06 октября 2009
3509

О правах актеров никто не думает

- Елена, помимо "Медеи" вы сейчас играете только в антрепризных спектаклях. Не хочется ли вам поработать в репертуарном театре?

- Я работаю в антрепризе, потому что играть на сцене мне хочется, но в репертуарный театр меня пока не зовут. Да я туда и не стремлюсь, хотя признаю его художественный приоритет над антрепризой. Кроме того, мне никогда не удавалось существовать в едином ритме с трудовым коллективом пять будних дней в неделю, 11 месяцев в году. С возрастом это только усугубляется.

- Но я не раз видел вас в театре. Вам интересно, что делают коллеги?

- К сожалению, я хожу в театр не так часто, как хочется. Например, в прошлом сезоне была так занята, что физически не хватало времени куда-то особо ходить. Хотя знаю, что нужно посмотреть премьеры в "Современнике", в "Мастерской Петра Фоменко", в МХТ, "Горе от ума" на Таганке.

- То есть актерская жизнь - штука непростая?

- По-моему, она становится все более странной. С одной стороны, работы сейчас много, и появилось гораздо больше возможностей себя реализовать, чем даже четыре года назад. И деньги заработать, кстати, тоже. Актеры, которые снимаются в сериалах, могут построить себе как-то материальный фундамент, дающий совсем другое самоощущение. Невозможно, чтобы все актеры в России по-прежнему чувствовали себя нищими! Почему им нужно по крохам и по проектикам собирать себе средства на жизнь?.. В общем, заработать уже можно, как-то реализовать себя - тоже, но о правах актеров по-прежнему абсолютно никто не думает. И я до сих пор не понимаю (да и не я одна), почему актеры не получают никаких процентов от проката в кино и на телевидении фильмов, в которых они играют? И режиссеры, кстати, тоже ничего не получают. Я слышала, что приняты какие-то законы, и какие-то отчисления начнут поступать, но на практике это никем не реализуется. В общем, людей, занимающихся нашей профессией, по-прежнему никто не уважает, кроме зрителей. Поэтому многим приходится вкалывать по-черному. Что молодые, что старые, пашут как шахтеры в ущерб своему здоровью. И не потому что они так хотят. Просто они в безвыходном положении и не могут поступить иначе. А это, естественно, сказывается и на качестве работы. Актеров многих репертуарных театров вообще никто не замечает. Кто сейчас знает, что происходит, например, в Театре имени Ермоловой, Театре имени Гоголя или в театре "Ромэн"?

- В 80-е годы вы уехали в Америку. Почему не попытались найти там работу в театре или в кино, ведь вы отлично говорили по-английски?

- Знаете, я вышла замуж и уехала в Америку не для того, чтобы использовать свой брак как трамплин для карьеры, я такой цели перед собой не ставила и никаких шагов не предпринимала. Наоборот, уезжая, искренне хотела бросить профессию. И только потом решила к ней вернуться, осознав, что это мой путь, и моя психика устроена так, что мне необходимо играть в кино или на сцене. Хотя и в Америке я всегда откликалась на предложения где-нибудь сыграть. Например, играла Соню в спектакле "Дядя Ваня", который Лев Вайнштейн поставил в Аспене на английском языке. Пробовалась на роль Сонечки Мармеладовой в спектакле "Преступление и наказание", который Юрий Петрович Любимов ставил в театре "Арена Стейдж" в Вашингтоне. Мы с Юрием Петровичем разговаривали по телефону, и он пригласил меня на кастинг. Но потом на эту роль все-таки взяли американку. Осознав, что хочу вернуться к профессии, я вернулась в Россию.

- У вас не было ощущения, что вы приехали совсем в другую страну?

- Знаете, контраст был сильнее, когда я возвращалась в Москву до перестройки. Меня ведь сначала три с половиной года не впускали в страну, и разрешили приехать только в 1986 году, в самом начале горбачевской эры. Тогда я просто попала из одного мира в другой, и меня шокировал контраст между Америкой и Россией. Но потом "железный занавес" ликвидировали, общество стало более открытым, рынок - свободным, и российская жизнь похожей на жизнь в других странах.

- В конце 90-х вы учились на Высших режиссерских курсах. Разве возможности актерской профессии были для вас уже исчерпаны?

- Поступая на режиссерские курсы, я не ставила жирной точки на своей актерской судьбе: мне кажется, многие вещи могут происходить параллельно. Просто учеба была полезной во всех смыслах: для собственного развития и для актерской профессии. Мне и сейчас интересна режиссура.

- Трудно было поступить?

- Непросто. Александр Наумович Митта, набиравший курс, потом рассказал мне, что большинство членов комиссии не хотели меня принимать. Они говорили ему: "Нам же понятно, что Лена не будет режиссером. Зачем ей поступать?" Странно, что они так ко мне отнеслись.

- Но ведь вы и, правда, не снимаете кино...

- Да, это правда. Хотя на курсах учились студенты, которые даже курсовые работы не снимали. А я сделала две короткометражки и написала для диплома 50-минутный сценарий, телевизионный по формату, который понравился и Александру Наумовичу, и Хотиненко, и другим людям. Мне говорили, что это потенциальный сценарий для полнометражного фильма, предлагали помочь его расписать...

- А вам стало страшно?

- Нет, страха не было. Просто, что называется, закрутило. Обстоятельства вдруг сложились так, что мне захотелось написать автобиографическую книгу. Меня подтолкнули к этому несколько публикаций, касающихся меня и людей, с которыми была связана моя жизнь.

- Интересно, а вы хотели бы снимать фильмы только по своим сценариям, или чужие вам тоже подойдут?

- Откровенно говоря, если бы я снимала, то по своему сценарию. Режиссеры часто становятся соавторами сценаристов, но я должна сама сделать фильм, от начала до конца. Одно время у меня было несколько идей, которые я попыталась развить. Но так случилось, что я писала книги: после "Идиотки" издательство предложило мне еще один контракт, и я написала книгу "Нет-Ленка" (работа над каждой из них заняла по полтора года), снималась в фильмах и играла в антрепризе. В общем, увязла в этой текучке, и все фантазии по поводу сценариев так и не были воплощены. Если бы это случилось, наверное, я пошла бы обивать пороги и искать деньги.

- Вам не кажется, что обивать пороги и просить деньги унизительно?

- Нет, я так не считаю. И если мне понадобятся деньги для съемок фильма, я спокойно пойду их просить, не вижу в этом ничего унизительного. Если то, что ты делаешь, необходимо, и ты веришь в это, значит, ты обязательно добьешься своего. Это - судьба, это начертано на скрижалях: стоит только приложить силы, и мечта станет реальностью. А вот если тебе вся эта затея не особенно нужна, возникает стеснение.

- Значит, по-вашему, цель оправдывает средства?

- Я говорю о том, что готова обивать пороги, но это не значит, что цель оправдывает средства. И уж совсем не означает, что, добывая средства, я готова залезть к кому-нибудь в постель, соблазнить, отдаться и утром уйти как Буратино с золотыми монетами. (Смеется.) Помните, как его надули? Но я считаю, что режиссер, убежденный в своей правоте, способен убедить и спонсора в том, что его талантливый сценарий нужно воплотить. На Западе это так и происходит. Митта рассказывал нам на занятиях, что режиссер, придумав идею сценария или написав его, должен научиться выразить ее в нескольких фразах на бумаге или в разговоре. В самой фантастической идее должна быть какая-то фишка. Другое дело, что эту фишку нужно уметь услышать.

- Иногда энергии талантливых людей хватает только на эти фантазии, до проекта уже руки не доходят.

- Рассказывают, как Геннадий Шпаликов позвонил однажды Георгию Данелия: "Знаешь, мне пришла в голову идея гениального сценария". - "Какая?" - "Девушка идет под дождем в летнем платье, а рядом на велосипеде едет парень и держит над ней зонтик". Данелия спрашивает: "И что?", а Шпаликов отвечает: "Все, остальное мы потом придумаем". Может, западный продюсер захотел бы услышать продолжение. Хотя есть люди с такой загадочной аурой, что им достаточно сказать одну фразу, например, "Солнечный зайчик танцует на разбитой стенке старого дома, и в кадр входят босые детские ноги", и этого достаточно.

- Интересно, как вы относитесь к фразе Макаревича "Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас"?

- Я понимаю его мысль, но мне не нравятся слова, которые он выбрал. Не вижу ничего плохого в том, что мир изменчив. Изменчивость заложена в самой системе жизни, а отсутствие изменчивости - это заскорузлость и догматизм, то есть другая крайность, понимаете? И вообще, я не хочу, чтобы под меня кто-то прогибался.

- Вы сейчас снимаетесь в кино?

- Время от времени поступают предложения сниматься. Меня недавно позвали попробоваться в сериалах, но два предложения как-то самоликвидировались, а от одного я отказалась. Меня иногда зовут играть в ситкомах (ситуационных комедиях. - "НИ").

- Вы хоть пробовали когда-нибудь посмотреть ситком от начала до конца?

- Знаете, я ничего не смотрю от начала до конца. Но немножко посмотрела самое начало "Моей прекрасной няни", и мне очень понравилось, как работает Заворотнюк, потом смотрела фрагмент ситкома "Люба, дети и завод" - Гришаева тоже потрясающе там работает. На самом деле этот жанр нам просто не знаком. В ситкоме надо играть так же гротескно и стремительно, как в stand up comedy: вышел, выдал, ушел. Гришаева и Заворотнюк делают это мастерски.

- И вам хочется попробовать себя в таком жанре?

- Сижу, раздумываю... Ничего интересного пока нет, и не хочется хвататься за каждое предложение. Но, может, интересных ролей в кино нет, потому что я их себе внутренне и не заказываю. На этот сезон у меня вполне достаточно работы: буду играть спектакль "Москва. Психо" и писать книгу. Невозможно же одновременно быть артисткой и писать: это два абсолютно разных занятия. Поэтому если возникают большие паузы, я заполняю их работой над новой книгой.

Автор: Юрий Тимофеев

Сайт: Новые Известия

27.12.2008

www.peoples.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован