Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
28 октября 2016
6716

Основные особенности развития наиболее вероятного варианта военно-силового сценария МО после 2025 года

Main 28102016 3
 

… США готовы к разворачиванию любого сценария[1]

Л. Савин,
политолог

Понимание сути современной международной … обстановки обязательно для определения точного отношения из конкретной
современной стратегической обстановки (СО)[2]

А. Подберезкин,
директор Центра ВПИ

В конечном счете идеальный стратегический прогноз – это вычленение наиболее вероятного варианта (или одного-двух близких вариантов) вероят-ного сценария развития МО, который предопределял бы и развитие соответ-ствующего варианта ВПО и (в перспективе) различных вариантов СО, а так-же характера будущих войн и конфликтов. Логика такого анализа и прогноза может быть проиллюстрирована на следующем рисунке.

Как видно из рисунка, нам принципиально важно определиться с выбором не только наиболее вероятного сценария развития МО после 2025 года, но и, желательно, наиболее вероятного варианта этого сценария. На мой взгляд, в начале 2016 года можно говорить о развитии этого сценария по реалистическому «варианту, где четко прослеживается стремление западной ЛЧЦ с помощью военной силы решить основные проблемы, связанные с быстрым развитием новых центров силы в мире. Прежде всего сохранить контроль над созданными в XX веке финансово-экономическими и военно-политическими системами.

Из рисунка также видно, что выбор одного из наиболее вероятных вариантов сценария развития МО (в данном случае «реалистического») предполагает, что он может реализоваться в нескольких вариантах развития ВПО. В нашем случае варианты № 4, № 5 и № 6, а те, в свою очередь, в десятках конкретных вариантах развития СО и еще большем числе вариантов войн и конфликтов. Это означает, что выбор одного варианта развития МО ведет к выбору десятков вариантов СО и сотням вариантов вероятных войн и конфликтов.

Готовность США и западной ЛЧЦ к реализации любого из силовых вариантов «Военно-силового сценария развития МО» предполагает наличие самого широкого набора средств, интегрированных в единую систему, под сетецентрическим управлением в глобальном масштабе. Эта глобальная система означает создание глобальной военно-политической коалиции западной ЛЧЦ, которая сегодня может насчитывать уже более 50 стран и включать две саамы мощные структуры – Трансатлантическое и Транстихоокеанское партнерство (ТАП и ТТП).

Такая система ориентирована на опережающий по времени процесс сбора и передачи информации, ее анализ и принятие решений, которые позволяют полностью контролировать развитие сценария МО, включая и вероятную эскалацию военного конфликта. Информационное и сетевое превосходство западной ЛЧЦ – главная особенность развития будущих сценариев МО, – позволяющая сохранять инициативу и выбирать тот или иной вариант развития сценария[1].

Заключительные этапы развития варианта сценария МО, т.е. системной и сетецентрической войны западной ЛЧЦ против России, которые вероятно будут развиваться после 2021 года, на мой взгляд, преследует три основные, самые решительные и бескомпромиссные цели применительно к России и возглавляемой ею ЛЧЦ:

– во-первых, превращение России в центр силы, способный угрожать сложившейся в XX веке военно-политической и финансово-экономической системе, обеспечивающей США и возглавляемой ими ЛЧЦ выгодное перераспределение мировых ресурсов. Россия фактически поставлена перед выбором: либо, сохранив остатки суверенитета, принять внешние правила и нормы поведения в мире и в самой стране, либо быть уничтоженной в качестве самостоятельного и независимого государства с последующим разделом территории, ресурсов и контролируемого в мире пространства.

В этой связи политика В. Путина в 2004–2015 годы рассматривается западной ЛЧЦ именно в качестве угрозы для такого монопольного контроля и сохранения существующих систем и институтов;

– во-вторых, ликвидацию суверенных институтов управления России, способных защищать национальные интересы и ценности уже после фактической потери ими власти в стране. Национальные институты – будь то институты военной организации, культуры, образования, природопользования, либо любые иные – рассматриваются в качестве потенциальной угрозы западной ЛЧЦ именно в силу их «неподчиненности» Западу, возможному, неизбежному противодействию его политике. Собственно говоря, выступление В.В. Путина на коллегии ФСБ в феврале 2016 года было посвящено этому, в особенности, когда речь идет о проведении выборов и противодействия внешнему вмешательству в деятельность национальных НПО.

Такие независимые институты, по оценке западной ЛЧЦ, угрожают всей сложившейся в мире системе взаимоотношений и ценностей самим фактом своего существования. Они могут, даже не будучи активированы, подавать пример другим участникам и акторам международных отношений, ставя под сомнение право западной ЛЧЦ контролировать положению в мире;

– в-третьих, изменить существующие нормы и правила, включая территориальные изменения зон ответственности, контроля над транспортными коридорами, акваториями и в конечном счете геополитическим пространством в пользу западной ЛЧЦ, изоляцию страны от союзников и возможный раздел ее территории.

Таким образом в отношении России преследуются абсолютно бескомпромиссные, самые решительные и безальтернативные цели, в соответствии с которым формируются и стратегии, средства и способы их достижения. Особенности целеполагания, кроме того, предполагают значительную детерминированность в выборе сценариев и их вариантов развития, а также соответствующих стратегий, которые должны каждый раз ставить государства в конечном счете перед выбором – капитуляция, либо вооруженное противоборство.

«Бескомпромиссность» – как принцип реализации будущего варианта сценария развития МО, предполагает, что каждый раз вслед за очередными агрессивным действием США и их союзников другим государством предстоит согласиться с этим действием («пойти на компромисс»), либо столкнуться с усилением давления. Очень характерен пример такой стратегии политики США и ЕС на Украине, которая характеризуется эскалацией антироссийских действии. Ответная реакция России должна быть либо «компромиссной», т.е. признанием де-факто этих шагов, либо столкнуться с силовой эскалаций (санкциями), либо угрозой военного давления. Этот подход был очевиден, например, во время переговоров и перемирия в Сирии.

Другой важной особенностью будущего варианта развития МО на этапе после 2021 года станет изоляция континентальной части России от ее акваторий, потенциальных союзников и партнеров.

Как видно из рисунка, нам принципиально важно определиться с выбором не только наиболее вероятного сценария развития МО после 2025 года, но и, желательно, наиболее вероятного варианта этого сценария. На мой взгляд, в начале 2016 года можно говорить о развитии этого сценария по реалистическому «варианту, где четко прослеживается стремление западной ЛЧЦ с помощью военной силы решить основные проблемы, связанные с быстрым развитием новых центров силы в мире. Прежде всего сохранить контроль над созданными в XX веке финансово-экономическими и военно-политическими системами.

Из рисунка также видно, что выбор одного из наиболее вероятных вариантов сценария развития МО (в данном случае «реалистического») предполагает, что он может реализоваться в нескольких вариантах развития ВПО. В нашем случае варианты № 4, № 5 и № 6, а те, в свою очередь, в десятках конкретных вариантах развития СО и еще большем числе вариантов войн и конфликтов. Это означает, что выбор одного варианта развития МО ведет к выбору десятков вариантов СО и сотням вариантов вероятных войн и конфликтов.

Готовность США и западной ЛЧЦ к реализации любого из силовых вариантов «Военно-силового сценария развития МО» предполагает наличие самого широкого набора средств, интегрированных в единую систему, под сетецентрическим управлением в глобальном масштабе. Эта глобальная система означает создание глобальной военно-политической коалиции западной ЛЧЦ, которая сегодня может насчитывать уже более 50 стран и включать две саамы мощные структуры – Трансатлантическое и Транстихоокеанское партнерство (ТАП и ТТП).

Такая система ориентирована на опережающий по времени процесс сбора и передачи информации, ее анализ и принятие решений, которые позволяют полностью контролировать развитие сценария МО, включая и вероятную эскалацию военного конфликта. Информационное и сетевое превосходство западной ЛЧЦ – главная особенность развития будущих сценариев МО, – позволяющая сохранять инициативу и выбирать тот или иной вариант развития сценария[1].

Заключительные этапы развития варианта сценария МО, т.е. системной и сетецентрической войны западной ЛЧЦ против России, которые вероятно будут развиваться после 2021 года, на мой взгляд, преследует три основные, самые решительные и бескомпромиссные цели применительно к России и возглавляемой ею ЛЧЦ:

– во-первых, превращение России в центр силы, способный угрожать сложившейся в XX веке военно-политической и финансово-экономической системе, обеспечивающей США и возглавляемой ими ЛЧЦ выгодное перераспределение мировых ресурсов. Россия фактически поставлена перед выбором: либо, сохранив остатки суверенитета, принять внешние правила и нормы поведения в мире и в самой стране, либо быть уничтоженной в качестве самостоятельного и независимого государства с последующим разделом территории, ресурсов и контролируемого в мире пространства.

В этой связи политика В. Путина в 2004–2015 годы рассматривается западной ЛЧЦ именно в качестве угрозы для такого монопольного контроля и сохранения существующих систем и институтов;

– во-вторых, ликвидацию суверенных институтов управления России, способных защищать национальные интересы и ценности уже после фактической потери ими власти в стране. Национальные институты – будь то институты военной организации, культуры, образования, природопользования, либо любые иные – рассматриваются в качестве потенциальной угрозы западной ЛЧЦ именно в силу их «неподчиненности» Западу, возможному, неизбежному противодействию его политике. Собственно говоря, выступление В.В. Путина на коллегии ФСБ в феврале 2016 года было посвящено этому, в особенности, когда речь идет о проведении выборов и противодействия внешнему вмешательству в деятельность национальных НПО.

Такие независимые институты, по оценке западной ЛЧЦ, угрожают всей сложившейся в мире системе взаимоотношений и ценностей самим фактом своего существования. Они могут, даже не будучи активированы, подавать пример другим участникам и акторам международных отношений, ставя под сомнение право западной ЛЧЦ контролировать положению в мире;

– в-третьих, изменить существующие нормы и правила, включая территориальные изменения зон ответственности, контроля над транспортными коридорами, акваториями и в конечном счете геополитическим пространством в пользу западной ЛЧЦ, изоляцию страны от союзников и возможный раздел ее территории.

Таким образом в отношении России преследуются абсолютно бескомпромиссные, самые решительные и безальтернативные цели, в соответствии с которым формируются и стратегии, средства и способы их достижения. Особенности целеполагания, кроме того, предполагают значительную детерминированность в выборе сценариев и их вариантов развития, а также соответствующих стратегий, которые должны каждый раз ставить государства в конечном счете перед выбором – капитуляция, либо вооруженное противоборство.

«Бескомпромиссность» – как принцип реализации будущего варианта сценария развития МО, предполагает, что каждый раз вслед за очередными агрессивным действием США и их союзников другим государством предстоит согласиться с этим действием («пойти на компромисс»), либо столкнуться с усилением давления. Очень характерен пример такой стратегии политики США и ЕС на Украине, которая характеризуется эскалацией антироссийских действии. Ответная реакция России должна быть либо «компромиссной», т.е. признанием де-факто этих шагов, либо столкнуться с силовой эскалаций (санкциями), либо угрозой военного давления. Этот подход был очевиден, например, во время переговоров и перемирия в Сирии.

Другой важной особенностью будущего варианта развития МО на этапе после 2021 года станет изоляция континентальной части России от ее акваторий, потенциальных союзников и партнеров.

 

[4]

Параллельно со стратегией «отгораживания» и изоляции России во всех вариантах Сценария предполагается содействие любым попыткам дестабилизации внутриполитической ситуации в стране и инициирование таких попыток. Такая политика после реализации этого варианта силового сценария должна привести в конечном счете к территориальному разделу уже материковой части России. При этом такой процесс будет происходить поэтапно – от «отгораживания» России и появления «спорных» территорий рядом с исторической частью страны, до раздела территории страны по ее «естественным» географическим рубежам – Уральским горам, реки Волги, Западной и Восточной Сибири, районам Дальнего Востока и т.д. 

 

[1] Савин Л.В. Сетецентричная и сетевая война. Введение в концепцию. М.: Евразийское движение, 2011. – С. 3.

[2] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 29–31.

[3] Значительная часть этого раздела была представлена летом 2015 года в виде доклада на ежегодном совещании генеральных директоров ВКО «Алмаз-Антей», а затем в книге. См.: Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 271–280.

[4] University of Durham, UN Marum

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован