01 сентября 2007
3697

На разных полюсах



С тех пор как участники экспедиции "Арктика-2007" вернулись в Москву, директор Института океанологии им. П.П.Ширшова РАН академик Роберт Нигматулин и несколько его ведущих сотрудников дали едва ли не десяток интервью. Причем не только отечественным СМИ, но и зарубежным.

- Понятно, что без знаний и опыта, накопленных учеными РАН, в том числе и Института океанологии, - говорит Роберт Искандерович, - экспедиция вряд ли состоялась бы. Очень многое зависело от ее технического вооружения. Подводные исследовательские аппараты "Мир" созданы в начале 80-х годов прошлого века под руководством ученого института, профессора, Героя Социалистического Труда Игоря Евгеньевича Михальцева, при активном участии руководителя нашей лаборатории и пилота профессора Анатолия Михайловича Сагалевича. У нас два таких батискафа, а всего в мире их, наверное, четыре-пять. И мы еще раз продемонстрировали всем возможности наших подводных мини-кораблей. Они опускаются на глубину до шести километров. Правда, в этой экспедиции глубина составила около четырех километров. Но отмечу сложность работы в ледовой обстановке: нужно было нырнуть в полынью и точно попасть в нее при всплытии. Сотрудники нашего института во главе с А.Сагалевичем блестяще осуществили эту очень сложную операцию. Сейчас подводные исследователи находятся в районе острова Медвежий в Норвежском море - помогают обследовать погибшую там подводную лодку "Комсомолец".

Шумиху за рубежом вокруг делимитации (определения государственной границы) подняли, уверен, зря. Морское право нарушать никто не собирается. Речь идет лишь о расширении 200-мильной экономической зоны, где мы вправе ловить рыбу и добывать полезные ископаемые, но никак не об увеличении территории России. И то, что наша страна отправила экспедицию на Северный полюс, никоим образом не свидетельствует априори, что эти территории - продолжение континентального шельфа, принадлежащего России. Чтобы доказать это, необходимо обстоятельно исследовать более 20 тысяч километров: произвести глубоководное бурение на дне океана, изучить образцы пород, составить полный рельеф местности и т.д.

Объяснить, почему вокруг экспедиции нагнетаются страсти, чрезвычайно просто: по некоторым предположениям, в районе Северного полюса сосредоточены огромные запасы углеводородов, в основном газа, но и нефти тоже. По мнению некоторых ученых нашего института, они находятся на больших глубинах. И, чтобы добыть их, потребуются новые, хайтековские технологии. Понятно, что газ и нефть с Северного полюса будут стоить чрезвычайно дорого, но с этим придется смириться - ведь главные месторождения углеводородов истощаются достаточно быстро.

Есть еще и такой аспект. Какая бы страна ни выиграла спор за эти территории, ей предстоит убедить мир, что она в состоянии их освоить, вложив туда средства и технологии, поскольку добытые с огромным трудом полезные ископаемые пойдут на благо всего мира. Причем средства немалые - думаю, десятки миллиардов долларов, так что в одиночку вряд ли какая страна решится на освоение этих богатств. Недавний пример. Для разработки куда более "легкого" Штокмановского месторождения углеводородов наша страна привлекает французскую фирму. Напомню кстати, что это месторождение обнаружила экспедиция нашего института. На корабле, носящем имя профессора Штокмана, - нашего ученого.

Во всей этой истории я вижу один положительный момент. Ажиотаж вокруг экспедиции невольно привлек внимание к проблемам, которые испытывает вся академия и наш институт в частности. Чтобы провести полномасштабные исследования в Арктике и завершить их к 2010 году, необходимо задействовать научный и технический потенциал РАН. И едва ли не в первую очередь научный флот Института океанологии - залог присутствия ученых страны в Мировом океане. Несмотря на все трудности, РАН и институту удалось его сохранить, но сегодня он нуждается в срочной модернизации. Осуществить ее невозможно без помощи государства. Только для того, чтобы все девять судов Института океанологии проводили исследования в полной мере (300 дней в году), необходимо 600 миллионов рублей ежегодно. А из бюджета РАН на содержание судов и экспедиции мы получаем 70 миллионов. Даже стоянка кораблей требует значительных средств. Только за то, что три самых крупных судна ("Академик Келдыш", "Академик Вавилов" и "Академик Иоффе") стоят у причала, мы платим 6 тысяч долларов ежедневно(!). Поэтому два судна институт вынужден сдавать в аренду туристическим компаниям. Все наши заработки (федеральная программа, РФФИ, хоздоговоры, сдача судов в аренду) позволяют довести затраты на суда и экспедиции до 160 миллионов рублей в год. Спасибо туристам - если бы не они, мы бы разорились. Однако за простой третьего судна, просто за то, что оно стоит у причала, продолжаем платить 2 тысячи долларов в день.

Таково реальное положение дел. Но вместо конкретной помощи, которую государство сегодня вполне могло бы оказать ученым, только и слышишь обвинения в адрес РАН. Мол, академия не соглашается на реформы, не идет на оптимизацию расходов. Вот я и думаю: какую бы еще произвести оптимизацию, чтобы добыть недостающие миллионы?

Бесспорно, оптимизация нужна. Но одна она дело не спасет. Российской академии наук необходимо кратное увеличение финансирования исследовательских программ с учетом и зарплат, и экспериментального оборудования. А не поучения и наставления со стороны чиновников и журналистов.





http://www.ras.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован