Основные особенности развития наиболее вероятного варианта военно-силового сценария МО после 2025 года

В конечном счете идеальный стратегический прогноз – это вычленение наиболее вероятного варианта (или одного-двух близких вариантов) вероят-ного сценария развития МО, который предопределял бы и развитие соответ-ствующего варианта ВПО и (в перспективе) различных вариантов СО, а так-же характера будущих войн и конфликтов. Логика такого анализа и прогноза может быть проиллюстрирована на следующем рисунке.

Как видно из рисунка, нам принципиально важно определиться с выбором не только наиболее вероятного сценария развития МО после 2025 года, но и, желательно, наиболее вероятного варианта этого сценария. На мой взгляд, в начале 2016 года можно говорить о развитии этого сценария по реалистическому «варианту, где четко прослеживается стремление западной ЛЧЦ с помощью военной силы решить основные проблемы, связанные с быстрым развитием новых центров силы в мире. Прежде всего сохранить контроль над созданными в XX веке финансово-экономическими и военно-политическими системами.

Из рисунка также видно, что выбор одного из наиболее вероятных вариантов сценария развития МО (в данном случае «реалистического») предполагает, что он может реализоваться в нескольких вариантах развития ВПО. В нашем случае варианты № 4, № 5 и № 6, а те, в свою очередь, в десятках конкретных вариантах развития СО и еще большем числе вариантов войн и конфликтов. Это означает, что выбор одного варианта развития МО ведет к выбору десятков вариантов СО и сотням вариантов вероятных войн и конфликтов.

Готовность США и западной ЛЧЦ к реализации любого из силовых вариантов «Военно-силового сценария развития МО» предполагает наличие самого широкого набора средств, интегрированных в единую систему, под сетецентрическим управлением в глобальном масштабе. Эта глобальная система означает создание глобальной военно-политической коалиции западной ЛЧЦ, которая сегодня может насчитывать уже более 50 стран и включать две саамы мощные структуры – Трансатлантическое и Транстихоокеанское партнерство (ТАП и ТТП).

Такая система ориентирована на опережающий по времени процесс сбора и передачи информации, ее анализ и принятие решений, которые позволяют полностью контролировать развитие сценария МО, включая и вероятную эскалацию военного конфликта. Информационное и сетевое превосходство западной ЛЧЦ – главная особенность развития будущих сценариев МО, – позволяющая сохранять инициативу и выбирать тот или иной вариант развития сценария[1].

Заключительные этапы развития варианта сценария МО, т.е. системной и сетецентрической войны западной ЛЧЦ против России, которые вероятно будут развиваться после 2021 года, на мой взгляд, преследует три основные, самые решительные и бескомпромиссные цели применительно к России и возглавляемой ею ЛЧЦ:

– во-первых, превращение России в центр силы, способный угрожать сложившейся в XX веке военно-политической и финансово-экономической системе, обеспечивающей США и возглавляемой ими ЛЧЦ выгодное перераспределение мировых ресурсов. Россия фактически поставлена перед выбором: либо, сохранив остатки суверенитета, принять внешние правила и нормы поведения в мире и в самой стране, либо быть уничтоженной в качестве самостоятельного и независимого государства с последующим разделом территории, ресурсов и контролируемого в мире пространства.

В этой связи политика В. Путина в 2004–2015 годы рассматривается западной ЛЧЦ именно в качестве угрозы для такого монопольного контроля и сохранения существующих систем и институтов;

– во-вторых, ликвидацию суверенных институтов управления России, способных защищать национальные интересы и ценности уже после фактической потери ими власти в стране. Национальные институты – будь то институты военной организации, культуры, образования, природопользования, либо любые иные – рассматриваются в качестве потенциальной угрозы западной ЛЧЦ именно в силу их «неподчиненности» Западу, возможному, неизбежному противодействию его политике. Собственно говоря, выступление В.В. Путина на коллегии ФСБ в феврале 2016 года было посвящено этому, в особенности, когда речь идет о проведении выборов и противодействия внешнему вмешательству в деятельность национальных НПО.

Такие независимые институты, по оценке западной ЛЧЦ, угрожают всей сложившейся в мире системе взаимоотношений и ценностей самим фактом своего существования. Они могут, даже не будучи активированы, подавать пример другим участникам и акторам международных отношений, ставя под сомнение право западной ЛЧЦ контролировать положению в мире;

– в-третьих, изменить существующие нормы и правила, включая территориальные изменения зон ответственности, контроля над транспортными коридорами, акваториями и в конечном счете геополитическим пространством в пользу западной ЛЧЦ, изоляцию страны от союзников и возможный раздел ее территории.

Таким образом в отношении России преследуются абсолютно бескомпромиссные, самые решительные и безальтернативные цели, в соответствии с которым формируются и стратегии, средства и способы их достижения. Особенности целеполагания, кроме того, предполагают значительную детерминированность в выборе сценариев и их вариантов развития, а также соответствующих стратегий, которые должны каждый раз ставить государства в конечном счете перед выбором – капитуляция, либо вооруженное противоборство.

«Бескомпромиссность» – как принцип реализации будущего варианта сценария развития МО, предполагает, что каждый раз вслед за очередными агрессивным действием США и их союзников другим государством предстоит согласиться с этим действием («пойти на компромисс»), либо столкнуться с усилением давления. Очень характерен пример такой стратегии политики США и ЕС на Украине, которая характеризуется эскалацией антироссийских действии. Ответная реакция России должна быть либо «компромиссной», т.е. признанием де-факто этих шагов, либо столкнуться с силовой эскалаций (санкциями), либо угрозой военного давления. Этот подход был очевиден, например, во время переговоров и перемирия в Сирии.

Другой важной особенностью будущего варианта развития МО на этапе после 2021 года станет изоляция континентальной части России от ее акваторий, потенциальных союзников и партнеров.

Как видно из рисунка, нам принципиально важно определиться с выбором не только наиболее вероятного сценария развития МО после 2025 года, но и, желательно, наиболее вероятного варианта этого сценария. На мой взгляд, в начале 2016 года можно говорить о развитии этого сценария по реалистическому «варианту, где четко прослеживается стремление западной ЛЧЦ с помощью военной силы решить основные проблемы, связанные с быстрым развитием новых центров силы в мире. Прежде всего сохранить контроль над созданными в XX веке финансово-экономическими и военно-политическими системами.

Из рисунка также видно, что выбор одного из наиболее вероятных вариантов сценария развития МО (в данном случае «реалистического») предполагает, что он может реализоваться в нескольких вариантах развития ВПО. В нашем случае варианты № 4, № 5 и № 6, а те, в свою очередь, в десятках конкретных вариантах развития СО и еще большем числе вариантов войн и конфликтов. Это означает, что выбор одного варианта развития МО ведет к выбору десятков вариантов СО и сотням вариантов вероятных войн и конфликтов.

Готовность США и западной ЛЧЦ к реализации любого из силовых вариантов «Военно-силового сценария развития МО» предполагает наличие самого широкого набора средств, интегрированных в единую систему, под сетецентрическим управлением в глобальном масштабе. Эта глобальная система означает создание глобальной военно-политической коалиции западной ЛЧЦ, которая сегодня может насчитывать уже более 50 стран и включать две саамы мощные структуры – Трансатлантическое и Транстихоокеанское партнерство (ТАП и ТТП).

Такая система ориентирована на опережающий по времени процесс сбора и передачи информации, ее анализ и принятие решений, которые позволяют полностью контролировать развитие сценария МО, включая и вероятную эскалацию военного конфликта. Информационное и сетевое превосходство западной ЛЧЦ – главная особенность развития будущих сценариев МО, – позволяющая сохранять инициативу и выбирать тот или иной вариант развития сценария[1].

Заключительные этапы развития варианта сценария МО, т.е. системной и сетецентрической войны западной ЛЧЦ против России, которые вероятно будут развиваться после 2021 года, на мой взгляд, преследует три основные, самые решительные и бескомпромиссные цели применительно к России и возглавляемой ею ЛЧЦ:

– во-первых, превращение России в центр силы, способный угрожать сложившейся в XX веке военно-политической и финансово-экономической системе, обеспечивающей США и возглавляемой ими ЛЧЦ выгодное перераспределение мировых ресурсов. Россия фактически поставлена перед выбором: либо, сохранив остатки суверенитета, принять внешние правила и нормы поведения в мире и в самой стране, либо быть уничтоженной в качестве самостоятельного и независимого государства с последующим разделом территории, ресурсов и контролируемого в мире пространства.

В этой связи политика В. Путина в 2004–2015 годы рассматривается западной ЛЧЦ именно в качестве угрозы для такого монопольного контроля и сохранения существующих систем и институтов;

– во-вторых, ликвидацию суверенных институтов управления России, способных защищать национальные интересы и ценности уже после фактической потери ими власти в стране. Национальные институты – будь то институты военной организации, культуры, образования, природопользования, либо любые иные – рассматриваются в качестве потенциальной угрозы западной ЛЧЦ именно в силу их «неподчиненности» Западу, возможному, неизбежному противодействию его политике. Собственно говоря, выступление В.В. Путина на коллегии ФСБ в феврале 2016 года было посвящено этому, в особенности, когда речь идет о проведении выборов и противодействия внешнему вмешательству в деятельность национальных НПО.

Такие независимые институты, по оценке западной ЛЧЦ, угрожают всей сложившейся в мире системе взаимоотношений и ценностей самим фактом своего существования. Они могут, даже не будучи активированы, подавать пример другим участникам и акторам международных отношений, ставя под сомнение право западной ЛЧЦ контролировать положению в мире;

– в-третьих, изменить существующие нормы и правила, включая территориальные изменения зон ответственности, контроля над транспортными коридорами, акваториями и в конечном счете геополитическим пространством в пользу западной ЛЧЦ, изоляцию страны от союзников и возможный раздел ее территории.

Таким образом в отношении России преследуются абсолютно бескомпромиссные, самые решительные и безальтернативные цели, в соответствии с которым формируются и стратегии, средства и способы их достижения. Особенности целеполагания, кроме того, предполагают значительную детерминированность в выборе сценариев и их вариантов развития, а также соответствующих стратегий, которые должны каждый раз ставить государства в конечном счете перед выбором – капитуляция, либо вооруженное противоборство.

«Бескомпромиссность» – как принцип реализации будущего варианта сценария развития МО, предполагает, что каждый раз вслед за очередными агрессивным действием США и их союзников другим государством предстоит согласиться с этим действием («пойти на компромисс»), либо столкнуться с усилением давления. Очень характерен пример такой стратегии политики США и ЕС на Украине, которая характеризуется эскалацией антироссийских действии. Ответная реакция России должна быть либо «компромиссной», т.е. признанием де-факто этих шагов, либо столкнуться с силовой эскалаций (санкциями), либо угрозой военного давления. Этот подход был очевиден, например, во время переговоров и перемирия в Сирии.

Другой важной особенностью будущего варианта развития МО на этапе после 2021 года станет изоляция континентальной части России от ее акваторий, потенциальных союзников и партнеров.

[4]

Параллельно со стратегией «отгораживания» и изоляции России во всех вариантах Сценария предполагается содействие любым попыткам дестабилизации внутриполитической ситуации в стране и инициирование таких попыток. Такая политика после реализации этого варианта силового сценария должна привести в конечном счете к территориальному разделу уже материковой части России. При этом такой процесс будет происходить поэтапно – от «отгораживания» России и появления «спорных» территорий рядом с исторической частью страны, до раздела территории страны по ее «естественным» географическим рубежам – Уральским горам, реки Волги, Западной и Восточной Сибири, районам Дальнего Востока и т.д.