20 декабря 2001
110

ПАДЕНИЕ АРКОНЫ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Дмитрий Гаврилов, Владимир Егоров

ПАДЕНИЕ АРКОНЫ


Антону Платову -
первому читателю и первому редактору романа авторы с дружескими
чувствами

Аннотация:

Один из героев повествования, наш современник, Игорь Власов вдруг узнает,
что он - наследник старинного рода жрецов Велеса, бога мудрости и
волшебства, бога смерти и Нави.
Волей древнего божества Игорь переносится в 1168 год на остров Рюген
(мифический Буян). Здесь находится последний оплот северного язычества -
город Аркона. Игорю, теперь уже Ингвару, доверена особая миссия - спасти
священные письмена волхвов. Среди главных героев, Святобор - неистовый
воин-оборотень, Инегельд - таинственный скальд Балтии.
Роман основан на подлинных исторических событиях - взятие города Арконы
датскими войсками и разрушение ими Балтийских Дельф - Храма Свентовита.
Действие разворачивается на фоне крестового похода на земли западных
славян и их трагической борьбы против иноземных захватчиков.
Согнется ли древняя культура пред этой бедой? Уцелеют ли последние
герои Арконы? Об этом повествует вторая часть романа `Наследники Арконы`,
где Игорь возвращается в наше настоящее и пытается применить добытые им
волшебные знания в интересах справедливости.
Дилогия `Дар Седовласа` и `Падение Арконы` обещает в скором времени
превратиться в трилогию. Авторы работают над романом `Эликсир Памяти`.
Издательствами `Азбука`(1996) и `Кузнечик`(1999) также публиковались
отдельные главы из романа.



ОГЛАВЛЕНИЕ

Часть первая. ПАДЕНИЕ АРКОНЫ
Глава первая. Неоконченный поединок
Глава вторая. Влас
Глава третья. На Перекрестке всех Путей
Глава четвертая. Между прошлым и будущим
Глава пятая. Последняя цитадель Рутении
Глава шестая. Что меч без лиры?
Глава седьмая. Кто с мечом к нам пришел
Глава восьмая. Пора ненависти - время тьмы
Глава девятая. Конец всадников Свентовита
Глава десятая. Семи смертям не бывать
Глава одиннадцатая. Последние из Арконы
Эпилог

Часть вторая. НАСЛЕДНИКИ АРКОНЫ
Глава первая. Заповедные тропы
Глава вторая. Он вернулся из Арконы
Глава третья. Власьева обитель
Глава четвертая. Чародейство
Глава пятая. Стрела Стрибога
Глава шестая. Дружба дружбой...
Глава седьмая. Зло должно быть наказано
Глава восьмая. Идет охота на волхвов
Глава девятая. Наследие
Глава десятая. Мститель
Эпилог
Примечания по тексту

Для связи с авторами: gаvrilоvd@mаil.ru, д. 235-9101, р. 7237500 доб
2946, 2947


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:

ПАДЕНИЕ АРКОНЫ

`... травня 25 числа в русалью неделю Вольдемар, король данов, взявши
остров Ружный и город Ахрон, капище разорил и ограбил. А епископ его
Абсалон кумиров наших храма Свентовидова приказал рассечь и сожечь,
ободравши.`
(`Книга Велеса`, копия Ингваря Коровича)

`Рюрик ухватился за стремя, удержал Олега:
- Погоди... Хоть кто-то уцелеет?
Олег покачал головой, ему было тяжело смотреть в наполненные мукой
глаза князя:
- Аркона будет уничтожена! Воронье разжиреет, убиты будут все, даже
собаки и кошки. Ветер разнесет пепел от дворцов и собачьих будок! Как
уцелеет кто-то из твоих потомков, если они, как их пращур, первыми пойдут
в сечу?`
(Юрий Никитин `Гиперборей`)

ГЛАВА ПЕРВАЯ. НЕОКОНЧЕННЫЙ ПОЕДИНОК


- Очнулся, болезный! Ну и хорошо. А ты терпи, русич, может, князем
станешь! - дед хлопотал у изголовья, заговаривая боль.
Впрочем, боли уже не было. Блаженно вытянувшись на шкуре медведя, Игорь
приводил в порядок мысли, но они роились, точно пчелы, не желая
подчиняться прояснившемуся сознанию.
Он прекрасно помнил турнир, торжество Всеслава, своего учителя,
опьяняющую радость победителя - я еду в Германию! Деньги для школы будут!
Ну, что теперь думаете о Горянке, господа `восточники`?! Аплодисменты!
Цветы! Прожектора!
Вдруг гонг известил, что с чемпионом собрался драться кто-то еще. По
законам боя без правил это мог сделать каждый желающий. Игорь сразу
вспомнил голос `доброжелателя` в телефонной трубке, который настойчиво
советовал ему `лечь под последнего`. Игорь это предложение проигнорировал,
для него важны были не только деньги..., хотя и они тоже. Именно из-за
денег он ввязался в коммерческие бои. Всеслав, понятно, возражал, но потом
и сам стал переживать за лучшего ученика, столь рьяно пропагандирующего с
экранов популярного телешоу Славяно-Горицкую борьбу.
А когда Игорь снарядил за свой счет первую экспедицию и организовал
группу в детдоме... Тут у Всеслава душа совсем оттаяла, и он стал
присутствовать на всех боях ученика в качестве официального тренера.
Неожиданный вызов на поединок Игоря не испугал. Могли бы уложить на
ринге - не стали бы звонить и предлагать астрономические суммы. Кроме
того, вызов был брошен слишком поздно, титул чемпиона до следующего шоу у
него уже не отнять. Поэтому он легко вернулся обратно на ринг.
Лицо поединщика показалось Игорю ужасно знакомым, хотя он готов был
поклясться, что нигде его ранее не встречал. Вообще, странное это лицо,
запоминающееся... Никакой мимики! Неестественный синеватый цвет кожи. Если
противник чем и мазался, но от этого неживого лика веяло холодом. Игорь
мысленно окрестил бойца `демоноидом`.
... Уже с четверть минуты он безрезультатно силился понять по первым
скупым движениям незнакомца, каких неприятностей от него следует ожидать.
Надо было бы тянуть время, уходить от атак, `раскалывая` тактику врага и
одновременно изматывая его, но Игорь, несмотря на большие успехи в Свиле,
пользоваться ей на ринге не любил хотя бы уже потому, что именно эту
эффектную технику требовали от него назойливые шоумены. Ведь, именно в
Свиле содержалось наибольшее количество секретных приемов, совсем не
предназначенных для широкой публики. К тому же Игорю хотелось поскорее
закончить бой, и он, как всегда в таких случаях, сделал ставку на `Троянов
Огонь`, вовсю используя свой высокий рост.
Но противник выдался удивительно крепким. Казалось, он совершенно не
чувствовал боли, игнорируя удары, способные отправить в нокаут Майка
Тайсона. `Демонойд` отлетал к канатам, но возвращался. С грохотом падал,
но неизменно поднимался, корчился от энергичных серий, но тут же
распрямлялся. Густая черная кровь текла по лицу, он всасывал разбитыми
губами, однако вновь и вновь упрямо проламывался сквозь контратаки Игоря,
стремясь дотянуться до уязвимых точек.
В зале повисла напряженная тишина. У Игоря неимоверно болели отбитые
руки, левое колено сгибалось с трудом, он давно уже вовсю уклонялся от
незнакомца, перейдя к глухой защите. Парень стремился не то что победить,
а хотя бы встретить перерыв на ногах. Как сквозь вату, до него донесся
голос Всеслава, оравшего у судейского столика:
- Какой к Чернобогу, допинг-контроль! Он пришел из зала! Игорь, вали
его Изнанкой!
Изнанкой называлась тайная техника, предназначенная для совершенно
особых ситуаций. Однако Игорь ничего более сделать не успел. `Демоноид`
косо замахнулся, чуть споткнувшись на встречном хлестком ударе Игоря, и
страшно далеко выбросив руку, достал ему до печени.
Остальное Игорь помнил отрывочно. Острая боль в животе, затем сверху
обрушивается гора, он валится в опилки, над ним нависает окровавленное
лицо из страшного сна... Всеслав, ведущий `Ярую Сечу` на темную,
непоколебимую фигуру... Он же, с кровавыми дырами вместо глаз,
агонизирующий в углу ринга... Какие-то люди в белых плащах - или
халатах?... И все это в глухой, непроницаемой, ватной тишине...
Игоря передернуло. Здесь, у деда Олега, ему было удивительно хорошо.
Может быть, впервые за много месяцев вялотекущего кошмара, в который
превратилась жизнь, он почувствовал себя спокойно, поверил в свое будущее.
Рассудок не желал вновь окунаться в трясину отвратительных переживаний. Но
чтобы выжить и не терять надежды, надо было во всем разобраться.
Попытаться хотя бы!
Итак...
Очнулся в палате, куда его перевели из реанимационной барокамеры.
Список травм занимал две с половиной страницы, и треть из перечня была
смертельна.
- С этим не живут! - жизнерадостно сказал ему улыбчивый главврач,
помахивая толстенной историей болезни, - По тебе словно танк проехал.
Однако, Игорь выжил.
Он просыпался только для того, чтобы глотнуть немного полужидкой пищи,
и опять проваливался в забытье.
Там, в своих странных снах, он то сражался на морском берегу, удерживая
яростный натиск воинов, приплывших на гигантской армаде неуклюжих
одномачтовых кораблей и вооруженных длинными прямыми мечами. То он бродил
средь в горящих развалин какого-то непонятного храма, на грани отчаяния и
надежды спасти... Что? То с ужасом глядел с крепостной стены на небольшое
судно с багрово-коричневыми бортами, выкрашенными, он почему-то твердо
знал это, человеческой кровью. И тринадцать демонов в облике непохожих
друг на друга бойцов высаживались на его родной остров. У врагов было
разное оружие, но тем не менее все они представляли единое целое... Игорь
рубился с этими бойцами, держа в каждой руке по мечу, и сносил
демонические лики, но под ними обнаруживались иные, столь же похожие друг
на друга, но еще более ужасные. Падал сраженный Учитель, с кровавыми
дырами вместо глаз, сжимая в руках вырванный у врага многозубец.
Падал почему-то в залитые ярким светом опилки, а к нему подходили те же
люди в белых халатах... Или плащах? С нашитыми на них большими алыми
крестами, и куда-то уносили ...
Потом он покидал остров, затянутый дымом, уходил на единственном
уцелевшем корабле. А со со скалы, кривя в усмешке рот, взирал последний из
демонов, самый сильный и умелый.
Игорь знал, что противник смертельно ранен, но тот почему-то никак не
хотел умирать. Окровавленное лицо Врага росло, надвигалось, он всасывал
кровь через изуродованные губы, и Игорь в ужасе просыпался, чтобы не
слышать его свистящих вздохов.
... Рано или поздно все кончается.
Завершилось и больничное заточение Игоря. Врачи сказали, что организм,
к их удивлению, более-менее в порядке, и дали третью группу инвалидности.
О каких-либо тренировках посоветовали забыть раз и навсегда. И Игорь им
поверил... Хотя и не сразу, конечно. Но хронические боли в голове и
позвоночнике иногда делали невозможными самые простые вещи, а боли эти не
снимались ни новейшими лекарствами, ни самыми древними рецептами
иглоукалывания. Доктора только руками разводили.
Конечно, было и другое. Было собрание Внутреннего Круга ему, калеке,
посвященное, на котором Игорю предложили занять место Всеслава. Парень
отказался, сославшись на болезнь, а его согласия никто толком и не ждал.
Было запоздалое вручение призов за те последние соревнования. Наконец, -
клятва отомстить за Всеслава, произнесенная Старшими Круга над курганом.
Тело сожгли на берегу озера Ильмень, как завещал покойный, соорудив над
урной с пеплом насыпь в полтора человеческих роста.
- Найти и уничтожить! - повторял Игорь вместе со всеми, - Выкопать из
Земли! Вытащить из Воды! Выдернуть из Огня! Задавить Землей! Утопить в
Воде! Спалить в Огне! Через миг - целый день, через день - целый год,
через год - целый век...
Однако, именно Игорь, единственный из Круга, кто сражался с Врагом,
видел его лицом к лицу и запомнил навсегда, как никто другой, понимал
невыполнимость этой задачи. И дело даже не в том, что никакая милиция
убийцу Всеслава так и не нашла, ни сразу, ни после... Хотя искала - дело
было нашумевшее! Да и хорошо оплаченные `частники` этим случаем занимались
изрядно..., с тем же успехом. Просто каким-то шестым чувством Игорь
ощущал, что противник, искалечивший его, не принадлежит к этой реальности,
и искать `демона` здесь бессмысленно. Видеозаписи злосчастного боя, снятые
с четырех различных точек, которые он просмотрел по сотню раз каждую,
убедили - проблема намного сложнее простой охоты на чудовищно сильного
маньяка.
Так, стиль боя, использованный Врагом, был Игорю совершенно неизвестен,
хотя парень прекрасно ориентировался не только в любимой `Горянке`, но и
во всех открытых восточных системах, в кикбоксинге, самбо, и всем таком
прочем, до чего только смог дотянуться. Не то чтобы он всем этим владел в
совершенстве, но кикбоксера от каратэиста отличал по первым же движениям,
и хорошо представлял различия в их технике и тактике боя.
Этот же не только дрался по-особому, но, что казалось гораздо
таинственнее, свой загадочный стиль не слишком-то использовал. Он
уклонялся, маневрировал, применял отвлекающие удары, но как-то формально,
не стараясь, что ли. Ему, видимо, было все равно, сколько ударов получит
сам. Главное - уничтожить противника! При этом Враг ничем не рисковал -
русские не добивают поверженного! А следовало бы!
Всеслав, прежде чем пальцы убийцы вошли ему в мозг, угодил тому локтем
в висок и подъемом стопы в пах. Но мерзавец, разделавшись с Учителем, хоть
и выглядел, как сплошной кровоподтек, легко перепрыгнул через канаты и
буквально растворился в толпе растерявшихся зрителей. Мистика, да и только!
Клятву Игорь собирался выполнять столь же ревностно, как и остальные
Старшие. Священные клятвы просто так не дают. Однако, он не думал, что ему
вообще когда-либо выпадет этим заниматься, хотя бы уже потому, что
здоровье не только не восстанавливалось, но и продолжало ухудшаться. К
постоянной головной боли добавились удивительные грезы наяву. Игорь то
пытался пройти сквозь реальные стены, то натыкался на несуществующие
препятствия. В знакомых чудились совершенно другие люди, а случалось - лез
здороваться к совсем чужим. Сны то не снились вовсе, то шли почти
`широкоэкранные`, причем все на исторические темы. В них Игорь снова был
сильным и умелым, его руки не тряслись, глаза не слезились от света,
память не подводила через раз. И ему все чаще казалось, именно тот
остров-крепость, где разворачивалось действие снов, есть настоящая
реальность, а этот тусклый, помутневший мир, в котором он располагает лишь
жалким, разрушающимся организмом - на самом деле просто кошмар, навеянный
одним из многочисленных злых духов Холодного Моря. И Игорю все меньше
хотелось просыпаться...
Отец, который давно взял за правило в жизнь сына не соваться даже по
большому приглашению, на этот раз не смолчал:
- Съездил бы ты к деду Олегу? Он же травник! Глядишь, выходит тебя, или
хотя бы что толковое присоветует!
Это было тем более странно, что старого Олега, да и не деда вовсе, а
брата прадеда, Игорев отец терпеть не мог. Действительно, старик на все
имел свое мнение, мягко говоря, допотопное, оспаривать которое было
небезопасно. Отец же считал себя `убежденным продолжателем идей западного
либерализма в его наиболее демократических формах` (Игорь никогда не мог
перевести это словосочетание на русский язык), и потому заявлял, что с
Олегом ему разговаривать не о чем.
Либерализм отца дал серьезную трещину после октябрьских событий.
Омоновцы изловили Игоря в переулках Арбата. Никогда он не забудет
простуженного, промерзлого стадиона, и не в Чили, а в центре
`демократической` Москвы. Его, правда, вскоре отпустили, в кармане нашлось
полезное удостоверение - подрабатывал полгода в Бюро охраны коммерческих
структур. Никогда не забудет он этого унижения, окрика: `Лицом к стене,
суки- комуняки!`, не забудет и не простит.
К стыду, Игорь так и не вспомнил, сколько деду лет. Очевидно было, что
ой как немало, а представиться в почтенном возрасте человек может в любой
момент. Игорь не особенно рассчитывал на помощь. Травы травами, а что
делать, когда именитые профессора и авторитетные табибы даже диагноз
толком поставить не в силах? Однако, повидаться с дедом было необходимо,
пока тот не умер..., или пока сам не отдал богу душу. Последний раз Игорь
гостил у старика в деревне сразу после окончания школы. Потом был физтех,
армия - там Игорь и встретил Всеслава, сначала как зам. по тех., после -
как друга, учителя и соратника.
Из обжитых городков Восточной Германии перестройка загнала русских
офицеров в палатки да хибары суровой России. Всеслав ушел из армии и
вернулся в родной Новгород, где и располагалось центральное отделение
Школы.
Снова учеба, с блеском защищенный диплом... Затем второе образование,
на этот раз в Историко-Архивном.
Второй диплом, одновременно финал России, после которого его приняли в
Верхний , или Внутренний, Круг. Игорь быстро стал одним из Старших, не
столько даже из-за боевого мастерства, сколько благодаря своим нашумевшим
экспериментам по истории Древней Руси. Годы летели незаметно...
Отец проводил Игоря до вокзала. Дед обитал под Старой Руссой,
забравшись в невесть какую глушь, и Игорь серьезно волновался, сумеет ли
он отыскать нужное место, тем более при нынешнем своем состоянии. К его
удивлению, Олег прибыл на станцию собственной персоной. Он совершенно не
изменился, был по-прежнему подвижен и бодр, и только из-за седины не
казался моложе ссутулившегося, вялого правнука, опирающегося на палочку.
- Почитай, не меньше сотни разменял, старый плут! Все кореньями,
травками да корой живет, а здоров обниматься! - Игорь шагнул в крепкие не
по годам объятия старца.
- Я ждал тебя, Ингвар! - молвил дед. Со словами: `Это тебе больше не
понадобится!` - старик зашвырнул костыль на отходивший товарняк, что-то
пробормотав вслед.
- Как же ты исхитрился? Папа телеграфировал?
- Куда там? В нашей деревне отродясь ни почты, ни радио не было.
После туманного объяснения Олег заставил Игоря выпить некий удивительно
отвратный настой, от которого парня потянуло в сон и одновременно блевать.
Сон пересилил, и Игорь отключился прямо на подводе.
- Но-о! Бурушка! Пошла милая!
Последнее, что он помнил, перед тем, как очнуться на шкуре в
стариковской избе, был мерно взлетающий и опадавший хвост огромного,
невероятно мохнатого тяжеловоза, впряженного в наиболее современное из
используемых стариком средство передвижения.




ГЛАВА ВТОРАЯ. ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ


- Мне князем - не обязательно! Мне бы собой остаться! - невесело
пошутил Игорь, оторвавшись от воспоминаний.
- Такого обещать не могу, - задумчиво произнес дед Олег, устремив на
Игоря внимательный взгляд, - Здесь без Власа не обойтись.
- Да, неужели, этот Влас знает больше твоего?
- Он еще прадеда моего деда за волосья таскал.
- Так бы сразу и сказал. Было бы интересно глянуть на его могилку.
Глаза Олега озорно блеснули:
- Это точно! Много бы я за это дал!
- Так ты что, сам там не был?
- На могиле Власа-то? Нет, не был, да и не думаю, что удастся. Подожди,
сам все увидишь, когда дойдем.
Однако, это завтра. Сейчас тебе надо отдыхать... Ложись-ка на спину -
лицом ко сну, да и ко врагу, коли нагрянет! На боку спят только сурки и
женки беременные. Кстати, ты куда должен был ехать после победы? Не на
Руян часом?
- Во-во, на Рюген, - невесело подтвердил Игорь, - хотя турнир там так и
не состоялся. Сроки переносили несколько раз, последний - завтра. То место
не готово, то море бушует, то еще что-то... Любопытный остров, доложу
тебе! Пиратское гнездо. Всю Балтику в кулаке держали!
- Дите неразумное! - рассердился дед, - Что за Ирод внушил тебе эту
чушь?
- Не Ирод, а лектор по истории Европы на втором курсе.
- Они такие же пираты, как я - митрополит. Может, и про Аркону лектор
рассказывал?
- О ней я читал...
- А про щит на вратах Царьграда читывал?
- Об этом византийские источники не сообщают, только Повесть Временных
лет.
- Именно, именно! Молчат греки - кому охота в слабости признаваться.
Стал бы ты распространяться, если б тебя побили в подворотне? Вот видишь!
Ну, а молчание о взятии Царьграда совсем не означает, что Нестор это
придумал, и Вещий Олег не повесил щита на воротах. Эх, ты, историк фигов!
То же случилось и с Арконой. До чего я дожил! Мой собственный, гм, внук
такие глупости лепечет... Знай, город сей основан задолго до Христова
Рождества!
- Ну-да? А в арифметике часом не напутал? - усмехнулся Игорь, к
новомодным теориям он относился с известной долей юмора - Россия, она,
конечно, родина мамонтов, но не до такой же степени?
Но дед пропустил остроту мимо ушей:
- Впрочем, это уже опосля подсчитали.
Раньше мы фамильными деревами пользовались. И родичи наши северные тоже
счет времени от Рода вели, пока не скуксились. Ныне все в беспамятстве.
Некогда великий вождь ругов поставил крепость Ахрон.
Высилась она белой скалой на самом северном мысе Рюгена. `Ахрон`-
хранительница, охрана. Германцы прозвали город у стен этой крепости
Арконой. Море ж Балтийское в те времена мы называли чаще Янтарным.
Помню, один хитрый грек, Питий из Мессалии, здорово нажился, продавая
электрон. А произошло то лет за триста лет до Распятого Бога... - поучал
дед.
- Елки-палки, а и то верно! Чего-й то там читал и я! - подумал Игорь.
- Звали море мы затем - Варяжским или, просто, Холодным, - не унимался
Олег, - Ружный, Руян, Рюген с малых лет известен каждому русскому по
былинам да заговорам древним. Это Буян, здесь наши боги зачали первого
человека.
Старик закашлялся, встал, подошел к столу и отхлебнул из крынки.
Крякнул, огладил бороду с проблесками серебра и обернулся к внуку.
- Вот это номер?!! - восхитился Игорь, - Так ты, дед, язычник, каких
поискать!? Здорово!!!
- Не надо ругаться! Язычниками нас попы прозвали, а греки - варварами.
Я - не просто `язычник`, мой дорогой.
Я - последний из древнего рода волхвов! - продолжил Олег, затем,
немного помедлив, добавил уже более миролюбиво. - И не смотри на меня, как
свинья на окорок, все-таки я тебя подлечил малость, не в пример городским
умникам.
- Да нет, я ничего... - пробормотал Игорь смущенно.
Дед и впрямь выглядел убедительно.
- Не понимаю, что тебя так удивило? - сказал он, - Вроде бы и Горянкой
занимался... Видать, забыл, кто ты есть на самом деле... Так. время
приспело освежить память!
Парень, давно смирившись с тем, что Олег все про него знает, не
ответил. Он хотел было уточнить, мол, школа, хоть и построена на принципах
общины, спортивная. А толком сведущи в хитросплетениях язычества разве что
мастера Старшего круга, да и то, в теории. Волхвы казались Игорю чем-то
величественным, но абстрактным, даже несмотря на собственные экспедиции
последних лет.
Но дед, видать, и об этом догадался. Мало их осталось-то, настоящих...
- А в детстве ведал! Вспомни, как рос в этих лесах! Все было иным.
Детский ум гораздо пытливее взрослого - ему открыто многое. Ты умел
разговаривать с деревьями и ручьями.
Помнишь, как припадал сердечком к сырой земле, а ночами смотрел в
звездное небо? Сейчас твой разум замутнен, но я очищу его. Ты слушай,
Ингвар, и спи, слушай, и спи...
В самом деле, через несколько мгновений Игоря опять потянуло в сон,
парень клюнул носом, а еще через минуту глаза сами собой закрылись, и он
провалился в сказочную небыль.
Это было как тысячелетнее кино, склееное из многих отрывков
таинственным оператором:
Сначала руги отражали набеги киммерийцев, затем бились с кельтами.
Аркона превращалась в крупнейший град Балтии...
Эллины да финикийцы называли наших пращуров венетами, а янтарь, за
которым они ездили до самого устья Вислы - северным златом. И вели руги
оживленную мену с самим Карфагеном...
Снова кровавая сеча - Лес бъется со Степью, изнемогая в этой жестокой
борьбе венеты побеждают кочевников.
И велика цена свободы - погибает светлый князь Арконы, погибает, дабы
обрести бессмертие Так вожди сами становятся богами. А храм лучезарного
сребролукого Световита превращается в кузню боевых искусств Рутенского
брега... Святилище острова Буян. Волхвы хранят вековую мудрость народа со
времен гибели загадочной Атлантиды, с самого Первого Потопа, как завещали
праотцы...
Сюда, в Порусье, и приходят послы Гостомысла: `Зовем тебя, славный
Рюрик! Ряди нас, княже!`. И раскинув крылья парусов, подгоняемый могучими
внуками Стрибы, сокол взмывает над бескрайней страной...
Как рвется непрочная пленка кинофильма, так можно нарушить связь
времен! Сокровища ведической культуры, неповторимые произведения искусства
и письменности - все погибло в огне пожарища. Есть лишь одна религия, и
Бог ее заставляет попирать богов чужих! Славно потрудился Добрыня со
племянничком Володимиром.
Кто сожжен, а иного волхва на кол посадили. Плачь, Земля Русов! Но
слезами горю не помочь! Потомкам славных русичей кропотливо
восстанавливать порушенное.
Честь тебе, грек Иоаким! Хоть и сотворил Новгородский епископ немало
зла. `Спасайтесь, ученые люди! - молвил он волхвам, - Бог вам судия!`
Кто предупрежден - тот вооружен. Три корабля наняли волхвы. Три
свейских дракара увозили их прочь от земли Хольмградской, где братья
братьям устроили кровавую баню. Лета девятьсот восемьдесят девятого от
рождения Христа изгнанники ступили на брег священного острова, где
холодные воды Варяжского моря бьются о пристань Ральсвика...
А Русь крестилась.
Свеи издревле звали нашу землю Гардарикой - страной городов. Высоко в
небо, к самому Роду вознеслись купола храмов, символы детородного начала.
Теперь маковки увенчали крестами. На чем крест ставите? Рогатые земные
божества в одночасье стали чертями. Ни Велеса, ни Макошь - норну главную
не помиловали. На Крите христиане истребили быков за то, что рогаты, а на
Руси вырезали ученейших мужей за то, что умны. Аркона держалась еще сто
восемьдесят лет, взирая, как гибнут один за другим древние славянские
города, последние ведические святилища. Роги и руги, русины и марось,
херуски и марусаки, но все они - русы...
Дреждан на Лабе - город полабский. Рерик - варяжский, сожгли и его
коварные даны. Любич - град ободритов. Зря породнился Мстивой с Харольдом
Гормсоном. Генрих Немецкий взял на копье лужицкий Торнов. Пал Ратибор, что
на Водре. Разграблен Ретринский Храм Радегаста - то император Лотарь мечом
насаждает любовь да всепрощение. Родсток и Старград горят. И онемела
земля...
Есть лишь один Бог, во имя которого уничтожены сотни тысяч язычников!
Пламя на площади перед гитлеровским Рейхстагом сродни тем кострам, на
которых семьсот лет подряд жгли еретиков и языческие святыни.
Вот уже и над Буяном простерлась ночь.

* * *
- И еще поведаю тебе, Ингвар! Кто-то очень не хотел, чтобы ты попал на
остров. Знают - там место святое.
Мало ли что!? Вдруг, прозреешь, а с пробуждением обретешь мощь древнего
бога. Молчат отцы исторической науки. Но разве можно превозмочь ту Силу,
что копится тысячи лет? Разумели пращуры, где и как надо строить! Тайное
станет явным... Потомок Славена, основателя Новагорода, Избор, заложил под
Псковом крепость малую. Старый Изборск ныне. Выпадет случай - съезди,
посмотри! Мощь небывалая так и вздымает к Сварогу.
- Что я должен сделать? - спросил Игорь.
- Изменить ход событий в прошлом нельзя, но будущее должно быть за
нами. За такими, как Всеслав. И Силы тебя выбрали не случайно. Ничто в
этом мире не случайно. Новым волхвам нужны летописи Арконы. И ты их
добудешь! -втолковывал Игорю старец, гипнотизируя парня немигающим взором.
Половину из всего того, что шептали губы Олега, Игорь не разумел, но
делал вид, что ведает в них особый глубинный смысл и отвечал. как мог, на
то, что и в самом деле понял.
- Видать, хорошо книги спрятаны, если до сих пор попы не нашли?
- Одни считают эти рукописи утраченными раз и навсегда - сгорели во
время осады. Кто-то цинично отмечает тысячелетие славянской письменности.
Дескать, Кирилл да Мефодий научили русичей уму-разуму. Между тем, задолго
до них мы уже ведали руны. Вспомни хотя бы этрусков, они же рассены, или
ванов с асами!
Так что Кирилл, памятник которому посреди Москвы, такой же миссионер,
как твой Штирлиц - штандартенфюрер. Но даже несмотря на все тысячелетние
гонения в своем живом языке мы храним вековую мудрость предков наших,
тайный смысл черт и резов, - воодушевлялся старик.
- Много ли от языка-то нашего осталось?
Кругом, куда не глянь, надписи инородные, фьючерсы и сниккерсы,
памперсы и конценсусы, - проговорил Игорь задумчиво.
- Вот и я говорю, - подтвердил Олег. - А малец, у которого молоко не
обсохло на губах, сыпет матом да курит зелье заморское, чтоб похожим стать
на взрослого. Кто разъяснит глупому, что матерный - от матерой бабы, от
матери. В старину лучшим женам лишь доводилось к пращурам с мольбою
обращаться. То не ругань - оружие слабого, то к рогатым берегиням весть!
- Где ж искать мне письмена заветные?
- Влас знает, - вздохнул дед, - Нам пора! Сейчас я твой проводник,
потом поведут меня. Доверься и иди следом! Твой смуглый противник - не
простой враг. За его плечами - тысячелетний опыт магии, и кабы не я -
лежать тебе, Ингвар, ниже корней травы. В хитросплетениях его заклятий мне
толком разобраться не удалось. Очень смахивает на каббалу, но не она.
Закабалить вольного человека не всякому и бессмертному под силу.
Старик, пропустив внука вперед, в последний раз уже с порога оглядел
избу.
- Ну, вот и все. Ничего не забыл! - молвил он, прихватив толстый и
невзрачный на первый взгляд ореховый посох, дед затворил дверь на щеколду
снаружи.
Они спустились с крыльца и направились вдоль по вымершей улице этой
глухой, всеми забытой деревни прямо в лес. Впрочем, у самой кромки
встретилась им старушка с пятнистой буренкой.
- К Коровичу, дед?
- К нему родному, Долюшка. Пора мне.
- Тогда, прощай. Да сестрице старшей моей привет передай.
- Передам. Не поминайте лихом! - отозвался Олег.
Через несколько шагов Игорь обернулся и бросил прощальный взгляд на
деревеньку. На месте бабушки стояла высокая златоволосая статная девица и
махала вслед платком. Рядом мирно щипал травку годовалый теленок.
И лес раскрыл им объятия.

* * *
Неприметная чужому глазу тропа уводила деда с внуком все дальше и дальше.
Подходил к концу Велес-житник, близилось успение Златогорки. Листья не
спеша соскальзывали вниз и ложились на мокрую росистую траву.
Эти места Игорь по детству не помнил, хотя мальчишкой забирался в
погоне за грибами в такую чащобу, что узнай родители - три шкуры бы
спустили. Но та глушь, сквозь которую они с дедом держали путь, была уж
совсем заповедная. Люди проломились сквозь густой ельник, затем долго шли
вдоль студеного ручейка, пока не уперлись в болото. Игорь обрадовался
было, что дед не полез через него напрямик, но оказалось, тот лишь искал
одному ему известные ориентиры. Вероятно, выбирал самые непролазные
трясины. И это удавалось старику на славу.
- А ведь тропы то нехоженые! - бросил Игорь, с трудом поспевая за
проводником, ловко прыгающим с кочки на кочку.
- Да, места те еще, потаенные! Не всякий их найдет! А кто и отыщет -
вряд ли вернется обратно. Глубоко Влас спрятался, на самый Перекресток.
Разве, зимой и выглянет пошалить, побаловаться... Или же, иначе, где Влас,
там Перекресток и обозначается, это как посмотреть...
Внук снова не понял старика, но промолчал, решив поберечь дыхание. Ему
чудилось, они плутают кругами, но каждый раз, когда должны были показаться
только что пройденные дебри, пейзаж становился иным, незнакомым.
Смеркалось, когда люди, миновав студеный ручей, выбрались на опушку.
Посреди поляны к удивлению Игоря стоял двухэтажный старинный терем.
Неподалеку чернел пруд, между ним и домом были вкопаны какие-то здоровые
столбы. На крыше дома, сложив крылья, сидела гигантская сова. Игорю
показалось, что у нее очаровательная женская головка и развитая, пышная
грудь, но присмотревшись повнимательней, он понял, к несказанному
изумлению - никакая это не птица, и даже не сфинкс, а огромный черный кот.
Зверь зевнул, показывая ряды неимоверно острых белых зубов да изящный
красный язык, и подозрительно сверкнул зелеными глазищами, вспыхнувшими,
словно две сверхновых, в сгустившейся тьме. Кот бесшумно стек на землю,
подбежав к Олегу, он ткнулся холодным мокрым носом ему в бок.
- Хорошая киса, хорошая! - ласково молвил дед и почесал кота за ухом.
Раздалось довольное мурлыканье, переходящее в урчание, напоминающее
приглушенный рев мотоцикла.
Котище потоптался возле Игоря, потерся мягкой гривой о его куртку,
причем, пару раз пушистый хвост зеленоглазого мурлыки задел Игорево ухо.
Закончив обследование, зверь снова одним прыжком очутился на крыше, где
принялся вылизывать шикарный мех, искрящийся серебром в лунном свете. Так
он снова стал похож на сказочную птицу, перебирающую перья.
- Здрав будь, хозяин! - громко воскликнул Олег, замерев у крыльца.
- Здравствуй и ты, хозяюшка! - вторил ему Игорь, так и не поняв, почему
это делает.
- Здравы будьте и вы, гости ночные! - раздался глубокий, неестественно
проникновенный бас, от которого, казалось, завибрировало само Пространство
на версту от терема, - Что на пороге стоите? Проходите в горницу!
Отведайте, чем богаты!
Ухватившись за тяжелое бронзовое кольцо, волхв первым шагнул в чудный
дом. Игорь, сняв шапку, последовал за ним. И снаружи-то не казавшийся
маленьким, внутри терем, вопреки всем законам геометрии, просто подавлял
своим размахом. Высокие потолки были, наверное, под стать хозяину. А
коридоры казались бесконечными.
Вот и зала для гостей. Войдя в комнату, парень не поверил глазам. Была
она не менее шестидесяти квадратных метров, но выглядела весьма уютно. По
левую стену Игорь увидел чуть ли не живую, настолько реально смотрелась,
многорукую статую танцующего Шивы, выполненную в человеческий рост. Следом
располагался фрагмент каменной стены с изображениями, в которых историк
признал египетского Тота, а также исполинского кота, убивающего Змея.
Мускулистый юноша с грозным слегка изогнутым мечом за спиной, в
крылатых сандалиях и шлеме с такими же маленькими крылышками, спускался по
гребню утеса - то было третье изваяние. Казалось, еще секунда, и быстрый,
как мысль, Олимпиец сойдет с пьедестала на досчатый пол терема, поразив
смертных блеском могущества.
В углу стояли три-четыре большие греческие амфоры. На первой он без
труда различил того же юношу, сжимающего в руке магический жезл, а рядом с
ним молодую пару.
Мужчина прижимал к себе лиру.
- Это Орфей! - сказал Олег, - Родоначальник греческой магии и
философии. Сам он фракиец. Говорят, Гермес оказывал ему покровительство.
Идем!
Люди двинулись вглубь горницы, где в кресле у очага их поджидал Хозяин.
Последнее из чудес искусства, что приметил Игорь, оказалось гобеленом -
всадник, въезжающий в город на шестиногом скакуне.
- А Влас - коллекционер, да? - еле слышно спросил парень.
- Можно сказать, что так! - раздался в ответ все тот же удивительный
голос.
И только тут молодой человек увидел Его, мощного, кряжистого
седовласого старца, косая сажень в плечах. Голову Власа охватывал
металлический венец, а окладистая борода спускалась лопатой на широкую
грудь. Прямо, Мороз Красный Нос или Порфирий Иванов, только росту повыше
будет. Нос у Власа, действительно, был особенный - тонкий, большой и
горбатый. Из-под мохнатых бровей на людей глянули очи древнего бога. Игорь
отвел глаза, не выдержав всепроникающего взора, и согнулся, подобно деду,
в земном поклоне.
Влас не поднялся из кресла, молча кивнул и знаком пригласил к столу.
Крепкая лавка даже не скрипнула, когда Олег с внуком разом опустились
на нее. Да и все в тереме выглядело добротным. Чувствовался вкус и твердая
хозяйская рука.
- Не вытерпел, Олег? Сам пришел? А я тебя не торопил. Узнаю посох свой,
сохранил, значит, - пробасил Влас.
- Сохранил для внука, могучий... Ради него и пришел.
Внук промолчал. Глаза Власа произвели на него ошеломляющее впечатление.
Наверное, нет в мире такого, с чем бы их можно было сравнить! Ни один
человек не сумел бы вынести прямой взгляд невероятных очей Хозяина. В них
плескалась такая мощь, что, казалось, осерчай Влас, вырвись толика этой
силы наружу, и полягут под его неимоверным взором вековые деревья, как
падают не от всякого урагана. Игорь, понятно, предпочел заинтересоваться
собственными ногтями, чем дальше разглядывать старца.
Влас извлек откуда-то небольшой скомканный платочек атласного шелка и
небрежно бросил на середину стола. Платочек начал расправляться, сперва
медленно, а затем все быстрее и быстрее. Не прошло и четверти минуты, как
он расползся до краев и даже свесился на две ладони вниз. Поверхность
скатерти украшали изображения самых разнообразных блюд, выполненных в
весьма реалистичной манере. Даже очень реалистичной, потому что блюда
казались объемными. Совершенно реалистичной, поскольку они и были
объемными, настоящими, и плотно покрывали всю поверхность стола.
Встреча с самобранкой оказалась для Игоря пределом. Что-то переменилось
в сознании, переполненном фантастическими впечатлениями, и он окончательно
потерял способность изумляться. Отведенный ему судьбой запас удивления был
полностью исчерпан. Совершенно спокойно, даже несколько флегматично, он
отметил, что несмотря на ночное время, в тереме не слишком темно. При этом
никаких источников света видно не было. Влас сделал приглашающий жест
рукой:
- Пейте, ешьте, гости дорогие! Все моя Яга сготовила. Сама-то у тестя
гостит. А дело - не серый Фреки, в лес не убежит. Бежать некуда, кругом
лес! - молвил Влас и хитро подмигнул Олегу, - Кабы я не ведал, с чем
пришли, зачем пожаловали, то и не засиживались до полуночи...




ГЛАВА ТРЕТЬЯ. НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ВСЕХ ПУТЕЙ


Ели молча. Олег проглотил три ложки каши, да пригубил молока. Игорь
сперва робел, но быстро вошел во вкус, и скоро вовсю уплетал грибы, икру,
рябчиков, раков, орехи в меде... Там было еще много всего, чему трудно
дать название - на качестве блюд это не сказывалось. Особенно запомнился
удивительный напиток со странным, терпким вкусом. От него слегка кружилась
голова, а предметы казались полупрозрачными.
- Эль, - сказал Влас, заметив недоумение гостя, - Из белого вереска.
Сам Хозяин ел мало, что совершенно не вязалось с его внешностью. До
мясного не дотронулся вообще, а очистил разве миску с чем-то, что Игорю
представил как кузнечиков по-египетски.
Уже почти насытившись, парень потянулся было за наливным яблочком,
которое одиноко возлежало на огромном блюде, стоявшем на краю стола. Но
коварный плод легко выскользнул из пальцев и покатился по блюду, описывая
круг за кругом. Влас гулко захохотал, а Олег осуждающе покачал головой.
Однако Хозяин, смахивая с глаз слезы, неожиданно произнес:
- Ну, ну, Олег, не дуйся на молодца.
Сам-то, поди, до сих пор по моему терему с оглядкой ходишь, недомыслие
свое отроческое вспоминаешь...
Как ни интересно было Игорю, в чем таком заключалось отроческое
недомыслие деда, то, что происходило сейчас, захватило его намного сильнее.
Бушевало море. Огромные свинцовые валы перекатывались друг через друга,
грозя выплеснуться из блюда прямо в лицо. Но соленые воды поспешно
расступались, когда набегал на них ладно собранный корабль с червонным
соколом на парусе. Судно подгоняли дружные взмахи весел, и оно летело
стрелой. А Игорь почему-то знал, что гребцы измучены, что многие из них
ранены, и если бы не страстное желание дойти к утру до какого-то важного
места, они оставили бы гонку, которая каждому второму из них будет стоить
жизни.
На корме расправив могучую грудь, возвышался статный русый воин. Рубаха
на левом плече была сморщена кровавым ссохщимся пятном, но он крепко
держал рулевое весло. Сквозь рев коварной стихии до Игоря донеслась песня:

Семаргл волком в небеса, Стрибог наполнил парусПрощай, Буян, нас ждут
леса, Скиты, забвенье, старость.
А над Арконой знак Христа, В руинах храм великий, О Велес, разомкни
уста, Твои волхвы убиты.
Нам внемли, добрый Свентовит, И Радегаст могучий:
Ужели, Кривда победит?
Неужто, Кривда лучше?
Древнейших капищ дым и чад, Растоптаны святыни, Нас будут в Ирии
встречать Погибшие родные.
Не датский викинг, и не свей Бесчинствовал в Арконе.
Христа наместник на Земле Устроил эту бойню.
Прозвали варварами нас Епископ, Римский папа, Но коль язычник Сатана -
В аду их ждет расплата.
Семаргл взвился к небесам, Стрибог наполнил парус - Прощай, Буян, нас
ждут леса, Скиты, забвенье, старость.

Изображение давно погасло, а на блюде по-прежнему лежало наливное
яблочко. Только Влас заметно помрачнел.
- Видел я, как этот склизкий Абсалон прыгал возле Свентовита. Макушкой
он едва достигал кумиру до подбородка. Ох, и мерзостное было зрелище!
Монахи подрубили столб и кинулись сдирать с поверженного исполина золото,

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован