Эксклюзив
14 июля 2009
16104

Наталья Лайдинен: Армас Мишин: `Я всегда стремился к своим финским корням...`

Main mishin
Армас Мишин - фигура для литературного мира Карелии знаковая. За его плечами - непростая интересная жизнь, изобилующая неожиданными поворотами. Многие читатели до сих пор теряются в его именах-псевдонимах и гадают, какое же из имен - подлинное. На протяжении непростых для карельской литературы 15 лет (с 1990 по 2005) Мишин возглавлял Союз писателей Карелии, сотрудничал в местных СМИ, занимался переводами, литературоведческой и просветительской работой. На творческом счету литератора - десятки изданных книг на русском и финском языках, сотни статей, исследовательских материалов. Писатель - лауреат Государственной премии Карелии им. А. Перттунена, премии Главы Правительства РК "Сампо", Заслуженный работник культуры России и Карелии.
Один из главных трудов жизни Армаса Иосифовича - новый перевод на русский язык знаменитой "Калевалы", на которую у писателя - особый взгляд. Уникальные переводы на финский язык стихов из русской классики от Державина до наших современников, выполненные Мишиным, опубликованы в сборнике "Рябиновая Родина".
При этом поэт и переводчик Мишин сохранил задор молодости и чувство юмора, у него большие планы на будущее, а об истории финской и карельской литературы он рассуждает, как реальный участник многих событий...

- Армас Иосифович, по происхождению Вы - финн-ингерманландец. По своим родственникам знаю, что история почти каждой ингерманландской семьи в советское время - трагична. Каким было Ваше детство?

- У моей семьи тоже была сложная, трагичная судьба. Я родился в деревне Малая Пустошка, очень символичное название - сегодня деревни нет - в семье Марии и Иосифа. Воспоминание из детства: мы сидим в подвале самого большого дома, на дворе - 1941 год. Мимо деревни отступают части Красной Армии. И вот под угрозой применения оружия красноармейцы заставляют всех нас - женщин, инвалидов, детей - покинуть укрытие, чтобы убедиться, что среди нас нет вражеских шпионов! Они были уверены, что мы скрываем шпионов. Потом мы прятались в лесах, в конце концов, оказались вывезенными в Сибирь. Моя мать-финка работала в подсобном хозяйстве Омского литейного завода, а потом в литейном цехе. В 1949 году ее неожиданно пригласили в милицию и выдвинули требование: уехать из Омска в 24 часа! Нам запретили жить в крупных городах. Невозможно было и вернуться и на родину, в Ленинградскую область. Мы приехали в Петрозаводск, где как-то сумели устроиться родственники. Но в Петрозаводске нам тоже жить запретили, поэтому мы жили за озером, в поселке Шала. Мать работала там на лесозаводе.

- Чувствовали Вы и дальше на себе ограничения, касавшиеся финнов?

- К сожалению, да. Я хотел стать врачом и поступить в медицинское училище. Приехал в Петрозаводск, сдал документы и выяснил, что финнам нельзя поступать на медицинский! Со мной поговорили и убедили идти в педучилище - запретов на поступление туда по национальному признаку не было. Уже после я узнал, что существовало правило, запрещавшее финнам обучаться по некоторым специальностям. Известного поэта Тайсто Сумманена, сына финна-красноармейца и ингерманландки, постигла та же участь в Ленинграде, где ему было отказано в поступлении в кооперативный техникум. Я учился в педучилище в Пудоже 4 года. В этот небольшой заонежский городок ссылали оказавшихся в военное время в плену, "неблагонадежных", поэтому преподаватели у меня были замечательные! В педучилище судьба свела меня с будущей женой. Потом я вернулся в Петрозаводск закончил Педагогический институт, после чего написал письмо в Питер, уточняя, нельзя ли мне приехать работать на родину, на станцию Назия? Ответ подобен приговору: да, вы можете приехать, но только за 101 километр. Поэтому мое стихотворение о финнах-ингерманландцах, пострадавших в то время, напечатано на 101-ой странице сборника:

Ингерманландцы! Мои земляки,
Древнего семени финское племя,
Вас поглотило пространство и время,
Страны чужие и материки...

- Вы с детства владели финским языком? Начинали писать на нем?

- Вовсе нет! В детстве я говорил по-фински неважно. Мот первые стихи написаны по-русски: в эвакуации, в Омске, на каком языке еще можно было общаться? Если мать заговаривала со мной по-фински, окружающие косились с подозрением. Поскольку все документы были потеряны, когда я пошел в первый класс, мать не могла правильно произнести по-русски мою фамилию "Мышин" (так в свое время перевели на русский фамилию моего отца - Хийри, что означает по-фински "мышь") и меня записали "Мишиным". Вместо непонятного "Армаса" я стал Олегом. Еще в пединституте я учился как "Олег Мишин". Так что у меня по сути нет псевдонимов - жизнь распорядилась так, что все имена- мои, и они до сих пор очень сильно влияют на мою судьбу. По документам я - русский, своего финского происхождения я так и не смог подтвердить документально - бумаги, касающиеся настоящей фамилии отца, отыскать так и не удалось.

- Когда же и при каких обстоятельствах Вы стали заниматься изучением финского?

- Первые 6 книг стихов были написаны и опубликованы на русском языке, потом я стал писать по-фински. Дело в том, что я был очень дружен с поэтом Тайсто Сумманеном. И однажды, когда мы с ним прогуливались по проспекту Ленина в Петрозаводске, Тайсто сделал мне серьезное внушение. Он мне сказал: "Дорогой Олег! Ведь ты не Олег, а Армас! Тебе нужно выучить финский и писать на родном языке". Тот разговор на меня очень сильно подействовал, подтолкнул к изучению финского языка. По отношению к Сумманену я до сих пор в долгах. Перед интервью, я как раз занимался переводами его стихов... Многие стихи, которые с русского на финский переводил Тайсто, сегодня я перевожу на финский заново. Такая получается творческая конкуренция... После нашего знакового разговора с Тайсто я решил поступать вольнослушателем в университет. Но случайно встретившись там с моим будущим научным руководителем Эйно Карху, я в итоге поступил к нему в аспирантуру, чтобы изучать финский язык и читать финноязычную литературу. Заодно пришлось освоить шведский и позаниматься анализом шведоязычной литературы Финляндии...

- Члены Вашей семьи сегодня общаются между собой по-фински?

- Моя жена - карелка, пишет по-карельски, выпустила несколько книг. Внучка говорила по-фински с первых лет жизни, а потом однажды пришла и сказала: "Деда, я больше с вами по-фински говорить не буду!" После этого родилась опубликованная в "Литературной газете" моя статья "Все языки родные", о том, что национальные языки начинают умирать...

- А какие процессы происходят сегодня в национальной литературе Карелии? Сохраняются ли ее традиции?

- О карельской национальной литературе, имея в виду, Республику Карелия, говорить непросто. Процессы в ней происходят неоднозначные. Начало развития национальной литературы можно отнести к двадцатым годам прошлого века, когда на государственном уровне было решено, что финский будет в республике вторым государственным языком. Тогда финноязычной литературе уделялось немалое внимание. Выпускалось много книг, причем, именно на финском. Литературу тогда создавали в основном финны, приехавшие из Финляндии, США, Канады. В первый Союз писателей Карелии, организованный Ялмари Виртаненом, входили преимущественно финны. Кстати, большинство из них, как и сам Виртанен, погибли впоследствии в сталинских лагерях. Выжить удалось немногим - среди них могу назвать имя Урхо Руханена, который очень многое сделал для развития национальной литературы. В тридцатые годы в Союзе Писателей активно трудились литераторы из Ингерманландии. Например, Леа Хело (настоящее имя Тобиас Гуттари) - один из выдающихся поэтов того времени. Знаковых имен русскоязычных писателей в Карелии поначалу было немного, позже начинают появляться такие известные писатели, как, например, Александр Линевский, у них в Союзе была организована своя секция. Похоже обстояли дела с литературой на карельском языке - только в тридцатые годы прошлого столетия начали появляться первые книги. Особенно хочется отметить в этой связи труды Николая Лайне. Во многом с его именем связаны первые попытки создания карелоязычной литературы. Но потом процесс вновь замедлился на долгие десятилетия, писатели из северной Карелии творили по-фински, прибегая к карельскому языку только в диалогах и монологах. Хочется выделить имена таких литераторов, как Николай Яаккола, Яакко Ругоев, Ортье Степанов, Пекка Пертту, ставших классиками. Но только с появлением в литературе Владимира Брендоева процесс создания карелоязычной литературы пережил новый этап развития. В последующие годы началось постепенное возрождение карельского сознания, хотя вопрос о литературном языке все еще оставался спорным.

- Это в первую очередь связано с диалектами, существующими в карельском языке?

- Конечно! В карельском языке существует три диалекта - северный (собственно карельский язык), ливвиковский и людиковский. Кроме того есть несколько говоров. Больше всего сегодня пишут на ливвиковском диалекте. Поэтому очень остро стоит проблема, как будет происходить дальнейшее формирование литературного карельского языка - то ли будет создан общий язык путем объединения диалектов и говоров, что очень непросто, то ли в основу литературного языка ляжет распространенный ливвиковский диалект. Но в любом случае - это процесс очень длительный, быстро формирование языка не происходит, счет идет на десятилетия. Пока у авторов, пишущих на карельском, нет своего журнала, зато вышли 2 номера литературного альманаха.

- В последнее время активны и авторы, пишущие на вепсском...

- Действительно, это так. Несмотря на то, что вепсов немного, литературные процессы происходят достаточно бурно. Среди вепсов много образованных людей, которые отлично пишут - Нина Зайцева, Николай Абрамов. Они тянут нелегкий воз и тоже создают свою национальную литературу.

- А что происходит с современной финноязычной литературой Карелии?

- Если карелоязычная литература переживает новое возрождение, то, увы, о финноязычной литературе республики такого не скажешь. В свое время Тайсто Сумманен сказал про себя: "Я последний финский поэт Карелии". В определенном смысле слова оказались пророческими: несмотря на появление впоследствии в литературе нескольких ярких имен, до высот лирики Сумманена финноязычная поэзия Карелии больше, увы, так и не поднялась. Кроме того, круг поэтов и прозаиков, пишущих по-фински, с каждым годом сужается. Это связано в первую очередь с тем, что многие авторы уехали в Финляндию, а там мало, кто из них продолжает активно заниматься литературой. Например, талантливый поэт Тойво Флинк за все годы после отъезда в Финляндию, прислал для нашего финноязычного журнала "Карелия" только две подборки стихов... Я считаю, что в литературе Карелии происходит настоящая драма! Когда по-фински начинают писать русские люди или карелы, получается, что в их произведениях отсутствует финское самосознание. А финноязычное население республики постепенно уходит...

- Как же в таких непростых условиях выживает журнал "Карелия", издающийся на финском языке?

- Журнал "Карелия" держится на том, что мы публикуем не только финноязычных авторов, но и переводим на финский те материалы, которые соответствуют концепции нашего журнала. Все эти годы, продолжая традиции, мы стараемся высоко держать планку художественных произведений. Например, переводим стихи талантливого поэта А.Волкова, пишущего по-карельски, других авторов. Республика финансово поддерживает наш журнал, хотя вокруг необходимости его существования время от времени происходят дискуссии. Нам всем вместе нужно обратить больше внимания на развитие финского сознания. Я придерживаюсь мнения, что надо работать там, где ты родился, способствовать развитию национальной литературы.

- Ваш перевод "Калевалы" и превозносят, и критикуют. Как Вы пришли к тому, что занялись переводом и исследованием "Калевалы" Леннрота?

- Когда я впервые от корки до корки прочел "Калевалу" в переводе Л.П. Бельского, я пришел к моему научному руководителю Э.Карху и сказал, что все, что говорится о "Калевале" в Карелии - неправда, а неправду эту посеял О. В.Куусинен. Создавая сокращенный вариант произведения, он по-своему переформатировал "Калевалу", вырывая из текста отдельные куски, меняя части текста местами, превращая ее в сборник. Поэтому мой интерес к "Калевале" не ослабевал, я стремился докопаться до корней произведения. Я даже выступил в университете с докладом "Калевала" - поэма Элиаса Леннрота". Мой со-переводчик Эйно Киуру, фольклорист, придерживался тогда схожих взглядов, мы вместе стали переводить "Калевалу" на русский язык, постоянно обращаясь к фольклорным источникам, поскольку в Финляндии издано 34 тома народной поэзии. При сравнении мы увидели, насколько часто Леннрот по-своему трактует строки и образы из народной поэзии, разворачивает их на свой лад, придает им совершенно другой смысл. Так, например, белка из народного фольклора у него оборачивается созвездием Большой Медведицы. Если о создании мельницы Сампо народ пел всего три строчки, то у Леннрота этот процесс описан более, чем в сотне строк! Творческое дарование автора, его начитанность придают фигурам, картинам совершенно другой план, иной масштаб. По сути, Элиас Леннрот сотворил из народной поэзии собственную поэму, углубляя и разворачивая любой интересный образ в "Калевале". Поэтому в нашем переводе мы не стали именовать его "составителем", а обозначили - "создателем". Мне был очень интересен процесс именно создания произведения Леннротом, переработка и развитие образов народной поэзии. Я считаю, что "Калевала" - это произведение 19 века. В своей одноименной работе я показываю, как в эпосе нашли отражение не только фольклор, но и личная жизнь, и гражданские идеалы Леннрота.

- Как Ваш перевод соотносится с переводом Л.П.Бельского, по которому знают "Калевалу" многие россияне?

- Я всегда защищал Бельского и его перевод, но надо обратить внимание на то, что, выучив финский язык, он не знал всех его тонкостей. Мы переводили "Калевалу" именно "по-Леннроту", используя его архивы, изданные им словари, дневники, материалы. Элиас Леннрот - настоящий словотворец, энциклопедист! Он увлекался математикой, ботаникой, создавал историю не только Финляндии, но и России. Могучий человек! К тому же, обладал завидным чувством юмора. Выпуская финско-шведский словарь, он надеялся, что все слова, включенные в него и использованные в "Калевале" войдут в финский язык. Действительно, около 300 слов вошло в язык и закрепилось в нем. Но остальные не используются до сих пор. В переводах мы всегда ориентируемся на самого Леннрота. Материал "Калевалы" исконно космогоничен, но о нем можно судить через призму леннротовского восприятия. Леннрот, как червь, пропускал через себя землю фольклора и создавал свое произведение.

- А среди наших современников есть ли интерес к "Калевале" и новому переводу?

- Несомненно. Мы выпустили уже четыре издания перевода, книгу покупают, я бы взялся утверждать, что сегодня мы присутствуем при Ренессансе "Калевалы". По мотивам поэмы мы с Евгением Шороховым, известным местным бардом, сделали три монооперы: "Струн волшебных звон" - для взрослых, "Путешествие в "Калевалу" - для школьников и для маленьких - "Здравствуй, Калевала!" Я занимался подготовкой либретто. Сейчас мы трудимся над монооперой "Куллерво", это одна из центральных тем "Калевалы". Я стараюсь рассказывать о "Калевале" в школах, с огромным интересом воспринимают наш проект сельские школьники, городские школьники более озабочены современностью, увы...

- А какая у Вас творческая мечта? Что бы еще хотелось успеть сделать?

- Я очень хотел бы выпустить большую книгу русской классики на финском языке. Финны давно перешли к свободной поэзии. С середины 30-х г.г. прошлого века они уже полностью отошли от метрической поэзии. Возврат к ней оказывается очень непростым, поэтому финских переводчиков возникают трудности при переводе стихотворений, где нужно сохранить ритм и рифму. Я сейчас много занимаюсь переводами, перевожу только те стихи, которые мне нравятся, соответствуют моему возрасту и мироощущению, а не те, которые берут обычно, чтобы представить поэта. Мои любимые поэты - Фет и Баратынский. Очень люблю Гумилева и Мандельштама, из советского периода - Твардовского. Я нахожу яркие стихотворения не только у классиков, но и у молодых поэтов. В целом, переводить русскую классику - крайне трудно. Я сейчас занимаюсь переводами Марины Цветаевой. Перевести ее на иностранный язык - почти невозможно даже при хорошем знании языка! Выпустить книгу переводов русской классики - моя самая большая мечта.


14.07.2009

www.viperson.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован