19 декабря 2001
98

ОГНЕННАЯ ВОДА



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Уильям ТЕНН

ОГНЕННАЯ ВОДА




Старший по возрасту из троих посетителей, он же самый грязный и
заросший, почесался спиной о пластик кресла и произнес, как бы приглашая к
дальнейшему разговору:
- Намеки едва бледно-лиловые.
Его двое спутников - тощий парень со слезящимися глазами и женщина,
чью миловидность портили невероятно гнилые зубы - захихикали и приняли
более непринужденные позы.
- Гга-гга-хрю! - вполголоса пробормотал тощий парень, а остальные
двое выразительно закивали.
Грета Зайденхейм оторвала взор от миниатюрной стенографической
пишущей машинки, покоившейся на самой возбуждающей паре коленок, какие
только удалось сыскать ее боссу в Большом Нью-Йорке, и, повернувшись,
выставила на его обозрение прочие прелести, которых было явно в избытке у
этой ослепительной блондинки.
- Это тоже, мистер Хебстер?
Президент страховой компании `Хебстер секьюрити инкорпорэйтед` не
сразу очнулся от того блаженного состояния, в которое его погрузило
ласкающее слух воркованье обворожительной мисс Зайденхейм, однако в конце
концов встрепенулся и, совершив немалое над собой усилие, чтобы вернуть
способность ясно мыслить, в которой он сейчас особенно остро нуждался,
соизволил благосклонно кивнуть.
- Это тоже, мисс Зайденхейм, - внятно произнес он. - Записывайте с
максимальным приближением к истинному звучанию всей этой тарабарщины и не
забывайте указывать, когда в ней прослушиваются вопросительные интонации,
а когда восклицательные.
Он провел тщательно наманикюренными пальцами по внутренней
поверхности ящика письменного стола, в котором хранил заряженный
`парабеллум`. Полный порядок. От сигнальных кнопок, с помощью которых он
мог вызвать на помощь любое количество служащих `Хебстер секьюрити` -
вплоть до девятисот, работавших в настоящее время в штаб-квартире
компании, расположенной в небоскребе `Хебстер билдинг`, - его левую руку
отделяло всего каких-нибудь восемь дюймов. Порядок. И еще двери - много
дверей, - за которыми стояли вооруженные телохранители в особых фирменных
мундирах, готовые в любое мгновенье ворваться в кабинет по сигналу,
который вспыхнет перед ними в то мгновенье, когда он уберет правую ногу с
миниатюрной пружины, смонтированной под одной из дощечек паркета. И здесь
порядок.
Элджернон Хебстер мог вести деловые переговоры даже с перваками.
Он учтиво раскланялся с каждым из своих гостей из Аризоны, грустно
вздохнув при виде того, что делается с роскошным ковром, специально
сотканном для его личного кабинета: в нем сейчас чуть ли не до колен
утопала грязная бесформенная масса, которую представляли собой ноги его
посетителей. Тем не менее, он радушно поприветствовал каждого из них, пока
мисс Зайденхейм торжественно вела их по кабинету. Они же смеялись ему
прямо в лицо.
- Мне кажется, самая пора представиться. Меня вы знаете. Мое имя -
Хебстер. Элджернон Хебстер. Вы особо оговорили важность встречи именно со
мной в разговоре с вахтером в вестибюле. Чтобы не возникало недоразумений
в процессе беседы, считаю необходимым назвать и имя моего
референта-делопроизводителя. Грета Зайденхейм. А как вас зовут, сэр? Он
обратился к старшему по возрасту из этой троицы, однако тощий парень, не
вставая, подался всем туловищем вперед и взмахнул перед собой почти
прозрачной, состоящей, похоже, только из сухожилий и костей, рукой. -
Имена? - удивился он. - Имена - круглы, пока не названы. Поразмыслим-ка об
именах. Сколько имен? Имен подлинных, имен измененных? Женщина тоже
наклонилась вперед, и дурной запах из ее рта достиг ноздрей Хебстера,
несмотря на огромные размеры кабинета. - Отбарабанить и потянуться и
воспарить вверх и там столкнуться, - произнесла она нараспев, воздев руки
вверх, как будто соглашаясь с собственным утверждением. - Пустота сама
низвергает себя в бесконечность, - повторила женщина. - Гга-гга-хрю? - с
горечью в голосе выразил сомнение парень. - Послушайте! - взревел Хебстер.
- Когда я спрашиваю...


Прожужжал зуммер внутреннего переговорного устройства. Тяжело
вздохнув, Хебстер нажал клавишу. Раздался взволнованный голос секретарши
из приемной:
- Я прекрасно помню ваши наставления, мистер Хебстер, - по-видимому,
с перепугу скороговоркой затараторила секретарша, - но оба представителя
особой следственной комиссии ОЧ снова здесь, да еще с таким видом, будто у
них в самом деле серьезные намерения. Я имею в виду, сэр, вид у них такой,
что того и жди неприятностей.
- Йост и Фунатти?
- Да, сэр. Судя по тому, что они друг другу говорят, я думаю, им
известно, что в вашем кабинете трое перваков. Они спрашивают, что это вы
там вознамерились сделать - а вдруг умышленно настроить перваков против
них? Они сказали, что не остановятся ни перед чем. При необходимости,
обратятся даже к международным органам и силой проникнут внутрь, если
вы...
- Не пускайте их. Задержите их.
- Но, мистер Хебстер, особая комиссия ОЧ...
- Не пускайте их - вы, что, не слышите меня? Вы секретарь или дверь
нараспашку? Придумайте что-нибудь, Рут! В ваших руках сейчас организация,
насчитывающая девятьсот душ служащих, корпорация, стоящая больше десяти
миллионов долларов. Устройте во внешней приемной любого рода фарс, какой
только вам взбредет в голову, - вплоть до того, что договоритесь с
каким-нибудь актером, загримированным под меня, чтобы он вошел и свалился
замертво у их ног. Задержите их, а я уж не стану скупиться на премиальные.
Только задержите их!
Он отпустил клавишу и закатил глаза к потолку.
Его гости, тем не менее, чувствовали себя у него в кабинете как дома.
Они повернулись лицом друг к другу и, обдавая друг друга зловонием,
исторгаемым из их ртов, образовали трио, несшее самую несусветную
тарабарщину. Голоса их звучали все громче и проникновеннее. Порой в них
прослушивалась мольба, порой - непреклонная решимость. Однако все, о чем
они так возбужденно спорили, сводилось лишь к очень многим, похожим на
гусиный гогот, звукам, перемежаемым время от времени несомненным
хрюканьем!
Он в омерзении поджал губы. И это цвет человечества? Вот эта
компашка? Подлинные первопроходцы? Или, как их называют в народе, перваки?
Он закурил сигарету и сокрушенно пожал плечами. Ну что ж,
человечество - человечеством, а бизнес - есть бизнес.
`Только помни всегда о том, что они - не сверхлюди, - сказал он себе.
- Они могут быть опасны, они непредсказуемы, но никакие они не сверхлюди.
А уж в долговременной перспективе - и подавно! Вспомни о том, как
обыкновенная эпидемия гриппа выкосила их чуть ли не поголовно и как ты сам
славно облапошил двух других перваков в прошлом месяце. Они не сверхлюди,
но и к людям их, пожалуй, не следует причислять. Они нечто иное`.
Он глянул на свою личную секретаршу и одобрительно кивнул. Грета
Зайденхейм с таким невозмутимым видом барабанила по клавишам своей
трескучей машинки, будто отбивала на ней самые обычные, самые банальные
деловые письма. `Интересно, - подумалось Хебстеру, - к каким средствам она
прибегает для регистрации интонаций? Во всяком случае, на кого-на кого, но
на Грету можно вполне положиться. Ничего не скажешь, мастерица на все
руки...`
- Гга-гга-хрю! Гга-гга-гга-гга-хрю. Хрю. Га-хрю. Гга-гга-гга-хрю!
Хрю!
Что пробудило их вступить в такой оживленный спор? Он ведь всего лишь
попросил их назвать свои имена. Неужели они обходятся без имен в Аризоне?
Но ведь они, несомненно, понимают, что здесь это общепринято. Молва
приписывала им способность разбираться в подобных вещах не меньшую, чем у
обычных людей.
Может быть, не торговля привела их в Нью-Йорк на этот раз - может
быть, что-нибудь, связанное с пришельцами? Он почувствовал, как у него
поднимаются дыбом коротко подстриженные волосы на затылке, и непроизвольно
пригладил их. Трудность состояла в том, что выучить их язык, а тем более
понимать их, когда они не в меру разговорчивы, почти так же легко, как
спуститься с бревна над пропастью.
Что ж, время его ограничено. Он не знал, сколь долго Рут удастся
продержать следователей из ОЧ в предбаннике. Каким-то образом ему нужно
снова завладеть инициативой, не задев ненароком при этом не в меру
обидчивых перваков. Сделать это можно было по-разному, но в любом случае
это грозило самыми опасными осложнениями.
Он постучал пальцами по столешнице. Кстати - совсем легонько.
`Га-га-хрю` прекратилось на полузвуке, после чего неторопливо поднялась
женщина.
- По поводу вопроса насчет имен, - упрямо начал Хебстер, глядя на
женщину в упор. - Поскольку вы утверждаете...
Женщину мучительно передернуло, после чего она уселась прямо на полу.
И улыбнулась Хебстеру. Обнажившийся, полный гнилых зубов рот придал этой
улыбке блеск потухшей звезды.
Хебстер прочистил горло и приготовился предпринять еще одну попытку.
- Если вам так уж приспичило с именами, - вдруг произнес мужчина
постарше, - можете называть меня Ларри.
Президент `Хебстер секьюрити` встряхнулся и заставил себя выдавить
`Благодарю вас`, что получилось у него несколько неуверенно, но без
особого удивления. Затем он перевел взгляд на более молодого спутника
Ларри.
- Можете называть меня Тесеем, - печально произнес парень.
- Тесей? Отлично!
Одно можно было сказать с уверенностью о перваках - если уж удалось
их расшевелить, то дальше все шло, как по маслу. Однако Тесей? Как это
характерно для перваков! Очередь теперь за женщиной, и можно начинать.
Взоры всех обратились к женщине, даже Грета глядела на нее с таким
любопытством, какое не мог скрыть наведенный в салоне красоты глянец.
- Имя, - шепнула, как бы рассуждая вслух, женщина. - Подыщите мне
имя.
`Боже! - мысленно простонал Хебстер. - Не хватало только еще этой
задержки`.
Ларри, очевидно, тоже решил, что уже и без того достаточно много
времени потрачено зря.
- Почему бы тебе не называть себя Мо? - предложил он женщине.
Парня - теперь это был Тесей - тоже, похоже, заинтересовала данная
проблема.
- А чем плохое имя - Бродяга? - спросил он, стараясь помочь женщине.
- Или, может быть, Глория? - теряя терпение, взмолился Хебстер.
Женщина задумалась.
- Мо, Бродяга, Глория, - произнесла она, как бы рассуждая вслух. -
Ларри, Тесей, Зайденхейм, Хебстер, я. - Со стороны могло показаться, что
она проводила перекличку.
Теперь от них можно ожидать чего угодно, понял Хебстер. Но, по
крайней мере, с их стороны больше уже не ощущалось чванливого высокомерия
- они снизошли до того, чтобы изъясняться на понятном ему языке,
отказавшись не только от тарабарщины, но даже и от насмешливо
двусмысленного наречия, что было еще хуже. Нет, что ни говори, но сейчас
они выражались понятно, - конечно, в определенной мере.
- Ради успеха данного обсуждения, - объявила в конце концов женщина,
- зовите меня... зовите меня... Мое имя - Лузитания [`Лузитания` -
название трансатлантического лайнера, пущенного на дно вместе со всеми
пассажирами торпедировавшей его немецкой подводной лодкой во время первой
мировой войны].
- Отлично! - возопил Хебстер, выпустив на волю слово, которое так
долго вынужден был удерживать на кончике языка. - Отличное имя. Ларри,
Тесей и... э... Лузитания. Чудесная компания. Просто великолепная. А
теперь - ближе к делу. Вы ведь по делу сюда пришли, насколько я понимаю?
- Верно, - согласился Ларри. - О вас мы прослышали от тех двоих,
которые побывали в Нью-Йорке месяц тому назад. Они немало о вас
рассказывали, когда вернулись в Аризону.
- Серьезно? Что ж, я на это и надеялся.
Тесей соскользнул со стула и присел на корточки рядом с женщиной,
которая делала какие-то странные движения руками, словно отгоняя что-то от
себя.
- Они говорили о вас, - повторил он. - Они сказали, что вы хорошо
обращались с ними, что вы выразили им максимальное уважение, на которое
только способны. Они признались также, что вы их крепко обжулили.
- Ну вы даете, Тесей, - тут Хебстер развел руками, сверкнув
наманикюренными ногтями. - Я же бизнесмен.
- Вы - бизнесмен, - согласилась Лузитания и как-то бочком, воровато
оглядываясь, поднялась на ноги, не переставая усиленно размахивать обеими
руками у себя перед лицом, как бы отгоняя нечто невидимое. - И вот мы
здесь, вот на этом месте, в этот данный момент. Вы можете заполучить то,
что мы принесли, но вам придется заплатить за это. И даже не думайте, что
вам удастся объегорить НАС. - Сложив ладони вместе, она опустила их к
талии. Затем внезапно разомкнула, и из них выпорхнул небольшой орел.
Лихорадочно хлопая крыльями, он устремился вверх к люминесцентным панелям
на потолке. Его полету мешал тяжелый полосатый щит, прикрепленный к груди
пучком стрел, которые он держал в когтях одной из лап. Другая лапа сжимала
оливковую ветвь. Орел повернул несоразмерно маленькую, совершенно лишенную
перьев голову и, широко разинув клюв, глянул в сторону Хебстера, а затем
начал быстро опускаться к ковру. В тот самый момент, когда он должен был
удариться о пол, он исчез так же неожиданно, как и появился. Хебстер
закрыл глаза, пытаясь себе представить полоску материи, выпавшую из клюва
орла, когда он повернул голову и открыл рот, и исчезнувшую вместе с ним.
На ней были написаны какие-то слова. Хебстеру не удалось разглядеть каждую
букву, но он мог поклясться, что в целом надпись гласила `Е плюрибус юнум`
[`из многих единственное` - девиз по-латыни на гербе США].
Хебстер был настолько же в этом уверен, насколько убежден в
необходимости отнестись к тому, что произошло, с таким же равнодушием, с
каким взирали на это перваки. Профессор Клейнбохер заметил как-то, что
перваки - ментальные алкоголики. Вот только для чего им так нужно заражать
всех остальных приступами белой горячки?
Он открыл глаза.
- Ладно. Так что там у вас в продаже?
На некоторое время воцарилось молчание. Тесей, казалось, забыл, что
он здесь излагал всего лишь минутой раньше. Лузитания с надеждой глядела
на Ларри.
Ларри почесал правый бок сквозь плотную провонявшуюся одежду.
- Мы можем, например, предложить безотказный метод обезоружить
любого, кто пытается применить метод `Редукцио ад абсурдум` [способ
доказательства от противного путем приведения к нелепому выводу] к любому
предложению, которое вы выдвинете.
Он самодовольно зевнул, чопорно прикрыв рот, и принялся чесать левый
бок.
Хебстер улыбнулся: он чувствовал, как у него поднимается настроение.
- Нет. Мне это ни к чему.
- Так уж и ни к чему? - Ларри попытался сделать удивленный вид, затем
повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, украдкой взглянув
на Лузитанию.
Та вновь улыбнулась, но тут же повалилась на пол и стала дергаться
всем телом.
- Ларри все еще изъясняется не на том языке, который был бы вам
понятен, мистер Хебстер, - проворковала она с нежностью, на которую была
бы способна разве что заводская сирена, вздумавшая выразить кому-нибудь
свою благосклонность. - Мы явились сюда кое с чем, в чем вы - мы в этом
нисколько не сомневаемся - крайне нуждаетесь. В самом деле. Крайне
нуждаетесь.
- Вот как?
`Они в точности такие же, как и те два первака, - возликовал в душе
Хебстер. - Они понятия не имеют, что ценно, а что - нет. Скорее всего,
этого не ведают и их повелители. Что ж, коль это действительно так - кто
же станет заниматься бизнесом с пришельцами?`
- У нас есть... - Лузитания принялась тщательно нанизывать одно слово
за другим в трогательной попытке достичь театрального эффекта, - ...новый
оттенок красного цвета, а также полный набор тех цветовых эстетических
ценностей, источником которых является этот единственный оттенок красного
цвета, мистер Хебстер. Подумать только, как может пригодиться
художникам-абстракционистам подобное многообразие цветовой гаммы...
- Не уговаривайте меня, леди. Тесей, теперь вам, как мне кажется,
захотелось попытать счастья?
Тесей все это время хмуро разглядывал участок ковра под письменным
столом Хебстера. И в конце концов откинулся назад, словно удовлетворенный
увиденным. А Хебстер как раз в это самое мгновенье почувствовал, что
исчезла противодействующая сила пружины под его правой ступней. Каким-то
образом Тесею удалось узнать о существовании вмонтированного в пол
потайного подпружиненного рычага особого аварийного выключателя - и он
непонятно как, удалил его.
Он изъял его, не вызвав соответствующего срабатывания аварийной
сигнализации, в цепь которой был включен контакт этого выключателя!
Из глоток перваков исторглись самодовольные смешки и тарабарская
скороговорка. Теперь они все знали о том, что проделал Тесей и каким
образом Хебстер пытался обезопасить себя. Тем не менее, они не были
разгневаны - и даже не очень-то ликовали.
Попробуй-ка понять поведение перваков!
Впрочем, особенно сокрушаться по этому поводу не стоило: ценой,
которую приходилось платить за налаживание взаимоотношений с подобными
типами, были лишь неприятные ощущения в желудке, но зато, наградой...
Внезапно его посетители снова обрели деловой вид.
Тесей на едином дыхании выпалил свое предложение с категоричностью
базарного торгаша, всем видом старающегося показать, что дальше отступать
ему совершенно уже некуда, и что это в самом деле последнее слово.
- Анализ распределения населения по различным группам показывает,
что...
- Не утруждайтесь, Тесей, - кротко остановил его Хебстер.
И пока он упивался собственной несговорчивостью, на какое-то время
даже позабыв об исчезнувшем рычаге, его гости вновь затараторили,
лихорадочно перебивая друг друга:
- Портативный нейтронный стабилизатор для высотных...
- Более пятидесяти способов сказать `однако` без того...
- ...так, что каждая домохозяйка сумеет выполнить антраша... [прыжок
в балетных танцах, при котором танцующий ударяет несколько раз ногой об
ногу]
- Всеобъемлющее и окончательное опровержение теорий всех
пирамидологов, начиная с...
- Синтетический материал с фактурой шелка, производимый из...
- Декоративный орнамент для лысых голов с использованием стручков в
качестве...
- Ладно! - взревел Хебстер. - Ладно! Этого достаточно.


Грета Зайденхейм, самозабвенно трудившаяся все это время, вздохнула с
облегчением. Ее стенографическая машина визжала, как центрифуга.
- А теперь, - произнес Хебстер, - что вы желаете взамен?
- Значит, вас заинтересовало хоть что-то из того, что мы предложили,
верно? - пробормотал Ларри. - Что именно - опровержение пирамидологии как
науки? Бьюсь об заклад, как раз это!
Лузитания презрительно всплеснула руками.
- У тебя в голове пусто, как под митрой епископа, болван! Новый
оттенок красного цвета - вот что привело его в восхищение. Новые
возможности, которые открываются при этом...
Из динамика внутреннего переговорного устройства раздался голос Рут.
- Мистер Хебстер, Йост и Фунатти снова здесь. Я задержала их, но
только что вахтер доложил: они опять вошли в вестибюль и намерены
отправиться наверх. В нашем распоряжении две минуты, может быть, три. Они
настолько разъярены, что сами стали похожи на перваков!
- Спасибо. Как только они выберутся из лифта, постарайтесь их как
можно дольше промурыжить, но не слишком выходя за рамки закона. - Он
повернулся к гостям. - Послушайте...
Они снова переполошились.
- Гга-гга-хрю-хрю-хрю? Гга-хрю-гга-га! Гга-хрю-гга-хрю-гга-хрю-хрю.
Неужели они в самом деле улавливают какой-то смысл в этом сопении и
фыркании, перемежаемом прочисткой глотки? Неужели этот язык действительно
превосходит все остальные языки? Что ж, по крайней мере, им удалось
наладить общение с пришельцами с помощью такого языка. А пришельцы...
пришельцы...
Тут он вспомнил о двух разъяренных представителях мирового
государства, стремившихся во что бы то ни стало проникнуть в его кабинет.
- Послушайте, друзья. Вы явились сюда для того, чтобы торговать. Вы
показали мне свой товар, и я увидел кое-что такое, что мне хотелось бы
приобрести. Нечто фактически нематериального свойства. Теперь единственный
вопрос - что вы хотите за это? И давайте-ка, решайте по-быстрому. Меня
ждет куча других не менее срочных дел.
Женщина с кошмаром во рту топнула ногой. Под самым потолком
сформировалось облачко величиной не более мужской ладони, взорвалось и
пролилось ведром воды на изготовленный по особому заказу великолепный
ковер, украшавший кабинет Хебстера.
Хебстер провел наманикюренным указательным пальцем между воротом
рубахи и шеей, чтобы чего доброго не лопнули вздувшиеся на шее вены. Не
самое сейчас для этого подходящее время! Затем глянул на Грету и обрел
прежнюю уверенность, увидев, с каким безмятежным спокойствием она ожидала
продолжения разговора, который ей надлежало записывать. Вот подлинный
образец деловитости. Перваки вполне могли отколоть то, что один из них
проделал два года назад в Лондоне, как раз перед тем, как им
строго-настрого запретили появляться в окрестностях мировых столиц -
увеличить комнатную муху до размеров слона, - но Грета Зайденхейм все
равно будет как ни в чем ни бывало фиксировать разрозненные фрагменты их
речи в виде подлежащих последующей расшифровке стенографических символов.
Интересно, почему, обладая подобным могуществом, они просто не
забирают все то, что им захочется? Зачем тащиться в отстоящие за многие
тысячи миль от места их обитания города, с трудом добиваться запрещенных
законом встреч с такими продувными дельцами, как Хебстер, несмотря на то,
что большинство подобных паломников перехватывалось по дороге особыми
полицейскими отрядами и водворялось назад, в отведенную для них
резервацию, а те, кому удавалось преодолеть на своем пути все препоны,
становились жертвами самого бессовестного обмана со стороны `честных и
порядочных людей`, с которыми они встречались? Почему не проложить себе
дорогу силой и не удовлетворить по праву завоевателя свои загадочные
потребности и не махнуть с добычей прямиком к своим повелителям? А коль уж
зашла об этом речь, то почему их хозяева - перваки-то есть перваки, с них
взятки гладки - сами продолжают занимать какую-то отстраненную позицию в
отношении Земли и ее обитателей, ничего по сути не делая ни для блага
планеты, ни во вред ей?
- Мы скажем, что мы хотим, - начал Ларри, неожиданно перестав
гоготать по-гусиному, и, подняв руку, на пальцах которой длина ногтей была
визуально обозначена грязью под ними, стал перечислять требующиеся
первакам предметы, загибая при этом один за другим пальцы после упоминания
о каждом из них.
- Во-первых, сто экземпляров `Моби Дика` Мелвилла в бумажных
обложках. Затем - двадцать пять детекторных приемников с наушниками, по
два наушника к каждому из приемников. Затем - пару `Эмпайр стэйт
билдингов` или три `Радио-сити` - выбор оставляем на ваше усмотрение:
какой вариант кажется проще в реализации. Заранее предупреждаем: здания
нам нужны только с неповрежденными фундаментами. Приличную копию статуи
Праксителя `Гермес`. И электрический тостер выпуска начала сороковых
годов. Вот, пожалуй, и все. Верно, Тесей?
Тесей согнулся в три погибели так, что нос его покоился на коленях.
Хебстер застонал. Перечень был не столь страшен, как можно было
ожидать; обычно хозяева перваков, кроме электробытовых приборов,
стремились заполучить большие художественные ценности землян, а у него
сейчас было слишком мало времени, чтобы торговаться. Но два `Эмпайр стэйт
билдинга`!
- Мистер Хебстер, - вновь раздался взволнованный щебет секретарши по
интеркому, - эти следователи... Мне удалось собрать толпу в коридоре,
которая двинулась к лифтовой, чтобы не выпустить их из кабины, когда они
поднимутся на наш этаж... и я заперла... Я хочу сказать, что пытаюсь... но
не думаю... Не могли бы вы сами...
- Умничка! Ты все делаешь как надо!
- Это все, что мы хотим, Тесей? - снова заговорил Ларри. - Г-га -
Г-га?
Хебстер услышал грохот в приемной и топот бегущих по паркету людей.
- Послушайте, мистер Хебстер, - произнес после некоторого раздумья
Тесей, - если вы не хотите купить предлагаемый Ларри детектор `Редукцио ад
абсурдум` и вам не нравится мой метод украшения лысых голов, несмотря на
всю внутренне присущую ему эстетичность, то подумайте о такой системе
нотной записи, с помощью которой...
Кто-то дернул дверь в кабинет Хебстера, но она была заперта. Раздался
стук в дверь и незамедлительно повторился, но уже куда более настойчивый.
- Он уже нашел что-то, что ему нужно, - раздраженно выпалила
Лузитания. - Да, Ларри, это был полный перечень.
Хебстер раздраженно поморщился.
- Ладно! Слушайте меня внимательно: я могу дать вам все, что вы
просите, кроме двух `Эмпайр стэйт билдингов` и трех `Радио-сити`.
- ИЛИ трех `Радио-сити`, - поправил Ларри. - Не пытайтесь нас
провести. Два `Эмпайр стэйт билдинга` ИЛИ три `Радио-сити` - по-вашему
собственному усмотрению. Неужели для вас это не имеет значения?
- Откройте дверь! - раздался в приемной рев разъяренного быка. - Я
требую - именем Объединенного Человечества!
- Мисс Зайденхейм, откройте дверь, - громко крикнул Хебстер и
подмигнул секретарше, которая неторопливо поднялась, потянулась и в
глубокой задумчивости направилась к запертой двери.
Послышался яростный удар в дверную филенку - ясно было, что двое
дюжих следователей решили не жалеть своих плеч и, навалившись всем весом,
выбить дверь. Хебстер ничуть не сомневался в том, что двери в его кабинет
способны выдержать напор средних размеров танка. Но вместе с тем прекрасно
понимал, что дальнейшее промедление грозит ему немалыми неприятностями:
Особая Следственная Комиссия не позволит долго водить себя за нос. С ней
шутки плохи. Эти ребята знают и находящихся на их попечении перваков, и
тех дельцов, которые водятся с перваками. Объединенное Человечество
наделило членов комиссии полномочиями сначала стрелять, а уж потом
задавать вопросы - если таковые вообще придут им в голову.
- Поймите, вопрос совсем не в том, что я больше не желаю тратить свое
драгоценное время на бесплодные переговоры с вами, - скороговоркой выпалил
Хебстер, выпроваживая перваков к запасному выходу, расположенному позади
его письменного стола. - По причинам, которые едва ли представляют
какой-либо интерес для вас, я просто не могу передать вам два `Эмпайр
стэйт билдинга` и три `Радио-сити` с неповрежденными фундаментами - во
всяком случае пока что. Я удовлетворяю на все сто процентов оставшуюся
часть вашей заявки и...
- Откройте эту дверь или мы взорвем ее!
- Пожалуйста, джентльмены, пожалуйста, - сладким голосом ублажала
разбушевавшихся оперативных уполномоченных Объединенного Человечества
Грета Зайденхейм. - Неужели вам так хочется погубить бедную девушку только
за то, что ей выпало несчастье быть служащей этой злополучной компании?
Видит Бог, я так стараюсь побыстрее впустить вас сюда, да вот заклинило
замок.
Она несколько раз лихорадочно дернула дверную ручку, все это время
продолжая глядеть с некоторой тревогой ясными, едва ли не святыми глазами
на Хебстера. Он же, как ни в чем не бывало, продолжал торг.
- И чтобы заменить эти пункты, - произнес Хебстер, - я...
- Я вот что имею в виду, - перебил его Тесей. - Вам известна та
единственная серьезнейшая трудность, с которой приходится сталкиваться
композиторам, пользующимся двенадцатитональной гаммой?
- Я могу предложить вам, - упрямо гнул свою линию президент компании,
с лица которого пот уже лился бурными потоками, как ручьи в весеннее
половодье, - полный комплект архитектурных чертежей `Эмпайр стэйт
билдинга` и `Радио-сити` плюс пять... нет, я сделаю даже десять...
уменьшенных копий каждого их этих самых высоких небоскребов Нью-Йорка. Вот
так. Соглашайтесь - да побыстрее. Не то разойдемся с пустыми руками.
Перваки переглянулись - в это время Хебстер распахнул перед ними
дверь запасного выхода и дал знак расступиться пяти охранникам в фирменных
мундирах, охранявшим вход в персональный лифт Хебстера.
- Заметано! - дружным хором воскликнули перваки.
- Вот и прекрасно! - почти взвизгнул Хебстер, после чего сразу же
вытолкал гостей в дверь и велел самому высокорослому из охранников: - На
девятнадцатый этаж!
Он успел захлопнуть дверь как раз в то мгновенье, когда мисс
Зайденхейм наконец-то открыла дверь, выходящую в приемную. В кабинет
буквально ввалились Йост и Фунатти, оба в бутылочно-зеленых мундирах ОЧ.
Без малейшего промедления они ринулись к тому месту, где стоял Хебстер, и
вышибли дверь запасного выхода. Но успели лишь услышать лязг опускающейся
кабины лифта.


Невысокий смуглый Фунатти принюхался.
- Перваки, - пробормотал он. - Все ясно, он принимал здесь перваков.
Чувствуешь запах давно немытых тел. Йост?
- Еще бы! - отозвался его более крупных размеров спутник. - Давай
поторопимся. На лестницу черного хода. Мы сможем проследить по световому
табло, куда направляется этот лифт!
Спрятав служебное оружие, они бесцеремонно застучали каблуками по
обитым металлом ступенькам запасной лестницы. Тем временем, кабина лифта
остановилась где-то внизу.
Секретарша Хебстера бросилась к интеркому.
- Обслуга! - Она сделала паузу. - Обслуга, заблокируйте
электромагниты замков входных дверей девятнадцатого этажа, пока группа
людей, отправленная туда только что мистером Хебстером, не окажется внутри
какой-нибудь из лабораторий. И не переставайте рассыпаться в извинениях
перед фараонами, пока эта группа будет туда добираться. Не забывайте: они
оба из ОСК.
- Спасибо, Грета, - произнес Хебстер, переходя на неофициальный тон,
как только они остались одни. Он плюхнулся в кресло за письменным столом и
принялся усиленно отдуваться. - Наверное, существуют все же более легкие
способы заработать лишний миллион.
Мисс Зайденхейм взметнула брови - верх достижений современной
косметологии.
- Или стать абсолютным монархом внутри избранного всем человечеством
парламента.
- Если у людей хватит терпения подождать еще совсем немного, -
ленивым тоном, как о само собой разумеющемся, поведал ей Хебстер, - то я
стану и Объединенным Человечеством, и современным всемирным
правительством, и всем остальным вместе взятым. Еще год-другой, и так оно
и будет.
- А вы не забыли о некоем Вандермеере Демпси? Его горлохваты тоже
хотят занять место ОЧ. Не говоря уже об их впечатляющих планах в отношении
вас. А их так много, просто ужасающе много!
- Они меня не тревожат, Грета. От `Человечества превыше всего` даже
духу не останется за один вечер, стоит только околеть этому одряхлевшему
демагогу старой закалки. - Он ткнул пальцем в клавишу интеркома. -
Обслуга! Обслуга, группа, которую я переправил вниз, уже в безопасности?
- Пока еще нет, мистер Хебстер. Но все идет как намечено. Мы загнали
кабину с группой на двадцать четвертый этаж и заставили фараонов пешком
топать вверх по черной лестнице. О, мистер Хебстер, ох уж эта Особая
Следственная Комиссия! Мы беспрекословно выполняем все ваши указания и все
такое, но никто из нас не хочет нарваться на неприятности, а их не
оберешься, если ОСК серьезно за нас возьмется. Согласно недавно принятому
закону, противодействие ей рассматривается как тяжелейшее преступление и
карается примерно так же, как умышленное убийство.
- Не беспокойтесь. Еще никогда Хебстер не давал в обиду никого из
своих служащих. `Босс все уладит!` - вот здешний девиз. Позвоните мне, как
только надежно упрячете перваков и будете готовы отвечать на вопросы
фараонов.
Он снова повернулся к Грете.
- До своего ухода обязательно отпечатай расшифровку и передай ее
лично в руки профессору Клейнбохеру. Он считает, что ему, может быть, еще
удастся разобраться каким-то образом в этом гоготе и хрюканье.
Мисс Зайденхейм понимающе кивнула.
- Жаль, что вы не пользуетесь современной звукозаписывающей
аппаратурой вместо того, чтобы заставлять меня корпеть над этой допотопной
тарахтелкой.
- Я тоже очень сожалею. Но этих перваков хлебом не корми, только дай
им возможность мысленно поковыряться в аппаратуре, чтобы заколдовать ее -
если, конечно, она не предназначена для передачи пришельцам. У меня здесь
была уйма всякой аппаратуры, пока вся она не поломалась во время моих
бесед с перваками. Вот тогда-то я и решил, что единственное решение
проблемы - это выполненная человеческими руками стенограмма. Хотя не
исключено, что и стенограммы когда-нибудь кто-либо из перваков испаскудит.
- Весьма вдохновляющая мысль. Я должна хорошенько ею проникнуться,
чтобы помечтать о такой возможности как-нибудь в одиночестве холодным
вечером. Однако пока мне не на что жаловаться, - пробормотала она, проходя
в свою собственную комнатушку. - Как раз колдовство перваков и позволяет
мне настолько хорошо зарабатывать, что я могу не отказывать себе в
приобретении всяких ярко сверкающих штуковинок, которые мне так нравятся.
Именно колдовство перваков и создало весь этот бизнес.


Но это было не совсем так, напомнил себе Хебстер, сидя в ожидании
сообщения по интеркому о благополучном прибытии своих недавних гостей в
одну из недоступных для фараонов лабораторий. Примерно девяносто пять
процентов активов `Хебстер секьюрити` своим происхождением имели различные
технические новинки, которые удалось выторговать у перваков при заключении
самых различных и, как правило, совершенно невообразимых сделок, но
фундаментом всего этого благополучия служил небольшой инвестиционный банк,
унаследованный Хебстером от отца еще в дни Полувойны - в те дни, когда
пришельцы впервые объявились на Земле.
Ужасающая мощь интеллекта крошечных точек, вихрем кружащихся внутри
разноцветных сосудов самых причудливых форм размерами не больше бутылки,
оказалась совершенно недоступной убогому мышлению людей. В течение
некоторого времени даже речи не могло быть о каком-либо общении с ними.
Один юморист тогда заметил, что пришельцы явились на Землю вовсе не
для того, чтобы похоронить человечество, завоевать или поработить его. Их
миссия куда более смертельно опасна - не обращать на него никакого
внимания!
Никто ни тогда, ни даже сейчас не имел ни малейшего понятия, из
какого сектора Галактики явились пришельцы. И с какой целью. Никто не знал
и общей численности прибывших на Землю инопланетян. Совершенно неясен был
принцип действия их нараспашку открытых и абсолютно беззвучных космических
кораблей. То немногое, что удалось обнаружить в редких случаях, когда
пришельцы снисходили до того, чтобы спуститься с высот своего положения и
взглянуть на некоторые стороны человеческой деятельности с безразличной
рассеянностью отменно воспитанных туристов, послужило лишь подтверждением
такого их технологического превосходства над человеком, которое намного
превышало возможности его воображения, как бы лихорадочно он его ни
напрягал. В одном из социологических трактатов, недавно прочитанных
Хебстером, высказывалось предположение о том, что представления, которыми
руководствуются пришельцы, настолько же опередили современную науку,
насколько метеоролог, засевающий сухим льдом пораженную засухой местность,
опережает первобытного земледельца, трубившего в обращенный к небу рог в
отчаянных попытках разбудить вздремнувших богов дождя.
В результате длительных наблюдений было, например, обнаружено, что
`точки в бутылках` в своем развитии, похоже, уже вступили в такую стадию,
на которой отпала необходимость в изготовлении какого-либо рода орудий.
Они умели, воздействуя непосредственно на материал, придавать ему такую
форму и свойства, какие были в каждом конкретном случае необходимы. И даже
научились, по всей вероятности, создавать или уничтожать материю, когда им
только заблагорассудится.
Некоторые из людей вступили с ними в общение...
И перестали быть людьми.
К наполненным каким-то непонятным стрекотом и непрерывно мерцающим
светом поселениям, организованным пришельцами, стали наведываться самые
блестящие умы Земли. Немногие возвращались оттуда с рассказами о смутно
воспринимаемых чудесах, повидать которые по-настоящему им так и не
довелось. Из их описаний можно было сделать однозначный вывод о том, что в
самые критические моменты им либо отказывали глаза, либо их мысли путались
как раз тогда, когда они начинали хоть что-то понимать.
Другим - таким знаменитостям, например, как Президенту Земли, одному
из трижды лауреатов Нобелевской премии, нескольким известнейшим поэтам, -
каким-то образом, по всей вероятности, все-таки удавалось преодолеть
возведенный пришельцами барьер вокруг своих поселений. Однако никому из
них не суждено было вернуться к людям. Они так и остались в поселениях
пришельцев, разбросанных по всему земному шару в наиболее труднодоступных
местах - в пустыне Гоби, в Сахаре, на североамериканском юго-западе.
Едва ли способные самостоятельно прокормить себя, несмотря на все
новообретенные и почти невероятные способности, они с благоговейным
трепетом униженно увивались вокруг пришельцев, говоря, по всей
очевидности, на некоем человеческом суррогате языка своих повелителей -
болезненно морща носы и едва ли не выворачивая наизнанку гортань.
Разговаривать с пришельцами, как кто-то остроумно подметил, - это все
равно, что слепому пытаться прочесть текст, написанный азбукой Бройля,
первоначально предназначенный для осьминога.
И то, что эти обросшие, завшивевшие, провонявшиеся изгои, эти жалко
лепечущие, потерявшие человеческий облик отщепенцы, отупевшие, словно от
злоупотребления алкоголем, от соприкосновения с логикой и образом мышления
абсолютно чуждой нам разновидности разумных существ, были когда-то
сливками интеллектуальной элиты человечества, ничуть не тешило самолюбие
остальных его представителей.
Люди и перваки относились с презрением друг к другу с самого начала.
Люди презирали перваков за их раболепие перед пришельцами и беспомощность
в обустройстве своей жизни, перваки людей - за невежество и неспособность
к восприятию новых понятий с точки зрения пришельцев. И поэтому, за
исключением тех случаев, когда перваки, следуя указаниям пришельцев,
устанавливали контакты с такими по сути подпольными дельцами, как Хебстер,
они общались с людьми ничуть не чаще, чем их повелители.
Когда их помещали в больницы или иные лечебные заведения, они или
доводили себя до преждевременной смерти своим непрестанным
гоготом-хрюканьем, или, внезапно потеряв терпение, прокладывали путь к
свободе прямо сквозь стены психиатрических клиник, несмотря на отчаянное
противодействие со стороны санитаров, которые им попадались на пути. После
этого энтузиазм шерифов и судебных исполнителей, санитаров и медсестер
заметно поубавился, а принудительное заточение перваков в богоугодные

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован