30 апреля 2008
3326

Невинная акварель . Марк Захаров к юбилею Людмилы Петрушевской

Людмила Петрушевская - это человек удивительной судьбы. Она вышла из самых нищих, тяжело живущих слоев нашей жизни. Она может быть очень простой во взаимоотношениях, откровенной и честной. Она может быть ироничной. Может быть злой. Она непредсказуемая. Если бы мне сказали нарисовать портрет Петрушевской, я бы не смог. Мы с ней как-то очень долго спорили, нужна ли смертная казнь или не нужна. Я был тогда дураком и считал, что нужна. Мы с ней тогда чуть не поссорились. Она считала, что смертная казнь должна быть заменена пожизненным заключением. Она была права.

Это была ее первая пьеса - "Три девушки в голубом" - название, к которому я не сразу привык, а потом очень полюбил. В этой пьесе была сосредоточена ее остроумная, с очень своеобразным юмором и магнитофонным слухом манера. Она слышала, как говорят люди, и рассказала, как живут люди. Как для ребенка мать-одиночка снимает комнату в Подмосковье на даче, и там встречается с номенклатурным начальником, который ей симпатизирует, как потом они сближаются, и как он все равно довольно своеобразно относится к тому, что она "заплывает на ведомственный пляж".

Я очень люблю одну фразу у Гоголя. Когда Хлестаков, исчерпав все возможности в своем монологе, говорит: "Ну, что, брат Пушкин?" - должно бы последовать ослепительное вранье, но сил на ослепительное вранье у него уже нет, и поэтому он врет по-простому: "Да так как-то все, брат", - и обычно зрители на этой реплике не смеются, а для меня это юмор номер один. И у Петрушевской есть тоже очень схожие вещи по юмору. Когда этот номенклатурный любовник главной героини, которую играла Инна Чурикова, сидя с трубкой (а когда мужчина с трубкой - это о многом говорит, значит, в подсознании есть какие-то сложности), говорит: "Я люблю, когда дождь, находиться в помещении" - на нашем спектакле публика смеялась. И это был самый дорогой для меня смех в зале.

У нас в спектакле очень хорошо играли все артисты, что редко бывает. Татьяна Ивановна Пельтцер играла старуху хозяйку дачи, и юмор в ее роли заключался в том, что она рассказывала очень много всего, а мы через секунду понимали, что эта информация нам совершенно не нужна, а она все продолжала и продолжала засорять нам мозг. В ее роли были перлы, которые мы запомнили на долгое время. Например, про свое дорогое пальто она говорила: "Я его не ношу, я его сберегаю до лучших времен". И в этих перлах было очень много грусти. Вот это "до лучших времен" долго жило в нашем театре, потому что спектакль встретил резкое, прямо-таки до агрессивности - неприятие цензуры. Я тогда сказал одну прозорливую фразу (что нечасто со мной случается). Я сказал: "Пройдет совсем немного времени, и этот текст вам покажется невинной акварелью - как нам теперь кажутся песни The Beatles ангельским пением". Так и с текстами Петрушевской получилось, хотя именно с ее произведениями вошел в театральный лексикон термин "чернушные пьесы". Но ее "чернушность" - это акварель. Это прекрасный, наивный, парадоксальный юмор, окрашенный грустью.

Спектакль наш не выпускали четыре года. Четыре года он томился за кулисами "до лучших времен". И эти времена наступили, когда в главное управление культуры пришел Валерий Шадрин, известный теперь театральный деятель. Он тогда на свой страх и риск выпустил наш спектакль, который шел с громадным успехом. Артистов я просил найти абсолютную натуралистическую правду - как в раннем "Современнике". И они это сделали. Это был спектакль сплошных актерских удач. Я очень радуюсь, что "Три девушки в голубом" есть в моем послужном списке.

Записала Катерина АНТОНОВА
"Театральные "НИ"
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован