20 декабря 2001
101

НЕЧТО СЕРОЕ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Филипп ФАРМЕР

ТАМ, ПО ТУ СТОРОНУ




1

Громко застонав, Гордон Карфакс приподнялся в постели и потянулся к
Френсис.
Сквозь опущенные шторы уже серел занимающийся день, а вместе с ночью
исчезла и Френсис.
С улицы доносился собачий лай, Гордон был совершенно уверен, что
сквозь сон слышал едва различимое кукареканье. Но по соседству никто не
держал домашнюю птицу. Нечего так много читать перед сном, подумал он.
Тень отца Гамлета и все такое. Но это объяснение было весьма шатким, чтобы
опровергнуть доводы логики.
...Френсис возникла из мглы, которая всклубилась, как бы облекая
нечто серое в плоть. Затем в полной тишине она медленно приблизилась,
протягивая к нему распростертые руки. На теле ее не было видно следов
увечий; она была такой, какой он помнил ее до несчастного случая. Она
улыбалась, но что-то в этой улыбке было вымученным и даже зловещим.
- Френсис! - взмолился он. - Если бы я только знал...
А затем где-то в глубинах его сознания прокукарекал петух, и Френсис
растаяла. Не просто исчезла, а именно растаяла - испарилась мгновенно,
превратившись в легкое серое облачко...
Тяжело вздохнув, Гордон откинулся на спину и стал жадно впитывать в
себя реальность. Но разве сны не являются составной частью реальности?
И разве только в сновидениях могут возвращаться к жизни покойники?
Раймонд Вестерн считает, что это вовсе не так. Нет, надо отдать
должное этому чертяке. Он не говорит, что мертвые способны воскреснуть;
просто утверждает, что может определить их местонахождение и наладить
связь с живыми, подкрепляя свои слова с помощью `Медиума`, который,
сверкая металлом, стоит в его доме в Лос-Анджелесе.
Не одному Карфаксу снились теперь покойники. Они снились всему миру.
Сны эти были и тревожными, и радостными, а иногда становились сплошными
кошмарами, точно так же, как и сознание живых обитателей этого мира могло
быть взбудораженным или безмятежно ясным.
Сомнений в том, что с помощью `Медиума` можно с чем-то или с кем-то
общаться, практически не было. И многие верили заверениям Вестерна, что
эти существа являются умершими людьми.
Но у Гордона было иное объяснение феномена. Именно поэтому и возник
весь этот шум. Теперь он, пожалуй, даже сожалел о том, что не сумел
удержать язык за зубами. И теперь Гордон Карфакс оказался в центре
внимания всего мира и, вполне возможно, мог быть впутан в дело об
убийстве. Вернее, в его последствия.
Он закрыл глаза, надеясь снова уснуть, и надеясь, что не увидит снов.
А если и увидит, то пусть они будут приятными. Ему всегда казалось, что он
любит Френсис, но вот она пришла к нему во сне - и он испугался.



2

Заголовок гласил: `Профессор утверждает, что привидения на самом деле
являются чудовищами из жанра научной фантастики`.
Карфакс заставил себя прочесть статью, напечатанную под этим
заголовком, затем с отвращением швырнул газету на пол, где уже валялось
несколько других.
Подумать только, как эти борзописцы сумели извратить его доклад. И
все же, подумал он, вытаскивая `Нью-Йорк Таймс` из вороха газет, по сути в
этой статье все было изложено довольно верно.
Имя его удостоилось чести попасть на первые полосы; даже в `Таймсе`
подобный отчет был приведен на первой полосе сверху. В былые времена, еще
до появления `Медиума`, если даже о нем было бы упомянуто (что само по
себе казалось ему очень и очень сомнительным), то где-нибудь в самом
глубоком `подвале` газеты.
`Фактически мы не можем уже голословно отрицать тот факт, что
вступили в общение с другим миром, другой Вселенной, - так заявил Гордон
Карфакс, профессор кафедры истории средних веков Трайбеллского
Университета в Бусирисе, штат Иллинойс. - Однако мы не нуждаемся в
привлечении чего-либо сверхъестественного для объяснения этого феномена.
Прибегнув к помощи `Лезвия Оккама`...`.
Разъяснение термина `Лезвие Оккама` привела газета `Нэйшнл
Квосшенер`. Ее редакторы прекрасно понимали (и для этого у них были весьма
веские основания), что большинство ее читателей подумают, если они вообще
в состоянии думать, что `Лезвие Оккама` - один из инструментов
парикмахера.
Что касается `Нью-Йорк Таймс`, то она не удосужилась это сделать,
дабы не лишать своих читателей удовольствия лишний раз заглянуть в
словарь, если в этом возникнет необходимость. Тем не менее, эта газета
также прибегла к определению `научно-фантастическая`, классифицируя
гипотезу Карфакса.
Гордона это приводило в отчаяние, однако он вынужден был признать,
что обойтись без такого определения практически невозможно - слишком уж
велико было искушение у журналистов. Стоит лишь упомянуть о Пятом
измерении (`Нэйшнл Квосшенер` назвала его `Четвертым`, делая более
понятным для неподготовленного читателя), как ассоциации с жанром научной
фантастики становятся прямо-таки неизбежны. А если к этому добавить еще и:
`поляризованные вселенные`, `миры, параллельные нашему` или `внеземные
существа с намерениями, совсем не обязательно благими в отношении Земли`,
то можно быть на все сто процентов уверенным, что репортеры обязательно
приклеят ярлык `научная фантастика`.
Точно такая же уверенность была у него в том, что у оппонентов
найдутся весьма солидные основания для насмешек. Но даже еженедельник
`Тайм` отказался от своей, почти что обязательной, привычки жертвовать
истиной ради остроумного сарказма. В самом конце подборки заметок, имевших
целью разоблачение Вестерна и его `Медиума`, `Тайм` признал, что, может
быть, тот и прав.
Вскоре после этого Карфакс выдвинул свою собственную гипотезу. В
стремлении найти любое другое объяснение, кроме сверхъестественного,
`Тайм` поддержал его, обрушившись на Вестерна с новой силой.
В своем докладе Карфакс упоминал о том, что его гипотеза в
определенной мере обязана своим возникновением научной фантастике, однако
не в большей степени, чем телевидение или полеты в космос. Это сделали
возможным люди, а не художественная литература. Он отстаивал право ученых
внимательно рассматривать все гипотезы, чтобы объяснить природу существ, с
которыми установил контакт `Медиум`. И первыми среди них должны быть
такие, которые дают самое простое объяснение. А именно такой является
гипотеза Карфакса, согласно которой `духи` не имеют с людьми ничего
общего, являясь обитателями параллельной вселенной, занимающей в
пространстве то же место, что и наша. И что умершими людьми они
прикидываются совсем не из добрых побуждений.
Вестерн в целой серии интервью, данных средствам массовой информации,
не преминул поинтересоваться, каким же образом эти существа приобрели
такие подробности и неоспоримые сведения о людях, в качестве которых
представлялись.
Карфакс ответил, также с помощью массовой информации, что у них
всегда были в распоряжении определенные средства слежки за людьми, но вот
войти в контакт они не могли, пока не появился `Медиум`. Или же, возможно,
могли, но предпочли, исходя из каких-то неизвестных нам причин, чтобы мы
первыми вступили в общение.
Отложив `Таймс`, Карфакс развернул местную утреннюю газету - `Бусирис
Джералд Стар`. В ней была помещена статья, в очередной раз кратко
излагающая содержание его лекции и описывающая `беспорядки`, которые за
нею последовали. На самом деле этими `беспорядками` была кулачная
потасовка между шестью мужчинами, начавшаяся сразу же после того, как был
сбит с ног какой-то старик. Сбит огромной увесистой сумкой, брошенной с
размаха одной из женщин.
Все это произошло уже после того, как Карфакс своим докладом завершил
цикл лекций в честь некоей Роберты Блю. Одним из условий проведения этого
цикла было то, что заключительный доклад отводился одному из профессоров
Трайбеллского Университета. Более того, докладчик должен был говорить о
том, что не имело прямого отношения к его или ее специальности.
Карфакс сам вызвался прочесть доклад. Но для достижения этой цели
пришлось воспользоваться преимуществом, которое ему давало постоянное
партнерство с заведующим учебной частью в покере, за которым профессура
коротала воскресные вечера. Прежде он старался уклониться от подобных
поручений, к тому же доклад должен был состояться в четверг вечером, а уже
в следующий понедельник началась экзаменационная сессия.
Однако Карфакс до глубины души был убежден, что существует более
простой и более научный подход к открытию, совершенному Вестерном. Именно
поэтому он заранее уведомил представителей прессы и телевидения `Бусириса`
о предмете своего доклада, предполагая получить освещение лекции только в
местной прессе. Однако директор телецентра уведомил редакцию `Чикаго
Трибьюн`.
Войдя в аудиторию, Карфакс обнаружил в ней добрых пятьсот слушателей,
среди которых были и жители города. Хотя, как правило, данный цикл
посещали не более полсотни студентов и преподавателей. Более того,
присутствовало четверо репортеров из Чикаго и целая бригада Чикагского
телевидения. Один из репортеров `Трибьюн` раскопал, что Карфакс и Вестерн
- двоюродные братья, и это еще больше подогрело интерес средств массовой
информации. И, хотя это не имело ровным счетом никакого отношения к
существу доклада, пресса, не стесняясь, намекала, что диспут является
продолжением семейных раздоров.
Карфаксу пришлось даже пояснить, что он еще ни разу не встречался со
своим двоюродным братом. Однако это ничуть не уменьшило нездорового
интереса к его выступлению.
Доклад получился сбивчивым и, по мнению самого Гордона, был провален
жидкими аплодисментами и неодобрительными возгласами. По окончании его
последовали вопросы.
Миссис Ноултон, высокая угловатая женщина средних лет, обладавшая
очень громким, повелительным голосом, была первым и (как выяснилось позже)
последним инквизитором. Совсем недавно она потеряла мужа, дочь и внука -
лодка, в которой они плыли, перевернулась. Несчастная женщина верила, что
все они живы, и что ей обязательно нужно поговорить с ними. Однако,
истеричкой она не была, вопросы ее были вполне разумны.
- Вы продолжаете называть объяснения Вестерна гипотетическими, -
сказала миссис Ноултон, когда Карфакс как можно обстоятельнее ответил на
все ее вопросы. - Но ведь это не гипотеза! Это установленный факт!
`Медиум` работает именно так, как утверждает м-р Вестерн. Многие из
величайших умов Соединенных Штатов соглашаются с ним; и это, несмотря на
то, что они же готовы были назвать его шарлатаном, когда он только
приступал к изучению вопроса! Так кто же шарлатан, профессор? Вы или м-р
Вестерн? Говорите, ученым следовало бы прибегнуть к `Лезвию Оккама`?
Думаю, что самое время воспользоваться им вам.
- Перережьте им свое горло! - истошно завопил какой-то грузный
волосатый студент.
При этом он глядел именно на Карфакса, из чего Гордон сделал вывод,
что совет относится именно к нему, а не к миссис Ноултон.
Голос же вдовы становился все более высоким, ей удалось даже
перекричать возникший в зале галдеж.
- Профессор, вот вы утверждаете, что мы, поверившие Вестерну,
руководствовались одними лишь эмоциями, что наши действия в высшей степени
субъективны. Ладно, пусть будет так! Но почему же вы сами столь
эмоциональны и субъективны в отрицании наших утверждений? Ведь факты со
всей очевидностью доказывают нашу правоту. Разве эта, как вы ее называете,
слепая эмоциональность не является целиком и полностью вашей собственной
чертой?
Эти слова крайне обозлили Карфакса, ибо обвинение имело под собой
весьма твердую почву: он не был абсолютно объективен в данном вопросе -
его гипотеза основывалась большей частью на предчувствиях и интуиции.
Правда, хорошая интуиция часто способствовала зарождению весьма спорных
гипотез, которые впоследствии оборачивались отличными теориями и
подкреплялись вескими доказательствами. Однако, он не мог говорить об этом
открыто, при всех.
И, как выяснилось, вообще оказался не в состоянии что-либо сказать.
Какой-то мужчина рывком вскочил с места:
- Карфакс ненавидит нас! Он отрицает величайшее открытие со дня
сотворения мира!
Эта, ставшая крылатой, фраза, была произнесена Вестерном. На это
ответ у Карфакса был, но отвечать не пришлось. В этот момент какой-то
мужчина был сбит с ног пятидесятикилограммовой сумкой (один из репортеров
взвесил ее возвращая владелице сразу же после того, как она была отпущена
под залог).
Шум и свалка прекратились только с появлением полиции. Иное дело -
фурор в средствах массовой информации. Карфакс стал известной в масштабах
всей страны фигурой. Его телефон разрывался на части - звонили со всех
уголков США. Но особое его внимание привлекли два - из Лос-Анджелеса.
Первым позвонил Раймонд Вестерн. Пригласил Гордона прилететь в
Калифорнию, чтобы быть бесплатно допущенным к `Медиуму`. Потом в
телефонной трубке раздался голос Патриции Карфакс, дочери Рафтона
Карфакса, который приходился дядей как Вестерну, так и Гордону Карфаксу.
Она была близка к истерике, вызванной искренним убеждением, что Вестерн
убил ее отца с целью выкрасть эскизы `Медиума`.



3

Сидя в удобном кресле на застекленной веранде, залитой ярким солнцем,
Гордон с удовольствием потягивал только что сваренный кофе. Напиток в
самом деле был восхитителен - особая смесь из шести различных сортов
южноамериканского кофе, которую он собственноручно приготавливал каждые
две недели. Настроение у него было превосходным. Он с интересом наблюдал
за крохотными птичками-крапивницами, которые то ныряли в маленькое круглое
окошко своего деревянного домика, подвешенного к суку платана, то весело
выпархивали из него; наслаждался красотой розового кардинальчика,
восседавшего на краешке белой поилки с водой для птиц, стоящей рядом со
стволом шелковицы.
Все в доме дышало уютом и покоем, хотя частенько он, испытывал в нем
чувство одиночества. Располагался дом в зажиточном микрорайоне на окраине
одного из городов средних размеров штата Иллинойс. Карфакс приобрел его
вскоре после того, как был принят на работу в Трайбеллский Университет. Он
нуждался в некотором наружном ремонте и внутренней отделке. Внешний ремонт
Гордон успел закончить, как раз перед женитьбой на Френсис, которая была
счастлива расстаться со своей работой в качестве секретаря одного из
деканатов. Молодая жена сразу с головой погрузилась в заботы по
благоустройству дома, проявляя во всем свой прирожденный отличный вкус.
Она уже почти завершила внутреннюю отделку и начала прикидывать, что
бы сделать еще...
В тот летний вечер Карфакс заметил, что остался без сигарет.
Почему-то Френсис не предложила ему, как обычно, раз и навсегда бросить
курить, а взялась съездить вместо него в торговый центр. По дороге домой
она собиралась заехать еще в книжный магазин, чтобы выбрать новый
детектив. Это вызвало у него некоторое раздражение - в доме и без того
было полным-полно всяких книг - от валяющихся где попало массивных томов
классиков до дешевых детективных романов в мягких обложках. Среди
последних можно было набрать по меньшей мере дюжину, до которых она еще не
дотрагивалась, хотя бы для того, чтобы прочесть аннотацию.
Он что-то пробурчал по этому поводу. Она ответила, что у нее просто
нет настроения начинать какую-либо из них. Затем предложила Гордону
составить ей компанию, поскольку и ей, и ему такая автопрогулка может
принести только пользу.
Несколько сердито (вероятно, из-за того, что ощущал себя виноватым)
он сказал, что хочет дочитать до конца начатую книгу, поскольку
приведенные в ней сведения очень понадобятся ему для завершения цикла
лекций по средневековой Англии. А если она намекает на то, что он с ней,
видите ли, маловато разговаривает, то ей не мешало бы вспомнить, что
только вчера он водил ее в кино, а после сеанса - в ресторан `Голова
Золотого Вепря`.
Френсис хлопнула дверью достаточно громко, чтобы вызвать у него
чувство удивления. Ее гнев можно было бы оправдать, думал он впоследствии,
так как во время сеанса они не разговаривали, а в ресторане к ним
присоединился заведующий кафедрой английского языка с женой, и поэтому
между собой они обменялись разве что парой слов.
А несколькими минутами позже ее уже не было на свете.
Один пожилой водитель проскочил на своем большом, тяжелом автомобиле
со скоростью пятьдесят километров в час на красный свет на участке, где
разрешалось только тридцать...
От малолитражки немецкого производства мало что осталось. Френсис
похоронили.
Мистер Линкс, гражданин добропорядочный и очень богатый, отправился в
больницу на осмотр - его беспокоила рана на голове. Кроме того, ему
пришлось заплатить штраф за превышение скорости, предписываемой знаком.
Линкс утверждал, что никак не мог видеть знак из-за заслонявших его
кустов.
Действительно, городские власти не удосужились своевременно постричь
кусты. Так что не знающий о существовании этого знака водитель из другого
города мог действительно его не заметить. Карфакс, однако, знал, что
старик проезжал этим маршрутом много раз. Единственным свидетелем
превышения скорости был семнадцатилетний парень, который, как выяснилось,
был нетрезв и ехал с просроченными правами. К тому же ему уже дважды
предъявляли обвинение в угоне машин, хотя в обоих случаях дело до конца
доведено не было. Во второй раз, как предполагалось, автомобиль был угнан
с одной из стоянок, принадлежащих м-ру Линксу. Штраф за то, что Линкс не
снизил скорость, был выписан на основании его собственных показаний,
данных сразу же, как только появился полицейский. Утверждение же о том,
что он развил скорость в пятьдесят километров в час, исходило только от
этого парня, ставшего свидетелем столкновения, однако похоже было на то,
что его слова никто даже не собирался брать во внимание.


Две недели назад м-р Линкс слетал в Лос-Анджелес и приобрел три часа
машинного времени `Медиума`. По возвращении в Бусирис миссис Ноултон из
`Джорнэл Стар` взяла у него интервью. В ее статье полностью приводись
слова м-ра Линкса, выражающие то потрясающе благоприятное впечатление,
которое произвели на него Вестерн и `Медиум`. Он действительно беседовал
со своею покойной, горячо любимой женой, и теперь с нетерпением ждет того
момента, когда встретится с ней в `Великой Дали`. М-р Линкс не приводил
обстоятельных подробностей потусторонней жизни. Его больше всего
интересовало, счастлива ли она, а он, со своей стороны, заверял ее, что
будет несчастлив до тех пор, пока не воссоединится с нею и Господом Богом.
Немало времени (по цене пять тысяч долларов за полчаса) ушло у него на то,
чтобы рассказать ей, как удачно складываются дела в его агентстве по
прокату автомобилей и каковы дивиденды в других финансовых начинаниях.
Чистое время беседы составило около тридцати минут. Два часа ушло на то,
чтобы определить ее местонахождение, еще полчаса - на установление
личности, хотя сам он с первого же момента контакта был абсолютно уверен,
что это она. Но в соответствии с федеральными налоговыми правилами
требовалось полчаса на идентификацию личности, если сеанс не бесплатен.
Даже покойники страдают от совершенно беспардонного вмешательства со
стороны правительства, заявил м-р Линкс.
Тем не менее, несмотря на всю тяжесть лапы, наложенной федеральным
правительством на свободное предпринимательство, `Медиум` определенно
`...выявил неправоту тех безбожных атеистов, которые называют мистера
Вестерна шарлатаном, который подтвердил вечность и подлинную истинность
Священного Писания`.
М-р Линкс, правда, упустил из виду тот факт, что большинство течений
христианства отрицало доказательство того, что `Медиум` в состоянии
устанавливать контакт с покойниками.
По прочтении этой статьи Карфакса обуяла ярость. Метнувшись к
телефону, он позвонил в главный офис м-ра Линкса и объяснил ему, кто он.
Затем добавил:
- А почему вы не переговорили с моей женой и не попросили у нее
прощение за свою преступную езду?
Сначала Линкс бормотал что-то несвязное, но вскоре овладел собой:
- Если бы вы купили или взяли напрокат хорошую американскую машину, а
не эту немецкую жестянку, она была бы жива!
И повесил трубку.
Карфаксу почему-то стало стыдно, хоть он и не понимал, почему.


Теперь, прихлебывая кофе и наблюдая за птицами, он вспомнил Френсис.
Наверное, стыд был вызван тем, что ему все время казалось - согласись он
поехать с нею, все было бы хорошо. Если бы он настоял на том, чтобы
закончить главу, а она бы подождала, то смертоносная машина промчалась бы
по дороге, никого не зацепив.
Может быть, его упорное нежелание поверить Вестерну связано с тем,
что он подсознательно боится ее упреков?
Гордон поднялся и отнес пустую чашку в кухню, все еще сверкающую
новой краской, которой Френсис покрыла стены всего лишь три недели назад.
Настенные часы показывали девять часов пять минут. Патриция Карфакс
обещала позвонить в одиннадцать по местному времени. Звонить она будет из
телефона-автомата, так же, как и в первый раз. Но сегодня воспользуется
видео, чтобы он мог видеть ее лицо и удостовериться, что это действительно
его двоюродная сестра. В семейном альбоме есть ее фотографии. Правда, на
самой последней ей двенадцать лет, но она не настолько изменилась, чтобы
он не смог ее узнать.
Карфакс сам предложил ей воспользоваться видеотелефоном. Из того, что
ему было известно о Вестерне, он сделал вывод, что брат мог подсунуть ему
девушку, выдающую себя за Патрицию, с целью дискредитировать оппонента.
Вестерн, несмотря на шумную рекламу, был, по сути, весьма загадочной
личностью. Истинная натура этого человека ускользала даже от наиболее
дотошных репортеров.
Голос Вестерна по телефону был сочным, дружественным и производил
хорошее впечатление. Большие темно-синие глаза и орлиный нос над
выдающимся раздвоенным подбородком придавали его лицу выражение силы и
искренности.
Но Карфакс прекрасно понимал, как мало значит внешность. Это, плюс
предубежденность против утверждений Вестерна, заставило его насторожиться.
И все же разговор он закончил с ощущением, что, возможно, заблуждается в
отношении этого человека. Или, по меньшей мере, нужно попытаться быть
более объективным, чтобы гарантировать себя от возможных ошибок.
Когда же первое впечатление прошло, в Гордоне снова возобладало
ощущение какой-то неискренности, нечестности.
Вестерн пригласил навестить его резиденцию в любое время для
бесплатного доступа к `Медиуму`. Он обещал даже оплатить стоимость
перелета в оба конца. Карфакс выразил благодарность и пообещал до субботы
подумать.
Откуда такая щедрость?
Вестерн на всех парах мчался к успеху без каких-либо явных
препятствий. У него хватало противников, но сторонников было больше.
Гораздо больше. С чего бы это ему так беспокоиться о каком-то
преподавателе истории, теория которого каким-то образом появилась на свет
божий?
А может, ему стало известно о звонке Патриции Карфакс?
Чего же нужно ожидать?
Но, каковым бы ни было истинное положение дел, Гордон Карфакс не
собирался отказываться от предложения Вестерна. Слишком уж далеко зашло
его любопытство в отношении `Медиума`. Ему нужно воочию разобраться, что к
чему. Существенную роль играло и то, что он никогда не смог бы
наодалживать достаточно денег, чтобы оплатить трехчасовый сеанс связи.
И, тем не менее, прежде чем звонить Вестерну, он подождет звонка от
Патриции. Может быть, даже отложит разговор со своим знаменитым братом,
чтобы у того сложилось впечатление, что Карфаксу не терпится.
В конце концов, если уж быть честным перед самим собой... Гордон
полностью отдавал себе отчет в том, что боится этого сеанса.
С улицы донеслось урчание мотора подъехавшей машины. Хлопнула дверца,
и через несколько секунд раздался мелодичный звонок.
Карфакс скривился и пошел открывать. После лекции он буквально попал
в осаду телефонных звонков и посетителей. Поэтому поменял номер телефона
на незарегистрированный и повесил на двери табличку:

`Пожалуйста, не беспокойте.
Если нужно что-либо сообщить - пишите`.

Но многие игнорировали эту просьбу.
Открыв глазок, Карфакс неожиданно вспомнил случай, происшедший с
частным детективом, который получил через замочную скважину струю азотной
кислоты. Человек этот был его приятелем, и иногда они работали вместе.
На Карфаксе, однако, в этот момент были очки, поэтому за глаза можно
было не опасаться.
Ухмыльнувшись от мысли, что с каждым годом он все больше становится
шизофреником, Гордон посмотрел в отверстие.
Женщине было лет тридцать. Лицо красивое, хотя нос чуть длинноват и
от крыльев к уголкам рта протянулись тонкие, как паутина, морщинки.
Волосы, красновато-бронзовые, коротко подстрижены и, похоже, вьющиеся от
природы, хотя, разумеется, глупо быть в этом уверенным. Белое, слегка
примятое в машине платье посетительницы облегало привлекательные
выпуклости фигуры.
Внезапно он понял, почему кольца ее волос показались ему
натуральными. Он видел эту женщину раньше, хотя и не во плоти.
Карфакс открыл дверь и увидел рядом с ней два чемодана.
- Было договорено, что вы мне позвоните, - сказал он. - Все равно,
входите, пожалуйста.



4

Патриция Карфакс была очень похожа на его мать. Только волосы у нее
были светлее, нос - длиннее, глаза - темнее, а ноги - длиннее.
И никогда в глазах матери он не читал такого отчаяния. Гордон вышел,
чтобы взять ее чемоданы.
- Когда мы пройдем внутрь, - очень тихо произнесла она, - нужно будет
сразу включить радио. Ваш дом, возможно, прослушивается.
- Неужели? - удивился он и, подхватив чемоданы, последовал за ней в
комнату.
И все же, усадив Патрицию, первым делом зарядил стереопроигрыватель
пятью долгоиграющими пластинками с холодной, как мрамор, музыкой
Бетховена. Через несколько секунд грянула `Героическая`. Гордон жестом
пригласил гостью на веранду.
- Я приготовлю кофе, - предложил он. - Вам с сахаром или сливками?
- Благодарю, просто черный. Предпочитаю все натуральное.
Вернувшись из кухни с двумя чашками черного кофе, он поставил их на
небольшой столик у ее кресла и пододвинул свое ближе.
- За вами кто-нибудь следует?
- Не думаю. Если бы был хвост, он сделал бы что-нибудь еще до того,
как я попала в самолет.
- Он?
- Да, могли бы послать и женщину. Но, как мне кажется, все
профессиональные убийцы - мужчины.
- Вы прибыли благополучно, следовательно, ни у кого не было намерения
вас убивать, - мягко сказал он. - Совершить убийство очень легко, особенно
в толпе или на городских улицах. Причем не имеет особой разницы, днем или
ночью.
Она тяжело вздохнула и откинулась назад. Неизвестно почему у него
внезапно возникло ощущение, будто тело ее лишено костей.
- Могу поспорить, что вы голодны. Ветчина с яйцами устроит?
- Не люблю ветчину и яйца. Сделайте, если не трудно, бутерброд.
Конечно же, я голодна. И, кроме того, очень измучена дорогой.
Резко выпрямившись, Патриция посмотрела ему в глаза.
- Но я не смогу уснуть, пока не избавлюсь от этой тяжести в груди!
Карфакс, не удержавшись, посмотрел на ее полную грудь. Она
перехватила его взгляд, опустила глаза, затем подняла их, увидела, что он
улыбается и рассмеялась. Но смех получился не очень-то сочным, а глаза
остались тусклыми.
Хотя рука ее заметно дрожала, она выпила кофе, не пролив ни капли, и
беззвучно поставила чашку на блюдце.
- Кажется, с моей стороны было чересчур осторожно... трусливо, если
хотите, не предупредить о приезде. Но после своего звонка я много
думала... Не исключено, что Вестерн поместил в вашем доме подслушивающую
аппаратуру и записывают все телефонные разговоры.
- Зачем ему это?
- Потому что я поставила его в известность, что собираюсь обратиться
к вам за помощью. Конечно, этого не следовало делать. Но все произошло
как-то неожиданно, само собой. Я никогда не была с вами знакома, просто
знала, что у меня есть такой двоюродный брат. Ваше имя вынырнуло из хлама
памяти в мгновение отчаяния, и я его произнесла... Что произошло, того уже
не изменить.
Мне очень нужно было выбраться из Лос-Анджелеса и переговорить с вами
с глазу на глаз. Даже по видеотелефону разговор получается каким-то
отчужденным, безличным, а я по горло сыта равнодушием, устала прятаться от
одиночества, когда не с кем поговорить. И еще я знала, что какой-то
мужчина околачивается у парадного дома напротив мотеля, в котором я
жила...
- В Лос-Анджелесе?
- Да, я переехала туда, чтобы быть поближе к Вестерну. Я не имею в
виду тот мотель. У меня была квартира почти в Беверли-Хиллз, но я из нее
выехала, как только узнала, что Вестерн меня выслеживает. Срок моего
проживания еще не кончился - я уплатила на три месяца вперед. Но после
этого еще дважды меняла адрес. Оставила свой автомобиль у одного из друзей
в Долине. Так и не забрала его, опасаясь слежки.
- Слишком много нужно иметь денег, чтобы оплачивать услуги человека,
который будет месяцами околачиваться возле места, куда вы можете невзначай
заглянуть.
- О, у Вестерна они есть! Очень много денег! Он - мультимиллионер. А
деньги эти по праву должны быть моими! Он заграбастал все, да еще хочет
меня убить! Точно так же, как убил моего отца!
- Вы понимаете, что я должен быть объективным. Поэтому, прошу вас, не
надо обижаться на мои вопросы.
- Не буду, - упавшим голосом произнесла она. - Я знаю, что мне еще
нужны доказательства.
- Я должен только получить серьезные основания для подозрения
Вестерна в убийстве. Извините, но я очень сомневаюсь в том, что вы сможете
что-нибудь доказать.
- Вы правы, - ответила Патриция, садясь чуть-чуть свободнее и
улыбаясь. - Правы. Во-первых, вас, видимо, интересует, почему я не
обратилась в полицию, чтобы рассказать о своих подозрениях? Точнее, не о
подозрениях, а о фактах. Видите ли, полиция потребовала бы у меня
доказательств, а я не располагаю такими, которые можно было бы предъявить
суду. Их недостаточно, по правде говоря, для того, чтобы вызвать Вестерна
на дознание. Кроме того, он стал такой известной и могущественной
личностью, что полиция вряд ли решится на что-нибудь...
- Сомневаюсь, - сказал Карфакс. - Они, возможно, и не хотели бы его
арестовать, но обязательно сделали бы это, будь у них достаточно
оснований...
- И Вестерну сразу же стало бы известно, где я нахожусь, и он сразу
бы добрался до меня! Единственное, что я решилась сделать - это пойти к
адвокату и представить ему свое дело. Он сказал, что у меня нет шансов,
но, если я оставлю свой телефон, он позвонит мне позже - возможно, решение
его еще изменится. Конечно же, я не оставила ему телефона. Поблагодарила и
вышла. Взяла такси и отправилась прямо к себе в мотель. Это было ошибкой.
Думаю, он послал кого-то следом...
- Кто?
- Адвокат.
- Кто именно?
Роджер Хэмптон из конторы `Хэмптон, Торберр, Рокстон и Роу`.
- У них отличная репутация. Зачем Хэмптону посылать кого-то
выслеживать вас?
- Потому что он подумал, что я чокнутая и прямо сейчас отправлюсь к
Вестерну доискиваться правды, даже если мне придется застрелить его, чтобы
сделать это! Я порядком побушевала, пока была у него в кабинете. Он мог
позвонить Вестерну просто из лучших побуждений.
- Даже если он не взялся за ваше дело, сведения, которые вы
предоставили, должны были остаться сугубо конфиденциальными.
- Возможно, он и не объяснил Вестерну сути дела. Но предупредил, что
за ним охотится опасный маньяк.
- А может быть, он вообще ничего такого не сделал, - сказал Карфакс.
- Может быть, за вами тайно следили, если вообще делали это до вашего
похода к адвокату.
- Какое там `может быть`? Я точно знаю, что за мной тянулся `хвост`.
Я видела, как он подходил к конторке и наводил обо мне справки у портье.
- О вас?
- Потом портье подтвердил это.
- Продолжайте, - сказал Карфакс.
- Через пятнадцать минут в мотеле не было уже ни меня, ни моих вещей.
Одно такси довезло меня до ресторана в Шерман-Оукс, другое - до Тарзаны.
Там я наняла автомобиль, уплатив наличными, и выехала на шоссе N_1. В
Кармеле у меня друзья, я собиралась укрыться у них, надеясь, что Вестерну
о них ничего не известно. И вдруг на одном из крутых поворотов...
- Я знаю, - сказал он.
- Я едва не погибла! Отказали тормоза. Машина неслась вниз, едва
вписываясь в повороты, и единственной причиной, почему я не врезалась в
машины на встречной полосе, было то, что никто не ехал навстречу...
Машина выписывала чудовищные кренделя, на последней кривой ее
занесло. Как назло, лопнула шина, и автомобиль перевернулся. Он был
полностью выведен из строя, но я, как ни странно, не получила ни одной
царапины. Через некоторое время меня подобрал полицейский автомобиль и
отвез назад, к ресторану. Так вот, на том месте, где я ставила машину,
блестела лужа тормозной жидкости.
Я отказалась от медицинской помощи и приняла вместо этого пару рюмок
виски. В это время подошел еще один полицейский и сказал, что да,
действительно в моей машине был поврежден тормозной цилиндр. В этом нет
никакого сомнения. И сделано это было на стоянке перед рестораном, потому
что прежде тормоза были в полном порядке, а после ресторана я ими совсем
не пользовалась до того злополучного спуска.
- И ни у кого другого, кроме Вестерна, не могло возникнуть желания
убить вас?
- Ни у кого.
Пятьдесят очков из ста в вашу пользу, подумал он, а вслух произнес:
- Расскажите обо всем с самого начала, не то мы так и будем бродить
вокруг да около. Вопросы я буду задавать потом.
- Хорошо. - Она вздохнула. - Вы знаете, что мой отец был профессором
физики в Бигсурском университете, в Калифорнии?
- Я читал об этом в газетах. Между прочим, все, что мне известно по
этому делу, я почерпнул в `Нью-Йорк Таймс`. Местные газеты упоминали об
этом лишь мельком.
- До того, как переехать в Бигсур, он преподавал в университете штата
Калифорния в Лос-Анджелесе. Уже тогда, должно быть, отец работал над
`Медиумом`. Он проводил массу времени над уравнениями, чертежами, схемами,
крохотными моделями тех или иных устройств - я видела это, когда приходила
к нему в кабинет. А когда однажды спросила, над чем он работает, отец
отшутился, сказав, что это будет величайшим открытием после сотворения
мира.
- Считается, что эту фразу произнес Вестерн.
- `Медиум` - не единственное, что он украл у моего отца. Папа всегда
хранил бумаги у себя в сейфе. Но когда мы переехали в Бигсур, он соорудил
какое-то электронное устройство, небольшое по сравнению с `Медиумом`, но
пожирающее чудовищные количества энергии. Вы бы только взглянули на наши
квитанции на электроэнергию...
- Они уцелели после пожара? - спросил Карфакс, затем поспешно
добавил: - Я знаю, я обещал молчать, но есть некоторые вещи...
- Нет, все они сгорели. Разумеется, электрическая компания хранила
учетные книги. Именно хранила - в прошлом времени. Не удивляйтесь. Когда я
их запросила, мне ответили, что они уничтожены. Это было спустя полгода
после пожара, и компания заявила, что они не сохраняют записи платежей
столь длительное время. В Любом случае, мне было известно, что устройство
использовало огромное количество энергии.
Мы жили вместе и расходы делили сообща. Я была секретарем ректора
университета. Зарабатывала неплохо, но оплачивать половину стоимости
электричества мне было все же не по карману. Отец говорил, что сам все
уладит. Но я знала, что он не смог бы этого сделать. А через несколько
месяцев папа сказал, что идет к одному человеку, у которого можно одолжить
деньги под очень небольшие проценты. Угадайте, кто это был?
Карфакс решил промолчать.
- Его племянник. Мой двоюродный брат. И ваш. Да, отец раздобыл денег.
Но он, видимо, вынужден был рассказать Вестерну, над чем работает. И все
таки, разве кто-нибудь авансировал бы такую бредовую, не от мира сего
штуку? Это было бы похоже на финансирование сооружения вечного двигателя.
Что, подумалось Карфаксу, теперь было теоретически возможным.
`Медиум` открыл дорогу к вещам более важным, чем общение с покойниками.
- Отец, должно быть, сумел даже провести убедительную демонстрацию
действия машины. Не знаю. Никогда не встречала Вестерна в нашем доме, да и
папа ни разу не обмолвился о том, что тот был у нас. Но я много времени
проводила на работе, а потом уехала в отпуск...
Карфаксу хотелось спросить у нее, знает ли она с полной
определенностью, что отец одалживал деньги именно у Вестерна. Как бы читая
его мысли, она продолжала:
- У папы вдруг нашлись деньги и на оплату счетов за электроэнергию, и
на покупки дополнительного оборудования. Я точно знаю, что первый раз он
заплатил двадцать тысяч долларов, второй раз - десять тысяч.
- Тридцать тысяч? - изумился Карфакс.
- Добрая часть пошла на электронные блоки, компоненты, приборы. Отец
не говорил мне, откуда берет деньги, над чем именно работает. Всему свое
время, сказал он однажды, а пока что мне не нужно беспокоиться. Оплата
производилась наличными, а накладных я не видела. Если они и были, то все
равно сгорели. Или кто-то изъял их... А отец так и не объяснил мне
сущности своей работы. Может быть, боялся, что я сочту его сумасшедшим,
посмеюсь над ним? Наверное, так бы оно и было, но я ни за что не высказала
бы своих мыслей вслух.
Патриция помолчала, нахмурившись, и через некоторое время произнесла:
- Нет, надо быть честной. Вряд ли я смогла бы молча смотреть, как мой
отец теряет рассудок. Может, быть даже прибегла бы к помощи психиатров. Я
не верила в жизнь после смерти, никогда не верила ни во что
сверхъестественное... Но и он не верил. Во всяком случае, насколько мне
это известно. Моя мать умерла четырьмя годами раньше, он очень тяжело
перенес эту утрату. Именно поэтому я переехала к нему. Боялась, что он от
горя наложит на себя руки. А если быть до конца честной, то я нуждалась в
нем не в меньшей степени, чем он - во мне. Я тоже, конечно, любила маму, к
тому же только-только получила развод... Словом, я переехала к нему, чтобы
он мог утешить меня, а я - его.
Она открыла сумку, вынула тонкий платочек и приложила его к глазам.
- Может быть, у него было желание удостовериться, что она не исчезла
совсем, что он еще встретится с нею... Разве Артур Конан-Дойль не увлекся
спиритизмом после смерти своего сына?
- Помнится, не сам он, а кто-то из его семьи.
- Я уверена, что папа подошел бы к этой проблеме чисто по-научному. И
не стал бы спиритом. Но вполне возможно, что мамина смерть мало что имела
общего с его проектом; может, он случайно наткнулся на принципы `Медиума`.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован