21 декабря 2001
98

ОДИССЕЯ КАПИТАНА БЛАДА



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Рафаэль Сабатини
ОДИССЕЯ КАПИТАНА БЛАДА
ХРОНИКА КАПИТАНА БЛАДА
Удачи капитана Блада

изд. Минск, `Юнацва`, 1990 г.
ОСR Палек, 1998 г.


ОДИССЕЯ КАПИТАНА БЛАДА


Глава I
ПОСЛАНЕЦ

Питер Блад, бакалавр медицины, закурил трубку и склонился над
горшками с геранью, которая цвела на подоконнике его комнаты, выходившей
окнами на улицу Уотер Лэйн в городке Бриджуотер.
Блад не заметил, что из окна на противоположной стороне улицы за ним
с укором следят чьи-то строгие глаза. Его внимание было поглощено уходом
за цветами и отвлекалось лишь бесконечным людским потоком, заполнившим
всю узенькую улочку. Людской поток вот уж второй раз с нынешнего утра
струился по улицам городка на поле перед замком, где незадолго до этого
Фергюсон, капеллан герцога, произнес проповедь, в которой было больше
призывов к мятежу, нежели к богу.
Беспорядочную толпу возбужденных людей составляли в основном мужчины
с зелеными веточками на шляпах и с самым нелепым оружием в руках. У не-
которых, правда, были охотничьи ружья, а кое у кого даже мечи. Многие
были вооружены только дубинками; большинство же тащили огромные пики,
сделанные из кос, страшные на вид, но мало пригодные в бою. Среди этих
импровизированных воинов тесы, каменщики, сапожники и представители дру-
гих мирных профессий. Бриджуотер, так же как и Таунтон, направил под
знамена незаконнорожденного герцога почти все свое мужское население.
Для человека, способного носить оружие, попытка уклониться от участия в
этом ополчении была равносильна признанию себя трусом или католиком.
Однако Питер Блад - человек, не знавший, что такое трусость, - вспо-
минал о своем католичестве только тогда, когда это ему требовалось. Спо-
собный не только носить оружие, но и мастерски владеть им, он в этот
теплый июльский вечер ухаживал за цветущей геранью, покуривая трубку с
таким безразличием, будто вокруг ничего не происходило, и даже больше
того, бросал время от времени вслед этим охваченным военной лихорадкой
энтузиастам слова из любимого им Горация: `Куда, куда стремитесь вы,
безумцы? `
Теперь вы, быть может, начнете догадываться, почему Блад, в чьих жи-
лах текла горячая и отважная кровь, унаследованная им от матери, проис-
ходившей из рода морских бродяг Сомерсетшира, оставался спокоен в самый
разгар фанатичного восстания, почему его мятежная душа, уже однажды от-
вергшая ученую карьеру, уготованную ему отцом, была невозмутима, когда
вокруг все бурлило. Сейчас вы уже понимаете, как он расценивал людей,
спешивших под так называемые знамена свободы, расшитые девственницами
Таунтона, воспитанницами пансионов мадемуазель Блэйк и госпожи Масгров.
Невинные девицы разорвали свои шелковые одеяния, как поется в балладах,
чтобы сшить знамена для армии Монмута. Слова Горация, которые Блад през-
рительно бросал вслед людям, бежавшим по мостовой, указывали на его
настроение в эту минуту. Все эти люди казались Бладу глупцами и безумца-
ми, спешившими навстречу своей гибели.
Дело в том, что Блад слишком много знал о пресловутом Монмуте и его
матери - красивой смуглой женщине, чтобы поверить в легенду о законности
притязаний герцога на трон английского короля. Он прочел нелепую прокла-
мацию, расклеенную в Бриджуотере, Таунтоне и в других местах, в которой
утверждалось, что `... после смерти нашего государя Карла II право на
престол Англии, Шотландии, Франции и Ирландии со всеми владениями и под-
властными территориями переходит по наследству к прославленному и благо-
родному Джеймсу, герцогу Монмутскому, сыну и законному наследнику Карла
II`.
Эта прокламация вызвала у него смех, так же как и дополнительное со-
общение о том, что `герцог Иоркский Яков приказал отравить покойного
короля, а затем захватил престол`.
Блад не смог даже сказать, какое из этих сообщений было большей
ложью. Треть своей жизни он провел в Голландии, где тридцать шесть лет
назад родился этот самый Джеймс Монмут, ныне объявивший себя милостью
всевышнего королем Англии, Шотландии и т.д. и т.п. Блад хорошо знал нас-
тоящих родителей Монмута. Герцог не только не был законным сыном покой-
ного короля, якобы сочетавшегося секретным браком с Люси Уолтере, но
сомнительно даже, чтобы Монмут был хотя бы его незаконным сыном. Что,
кроме несчастий и разрухи, могли принести его фантастические притязания?
Можно ли было надеяться, что страна когда-нибудь поверит такой небылице?
А ведь от имени Монмута несколько знатных вигов подняли народ, на
восстание.
- `Куда, куда стремитесь вы, безумцы? `
Блад усмехнулся и тут же вздохнул. Как и большинство самостоятельно
мыслящих людей, он не мог сочувствовать этому восстанию. Самостоятельно
же мыслить его научила жизнь. Более мягкосердечный человек, обладающий
его кругозором и знаниями, несомненно нашел бы немало причин для огорче-
ния при виде толпы простых, ревностных протестантов, бежавших, как стадо
овец на бойню.
К месту сбора - на поле перед замком - этих людей сопровождали мате-
ри, жены, дочери и возлюбленные. Они шли, твердо веря, что оружие в их
руках будет защищать право, свободу и веру. Как и всем в Бриджуотере,
Бладу было известно о намерении Монмута дать сражение нынешней ночью.
Герцог должен был лично руководить внезапным нападением на королевскую
армию, которой командовал Февершем, - она стояла лагерем у Седжмура.
Блад был почти уверен, что лорд Февершем прекрасно осведомлен о намере-
ниях своего противника. Даже если бы предположения Блада оказались оши-
бочными, он все же имел основания думать именно так, ибо трудно было до-
пустить, чтобы командующий королевской армией не знал своих обязаннос-
тей.
Выбив пепел из трубки, Блад отодвинулся от окна, намереваясь его зак-
рыть, и в это мгновение заметил, что из окна дома на противоположной
стороне улицы за ним следили враждебные взгляды милых, сентиментальных
сестер Питт, самых восторженных в Бриджуотере обожательниц красавца Мон-
мута.
Блад улыбнулся и кивнул этим девушкам, с которыми находился в дружес-
ких отношениях, а одну из них даже недолго лечил. Ответом на его при-
ветствие был холодный и презрительный взгляд. Улыбка тут же исчезла с
тонких губ Блада; он понял причину враждебности сестер, возросшей с тех
пор, как на горизонте появился Монмут, вскруживший головы женщинам всех
возрастов. Да, сестры Питт, несомненно, осуждали поведение Блада, счи-
тая, что молодой и здоровый человек, обладающий военным опытом, мог бы
помочь правому делу, а он в этот решающий день остается в стороне, мирно
покуривает трубку и ухаживает за цветами, в то время как все мужествен-
ные люди собираются примкнуть к защитнику протестантской церкви и готовы
даже отдать за него свои жизни, лишь бы только он взошел на престол,
принадлежащий ему по праву.
Если бы Бладу пришлось обсуждать этот вопрос с сестрами Питт, он ска-
зал бы им, что, вдоволь побродив по свету и изведав множество приключе-
ний, он намерен сейчас продолжать заниматься делом, для которого еще с
молодости был подготовлен своим образованием. Он мог бы сказать, что он
врач, а не солдат; целитель, а не убийца. Однако Блад заранее знал FIХ
ответ. Они заявили бы ему, что сегодня каждый, кто считает себя мужчи-
ной, обязан взять в руки оружие. Они указали бы ему на своего племянника
Джереми, моряка по профессии, шкипера торгового судна, к несчастью для
этого молодого человека недавно бросившего якорь в бухте Бриджуотера.
Они сказали бы, что Джереми оставил штурвал корабля и взял в руки муш-
кет, чтобы защищать правое дело. Однако Блад не принадлежал к числу лю-
дей, которые спорят. Как я уже сказал, он был самостоятельным человеком.
Закрыв окна и задернув занавески, он направился в глубь уютной, осве-
щенной свечами комнаты, где его хозяйка, миссис Барлоу, накрывала на
стол. Обратившись к ней, Блад высказал вслух свою мысль:
- Я вышел из милости у девушек, живущих в доме через дорогу.
В приятном, звучном голосе Блада звучали металлические нотки, нес-
колько смягченные и приглушенные ирландским акцентом, которые не могли
истребить даже долгие годы блужданий по чужим странам. Весь характер
этого человека словно отражался в его голосе, то ласковом и обаятельном,
когда нужно было кого-то уговаривать, то жестком и звучащем, как коман-
да, когда следовало кому-то внушать повиновение. Внешность Блада заслу-
живала внимания: он был высок, худощав и смугл, как цыган. Из-под прямых
черных бровей смотрели спокойные, но пронизывающие глаза, удивительно
синие для такого смуглого лица. И этот взгляд и правильной формы нос
гармонировали с твердой, решительной складкой его губ. Он одевался во
все черное, как и подобало человеку его профессии, но на костюме его ле-
жал отпечаток изящества, говорившего о хорошем вкусе. Все это было ха-
рактерно скорее для искателя приключений, каким он прежде и был, чем для
степенного медика, каким он стал сейчас. Его камзол из тонкого камлота
был обшит серебряным позументом, а манжеты рубашки и жабо украшались
брабантскими кружевами. Пышный черный парик Камлот - тонкое сукно из
верблюжьей шерсти отличался столь же тщательной завивкой, как и парик
любого вельможи из Уайтхолла.
Внимательно приглядевшись к Бладу, вы невольно задали себе вопрос:
долго ли сможет такой человек прожить в этом тихом уголке, куда он слу-
чайно был заброшен шесть месяцев назад? Долго ли он будет заниматься
своей мирной профессией, полученной им еще до начала самостоятельной
жизни? И все же, когда вы узнаете историю жизни Блада, не только минув-
шую, но и грядущую, вы поверите - правда, не без труда, - что, если бы
не превратность судьбы, которую ему предстояло очень скоро испытать, он
мог бы долго еще продолжать тихое существование в глухом уголке Сомер-
сетшира, полностью довольствуясь своим скромным положением захолустного
врача. Так могло бы быть...
Блад был сыном ирландского врача и уроженки Сомерсетширского
графства. В ее жилах, как я уже говорил, текла кровь неугомонных морских
бродяг, и этим, должно быть, объяснялась некоторая необузданность, рано
проявившаяся в характере Питера. Первые признаки ее серьезно встревожили
его отца, который для ирландца был на редкость миролюбивым человеком. Он
заранее решил, что в выборе профессии мальчик должен пойти по его сто-
пам. И Питер Блад, обладая способностями и жаждой знаний, порадовал сво-
его отца, двадцати лет от роду добившись степени бакалавра медицины в
дублинском колледже. После получения столь радостного известия отец про-
жил только три месяца (мать умерла за несколько лет до этого), и Питер,
наследовав после смерти отца несколько сот фунтов стерлингов, отправился
поглядеть на мир, с тем чтобы удовлетворить свой неугомонный дух. Забав-
ное стечение некоторых обстоятельств привело его на военную службу к
голландцам, воевавшим в то время с французами, а любовь к морю толкнула
его во флот. Произведенный в офицеры знаменитым де Ритером`, он участво-
вал в той самой морской битве на Средиземном море, когда был убит этот
знаменитый флотоводец.
Полоса жизни Блада после подписания Неймегенского мира нам почти
совершенно неизвестна. Мы знаем, однако, что Питер провел два года в ис-
панской тюрьме, но за что он попал туда, осталось для нас неясным. Быть
может, именно благодаря этому он, выйдя из тюрьмы, поступил на службу к
французам и в составе французской армии участвовал в боях на территории
Голландии, оккупированной испанцами. Достигнув наконец тридцати двух
лет, полностью удовлетворив некогда томившую его жажду приключений и
чувствуя к тому же, что его здоровье пошатнулось в результате запущенно-
го ранения, он вдруг ощутил сильнейшую тоску по родине и сел в Нанте на
корабль, рассчитывая пробраться в Ирландию. Однако здоровье Блада во
время путешествия ухудшилось, и, когда буря загнала его корабль в Брид-
жуотерскую бухту, он решил сойти на берег, тем более что здесь была ро-
дина его матери.
Таким образом, в январе 1685 года Блад прибыл в Бриджуотер, имея в
кармане примерно такое же состояние, с каким одиннадцать лет назад он
отправился из Дублина бродить по свету.
Место, куда попал Блад, ему понравилось, да и здоровье его здесь
быстро восстановилось. После многих приключений, каких другой человек не
испытает за всю свою жизнь, Питер решил обосноваться в этом городе и
вернуться наконец к своей профессии врача, от которой он, с такой не-
большой выгодой для себя, оторвался.
Такова краткая история Питера Блада, или, вернее, та ее часть, кото-
рая закончилась в ночь битвы при Седжмуре, спустя полгода после его при-
бытия в Бриджуотер.
Считая, что предстоящее сражение не имеет к нему никакого отношения,
- а это вполне соответствовало действительности, - и оставаясь равнодуш-
ным к возбуждению, охватившему в эту ночь Бриджуотер, Блад рано улегся
спать. Он спокойно уснул задолго до одиннадцати часов, когда, как вы
знаете, Монмут во главе повстанцев двинулся по дороге на Бристоль, чтобы
обойти болото, за которым находилась королевская армия. Вы знаете также,
что численное превосходство повстанцев и некоторое преимущество, заклю-
чавшееся в том, что повстанцы имели возможность внезапно напасть на сон-
ную королевскую армию, оказались бесполезными из-за ошибок командования,
и сражение было проиграно Монмутом еще до того, как началась рукопашная
схватка.
Армии встретились примерно в два часа ночи. Блад не слышал отдаленно-
го гула канонады. Только в четыре часа утра, когда начало подниматься
солнце, разгоняя остатки тумана над печальным полем битвы, мирный сон
Блада был нарушен.
Сидя в постели, он протирал глаза, пытаясь прийти в себя. В дверь его
дома сильно стучали, и чей-то голос что-то бессвязно кричал. Этот шум и
разбудил Питера. Полагая, что его срочно вызывают к какойнибудь рожени-
це, он набросил на плечи ночной халат, сунул ноги в туфли и выбежал из
комнаты, столкнувшись на лестничной площадке с миссис Барлоу. Перепуган-
ная грохотом, она ничего не понимала и металась без толку. Блад успокоил
ее и спустился открыть дверь.
На улице в золотых лучах восходящего солнца стоял молодой человек в
изодранной одежде, покрытой грязью и пылью. Он тяжело дышал, глаза его
блуждали. Находившаяся рядом с ним лошадь была вся в пене. Человек отк-
рыл рот, но дыхание его прерывалось и он ничего не мог произнести.
Блад узнал молодого шкипера Джереми Питта, племянника девушек, кото-
рые жили напротив его дома. Улица, разбуженная шумным поведением моряка,
просыпалась: открывались двери, распахивались ставни окон, из которых
выглядывали головы озабоченных и недоумевающих соседей.
- Спокойней, спокойней, - сказал Блад. - Поспешность никогда к добру
не приводит.
Однако юноша, в глазах которого застыл ужас или, быть может, страх,
не обратил внимания на эти слова. Кашляя и задыхаясь, он наконец загово-
рил:
- Лорд Гилдой тяжело ранен... он сейчас в усадьбе Оглторп... у ре-
ки... я перетащил его туда... он послал меня за вами... Скорее к нему...
скорей!
Он бросился к доктору, чтобы силой увлечь его за собой в ночном хала-
те и в домашних туфлях, но доктор уклонился от тянущихся к нему рук.
- Конечно, я поеду, - сказал он, - но не в этом же наряде.
Блад был расстроен. Лорд Гилдой покровительствовал ему со дня его
приезда в Бриджуотер. Бладу хотелось отплатить чем-нибудь за хорошее от-
ношение к нему, и он был огорчен тем, что для этого представился такой
печальный случай. Ему хорошо было известно, что молодой аристократ был
одним из горячих сторонников герцога Монмута.
- Конечно, я поеду, - повторил Блад. - Но прежде всего мне нужно
одеться и захватить с собой то, что нам может понадобиться.
- Мы теряем время!
- Спокойно, спокойно. Мы доедем скорее, если не будем спешить. Войди-
те и подождите меня, молодой человек.
Жестом руки Питт отклонил его приглашение:
- Я подожду здесь. Ради бога, поспешите!
Блад быстро поднялся наверх, чтобы одеться и захватить сумку с
инструментами. Расспросить о ранениях лорда Гилдоя он мог по дороге в
усадьбу Оглторп. Обуваясь, Блад разговаривал с миссис Барлоу, дал нес-
колько поручений, распорядившись заодно и насчет обеда, которого, увы,
ему так и не суждено было отведать.
Когда доктор наконец спустился на улицу вместе с миссис Барлоу, ку-
дахтавшей, как обиженная наседка, он нашел молодого Питта в окружении
толпы напуганных, полуодетых горожан. В большинстве это были женщины,
поспешно сбежавшиеся за новостями о битве. Не составляло труда дога-
даться, какие именно новости сообщил им Питт, ибо утренний воздух сразу
же наполнился плачем и горестными стенаниями.
Увидев доктора, уже одетого и с сумкой для инструментов под мышкой,
Питт освободился от окружавшей его толпы, стряхнул с себя усталость и
отстранил обеих своих тетушек, в слезах цеплявшихся за него. Схватив ло-
шадь за уздечку, он вскочил в седло.
- Поехали! - закричал он. - Садитесь позади меня!
Не тратя слов, Блад последовал этому совету, и Питт тут же дал шпоры
лошади. Толпа расступилась. Питер Блад сидел на крупе лошади, отяжелен-
ной двойным грузом. Держась за пояс своего спутника, он начал свою одис-
сею. Питт, которого Блад считал только посланцем раненого мятежника, на
самом деле оказался посланцем Судьбы.


Глава II
ДРАГУНЫ КИРКА

Усадьба Оглторп стояла на правом берегу реки примерно в миле к югу от
Бриджуотера. Это был серый приземистый, в стиле эпохи Тюдоров, дом, фун-
дамент которого покрывала густая зелень плюща. Приближаясь к усадьбе по
дороге, проходившей среди душистых фруктовых садов, мирно дремавших на
берегу Парретта, искрившегося под лучами утреннего солнца, Блад с трудом
мог поверить, что находится в стране, раздираемой кровопролитной междоу-
собицей.
На мосту, при выезде из Бриджуотера, их встретил авангард усталых,
измученных беглецов с поля битвы. Среди них было много раненых. Напрягая
остатки своих сил, они торопливо ковыляли в город, тщетно надеясь найти
там кров и защиту. Их глаза, выражавшие усталость и страх, жалобно гля-
дели на Блада и его спутника. Несколько охрипших голосов предупредили
их, что погоня уже близка. Однако молодой Питт, не обращая внимания на
предупреждения, мчался по пыльной дороге, на которой количество беглецов
из-под Седжмура все увеличивалось. Вскоре он свернул в сторону на тро-
пинку, проходившую через луга, покрытые росой. Даже здесь им встречались
разрозненные группы беглецов, разбегавшихся во всех направлениях. Проби-
ваясь сквозь высокую траву, они боязливо оглядывались, ожидая, что
вот-вот покажутся красные камзолы королевских драгун.
Но поскольку Питт и его спутник приближались к месту расположения
штаба Февершема, человеческие обломки битвы вскоре перестали уже им
встречаться.
Сейчас мимо них тянулись мирные фруктовые сады; деревья были отягоще-
ны плодами, но никто не собирал их, хотя время приготовления сидра уже
наступило.
Наконец они спешились на каменные плиты двора, где их приветствовал
опечаленный и взволнованный владелец усадьбы - Бэйнс.
В огромной комнате с каменным полом доктор нашел лорда Гилдоя - высо-
кого человека с массивным подбородком и крупным носом. Его лицо покрыва-
ла свинцовая бледность, он лежал с закрытыми глазами, вытянувшись на
сделанной из тростника кушетке, стоявшей у большого окна. Лорд с трудом
дышал, и с каждым вздохом с его синих губ срывались слабые стоны. Около
раненого хлопотали жена Бэйнса и его миловидная дочь.
Несколько минут Блад молча рассматривал своего пациента, сожалея, что
этот молодой аристократ с блестящим будущим должен был рисковать всем -
и, вероятно, даже своей жизнью - ради честолюбия бесчестного авантюрис-
та. Вздохнув, Блад опустился на колени перед раненым и, приступая к сво-
им профессиональным обязанностям, разорвал его камзол и нижнее белье,
чтобы обнажить изуродованный бок молодого лорда, а затем велел принести
воды, полотна и все, что ему требовалось.
Полчаса спустя, когда драгуны ворвались в усадьбу, Блад еще занимался
раненым, не обращая внимания на стук копыт и грубые крики. Его вообще
нелегко было вывести из равновесия, особенно когда он был поглощен своей
работой. Однако раненый, придя в сознание, проявил серьезную озабочен-
ность, а Джереми Питт, одежда которого выдавала его причастность к собы-
тиям, поспешил спрятаться в бельевом шкафу. Владелец усадьбы заметно
волновался, его жена и дочь дрожали от страха, и Бладу пришлось их успо-
каивать.
- Ну, чего вы боитесь? - говорил он. - Ведь мы живем в христианской
стране, а христиане не воюют с ранеными и с теми, кто их приютил.
Блад, как можно судить по этим словам, еще питал какие-то иллюзии в
отношении христиан. Затем он поднес к губам раненого стакан с ле-
карством, приготовленным по его указаниям:
- Успокойтесь, лорд. Худшее уже позади.
В это мгновение в комнату с грохотом и бряцанием ворвалось человек
двенадцать драгун Танжерского полка, одетых в камзолы цвета вареного ра-
ка. Драгунами командовал мрачный коренастый человек в мундире, обильно
расшитом золотыми позументами.
Бэйнс остался стоять на месте в полувызывающей позе, а его жена и
дочь отпрянули в сторону. Блад, сидевший у изголовья больного, обернулся
и взглянул на ворвавшихся.
Офицер приказал солдатам остановиться, а затем, позвякивая шпорами и
держа руку в перчатке на эфесе своей сабли, важно прошел вперед еще нес-
колько шагов.
- Я - капитан Гобарт из драгун полковника Кирка, - сказал он громко.
- Вы укрываете мятежников?
Бэйнс, встревоженный грубым тоном военного, пролепетал дрожащим голо-
сом:
- Я... я не укрыватель мятежников, сэр. Этот джентльмен ранен...
- Это ясно без слов! - прикрикнул на него капитан и, тяжело ступая,
подошел к кушетке. Мрачно нахмурясь, он наклонился над лордом. Лицо ра-
неного приняло серо-землистый оттенок. - Нет нужды спрашивать, где ранен
этот проклятый мятежник... Взять его, ребята! - приказал он своим драгу-
нам.
Но тут Блад загородил собою раненого.
- Во имя человечности, сэр! - сказал он с ноткой гнева в голосе. - Мы
живем в Англии, а не в Танжере. Этот человек тяжело ранен, его нельзя
трогать без опасности для жизни.
Заступничество доктора рассмешило капитана:
- Ах, так я еще должен заботиться о здоровье мятежников! Черт побери!
Вы думаете, что мы будем его лечить? Вдоль всей дороги от Вестона до
Бриджуотера расставлены виселицы, и он подойдет для любой из них. Пол-
ковник Кирк научит этих дураковпротестантов кое-чему такому, о чем будут
помнить их дети, внуки и правнуки!
- Вешать людей без суда?! - воскликнул Блад возмущенно. - Я, наверно,
ошибся. Очевидно, мы сейчас не в Англии, а в Танжере` где стоял когда-то
ваш полк.
Гобарт внимательно посмотрел на доктора, и во взгляде капитана начал
разгораться гнев. Разглядывая Блада с ног до головы, он обратил внимание
на его сухощавое, мускулистое телосложение, надменную посадку головы, на
тот заметный налет властности, который так мало соответствовал профессии
доктора, и, сам будучи солдатом, узнал солдата и в Бладе. Глаза капитана
сузились. Он начал кое-что припоминать.
- Кто вы такой, черт бы вас побрал? - закричал он.
- Моя фамилия - Блад, Питер Блад. К вашим услугам.
- А... ага... Припоминаю вашу фамилию. Вы служили во французской ар-
мии, не так ли?
Если Блад и был удивлен, то не показал этого:
- Да, служил.
- Так, так... Лет пять назад, или около того, вы были в Танжере?
- Да, я знал вашего полковника.
- Клянусь честью, я помогу возобновить это знакомство! - И капитан
неприятно засмеялся. - Как вы здесь очутились?
- Я врач, и меня привезли сюда для оказания помощи раненому.
- Вы - доктор?
В голосе Гобарта, убежденного в том, что Блад лжет, прозвучало явное
презрение.
- Меdiсinае bассаlаurеus, - ответил Блад латинским термином, означав-
шим в переводе `бакалавр медицины`.
- Не тычьте мне в нос вашим французским языком! - свирепо закричал
Гобарт. - Говорите по-английски!
Улыбка Блада раздражала и бесила капитана.
- Я - врач, практикующий в городе Бриджуотере.
Гобарт криво усмехнулся:
- А в этот город вы приехали из Лаймского залива, сопровождая ва-
шего приблудного герцога?
Насмешливая улыбка скользила по губам Блада.
- Если бы ваш ум был бы так же остер, как громоподобен ваш голос, то
вы давно уже были бы великим человеком.
Драгун на мгновение потерял дар речи, и на лице его выступил густой
румянец.
- Вы убедитесь, что я достаточно велик, когда вас повесят! - прохри-
пел он злобно.
- Не сомневаюсь, - спокойно сказал Блад. - У вас и внешность и манеры
палача. Однако если вы попрактикуетесь в вашем ремесле на моем пациенте,
то этим самым завяжете петлю на собственной шее. Он не принадлежит к ка-
тегории людей, которых вы можете вздернуть, не задавая вопросов. Он име-
ет право требовать суда, суда пэров.
- Суда пэров?
Капитан был ошеломлен этими двумя словами, подчеркнутыми Бладом.
- Разумеется. Любой человек, если он не идиот или не дикарь, прежде
чем посылать человека на виселицу, спросил бы его фамилию. Этот человек
- лорд Гилдой.
Тут раненый пошевелился и слабым голосом произнес:
- Я не скрываю своей связи с герцогом Монмутским и готов отвечать за
все последствия. Однако, с вашего разрешения, я буду отвечать за эти
последствия перед судом пэров, как правильно заметил доктор.
Он умолк, и в комнате воцарилось молчание. Как у многих хвастливых
людей, в натуре Гобарта таилась значительная доля робости, и сообщение о
титуле раненого разбудило в нем это чувство. Будучи раболепствующим выс-
кочкой, он благоговел перед титулами. Но наряду с этим капитан трепетал
и перед своим полковником, потому что Перси Кирк не прощал ошибок своим
подчиненным.
Жестом руки Гобарт остановил своих людей. Он должен был все обдумать
и взвесить. Заметив его нерешительность, Блад добавил еще один аргумент,
давший Гобарту пищу для дополнительных размышлений:
- Запомните, капитан, что лорд Гилдой имеет в лагере тори друзей
и родственников, которые не преминут сказать кое-что полковнику Кирку,
если с его светлостью обойдутся, как с обычным уголовным преступником.
Будьте осторожны, капитан, или, как я уже сказал, нынче утром вы сплете-
те веревку себе на шею.
Капитан Гобарт с презрением отмахнулся от этого предупреждения, хотя
на самом деле и учел его.
- Возьмите кушетку! - приказал он. - И доставьте на ней арестованного
в Бриджуотер, в тюрьму.
- Он не перенесет этого пути, - запротестовал Блад. - Его нельзя сей-
час трогать.
- Тем хуже для него. Мое дело - арестовывать мятежников! - И жестом
руки он подтвердил ранее отданное им приказание.
Двое из его людей подняли кушетку и направились с ней к двери. Гилдой
сделал слабую попытку протянуть Бладу руку.
- Я ваш должник, доктор, - сказал он, - и если выживу, то постараюсь
заплатить этот долг.
Вместо ответа Блад только поклонился, а затем сказал солдатам:
- Несите осторожно, ибо от этого зависит его жизнь.
Как только Гилдоя унесли, капитан оживился и, повернувшись к Бэйнсу,
спросил:
- Ну, кого еще из проклятых мятежников вы укрываете?
- Больше никого, сэр. Его светлость...
- Мы уже разделались с его светлостью. А вами займемся, как только
обыщем дом, и, клянусь богом, если вы мне лжете...
Он прорычал соответствующее приказание своим драгунам: трое из них
тут же вышли в соседнюю комнату, откуда через минуту послышался произво-
димый ими грохот. Между тем капитан внимательно осматривал комнату,
простукивая панели рукояткой пистолета.
Блад, считая, что ему не следует здесь больше задерживаться, сказал,
обращаясь к Гобарту:
- С вашего разрешения, хочу пожелать вам всего хорошего, капитан.
- С моего разрешения, вы задержитесь здесь еще! - резко ответил ему
Гобарт.
Блад пожал плечами и сел.
- Вы нестерпимо скучны, - сказал он. - Удивляюсь, как этого еще не
заметил ваш полковник.
Однако капитан не обратил на него внимания, ибо, нагнувшись, чтобы
поднять чью-то потрепанную и запыленную шляпу, заметил прикрепленный к
ней маленький пучок дубовых веток. Шляпа лежала у бельевого шкафа` где
прятался бедный Питт.
Капитан со злорадной улыбкой вновь оглядел комнату, остановив свой
насмешливый взгляд на Бэйнсе, затем на двух женщинах, стоявших позади, и
наконец на Бладе, который сидел, положив ногу на ногу, с видом безразли-
чия, но на самом деле ему было далеко не безразлично, как развернутся
дальнейшие события.
Подойдя к шкафу, Гобарт широко распахнул одну из его массивных дубо-
вых створок и, схватив за воротник камзола скорчившегося там Питта, вы-
тащил его наружу.
- А это что за тип? - спросил он. - Еще один вельможа?
Воображение Блада немедленно нарисовало картину виселиц, о которых
говорил капитан, и несчастного молодого моряка, без суда вздернутого на
одну из них взамен другой жертвы, обманувшей ожидания Гобарта. Блад тут
же придумал молодому повстанцу не только титул, но и целую знатную
семью.
- Вы угадали, капитан. Это виконт Питт, двоюродный брат сэра Томаса
Вернона, женатого на красотке Молли Кирк - сестре вашего полковника. Вам
должно быть известно, что она была фрейлиной жены короля Якова.
Капитан и его пленник едва не задохнулись от удивления. Но в то время
как Питт счел за лучшее скромно промолчать, капитан отвратительно выру-
гался, с интересом рассматривая свою новую жертву.
- Он лжет, не правда ли? - проговорил Гобарт, схватив юношу за плечи
и свирепо глядя ему в лицо. - Клянусь богом, он издевается надо мной!
- Если вы в этом уверены, - сказал Блад, - то повесьте его - и увиди-
те, что с вами сделают.
Драгун гневно взглянул на доктора, а затем на своего пленника.
- Взять его! - приказал он, толкнув юношу в руки своих людей. - Свя-
жите и этого тоже, - указал капитан на Бэйнса. - Мы покажем ему, как ук-
рывать мятежников!
Солдаты набросились на хозяина дома. Бэйнс бурно протестовал, пытаясь
вырваться из цепких и грубых рук солдат. Перепуганные женщины кричали от
страха до тех пор, пока к ним не подошел капитан. Он схватил дочь Бэйнса
за плечо. Прелестная золотоволосая девушка с нежными голубыми глазами
умоляюще глядела прямо в лицо капитану. Его глаза вспыхнули, и приподняв
голову девушки за подбородок, драгун грубо поцеловал ее в губы, заставив
бедняжку вздрогнуть от отвращения.
- Это задаток, - мрачно улыбаясь, сказал он. - Пусть он успокоит те-
бя, маленькая мятежница, пока я не разделаюсь с этими мошенниками.
И он отошел от девушки, оставив ее в полуобморочном состоянии на ру-
ках перепуганной матери. Его люди, посмеиваясь в ожидании дальнейших
распоряжений, стояли около двух крепко связанных пленников.
- Убрать! - приказал Гобарт. - Корнет Дрэйк отвечает за них головой.
Его горящие глаза снова остановились на съежившейся от страха девуш-
ке.
- Я ненадолго здесь задержусь, - сказал он своим драгунам. - Надо
обыскать это логово - не прячутся ли тут и другие мятежники. - Как бы
мимоходом вспомнив о чем-то, он, небрежно указав на Блада, добавил: - И
этого парня прихватите с собой тоже. Да пошевеливайтесь!
Блад, словно очнувшись от глубокого раздумья, изумленно взглянул на
Гобарта. В эту минуту он как раз думал о том, что в его сумке с инстру-
ментами лежал ланцет, с помощью которого можно было бы осуществить над
капитаном Гобартом благодетельную операцию, весьма полезную для челове-
чества: драгун, несомненно, страдал полнокровием, и кровопускание никак
не повредило бы его здоровью. Однако осуществить этот план было нелегко.
Блад уже начал прикидывать в уме, не следует ли ему отозвать капитана в
сторону, якобы для того, чтобы поведать лакомую сказку о спрятанных сок-
ровищах, но несвоевременное вмешательство Гобарта положило конец занима-
тельным домыслам доктора.
Он все же попытался выиграть время.
- Клянусь честью, меня это устраивает, - сказал он. - Я как раз и со-
бирался идти домой, в Бриджуотер. Если бы вы не задержали меня, то я бы
уже давно был в пути.
- Вам и придется идти туда - но только не домой, а в тюрьму.
- Ба! Вы, конечно, шутите!
- Там найдется и виселица, если вас это устраивает. Вопрос лишь в
том, когда вас повесят - сейчас или несколько позже.
Грубые руки схватили Блада, а его замечательный ланцет остался в сум-
ке с инструментами, лежавшей на столе. Будучи сильным и гибким челове-
ком, он вырвался из рук солдат, но на него тут же набросились и повалили
на пол, связали руки за спиной и грубо поставили на ноги.
- Взять его! - коротко сказал Гобарт и, повернувшись к остальным дра-
гунам, распорядился: - Обыскать этот дом от чердака до подвала. Ре-
зультаты доложите мне. Я буду здесь.
Солдаты разбежались по всему дому. Конвоиры вытолкали Блада во двор,
где уже находились Питт и Бэйнс, ожидавшие отправки в тюрьму. На пороге
дома Блад повернулся лицом к Гобарту, и в синих глазах доктора вспыхнул
гнев. С его уст готово было сорваться обещание того, что он сделает с
капитаном, если ему удастся выжить. Однако он вовремя сдержался, сообра-
зив, что высказать такое обещание вслух было бы равносильно тому, если
бы он сам захотел погубить все надежды сохранить жизнь, нужную для осу-
ществления этого обещания. Сегодня люди короля были владыками на Западе
, где они вели себя, как в завоеванной стране, и простой кавалерийс-
кий капитан играл роль властелина жизни и смерти людей.
Блад и его товарищи по несчастью стояли под яблонями сада, привязан-
ные к стременам седел. По отрывистой команде корнета Дрэйка маленький
отряд направился в Бриджуотер. Страшное предположение Блада о том, что
для драгун эта часть Англии стала оккупированной вражеской страной, пол-
ностью подтвердилось. Из дома послышался треск отдираемых досок, грохот
переворачиваемой мебели, крики и смех грубых людей, для которых охота за
повстанцами была лишь предлогом для грабежа и насилия. И в довершение
всего, сквозь этот дикий шум донесся пронзительный крик женщины.
Бэйнс остановился и с выражением муки на пепельно-бледном лице обер-
нулся к дому. Но рывок веревки, которой он был привязан к стремени, сва-
лил его с ног, и пленник беспомощно протащился по земле несколько ярдов,
прежде чем драгун остановил лошадь. Осыпая Бэйнса грубой бранью, солдат
несколько раз ударил его плоской стороной своей сабли.
В это чудесное и душистое июльское утро Блад шел среди яблоневых де-
ревьев, склонившихся под тяжестью плодов, и думал, что человек, как он
давно уже подозревал, - это не венец природы, а ее отвратительнейшее
создание, и только идиот мог избрать себе профессию целителя этих созда-
ний, которые заслуживали уничтожения.


Глава III
ВЕРХОВНЫЙ СУДЬЯ

Только два месяца спустя - 19 сентября 1685 года, - если вы интересу-
етесь точной датой, Питер Блад предстал перед судом по обвинению в госу-
дарственной измене. Мы знаем, что он не был в ней повинен, но можно не
сомневаться в том, что ко времени предъявления ему обвинения он пол-
ностью подготовился к такой измене. За два месяца, проведенных в тюрьме
в нечеловеческих условиях, трудно поддающихся описанию, Блад страстно
возненавидел короля Якова и всех его сторонников. Уже одно то, что Блад
вообще смог сохранить разум в такой обстановке, свидетельствует о нали-
чии у него большой силы духа. И все же каким бы ужасным ни было положе-
ние этого совершенно невинного человека, он мог еще благодарить судьбу
прежде всего за то, что его вообще вызвали в суд, а затем за то, что суд
состоялся именно 19 сентября, а не раньше этой даты. Задержка, столь
раздражавшая Блада, представляла для него единственную возможность спас-
тись от виселицы, хотя в то время он не отдавал себе в этом отчета.
Могло, разумеется, случиться и так, что он оказался бы среди тех
арестованных, которых на следующий же день после битвы вывели из пере-
полненной тюрьмы в Бриджуотере и по распоряжению жаждавшего крови пол-
ковника Кирка повесили без суда на рыночной площади. Командир Танжерско-
го полка, безусловно, поступил бы так же и с остальными заключенными,
если бы не вмешался епископ Мьюсский, положивший конец этим беззаконным
казням.
Только за одну неделю, прошедшую после Седжмурской битвы, Февершем и
Кирк, не устраивая комедии суда, казнили свыше ста человек. Победителям
требовались жертвы для виселиц, воздвигнутых на юго-западе страны; их
ничуть не беспокоило, где и как были захвачены эти жертвы и сколько сре-
ди них было невинных людей. Что, в конце концов, стоила жизнь какого-то
олуха! Палачи работали не покладая рук, орудуя веревками, топорами и
котлами с кипящей смолой... Но я избавлю вас от описания деталей отвра-
тительных зрелищ, ибо, в конце концов, нас больше занимает судьба Питера
Блада, нежели участь повстанцев, обманутых Монмутом.
Блад дожил до того дня, когда его вместе с толпой других несчастных,
скованных попарно, погнали из Бриджуотера в Таунтон. Не способных ходить
заключенных, с гноящимися и незабинтованными ранами, солдаты бесцеремон-
но бросили на переполненные телеги. Кое-кому посчастливилось умереть в
пути. Когда Блад, как врач, пытался получить разрешение оказать помощь
наиболее страдавшим, его сочли наглым и назойливым, пригрозив высечь
плетьми. Если он сейчас о чем-либо и сожалел, так только о том, что не
участвовал в восстании, организованном Монмутом. Это, конечно, было не-
логично, но едва ли следовало ожидать логического мышления от человека в
его положении.
Весь кошмарный путь из Бриджуотера в Таунтон Блад прошел в кандалах
плечом к плечу с тем самым Джереми Питтом, который в значительной степе-
ни был причиной его несчастий. Молодой моряк все время держался рядом с
Бладом. Июль, август и сентябрь они задыхались от жары и зловония в пе-
реполненной тюрьме, а перед отправкой их в суд они вместе были скованы
кандалами.
Обрывки слухов и новостей понемножку просачивались сквозь толстые
стены тюрьмы из внешнего мира. Кое-какие слухи умышленно распространя-
лись среди заключенных - к их числу относился слух о казни Монмута, по-
вергший в глубочайшее уныние тех, кто переносил все мучения ради этого
фальшивого претендента на престол. Многие из заключенных отказывались
верить этому слуху. Они безосновательно утверждали, что вместо Монмута
был казнен какой-то человек, похожий на герцога, а сам герцог спасся,
для того чтобы вновь явиться в ореоле славы.
Блад отнесся к этой выдумке с таким же глубоким безразличием, с каким
воспринял известие о подлинной смерти Монмута. Однако одна позорная де-
таль не только задела Блада, но и укрепила его ненависть к королю Якову.
Король изъявил желание встретиться с Монмутом. Если он не имел намерения
помиловать мятежного герцога, то эта встреча могла преследовать только
самую низкую и подлую цель - насладиться зрелищем унижения Монмута.
Позднее заключенные узнали, что лорд Грей, фактически возглавлявший
восстание, купил себе полное прощение за сорок тысяч фунтов стерлингов.
Тут Питер Блад уже не мог не высказать вслух своего презрения к королю
Якову.
- Какая же низкая и грязная тварь сидит на троне! Если бы мне было
известно о нем столько, сколько я знаю сегодня, несомненно я дал бы по-
вод посадить меня в тюрьму гораздо раньше, - заявил он и тут же спросил:
- А как вы полагаете, где сейчас лорд Гилдой?
Питт, которому он задал этот вопрос, повернул к Бладу свое лицо, ут-
ратившее за несколько месяцев пребывания в тюрьме почти весь морской за-
гар, и серыми округлившимися глазами вопросительно посмотрел на товарища
по заключению.
- Вы удивляетесь моему вопросу? - спросил Блад. - В последний раз мы
видели его светлость в Оглторпе. Меня, естественно, интересует, где дру-
гие дворяне - истинные виновники неудачного восстания. Полагаю, что ис-
тория с Греем объясняет их отсутствие здесь, в тюрьме. Все они люди бо-
гатые и, конечно, давно уж откупились от всяких неприятностей. Виселицы

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован