03 июля 1990
1859

Олег Румянцев: Становление гражданского общества в Востчной Европе. (Политические неформалы в странах государственного социализма)

СТАНОВЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ
(политические неформалы в странах государственного социализма)


"Второе общество", "параллельный полис", неформаль-ные движения, оппозиция - категории для нас новые. Ибо одним из многих последствий процесса реформ самым новым является становление гражданского общества в странах государственного социализма. Что же стоит за этим про-цессом и его категориями?


В овеем анализе мы подойдем к гражданскому общест-ву только на уровне надстройки, сознательно оставляя в стороне связи о базисом - о тем, чтобы скрупулезно рас-смотреть политическую сферу и проблему "неформального" противостояния ей.


I. Явление.


В последние годы в большинстве стран государствен-ного социализма активно идет процесс политической само-организации общества. Возникновение (оживление) нефор-мальных движений, их упрочение составляет своеобразие нынешнего этапа комплексного преобразования системы, на-чавшегося в нашем регионе. Система, как правило, подав-ляла независимую деятельность, и новые социально ориен-тированные инициативы закладывались в скрытой форме, об-разуя "второе общество". Оно сопротивлялось диктату го-сударственных органов, противодействовало насилию и из-вращенной морали, многолетним усилиям средств массовой информации и официальных идеологов, разрушительному воз-действию тоталитарных перегрузок на сознание (вспом-ним Оруэлла: "война это мир, свобода это рабство, не-знание - сила"...).


Итак, возникает оппозиция, обогащающая гамму инте-ресов, норм, мнений и действий. Сохраняющая пр^во на сомнение и на индивидуальность.


Само наименование "неформалы" неудачно, хотя оно точно обрисовывает характер новых движений - появляю-щихся "вне плана", стихийно и действующих самостоятель-но - в отличие от структур формальных, во многом утра-тивших способность к самоорганизации и самоуправлению. Новые движения противостоят малоэффективной организации социальной жизни в целом. Бросая вызов разлагающейся то-талитарной схеме как таковой, они преодолевают ее своим существованием, выводя социальную активность из-под полного подчинения нуждам власти.


"Неформалитет" возникает в ситуациях предкризисных. Не как знак беды, а как проявление анти-кризионых уст-ремлений общества. Предпосылки этого очевидны. Углубляю-щийся экономический кризис расширяет пространство для применения рыночных инструментов, расширения альтерна-тивных форм хозяйствования; кризис идеологии подталки-вает к альтернативным поискам в сфере науки и культуры;


политический же кризис объективно требует становления новых форм социализации граждан. К участим в движениях иногда подталкивают репрессивные действия государства, чувство солидарности о притесняемыми. О 1987 года до-бавился еще один, весьма действенный фактор: "фактор Горбачева".


Подчиненная партийно-гсоударственному монопольному блоку власти система давно не работает. В современном обществе интересы стали посредником социальных отноше-ний, а формальные структуры часто не оправляются о ответственной политической задачей своевременного выра-жения и эффективного согласования этих интересов. Ни вакуум неустойчив - и самодеятельные объединения "де-факто" становятся демократическими формами проявления, представительства и защиты социально-групповых интере-сов.


Подчеркну: существование таких групп - норма дея-тельности любого здорового общества; хронический дефицит жизнеспособных коллективов - свидетельство патологичес-кого состояния системы. В сообществах нуждается как от-дельная личность, так и общество в целом. Отдельному че-ловеку, подчеркивает венгерский социолог Э.Ханкишш, они дают большую уверенность, возможности для самопроявле-ния: общество же уберегают от атомизации, распада, прев-ращения в бесформенную толпу. (Или - словами Бакунина -в "управляемое стадо"...) Уберегают и от инфантилизации, в которой о необходимостью нуждалась программа строи-тельства "социалистического будущего".


Многообразие самодеятельных групп становится одним из условий внутренней динамичности общества, его посту-пательного саморазвития, его взросления.


Вырываясь наружу, носители этих норд ставят нестан-дартные вопросы, создают определенное неудобство для ин-ститутов власти. Возникает напряжение. Появляется потреб-ность в механизме разрешения этого напряжения через кон-структивное взаимодействие всех (прежних и новых) субъ-ектов политической системы.


2. Истоки, пути развития.


Нынешние процессы развились не на густом месте. Цепочка общенациональных социально-политических конф-ликтов (начиная от 1956 года и кончая нынешними време-нами), разразившихся в регионе на глазах одного поколе-ния, породили, по выражению политолога А.Фадина, "осо-бенную контркультуру нон-конформизма, заложив живую традицию неформального сопротивления". Эта традиция во многом стала морально-психологической основой для становления институтов независимой общественной жизни.


С большей или меньшей точностью можно считать: корни сегодняшних независимых движений в Восточной Ев-ропе уходят к двум ключевым событиям 1968 года: Праж-ской Весне (и ее специфическому концу) и "молодежному бунту" в западноевропейских столицах. Под их влиянием возникла новая прослойка, прежде всего в среде интелли-генции, молодежи, студенчества. Состояла она из тех, кому 1968 помог освободиться от утопических иллюзий, от комплекса безучастности (или, наоборот, от поевдо-революционности) и встать на путь мирного, но активно-го сопротивления пост-тоталитаризму.


В ряде стран региона это выразилось сначала в кам-паниях протеста против введения "братских армий" на территорию ЧССР (вспомним историческую акцию протеста "семи" на Красной площади). Были и демонстрации, и под-писные кампании. Следующим шагом - уже в 70-е - стано-вился разрыв с официальной идеологией догматического марксизма, оформление независимых: интеллектуальных со-обществ - школ, семинаров, кружков, групп, редакций самиздата. Осознание высокой гражданской ответственнос-ти вело к отказу от "статуса" в пользу новис сообществ, новых норл поведения.


К моменту подписания Хельсиноких соглашений в ре-гионе уже оформились зачатки организованной оппозиции. Логичным было и возникновение во второй половине семи-десятых независимых организаций социального направления;


Комитета защиты рабочих (КОР) в Польше, движения Хартии-77 в Чехословакии, Демократаяеокой оппозиции в Венгрии, правозащитного движения в Советском Союзе. Главной становилась деятельность, связанная о защитой гражда-нина от всевластия государства - наблюдение за выпол-нением Хельсиноких соглашений, организация социальной и правовой защиты работников, бесправных маргиналов. Эти преимущественно интеллектуальные группы не ушли в кружковщину, не стали изолироваться от общества, а взя-ли линию на становление альтернативных социально-поли-тических структур.


Не всем это удавалось с первого раза; на уровень массового популистского движения вышли в свое время только КОС-КОР в Польше.


С течением времени менялось и наполнение термина "неформалы".


Еще в середине 80-х под "альтернативными" или "не-формальными" организациями обществоведы ооцстран подра-зумевали зачатки движений в сфере молодежной субкульту-ры. При воем богатстве мировоззрений их объединяли осо-бые форма критики системы вкупе о утопическими предло-жениями по ее преобразованию. Сюда относили пацифистов, "зеленых", феминистов, эмансипированные секты спиритуа-листов, христианских социалистов и молодежные коммуны, группы альтернативного образа жизни и проч. Их альтерна-тива зачастую представляла собой стремление усовершен-ствовать современное индустриальное общество средствами нетрадиционных политических форм: форм "прямой" демок-ратии, проявлений гражданского неповиновения. То был стихийный протест против индивидуализма, отчуждения личности, бюрократизации общественного управления.


Теперь же под неформальным движением понимают те самодеятельные общественные организации, которые не раз-деляют официальных доктрин и политических целей, работая как в нетрадиционных, так и в легальных политических формах; кто отождествляет себя с независимым полити-ческим действием, борется за демократизацию общества.


Почему за демократизацию, а не за альтернативный. образ жизни, как, скажем, на Западе? Потому, что усло-вия государственного социализма отличаются от условий плюралистической демократии; самоорганизация общества здесь на протяжении десятилетий была табу, сам факт независимой организованной борьбы за свободу слова, собраний, союзов ставит носителей этой борьбы в альтер-нативную позицию по отношению к тем, кто монополизо-вал политическое действие как таковое.


Под давлением независимых движений монополия на политику начинает уходить в прошлое. Бурно идут про-цессы обновления в Венгрии, Польше - сегодня вы найде-те там поразительно богатый "ландшафт"не зависимой куль-туры и политики. Быстрыми темпами идет становление са-модеятельных гражданских инициатив в ССОР. Активизиро-вались независимые структуры в Югославии, Чехословакии и ГДР. Возникают они в Болгарии и даже в Румынии.


3. Гражданское общество: концепции и плоскости их проявления.


Социологически сегодняшняя ситуация в странах Вос-точной Европы являет собою переходное состояние. Атоми-зированное "второе общество" с нарушенными социальными связями и неразвитой правовой, политической культурой начинает пробуждетьоя и постепенно переходить к началь-ным формам эмансипированного существования. Идет станов-ление независимого гражданского общества.


...В свое время - в развитие идей Докка и Гегеля -Маркс сделал предположение о направлениях развития граж-данского общества - сферы, находящейся в противоположности к политическому государству, на основе мирского противоречия о ним, на основе конфликта между общим я частным интересом.. "Всякая эмансипация, - писал он, -состоит в том, что она возвращает человеческий мир, че-ловеческие отношения к самому человеку... Лишь тогда, когда действительный индивидуальный человек воспримет в себя абстрактного гражданина государства, познает и организует свои "собственные силы" как общественные силы и потому не станет больше отделять от себя обще-ственную силу в виде политической силы, - лишь тогда свершится человеческая эмансипация".


В словах классика - немалая доля утопии, основан-ной на чистой вере в неполитического человека, в силу непосредственной демократии и проч. Но есть в них и привлекательный заряд - они дают ключ к пониманию особен-ностей гражданского общества в странах государственного социализма. Создаются предпосылки выхода из подчиненного новофеодального состояния, в которое общество было за-гнано огосударствлением собственности и труда, отделени-ем индивидуума от государственного целого. Пробуждение гражданского общества есть борьба о отчуждением человека от собственности и власти, борьба о тотальным огосудар-ствлением.


После столетнего забвения проблема взаимоотношений "государство - гражданское общество" вновь вернулась на арену социально-политических теорий. Особенно в странах Восточной Европы, где однопартийная система методически вылущивала и истребляла чужеродные структуры, ведя фак-тическую войну с обществом. Неслучайно концепция граж-данского общества стала центральной в работах идеологов самодеятельных движений.


Многообразие ее трактовок сводится к трем типам;


а) классическое понимание гражданского общества как мира интересов (по Локку, Гегелю, Веберу и др.);


б) расширительное толкование категории гражданского общества как совокупности всех социальных групп и свя-зей, независимых от государства; наконец, в) узкое и политически заостренное понимание гражданского общест-ва как результата направленной самоорганизации социаль-но активных сил.


Мир гражданского общества - область проявления естественной тяги человека к познанию и более глубоко-му отражению действительности. Ошибочно считать, что цель движений прежде всего заключается в протесте, в критике системы. Их содержание подчинено серьезной за-даче: самостоятельно получить, обработать, освоить, развить и передать адекватную информацию о внешнем мире, о своем прошлом и о самих себе.


Делается это в различных формах - в дискуссиях и независимых изданиях, вне-парламентских формах прямой демократии и давления на власть (начиная от митингов и кончая предупредительными стачками); но также и через участие в выборной борьбе, работу о избирателями и де-путатами и т.п.


4. Плоскости эмансипации.


Общественная самодеятельность разворачивается в нескольких плоскостях. Отметим 5 решающих.


I. Первой, как точно отмечает американский иссле-дователь Тимоти Гардон Эш, становится "постижение граж-данским обществом своего прошлого". Внимание к прежней жизни включает интерес к традициям дореволюционной, пред-военной (досоциалистической) истории, к "бывшим" полити-ческим, культурно-историческим и региональным связям, к национальным авторам и политикам, ко вчерашнему и нынешнему дню национальных меньшинств. На этой основе воз-никают различные движения: культурно-просветительские (как "Мемориал"), национально-патриотические ("Память"), популистские и неотрадиционалистокие (Венгерский Демок-ратический Форум), народно-демократические (Народные фронты в Прибалтике).


Было бы упрощением определять это явление ярлыком "национализма", оно сложнее. Отчуждение от традиций, от культурных связей, полное отмежевание от прошлого, увы, являлось частью официальной идеологии и политики. Не-зависимый взгляд на прошлое принципиально важен. Власть над памятью, манипулирование прошлым - одна из типичес-ких черт системы. Поэтому обращение к прошлому становит-ся для неформальных движений своеобразным путем эманси-пации, освобождения от наследия пост-тоталитаризма.


За воем этим стоит не только стремление к восстанов-лению нормальной преемственности культур, не только ес-тественное желание идентификации с корнями и символами народных традиций. Здесь и идеализация прошлого как ре-акция на кризис настоящего. И стремление к национально-патриотичеокой консолидации в противовес разваливающему-ся ложному социально-политическому единству, в пику им-перскому псевдо-интернационализму. Для малых народов Восточной Европы это основа для консолидации наций в их борьбе за подлинный суверенитет. Что подчас совпадает о интересами руководства, стремящегося к достижению нацио-нального согласия; тогда интерес к "прошлому" стимули-руется направленно - при целевом использовании столь простой и органичной формы социализации населения, как возрождение национального самосознания.


Вместе с тем концентрированное внимание к нацио-нальному моменту подчас ведет к упрочению нео-традици-онализма и нео-консерватизма; это входит в противоречие с устремлениями либеральной оппозиции, имеющей про-западническую ориентацию. Думается, это своего рода протест против геополитических реалий, принесших этим народам столько неприятностей. Граждане Центральной Европы, замечает французский политолог Жак Рудник, соз-нательно настаивают на своей принадлежности к европей-ской цивилизации. Это просматривается даже через выбор политико-экономических концепций: в Польше - граждан-ского общества, Венгрии - рыночной экономики и либераль-ной традиции, Чехословакии - независимой от государст-ва культуры.


2. Вторая плоскость - независимая культура. Для нее в условиях тоталитаризма места не оставалось. Как отмечал Дж.Оруэлл, при тоталитаризме "контроль мысли не только негативен, но и позитивен; не только запреща-ется выражать или думать некоторые мысли, но диктуется - что вы должны думать; он создает для вас идеологию, стремится управлять вашей эмоциональной жизнью и уста-навливает кодекс поведения". Понятно, как важно нали-чие сферы независимой культуры; она - по выражению Ж.Рупника - может играть роль "моральной контр-власти", оперирующей своими категориями вне сферы истэблишмента. Культура становится субстанцией независимой политики. Вырабатывается этика духовного сопротивления, неприятия официального языка, символики и стиля "официоза". Фор-мируются альтернативные культурные общности.


В ЧССР, например, независимая культура стала осно-вой создания параллельных структур, своеобразного "па-раллельного полиса". Впрочем, этот "полис" не пошел даль-ше морального вызова, не выйдя пока что на уровень орга-низованных массовых политических структур - из-за пассив-ности и разобщенности общества, отсутствия сильных независимых институтов (как церкви) и разлаженности соци-альных связей.


Независимая культура, опальная публицистика, -верно отметил Лев Тимофеев, - первой объявила неприми-римую общественную войну идеологии насилия, принципам насилия. И принципы здравого смысла победили - идеоло-гия политического насилия (не путать с практикой наси-лия) потерпела поражение. Это - основа для развития демократического движения. Ситуация в СССР показывает, что культурные силы гражданского общества все более становятся проводниками новых общественных норм, несут привлекательный идеологический заряд - в виде идей, проектов, символов... А нынче уже и в виде новых струк-тур.


3. Возрождение религии. Неожиданно мощный возврат к различным (в том числе не традиционным) конфессиональным формам социальной активности предопределен тем вакуумом веры, который возник в странах региона из идеологичес-кого кризиса, кризиса нравственности, общего кризиса сис-тема ценностей.


В условиях ограничения политических свобод нередко церковь берет на себя роль "крыши" для независимых движе-ний, стремясь к созданию условий для диалога. Примеры та-кого непростого симбиоза: костел и Солидарность в Поль-ше, радикальное крыло протестанткой церкви и пацифистс-кие движения в ГДР, православная церковь и правозащит-ные группы в "Болгарии, греко-католическая (униатская) Украинская церковь и Народное движение РУХ на Западной Украине.


В Польше, например, костел не просто обеспечивал защиту независимых инициатив после поражения Солидар-ности в 1981 г., но являлся посредником между движением и государством, все последующие годы, стремясь избежать усиления политической напряженности в стране и под-держивая шедшие снизу требования политических реформ. Справедливо и обратное - неформалы становятся посред-ником между церковью и государством, разрушая стену взаимного отчуждения. Поддержка религии "снизу" стано-вится порой чуть не единственным каналом легального проявления гражданской активности (ЧССР, НРБ, СРР); почти полмиллиона чехов и словаков в 1988 г. активно участвовали в беспрецедентной петиционной кампании, го-лосуя за свободу вероисповедания и гарантии независимос-ти церкви.


Особый случай с религией в СССР. Советское общест-во, как считает А.Салмин, имеет сильную этно-конфессио-нальную плюральность, и сегодня конфессиональные элемен-ты решительно вторгаются в политику. Религия зачастую выступает совместно с этническим фактором, формируя сильные движения на трех уровнях - национальном, куль-турном, психологическом. Здесь предстоит решить вопрос - в рамках какой политической структуры возможна гармо-низация межнационально-межрелигиозных отношений.


4. Следующее направление - расширение "альтернатив-ной экономики" (кооперативных форм, нового и частного предпринимательства и проч.). Альтернативная экономика - легальная или теневая - заполняет вакуум, оставляемый разрушающейся государственной экономикой. Но это еще и форма протеста против того положения, когда "контроли-руемая нищета несобственников становится формой бытия" (М.Геллер).


Не всегда материальная заинтересованность есть глав-ный стимул и единственный побудительный мотив. В Венг-рии, Польше, Югославии и СССР новое предпринимательство становится одним из интереснейших каналов социализации, самовыражения новых поколений. Талантливая и инициативная "неолиберальная" молодежь подчас выбирает не оп-позиционное политизирование, а бизнес. Характерно, что многие из советских неформалов в дальнейшем избра-ли своим занятием предпринимательство в кооперативном или смешанном лекторах экономик". Дальновидные и поря-дочные кооператоры имеют тесные связи с демократичес-ким движением. Новые предприниматели смыкаются о теми политиками, которые отстаивают идеи приватизации части хозяйства и обеспечения реального плюрализма форм соб-ственности.


Другой пример - ВНР. Там в течение двух десятилетий экономической реформы роль гражданского общества играла "вторая экономика" и выраставшая из него структура "вто-рого общества". Последнее долго находилось в атомизиро-ванном состоянии. Экономический кризис дал ему больше пространства для маневра, но и вскрыл внутреннюю разоб-щенность; та породила "новый индивидуализм" независи-мых интеллектуалов, свободных менеджеров и деловых лю-дей. Таким образом, стремление к восстановлению либе-ральной традиции получает все больше сторонников и пред-посылок, создает иную социальную и интеллектуальную ба-зу для нового этапа венгерской реформы. Венгры не слу-чайно отождествляли гражданское общество со сферой ры-ночной экономики, обеспечивая ее независимость от пар-тийного контроля. По мере возрастания автономии эконо-мической жизни партия-государство все больше вовлека-лось в процесе самоограничения и самовытеснения о аре-ны общественной жизни. Возрождение права на частную жизнь опиралось на восстановленное право быть собствен-ником.


...Можно долго спорить - удачна ли концепция, но бурные события последнего времени, мирная замена систе-мы становятся итогом длительной подспудной экономичес-кой борьбы. И это свидетельствует о жизнеспособности такого преломления концепции гражданского общества.


5. Главной все же остается плоскость политическо-го действия - институционализация гражданского обще-ства и завоевание им конституционных прав. Со второй половины 70-х гг. это основа новой стратегической ли-нии, взятой на вооружение демократической оппозицией ПНР, ВНР, ЧССР, а с середины; 80-х - и СССР.


Страны центрально-восточной Европы очутились в тенетах тоталитаризма не добровольно, а принудитель-но. Восстановление гражданского общества не как по-средника между личностью и государством, но как аль-тернативной силы - стало задачей, органически усвоен-ной независимыми силами.


Называют различные модели: эмансипация гражданско-го общества в пост-тоталитарную эру и "новый эволюцио-низм" (Адам Михник); контр-власть лишенных власти (Вац-лав Гавел); образование "параллельного полиса" (Вацлав Бонда); развитие "второго общества" (Элемер Ханкишш). Суть концепций близка: сознательное воспитание вызре-вающих "снизу", в недрах общества, сил и переход на позиции равноправного и сильного партнера официальной власти. Развитие индивидуальных и коллективных незави-симых социальных инициатив становится главным инстру-ментам мирного преобразования политической системы и общественной среды.


Это создает весомую базу для перехода от половин-чатых и трусоватых псевдо-политических реформ, проводи-мых силами просвещенной части партийно-государственно-го аппарата - к сознательной и конструктивной альтерна-тиве: "анти-политике" независимых движений, завоевываю-щих в общественном сознании все больше легального прост-ранства, авторитета и легитимности.


5. От социального контроля к социальному контракту.


В странах ,социализма легко просматривается фунда-ментальная разорванность официальной и неофициальной сфер социальной жизни - раздвоение гласности, культу-ры, сознания, права. В структура "первого общества" человек - объект идеократических манипуляций, безликий винтик в государственных действиях, подчиняющихся осо-бой внутренней логике. За ее рамками остаются многие нормы и ценности, центром которых является свободная личность. Раздвоенность общества множит плохо просмат-риваемые и неконтролируемые явления, увеличивается число и глубина скрытых конфликтов.


Независимые движения, оказавшись в латентной сфе-ре "второго общества", неизбежно вступили в противоречие


с партийно-государственными структурами. Мы наблю-даем противостояние различных по своему политико-вла-стному положению, привычкам и особенностям обществен-ных групп. О одной стороны - основанная на централизо-венном перераспределении аппаратная вертикаль монополь-ного блока власти. С другой - отчужденная от нее го-ризонталь гражданского общества, социальных потребнос-тей, нуждающихся в выражении и защите, в установлении обратные связей о государством.


Наблюдается взаимное отторжение: власть отказывает в признании неформалам, стимулируя отказ в признании этой власти силами гражданского общества. Политическое кредо оппозиционных движений долго подчинялось тезису "противостояния нелегитимной власти". По мысли одного из идеологов Пражской Весны Зденека Млынаржа, "тоталитар-ная власть способна во всех сферах деятельности и в от-ношении ко всем субъектам (социальным группам, экономи-ческим агентам, гражданам) навязывать экстраполяцию своей внутренней структуры". Именно в этом праве ей, и отказывает общество, пытаясь выработать свои альтер-нативные ценности и формы действия.


Тактическая линия социальной самоорганизации сыг-" рала полезную роль, идеи самоуправления пробудили об-щество. Как промежуточная, эта тактика оправданна. Но сегодня она, по-видимому, уже не имеет серьезных по-литических перспектив. Ибо исходит из утопического пред-ставления о самоуправляющейся демократии, вызревающей вне власти, упраздняющей государство и сами властные структуры через "реальную" власть органов самоуправле-ния на местах. Кстати, это одна из типических черт вос-точно-европейской оппозиции: воспитанная на идеалах "демократического социализма", она анархически нацели-вается на упразднение сферы политики, вытеснение власти и социализацию экономики. (Отсюда столь часты неразум-ные призывы бойкотировать выборы - со стороны Демократи-ческого Союза или Конфедерации анархо-синдикалистов в СССР или Борющейся Солида^яооти"в Польше."..) Подобные взгляды можно и следует оспорить.


Думается, что "демократичность" демократии прояв-ляется в том, как работают сами механизмы власти, имеют ли возможность граждане и их сообществе подпирать и об-новлять эту власть снизу, обеспечивая тем самым широкую основу для ее легитимации. В подобной здоровой системе найдется место и механизмам контр-власти, и независи-мым самодеятальным движениям, которые отнадь не станут частью "политики", кож им так этого не хочется.


Однако здоровой системы институтов демократической, .представительной, легитимной власти у нас нет; посему, в условиях государственного социализма, гражданское об-щество неизбежно выходит в сферу политики. Входит сво-им, неформальным путем. На этом-то и основан конфликт неформальных и формальных структур.


Здесь важно вовремя прочувствовать переход о од-ного этажа на другой; с уровня неформального противо-стстния власти - на уровень парламентского учас-тия в отправлении властных функций, разделения от-ветственности за принимаемые решения. Только пройдя через сложный период становления, движения осознали: ключ - в умелом сочетании "внешнего" давления парал- лельных структур и соучастия в демократизации власти "изнутри".


Нелегальная Солидарность" в Польше уже обладала со-лидной легитимацией "снизу" - большинство польского общества признавало ее полномочия на политику. "Соли-дарность" стала естественным конкурентом партийно-государственных структур, ибо де-факто вышла за рамки профсоюзной деятельности; движение изначально было не только тред-юнионистским, ибо не выражало исключитель-но частные интересы работников, а сумело сформулировать ,общие интересы польского общества. (Чего, кстати, не произошло с забастовочным движением шахтеров в нашей стране летом 1989 г.). Однако в 1981 г. и "Солидарность" оказалась не в состоянии трезво мыслить категориями формальной власти,оставаясь на уровне радикальной не-формальной "контр-власти", - тем самым очутившись в ловушке собственных идеологических конструкций. Избавиться от заблуждений помогала суровая школа военного положения.


Рано или поздно встает вопрос о заключении общест-венного договора, социально-политического контракта между партией-государством и обществом, именно о состав-лении вновь такого договора, а не смене его, сложившейся модели. Строго говоря, в тоталитарной системе само поня-тие "общественного договора" не более чем условность: власть правительств не была справедливой, ибо не была основана на согласии управляемых. Не могло произойти , добровольного отказа граждан от части их прав и сво-бод г пользу государственной власти, ибо последняя а) не была легитимной; б) не охраняла собственность и безопасность граждан, а наоборот - присваивала себе право безоговорочного, распоряжения ими.


Ныне, когда самодержавие партии-государства все больше ограничивается парламентом, институциональны-ми гарантиями демократических свобод, появляется воз-можность соглашения между управляемыми и избираемыми ими управляющими. Начинается знаменательный переход от жесткого социального контроля со стороны тоталитарной власти к выработке подобия социального контракта с об-ществом. И это уже не утопия.


Появление новых участников политического процесса означает вызов для старой малоподвижной политической системы. Старые институты не знают, как относиться к соперникам, которые ставят множество нестандартных вопросов, - на них власти отвечать и не привыкли, и зачастую не готовы. Не имея навыков равноправного со-существования, власть уже остерегается применять при-вычный арсенал властно-нажимных средств. (Хотя арсенал поддерживается в боевой готовности, - что показали со-бытия в Эвартноце, Тбилиси, в Праге, на плошади Тяньан-мэнь).


Каким будет переходный период? Общественный договор авторитарного типа возможен при одном условии: граждане тогда могут отказаться от некоторых своих прав и свобод, когда государство обеспечит им стабильное повыше-ние уровня жизни. Нечто подобное мы видела в течение 70-х годов в ВНР. Но о наступлением экономического кризиса такая система более не работала; к тому же и в ее рамках действие руководства было непоследователь-ным. Пока что эта модель сохраняется в ГДР и, частич-но, в Чехословакии. Надолго ли, покажет время.


Кризис стимулирует диалог. Поиск путей выхода из него требует расширения социальной базы реформ; нужны новые идеи, новые люди, новые нормы, новые символы и их носители. В ряде стран региона идет поиск новых ориентиров - обе стороны ищут пути к компромиссу, к снижению планки опасного противостояния. В независи-мых кругах остается все меньше "непримиримых", упрощен-но видящих ситуацию через призму конфликта между "тота-литаризмом" и "демократией". Меняются и власти. Новой тенденцией в реальной политике становится конструктив-ное и диалектическое единство политических противопо-ложностей.


Обе стороны все больше зависят друг от друга. Для руководства проблема взаимоотношений со "вторым обще-ством" повсеместно представляет серьезную задачу. На практике применяются три модели поведения: I) полное подавление и конфронтация; 2) нелегкое сосуществование;


3) конструктивный диалог и неизбежная кооптация в структуры власги. Сегодня в лагере имеются все три мо- дели есть страны, которые пошли на самоограничение монопольной власти и диалог с новыми силами - во имя мирного развития демократического процесса (ВНР, ПНР); есть такие, кто взял курс на авторитарную модернизациюсистемы при значительном ограничении демократии(КНР,ЧССР,НРБ, СФРЮ); и те, что не пошли на смягчениережимапротивостояния (ГДР, СРР).


Наиболее продвинут диалог в Польше и Венгрии. Здесь оппозиция переходит с неформального уровня на уровень легальной мирной политической борьбы и сознательной парламентской работы. Наличие организованного и кон-структивного партнера - серьезный фактор. Его учиты-вает и политическое руководство, идя на равноправные переговоры за круглым столом, вместе создавая новый "общественный договор". Надо было сделать первый от-ветственный шаг - декларировать политическое признание оппозиции - это было сделано. Знаменательно высказыва-ние двух премьеров. М.Раковокий: "практически мы при-знали оппозицию в качестве продолжительно существующего Элемента политической карты страны"; М.Немет: "необходи-мо создание коалиционного правительства, способного най-ти пути социально-экономической динамизацки страны". Подобная смена акцентов - реальная попытка создать некий антикризисный пакт.

Тезис о "коллективной ответственности".наконец по-лучает реальное наполнение благодаря конструктивной по-зиции обеих сторон.

Большинство польских движений стоят за переход от национальной конфронтации д национальному согласию. Сде-ланный конструктивной оппозицией (Солидарностью, Клубом католической интеллигенции, частью польской социалистиче-ской партии, независимыми интеллектуалами и др.) мораль-но-политический. выбор позволил заключить исторический компромисс. На его основе начат совместный поиск парламентарного пути выхода Польши из кризиса.


Переход большей части польской оппозиции на конст-руктивные рельсы вполне закономерен. Он стал результатом взаимной терпимости, повлекшей серию самоограничений. В 70-.. годах польская оппозиция, определяя компартию как тоталитарную власть, стремилась свергнуть ее через ре-конструкцию гражданского общества. В ходе революции 1980-1981 гг. уже были сделаны попытки выдвинуть концеп-цию "самоограничивающейся революции. Ярусельский ответил ограниченными контр-мерами, военное положение носило мягкий характер - политический конф-ликт не перерос в эскалацию насилия. Самоограничение инициаторов военного положения понятно, они сами были частью того общества, частью его культуры. Противо-стояние не выходало на уровень гражданской войны и взаимной, ненависти.


В 1988 г. "Солидарность" (до переговоров за круглым столом) вновь взяла линию на самоограничение - на пере-ход к участию в официальных структурах - через перего-воры, компромиссы. Довольно быстро сменили позицию и власти. Еще в сентябре 1988 г. генерал Ярузельокий за-явил в интервью "Гардиан", что с"профессиональными анти-коммунистами" Куронем и Михником он никогда за стол пе-теговоров не. сядет; однако уже весной 1989 г. подобные переговоры состоялись.


Нужно было переформулировать ключевую идею автоно-мии гражданского общества. Я.Куронь справедливо заметил: "Сегодняшнее польское общество вышло за рамки тоталитар-ной системы; сейчас предстоит инъецировать нашу незави-симость в зависимые государственные структуры", Акцент переносится на создание так называемой "взаимозависимой экономики", впючая создание советов рабочего самоуправ-ления на предприятиях, обеспечение автономии государст-венных предприятий и замену административного контроля рынком. За "ловом последовало дело: Солидарность"инъе-цировала" свой дух сначала в парламент, а затем и в пра-вительство.


В ВНР в 80-е годы в общем-то не было острого проти-востояния формальных и неформальных структур. Период со-циальных и экомических реформ, традиции и память 1956г постепенно делали свое дело, в общественном сознании про-исходила направленная эрозия уважения и доверяя к моно-литной политсистеме и роли ВСРП. Альтернатива вызрева-ла исподволь, но по всему фронту. Массовый вход в политику слабых и разрозненных альтернативных органи-. заций в 1988 г. сразу же стал серьезным вызовом для партии и общества. Создание же Круглого стола оппози-ции означало появление организованной коалиционной политической силы, параллельной ВСРП. Партия пошла на Переговоры, признав эту силу. Теперь же, с перерождени-ем партии, углублением ее социал-демократизации, осно-вание для серьезных трений начинает исчезать вообще. Решающим становится завершение реформы парламентской, конституционной и правительственной систем совместны-ми силами. Место есть для всех: Венгерская Республика отныне обеспечивает реализацию "буржуазных" и "социа- листических" ценностей и устремлений стоящих на почве закона.


В Чехословакии, напротив, неформальное сопротив-ление политике "нормализации" и "стабилизации" со сто-роны общества продолжается, но и власть пока что не идет на компромиссы. Политика репрессивного реагирова-ния на независимые инициативы продолжается в НРБ Не преодолено противостояние в ГДР, СФРЮ.


6. "Революция неформалов" _(вместо заключения).


Процесс политических реформ в социалистических странах не случайно называют "революцией неформалов". Начинаясь как революции сверку, реформы, как правило, поддержи-ваются снизу активной частью общества. Его самооргана- зация становится ответом на начатые преобразования и даже стимулом их углубления, инструментом давления на сложившиеся институты. Самодеятельные движения стано-вятся школой политической социализации, политического самообразования. В конечном итоге, они расширяют социальную базу реформ: историческим субъектом обновления становится нр только просвещенная (рефорлаторская) часть партийно-государственного аппарата, но и культур-ные силы гражданского общества.


Оживление гражданской активности, таким образом, играет созидающую роль. Хотя со стороны официальных лиц в ряде стран оценки различны. Говорят об антисоциа-листическом характере движений, слабости их конструктив-ной программы, увлечении словами, а не делом и т.п. Но сегодня непросто определить критерии "социалистичности": они не всегда совпадают с апологетикой руководящей роли партии. Социалистичнооть может проявляться, когда большинство общества понимает и принимает предлагаемые политическим движением ценности и действия, считая их парными, достойными уважения и исполнения.



"Солидарнос-ти, к примеру, приклеивали "антиооциалистические" ярлы-ки, а та на деле боролась за реальные гарантии полити-ческой, экономической и социальной демократии; значи-тельная часть оппозиции Венгрии все эти годы действова-ла во имя ценностей демократического социализма; бол-гарские неформалы не выходят за рамки требований "больше перестройки и больше гласности",


То же и с пресловутым "конструктивом", в отсутст-вии которого некоторые политические деятели любят уп-рекать движения. Но, несмотря на свое бесправие, отсут-ствие материально-технических условий, неформалы созда-ют новую политическую культуру, реальную возможность плюралистического выбора и политического оппонирования, ведут поиск внутренних резервов обновления. Главное -они расширяют социальную базу реформ. Выражая групповые интересы, многие неформальные объединения создают про-граммы и проекты, ориентированные на интересы всего об-щества, и начинают на практике реализовывать эти проек-ты. В этом не слабость их, а сила. Задача общества -обеспечить вое условия для нормального социального творчества самодеятельных групп.


Политические амбиции многих групп не всегда соот-ветствуют их реальному весу. Впрочем, так ли плохо само проявление амбиций? Мы слишком долго имели беэяи-кое, "серое" руководство о размытым политическим обли-ком и скрытыми от "непосвященных" устремлениями. И если новое поколение политиков смело выказывает здоровые амби-ции, отстаивая их публично в оьоей практике, - это при-мета обновления,


Не стоит указывать и на отсутствие широкой поддерж-ки в обществе, она потенциально весьма значительна: об этом свидетельствуют результаты выборов в Польше и При-балтике, опросов общественного мнения в Венгрии и Со-ветском Союзе, Далеко не вое движения стоят на популист-ских позициях, стремясь к созданию массовых двит"чний" часть предпочитает электоральную модель ~. стремится завоевывать голоса избирателей на выборах, оставаясь не массовыми организациями. Так "неформалитет" становит-ся школой политического самообразования для будущих де-путатов.


В своем развитии организации закономерно приходят к необходимости координации. Атомизированные и разоб-щенные группы стремятся объединить усилия крк горизонтал"и-но - в рамках "круглых столов" оппозиции, различных форумов, так а вертикально - создавая ассоциации, протопартийные структуры. Результаты подобной интеграции - дос-тигнутая реальная сила политического давления на суще-ствующие структуры власти.


Есть, конечно, и издероки, во многом объясняодиеся дефицитом традиций легальной политической борьбы, сла-оостью политической культуры. Однако экстремизм постепелно уходит в прошлое: движения учатся жить в усло-виях реальной политики, Сказывается положительный пример венгерского и польского опыта; одерживает так-же охлаждающее влияние Запада, отнюдь не заинтересо-ванного в дестабилизации обстановки в регионе.


Своеобразие момента состоит во включении неза-висимых и неформальных движений в социально-полити-ческие структуры существующей системы. Хотя процесс протекает неоднородно, в регионе мы имеем весь спектр отношений: от конфронтации до диалога и сотрудничест-ва. В зависимости от характера этих отношений нахо-дится и политический статус движений; в Румынии, Бол-гарии и Чехословакии они находятся в подполье, а в Польше или Венгрии выходят на уровень партийного строительства, переходят к участию в парламентской работе, участвуют (или прорабатывают вопрос об учас-тии) в коалиционном правительстве" в Советском Союзе они - барометр перестройки, отражающий аритмию про-цесса.


В целом же эволюция общеественного движения в последнее время позитивна - она ведет в направлении к национальному согласию и гражданскому миру. Сказы-вается влияние перемен в СССР, улучшения международ-ного политического климата. Вместе о тем, сохраняется глубинное противостояние между аппаратами власти (осо-бенно правящей партии) и независимыми структурами гражданского общества. Многое в привлекательности оп-позиции для граждан основано именно на расколе о ком-мунистами. Как показывает ход событий, общественное мнение может отдать свои голоса именно новой альтерна-тивной политической силе, развивающейся параллельно от-мирающим политическим и экономическим структурам. Главное сегодня - как в политике, так и в обще-ственной науке - определить направления постепенного, органичного развития этого процесса.


Опубликовано в сборнике: "Современный социализм и проблемы перестройки". М., ИЭМСС АН СССР, 1990


О.Румянцев ИЭМСС АН СССР

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован