19 декабря 2001
117

ПИРАТЫ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Владимир ВАСИЛЬЕВ

ЧЕРНЫЙ КАМЕНЬ ОТРАНА




ПРОЛОГ

Над внутренним морем всегда клубился туман: прохладный воздух
северных Пустошей сталкивался здесь с льющимися через перевалы теплыми
потоками с юга. Туман висел над водой всегда; и зимой, и летом; даже
устойчивые западные ветры не в силах были его разогнать.
Торговые корабли неспешно проходили вдоль южного берега, до самых
Шхер Шепчущей Горловины. За горловиной бился равнодушный океан. Выйти туда
значило миновать все ловушки Шхер. Начиная от коварных отмелей и
заканчивая пиратскими лодками.
Раньше пираты хозяйничали тут безраздельно, но несколько лет подряд
правители торговой республики Суман вели целенаправленную войну,
завершившуюся разгромом двух главных пиратских банд. Захваченные корабли
пустили на дно в южном рукаве горловины, пленных продали в рабство -
казалось, должно настать полное спокойствие. Впрочем, особой угрозы
торговле несколько лет не было: недобитые пираты осмеливались выходить в
море только на небольших лодчонках, взять большой вооруженный корабль они
и не помышляли.
Капитанам судов оставалось только внимательнее следить за путеводными
стрелками.
Из-за тумана строить световые маяки на берегах моря не имело ни
малейшего смысла. Корабли то и дело натыкались во мгле на прибрежные
скалы. Запомнить же все проливы и мели человеческий разум был не в
состоянии.
Выход нашел геометр и естествоиспытатель Холла, живший в старину: он
заметил, что металлические предметы липнут к некоторым камням в горах, а
металлические же стрелки, подвешенные на нитях, чуют эти камни издалека и
поворачиваются к ним всегда одним и тем же концом.
Мысль Холлы была проста: доставить на берега моря несколько десятков
достаточно больших глыб и установить их так, чтобы стрелка, переставая
чувствовать пройденную веху, попадала под действие силы следующей. Холла
сам вычислил и указал на карте места, где нужно расставить вехи, а также
размер глыб.
Дож Сумана, правитель Совета Гильдии торговцев, поверил Холле. Как
оказалось, не зря: новая система навигации действовала безошибочно в любую
погоду и в любое время года. Темные глыбы-маяки постепенно стали называть
`камнями Холлы`; каждый капитан в совершенстве изучил поправки и теперь ни
один корабль не рисковал сунуться к Шепчущей Горловине без путеводной
стрелки и опытного капитана. Или лоцмана, если это был чужой, не суманский
корабль.
Республика жила торговлей: на юг отправлялись целые караваны судов с
товарами для Турана, Шандалара, Фредонии, Гурды, Сагора... Даже с
кочевниками загорья торговали: по ту сторону хребта протекала широченная
река, зовущаяся Отха. Корабли поднимались по ней до самых степей, где
хозяйничали кочевники. Целые караваны ползли к южным перевалам и уходили
вглубь нетронутых плугом земледельца ковыльных степей в поисках удачных
сделок. Суман весьма ценил одеяла и одежду из шерсти дромаров, странные
поделки из твердого дерева, столь редкого в степях, золотые украшения...
Земли Сумана простирались от южного побережья внутреннего моря до
самых гор. За морем, на северном побережье, раскинулось королевство
Панома. С северянами у торговцев Сумана давно сложились самые дружеские
отношения: Панома отгораживала их от набегов воинственных северных
варваров, торговцы щедро платили королю и королевскому войску за защиту.
Впрочем, во времена затишья и республика, и твердыни Паномы снаряжали
торговые караваны на север, нагружая лошадей и яков сладостями, бронзой,
изделиями мастеров-ювелиров, стеклом, тканями. Назад везли меха, кость,
янтарь, самоцветы, собранные в диких северных горах, варварские доспехи из
кожи и кости и странное оружие, диковинных животных, волшебные амулеты и
колдовские зелья...
Не знающие железа варвары слыли бесстрашными воинами; их оружие из
лосиного рога - барги, похожие на крестьянские сапы, - крушило металл
королевских доспехов, а о наплечия из бараньих лбов не раз ломались
закаленные клинки. Даже арбалеты и метательные топорики не смущали
варваров: против железа у них имелась надежная защита - камень, найденный
колдуном по имени Отран в северных горах. Камень был черен, как вороново
крыло; величиной с матерого секача-шестилетка, продолговатый и гладкий.
Железо липло к нему, словно заколдованное, арбалетные стрелы сворачивали
прямо в воздухе, мечи в пятидесяти шагах вырывались из рук, стальные
доспехи тянули воинов вперед, опрокидывая на землю. К бронзе и оружию
варваров Камень Отрана оставался равнодушным. Королевские ратники, завидев
черную глыбу на ритуальных салазках, предпочитали отойти и отдать деревню
на разграбление, чем вступать в бой.
Кто-то из суманских моряков случайно заметил, что путеводные стрелки
реагируют на Камень Отрана так же, как и на вехи-маяки у моря, только с
гораздо большего расстояния. Однако на это не обратили внимания...



1. ХОЖД И ТИАР

С обрыва Хожд видел всю долину. Воздух гор был чист, казалось, что
Хожд смотрит вглубь магического кристалла, а не просто в мир с высоты.
Храм, словно ласточкино гнездо, льнул к серым скалам над самыми
кручами. Внизу перепрыгивали с уступа на уступ архары, постукивая
копытами, мягко перетекали призрачные силуэты барсов; сюда же поднимались
только орлы, не знающие преград в горах.
И еще люди.
О том, как же все-таки взобрался первый человек на неприступные
утесы, предания умалчивали. Хожд и Тиар попали сюда в огромной плетеной
корзине, подвешенной на прочных канатах к блочному подъемнику. Жрицы
наверху без устали вращали барабан добрые два десятка минут; рядом с
корзиной медленно уползала вниз шероховатая серая скала, а мир
проваливался в пугающую бездну. Тропа, по которой они пришли, превратилась
в тонюсенькую ниточку, поросшие лесом предгорья живо напомнили одежную
щетку, правда, зеленую, и только небо казалось таким же далеким и
недоступным, как и снизу. С непривычки дышалось тяжело, холодный воздух
высокогорья обжигал легкие.
Впрочем, и Хожд, и Тиар быстро привыкли к обжигающему воздуху высот.
Им было тогда по двенадцать лет, сыну правителя Гильдии торговцев
республики Суман и наследному принцу Королевства Панома, отданным на
обучение в Храм Войны. Жрицы занялись нескладными подростками и через
какие-нибудь восемь лет они превратились в крепких тренированных парней,
способных управиться с любым противником как с помощью оружия, так и без
него. Причем, совершенно неважно с помощью какого оружия - традиционного
меча или варварского иплыкитета с его кольцом, длинными шнурами и
грузиками. Им преподавали тактику и стратегию боя, учили использовать
преимущества строя, выбирать место для главного сражения, не бояться
быстрых решений и удачно подбирать офицеров.
В Храме готовили военачальников уже много столетий, и всех, кто
прошел обучение у жриц, мир помнил долгие годы. Хотя, на самом деле мало
кто в мире знал, где именно учились побеждать короли Паномы и генералы
Сумана. Помнили их подвиги и громкие походы - против пиратов, варваров,
против прорвавшихся с далекого северо-востока хоргов, против закованных в
железо рыцарей Балчуга, приплывающих из-за океана на целых армадах
парусников...
За восемь лет Хожд и Тиар спускались с высот Храма только однажды:
когда почти весь теплый сезон обучались верховой езде. Тогда
Жрица-Наездница провела их через Южный перевал в земли кочевников, и без
малого год юноши провели на равнинах, оседлав или лошадей, или боевых
дромаров, а одно время даже крупных нелетающих птиц с мощными длинными
ногами - стерхов, прирученных в незапамятные времена западными
кочевниками. Кочевники иногда запрягали этих милых птичек с крепкими, как
гранит, клювами в двухколесные повозки, где сидел обыкновенно лучник. Не
вылететь из такой повозки во время бешеного бега по степям было совсем
непросто, но и этим искусством Хожд и Тиар овладели.
Вчера Жрица-Настоятельница намекнула, что обучение заканчивается. А
значит, им предстоит вернуться домой, Хожду - в Порт-Суман, Тиару - в
Панкариту, столицу Паномы, в родовой королевский замок. Правда, сначала
они должны будут пройти последнее испытание.
Хожд сидел на краю обрыва, свесив ноги над бездной в несколько тысяч
локтей, глядел в долину и гадал, каким будет это испытание. Наверное, им
предстоит сразиться с кем-нибудь из жриц-воительниц.
Хожд заранее поежился: эти высокие, как на подбор, гибкие и сильные
женщины, ненамного старше их с Тиаром, могли разметать гурдскую фалангу с
помощью одних лишь кинжалов. И своего искусства, разумеется. После каждого
предыдущего испытания у молодого дожа и королевича долго не проходили
синяки и ушибы. А ведь жрицы, наверняка, щадили их, сдерживали удары...
- Зришь? - прозвучал за спиной насмешливый возглас и рядом с Хождом
уселся Тиар, его единственный друг, ведь больше ни с кем, кроме жриц,
ученики Храма не общались уже восемь лет. Тиар был высок и строен, как
истый паномец, черноволос и длиннорук. Вечерами его чаще уводили
жрицы-воительницы, те, что помоложе, жадные на стать.
Хожд же был невысок, коренаст и рыж, с виду сразу смахивал на
купца-простофилю, но провести его, скорее всего, никому не удалось бы: под
копной рыжих волос поселилось такое хитроумие, которому позавидовали бы
самые отъявленные интриганы суманского Совета Гильдии и двора Паномы. Хожд
был невероятно силен, сильнее Тиара, и в борьбе чаще опрокидывал друга на
лопатки, нежели опрокидывался сам; в фехтовании же наоборот, длинные руки
давали преимущество Тиару, и когда молодому дожу удавалось одолеть
королевича, он радовался, как мальчишка.
- Думаю, вот... Опять, поди, бока нам намнут эти кобылы... - уныло
протянул Хожд, кивнув в сторону кельи воительниц.
- На испытании, что ли? - сразу догадался королевич и беспечно махнул
рукой. - Пустое, первый раз, что ли? Зато - в последний!
- Зря радуешься, - вздохнул дож. - Наверняка в этот раз они выдумают
что-нибудь особенное.
- Что тут можно выдумать? - простодушно удивился Тиар. - Вот ты, вот
соперник. Заколи его, заруби - и все.
- Мне бы твою беспечность, - проворчал Хожд. - Вот бы узнать, что они
замышляют?
Тиар задумался. Потом легонько пихнул приятеля локтем:
- Слушай, давай у Милины спросим, а? Может, расскажет чего?
Милину, совсем молоденькую девушку, еще не жрицу, работающую пока по
хозяйству, королевич знал еще по Панкарите.
- Да она зеленая еще, - оттопырил губу Хожд. - Что она тебе
расскажет, сам подумай? Что она может знать? Тогда уж лучше Вайлу
потрясти.
Тиар враз утратил беспечное выражение лица, став несколько
озабоченным.
- Вайлу не надо... По крайней мере, я к ней не подойду.
Хожд уставился на него. Вайла последнее время спала с Тиаром чаще
остальных женщин, не скрывая своего увлечения королевичем.
- Что случилось-то?
- Да, надул я ее намедни... Велела к ней придти, а я того... на
сеновале заночевал...
Хожд хрюкнул, что означало у него смех. Да, к Вайле королевичу сейчас
лучше не приближаться. Зашибет, чего доброго, перед испытанием...
- Может ты свою потрясешь? - с надеждой спросил Тиар.
Жрицы постарше предпочитали почему-то Хожда. Особенно
Жрица-Врачевательница, тридцатитрехлетняя хоритянка, смуглая и спокойная,
как горные пики.
- Ага, вытрясешь из нее, как же... Это тебе не твои девки, ради ночи
не в одиночестве такого наболтают... Тогда уж сразу пойдем к
Настоятельнице и все разузнаем!
Тиар вздохнул.
- Ладно, топаем на кухню.
Они покинули площадку перед обрывом и быстрым шагом пересекли
тренировочные корты. Здание кухни жалось к серой скале, оттуда тянуло
дымком и пряностями.
Милина хлопотала у очага, несколько девушек вертелись тут же: кто-то
нарезал мясо, кто-то мыл овощи, кто-то таскал воду, кто-то подметал в
кладовой...
- Эй, Милина! - позвал Тиар. - Выдь на минутку!
Девушка отложила огниво, перекинулась парой фраз с товарками, и
направился к двери, на ходу вытирая руки о цветастый фартук из
шандаларского ситца.
- Чего вам?
Тиар мельком глянул на Хожда потянул Милину за руку прочь от входа в
кухню, в беседку над водоводом.
- Выкладывай, что знаешь про испытание! - не терпящим возражений
тоном потребовал Тиар.
`Повелевает, как король вассалу, - мелькнула мысль у Хожда. - Тоже
мне, повелитель...`
Когда-нибудь он подпустит Тиару шпильку и они вдвоем вдоволь
похохочут остроте дожа.
Милина, оглядываясь, передернула плечами:
- Не знаю я ничего... Если Жрица-Кормилица придет - мне влетит, между
прочим.
С Тиара враз опало все величие, остался вчерашний мальчишка, шалопай
и неслух, с выражением разочарования на физиономии.
- Тоже мне, жрица... Что ж ты знаешь?
Милина огрызнулась:
- Как похлебку варить знаю! Куда бы вы со своими воительницами делись
без нас? Кору бы, поди, со всех деревьев пообглодали.
- Но-но! Повежливее женщина! - одернул ее Тиар, но чувствовалось, что
делает это он просто для порядка, чтоб не потерять навык. - Между прочим,
с будущим королем разговариваешь!
- Я с весны на обучение попадаю, - парировала Милина. - Так что, если
и станешь королем, то не моим.
Жрицы Храма Войны не подчинялись никому, кроме древних законов Храма
и Жрицы-Настоятельницы.
Девушка собралась вернуться на кухню, но Хожд мягко поймал ее за
руку.
- Послушай, Милина, нам и правда неплохо бы узнать о завтрашнем, -
тихо сказал он. - Может, ты слышала что? Расскажи нам, пожалуйста!
И Милина растаяла, как таяли заслышав голос Хожда самые суровые
Жрицы-из-Высших. Она оглянулась - нет ли кого - и, понизив голос сообщила:
- За обедом воительница Тага жаловалась, что барс расцарапал ей
руку... Это первое.
Милина снова огляделась.
- И второе: ваши мечи с утра носили в кузницу. Зачем - не знаю...
- Что мы здесь делаем? - окрик раздался неожиданно.
Рядом стояла Жрица-Кормительница, возникшая бесшумно, как тень.
- Марш на кухню! - велела она Милине и та безропотно удалилась,
подобрав фартук.
- А вам что тут нужно?
- Хотели узнать, что готовят на ужин, Старшая! - бодро ответил Тиар и
преданно выкатил глаза. Вид он имел самый невинный.
- Кости стерха на ужин! - хмурясь, отрезала женщина. - Прочь отсюда!
На корты - по три сотни отжиманий каждому! И сообщите Наставнице потом!
Парни поклонились и легкой рысцой убежали на корты. Крупный песок
скрипел под кожаной обувкой.
Когда приказанное было исполнено, а Наставница выслушала их, Хожда и
Тиара снова отослали на корты.
- Попотейте напоследок, - велела Наставница. - Но завтра вы должны
быть свежими.
На ужин им принесли только хлеб, сыр и простоквашу. И ни одна из
воительниц не заговорила вечером с ними - впервые за последние пару лет.
Утро началось с пинка. Для Хожда, по крайней мере. Он поднял голову
над вязанкой соломы, которая сегодня служила ему подушкой, и в который раз
подумал, что ночи у воительниц были гораздо приятнее, а главное - никто не
будил пинками.
- Вставайте! Начался последний день обучения: идите к восходу.
Наставница уронила слова, как угасающая метель роняет на скалы острые
ледышки, и исчезла.
Тиар уже поднялся, его размытый силуэт выделялся на фоне светлеющего
входа в келью.
Потирая ушибленный сапогом бок, Хожд тоже встал и закутался в
поплотнее в плащ. Плеснув в лицо холодной влаги из водовода, они
поплелись, зевая, на обрыв.
Солнце вставало, красное, огромное, пожирая клубящийся в ущельях
туман. Ежась от высокогорного ветра, двое смотрели навстречу рождающемуся
дню, не зная, что произойдет завтра.
Впрочем, что произойдет сегодня они тоже не знали.
Когда Наставница вернулась, солнце оторвалось от пиков второй гряды и
начало взбираться в зенит.
- Пойдемте, щенки! Пришло время доказать, что вы не случайно немного
похожи на мужчин!
Наставница была одета иначе, чем обычно: вместо плотных брюк и
кожаной куртки Хожд и Тиар с некоторым удивлением увидели ритуальную
жреческую накидку; круглая шапочка покрывала голову.
В храме уже давно никто не спал: со стороны тренировочных кортов
доносился мерный рокот бубнов и отрывистые голоса. Когда королевич и дож
приблизились, стало видно, что вокруг корта расселись воительницы и все
девчонки из обслуги; на некоем подобии трибун разместились жрицы рангом
повыше. Жрица-Настоятельница сидела, возвышаясь над всеми, на резном
деревянном кресле, установленном на ажурном каркасе из костей какого-то
гигантского вымершего зверя.
Тиар заметно волновался, вертел головой и щурился; Хожд выглядел
менее встревоженным, скорее - равнодушным, но беспокойство охватило и его.
Они с Тиаром научились многому, однако жрицы были мастерицами на
всевозможные каверзы. К тому же, они любили посадить в лужу мужчину - даже
если это юноша-ученик.
Наставница вывела их в центр корта и торжественно поклонилась
Настоятельнице - первой Жрице Храма Войны.
С новой силой загремели бубны, на несколько секунд, и вдруг разом
умолкли.
- Я привела, сестра, этих двух. Мир готов принять их,
сестры-наставницы влили в них часть своего знания. Если ты решишь, что они
получили все, что могли - пусть идут! Храм сполна рассчитался за золото их
отцов. И, надеюсь, мне не будет стыдно в этот день.
Наставница поклонилась; первая Жрица тоже склонила голову.
- Спасибо, сестра. Тебе никогда еще не было стыдно за обучаемых. Дело
не в них, дело в тебе. Пусть докажут, что их отцы не зря платили Храму, а
наше искусство нужно миру и еще послужит всем, кто достаточно мудр, чтобы
не воевать бездумно. Начинайте!
Жрица Пустых Ладоней поднялась со своего места, отвесила почтительный
ритуальный поклон, и жестом вызвала одну из своих помощниц.
Дейа, высокая девушка из внешней охраны, ступила на твердое покрытие
корта. Из одежды на ней были только шорты и короткая куртка, закрывающая
плечи и грудь. Обуви не было вовсе, длинные рыжие волосы схватывала
широкая пестрая тесьма.
Наставница подтолкнула Тиара:
- Сперва ты!
Хожд отошел назад и сел на землю, мысленно пожелав другу удачи.
Тиар не обольщался: Дейа заведомо сильнее его в поединке. Потому что
опытнее. И еще потому, что занимается боями без оружия всю жизнь, а не
восемь лет. Значит, главное - достойно продержаться. Он отогнал прочь
мысли и постарался растворить сознание в окружающем.
В голове привычно прояснилось, горизонт, казалось, можно было
потрогать руками, а сам он стал быстрым, точным и расчетливым.
Первый удар он отследил и вовремя убрался с линии атаки; нога Дейи
мелькнула в нескольких дюймах от его виска. Движение охранницы было
стремительным и хищным, попади она Тиару по голове - тот отключился бы еще
не долетев до земли.
От второго не увернулся бы и леопард, пришлось блокировать. Руки Дейи
и Тиара сплелись; последовало несколько взаимных атак, безуспешных.
Девушка явно выжидала, не желая сразу заканчивать поединок. Хожд,
глядя сбоку, быстро сообразил: Настоятельница хотела увидеть не
бесчувственного королевича, а понять, что тот умеет. Дейа сознательно
ставила Тиара в трудные положения, заставляя выкручиваться с помощью
всевозможных трюков, причем чем дальше, тем сложнее приходилось Тиару.
Подсечка - Тиар подпрыгнул, молниеносный выпад - он отклонился и
ответил прямым в корпус; Дейа подалась назад, словно тоже уклонялась, но
нога ее уже была послана Тиару в грудь.
Впервые Тиар потерял равновесие и пошатнулся. Удар он отследил в
последнее мгновение, успел только чуть повернуться, чтобы не отшибли
дыхание. Было больно, но не настолько, чтобы пропустить рубящий ладонью в
горло.
Рука Дейи оказалась в захвате, взялась на излом и девушка,
перевалившись через бедро королевича, упала на землю.
Хожд затаил дыхание.
В следующий миг охранница, демонстрируя потрясающую гибкость,
сложилась пополам, распрямилась, как тугая пружина, и Тиар не успел
пресечь удар по щиколоткам. Подсечка сбила его с ног; два тела откатились
в стороны и вскочили, Тиар - лишь чуть-чуть позже Дейи.
В движениях девушки сквозила завораживающая грация дикого зверя,
свободного лишь благодаря собственной силе и ловкости. Тиар же казался
неуклюжим, но лишь до тех пор, пока не приходилось уходить от очередной
атаки. Хожд пару лет назад купился на эту хитрость: кажущуюся неуклюжесть.
Тогда он во второй раз проиграл Тиару схватку...
Похоже, соперница королевича разозлилась и решила задать тому хорошую
трепку. Во всяком случае, атаки ее стали резче и злее. Тиар держался на
пределе, но стал пропускать удар за ударом. Продлись это еще немного, и он
лег бы на корт, но поединок прервала Настоятельница.
- Довольно! Мы видели все!
Тиар опустил руки, поклонился - сначала первой Жрице, потом зрителям
и сопернице, и побрел к месту, где сидел Хожд. Дейа тоже поклонилась и
ушла к охранницам, сверкнув напоследок глазами. Тиару явно не стоило
попадаться ей на глаза в ближайшие дни.
Настала очередь Хожда; его соперницей стала Эйрин, Жрица Ночного
Зрения. Она была пониже Дейи, а главное - предпочитала не удары, а захваты
и броски. Хожд об этом знал, так как научился у нее не одному трюку.
Ободряюще хлопнув по плечу усталого Тиара, дож вышел на корт,
стараясь дышать поглубже, собирая все силы.
Сигнал, и Хожд метнулся вперед, в надежде захватить руку Жрицы.
Неудачно - та ловко уклонилась и толкнула Хожда в плечо, лишая равновесия.
Если бы он попытался устоять, неминуемо угодил бы под атаку. Оставалось
падать, но и это было опасно: Эйрин могла напасть сверху, прижав его к
земле. Ее болевые означали смерть для врага и поражение для остальных.
Хожд упал и перекатился; инерция подняла его на ноги, а быстрота и
четкость движений уберегли от атаки: жрица просто не успела к нему.
Они стали кружить, выбирая удобный для захвата момент. Руки их
встречались, пальцы скользили по коже. Зрители подбадривали Эйрин: конечно
же, все болели за нее.
Когда руки сплелись, Хожд был вынужден топтаться на месте,
внимательно следя за ногами соперницы и пресекая попытки подножек. Первое
время это ему удавалось, но вдруг земля ушла из-под ступней, небо
крутнулось вокруг башенки и верхушек сосен, и Хожд грянулся оземь; спина
взорвалась болью, казалось, что натужно заскрипел позвоночник. Хорошо еще,
что дыхание Хожд сумел сохранить.
Как он ухитрился зацепить носком правой ноги за голень Жрицы и слегка
надавить под колено, Хожд и сам не понял: наверное сработало тело,
помнившее долгие тренировки лучше мозга. Эйрин отшатнулась, взмахнув
руками, чтоб не упасть, а Хожд, превозмогая боль, рванулся вперед, вскочил
на ноги и послал кулак в незащищенный бок соперницы. Локоть Жрицы почти
успел прикрыть брешь, удар просто заставил ее еще чуть-чуть отступить. На
трибунах одобрительно загудели.
Хожд выстоял. Еще дважды он оказывался на земле, но прижать себя
окончательно так и не позволил. Раз он даже сбил с ног Эйрин, парировав
выпад правой руки, подцепив ногу и резко ударив локтем в корпус. Но вслед
за тем был отброшен коротким толчком ступни.
Настала короткая передышка. Хожд повалился рядом с сидящим Тиаром.
Ныла каждая мышца, отзываясь в голове и позвоночнике.
- Молодчага! - похвалил королевич. - Так ее!
Хожд вяло подставил ладонь; звонкий хлопок возвестил, что первое
испытание пройдено.
Когда они отдохнули, на корт вышли две мечницы, поигрывая обнаженными
клинками. Второй круг - фехтование, два на два. Жрица-Оружейница, сжимая в
руках ремни двух мечей в ножнах, неподвижно стояла посреди корта. Эти мечи
она же вручила двенадцатилетним мальчишкам восемь лет назад, едва те
ступили на территорию Храма Войны.
Теперь они вышли на испытание вдвоем, плечо к плечу.
Едва взяв в руки меч, Хожд понял, что с клинком что-то неладно. Центр
тяжести сместился дальше от гарды и меч казался совершенно чужим.
Изумление в глазах Тиара подсказало, что другу тоже преподнесли сюрприз.
`Вот зачем мечи вчера носили в кузницу, - запоздало догадался Хожд. -
Наверное, сменили навершия на более легкие... Привыкай теперь, холера...`
Первое время оружие слушалось плохо, удары выходили корявые, а блоки
смазывались, как у новичков. Сталь звенела, высекались искры, ругался
одними губами Тиар - дож давно научился понимать приятеля. Мечницы, умело
прикрывая друг друга, раскачивали смертоносный железный веер, теснили
парней к границе корта.
Впрочем, спустя пару минут Хожд немного освоился, да и тиаровы удары
становились раз от разу точнее и опаснее. Веер жриц стал вязнуть во
встречной защите, а позже блестящие стальные жала вынудили защищаться и
противниц.
Когда Настоятельница сказала: `Довольно!` Тиар даже не запыхался, а
Хожд выглядел куда свежее, чем после борьбы.
Он ни на секунду не сомневался, что второй круг пройден. А увидев,
как Жрица Клинков сердито выговаривает мечницам, не сумевшим совладать с
испытуемыми, даже позлорадствовал. Хотя понимал, что против них вышли не
самые искушенные в фехтовании жрицы.
Настал черед стрел и тетивы - Хожду и Тиару вынесли тугие горные луки
и по два пучка стрел. Девушки из обслуги мигом вытащили на корт обитые
шкурами щиты-мишени и установили их напротив трибун. Дожа и королевича
Наставница увела на соседний корт - стрелять предстояло оттуда.
Первым шел, как водится, залп на восемь стрел. Тетива под их тяжестью
глухо тренькнула, стрелы летели медленнее, чем одиночные, но Хожд и Тиаром
не впервые стреляли залпом: целили они сильно выше мишени.
После залпа в щите торчало шестнадцать стрел. Наставница за спинами
лучников облегченно выдохнула.
А после они выпускали стрелу за стрелой, особо не целясь, полностью
доверившись рефлексам и навыкам; пять секунд - шесть стрел. Скоро
небольшой щит был утыкан, как еж. Стрелы раскалывали воткнувшиеся чуть
раньше, освобождая оперение. Перед мишенью валялись щепочки.
Когда стрелы иссякли, Тиар повернул голову, подмигнул Хожду, и только
после этого опустил лук. Звонкий хлопок ладоней вторично всколыхнул тишину
на кортах.
Но испытание еще не закончилось: о чем-то пошептавшись с
Настоятельницей Жрица Стрел и Тетивы отослала к испытуемым одну из своих
помощниц. С колчаном специальных стрел.
Хожд догадался правильно: это были стрелы с дополнительным пером,
прикрепленным под углом к основному оперению. Тайна давно исчезнувшего
народа, кочевавшего некогда по южным равнинам...
Они с Тиаром отошли в сторону, так, что мишень смотрела на них чуть
ли не ребром.
Первым выстрелил Тиар, долго угадывая ветер. С тихим свистом стрела
прянула в небо. Сначала она летела прямо, но по мере того, как скорость ее
падала распрямлялось дополнительное перо. И она стала заваливаться в
сторону. Чем дальше, тем сильнее.
В щит стрела воткнулась почти под прямым углом, словно была пущена с
центра корта, а не из-за его пределов. Зрительницы одобрительно загудели,
словно хотели сказать: `А не такие уж и простофили эти мужчины!`
Вторая стрела, пущенная Хождом, тюкнула и завиляла оперением, как
радостный пес хвостом, совсем рядом с тиаровой.
Пел рассекаемый наконечниками воздух, попеременно звенела тетива
луков, с хрустом вгрызались в мишень стрелы... Испытание продолжалось.
А Хожд, целясь в очередной раз, вспоминал слова Милины. В частности,
упоминание о барсе. Не зря ведь его ловили? Что еще придумают хитроумные
Жрицы Войны, хранительницы древнего знания?
Отпустили их только в полночь. Вторая половина экзамена заключалась в
сотнях вопросов, на которые Хожд и Тиар должны были ответить.
В большинстве случаев они знали ответы. А если не знали, приходилось
думать: Жрицы задавали только такие вопросы, на которые можно было
ответить, обладая достаточными знаниями. Поиск ответа не занимал много
времени, оба испытуемых доказали, что научились работать не только руками
или клинком, но и головой.
В эту ночь их никто не трогал: у Хожда с Тиаром едва хватило сил
дотащиться до кельи и рухнуть на жесткие ложа, завернувшись в плащи.
Обучение закончилось. Настоятельница подтвердила готовность обоих
вернуться в мир, лежащий вне Храма; Жрицы Войны сполна расплатились
знаниями за золото паномского короля и суманских торговцев. Назавтра в
полдень у места, где опускается корзина подъемника, будет ждать свита
встречающих. Вместо мальчишек Храм возвращал отцам мужчин и воинов.
Полководцев.
А пока они спали, опустошенные трудным днем, чтобы вскоре уйти отсюда
навсегда.


Только утром Хожд наконец стал сознавать, что все закончилось. Его
никто не разбудил, как прежде, пинком, никто не гнал на тренировку, не
поручал тяжелую и чаще всего бессмысленную работу. Солнце уже поднялось,
бросая на пол кельи узкие светлые лучи. Рядом посапывал Тиар.
- Эй! - пихнул его Хожд. - Вставай, Ти!
Королевич потянулся и сел. Взгляд его был блуждающ и туманен, волосы
со сна топорщились, как иглы у дикобраза.
- Чего? - зевая, спросил он.
- День уже, - сказал Хожд. - Пошли умываться.
Холодная вода несколько освежила их. Поколебавшись, направились в
сторону кухни. Оттуда тянуло дразнящим запахом жареного мяса.
Едва они приблизились, в дверях возникла Жрица-Кормилица. Тиар
остановился, словно на стену налетел, а Хожд уныло подумал:
`Ну, вот, сейчас снова отжиматься пошлет...`
Кормилица поклонилась, глубоко, как не кланялась даже Настоятельнице,
и почтительно произнесла:
- Доброе утро, Ваше Высочество! Доброе утро, Дож Сумана! Ваш завтрак
сейчас подадут, прошу вас, проходите!
И она плавно повела рукой в сторону трапезной, где Хожд и Тиар ели
всего однажды: в первый день, едва ступив на землю Храма.
Несколько сбитые с толку юноши последовали за Жрицей.
В трапезной накрыт был единственный стол на двоих; алая бархатная
скатерть покрывала его и свешивалась до самых плит на полу. Вместо
деревянных мисок стояли серебряные, рядом лежали вилки и ножи, тоже
серебряные, и еще Хожд различил слабый запах вина. Вино им запрещали
строго-настрого все эти годы, но нельзя сказать, что они не знали вкус
вина... По крайней мере их ни разу не поймали за потреблением хмельного,
хотя, наверное, догадывались, что ученики втихую попивают красненькое с
младшими жрицами и с обслугой...
Когда странная трапеза, во время которой оба чувствовали себя слегка
не по себе, ведь прислуживали им сама Кормилица с помощницей, закончилась,
им так же вежливо предложили навестить Настоятельницу.
В ее покоях было прохладно и пахло чем-то цветочным. Впервые Хожд
видел Первую Жрицу не в ритуальном наряде, а просто в шелковой накидке и
простоволосую, и вдруг понял, что это уже пожилая женщина, уставшая от
необходимости постоянно выглядеть неприступной, спокойной и уверенной во
всем.
- Я не задержу вас долго, Принц, и вас, Дож! Всего несколько слов...
Настоятельница говорила негромко, однако каждое слово отчетливо
звучало в тишине покоев, эхо дробилось, как дождевые капли, падающие на
камень.
- Восемь лет Жрицы учили вас всему, что умели сами, всему, чему нас
научили долгие века войн. Теперь вы способны вести за собой армии и
побеждать - для этого ваши отцы и привезли вас в Храм восемь лет назад.
Помните: то, чему вас обучили, - величайшая ценность. Дороже золота и
драгоценных камней, потому что знания нельзя украсть или отнять, они
пребудут с вами всегда. Пользуйтесь ими на благо своих стран, и, надеюсь,
вы навсегда останетесь чистыми и честными, какими я узнала вас здесь. И
еще надеюсь, Жрицам никогда не придется стыдиться ваших поступков там, в
мире.
Идите - и пусть удача не покинет вас...
Хожд и Тиар, не сговариваясь, низко поклонились, и оба знали, что
Настоятельница склонилась в ответ.
Вещей у них практически не было: только одежда, но Оружейница перед
спуском вручила им мечи, снова привычные, со старыми навершиями, а Жрица
Стрел и Тетивы преподнесла по луку и полному колчану стрел.
Провожать королевича и дожа вышли практически все. Нестройная толпа
женщин - жриц, воительниц, охранниц, обслуги... У огромной пузатой корзины
Хожд и Тиар, переглянувшись, снова поклонились, на этот раз всем, а потом
разом вскинули мечи. Их клич далеко разнесся в горах, рассыпаясь
многоголосым эхом, и обитательницы Храма оживленно зароптали, прощаясь с
теми, кто на их глазах из голенастых подростков, ничего толком не умеющих,
превратился в мужчин, о которых скоро заговорит весь Мир.
Заскрипели колеса подъемника, запели туго натянутые тросы, и скоро
приземистые кельи Храма и машущих руками женщин заслонило серое тело
скалы. Они остались вдвоем, лицом к лицу с высотой и нахлынувшими мыслями.
Впереди ждало много нового.



2. САЙ

Пустоши пели, как кувшины на ветру. Ветер вольно гулял по ним от
океана до гор на западе - не зная препятствий и границ.
Сай не знал почему поют Пустоши. Вообще непонятно - что может звучать
на ветру? И тем не менее Пустоши пели всегда, сколько он себя помнил.
Где-то вдалеке звучали голоса, складывающиеся в заунывную мелодию, но
приблизиться к ним никогда не удавалось - голоса отдалялись, потом вдруг
затихали, чтобы спустя минуту зазвучать совершенно в другой стороне.
Вскинув на плечо верную баргу, Сай зашагал на север, к Капищу Отрана.
Барга тоже умела петь: когда воины Пустошей выходили на битву, они вертели
свое оружие над головами и стоголосый вой часто заставлял дрогнуть
поклоняющихся железу жителей Паномы.
Широким шагом меряя равнину, Сай размышлял: зачем вызвал его отец? Он
ведь могучий колдун, его почитает весь Север, чем может помочь ему Сай?
Только силой рук, ловкостью в обращении с оружием да сотней-другой таких
же, как и он сам, бродяг-оторвиголов, которые пошли бы за Саем даже в
жерло Огненных Пиков.
Капище было совсем недалеко: к закату Сай рассчитывал обнять отца в
его гроте, потому что на людях кланялся ему как колдуну наравне со всеми и
только наедине позволял себе расслабиться и отбросить довлеющий ком
вековых традиций.
Спутники расположились табором на берегах реки, впадающей во
внутреннее море: им в Капище делать нечего. Отец (устами посланника,
конечно) просил не приводить их близко к Капищу, но и не отпускать далеко.
Значит, им нашлось дело... Давно пора - бронзовые ножи скучают за поясом,
а барги давно не подавали голос. Доброй драке Сай всегда радовался.
Ноги сами выбирали куда ступить, мелкие камешки шуршали,
потревоженные подошвами кожаной обувки. Вдалеке пронесся табунок диких
коней, откочевывающих с юго-запада, из-за крайних гряд еще севернее, в
земли жутковатых хоргов. Сай проводил стремительных животных взглядом.
`Как южанам удается их приручить? - подумал Сай с легкой завистью. -
Слишком они свободны...`
Верхом он, наверное, преодолел бы расстояние до Капища куда быстрее.
Сородичи с запада, со стылых болот и чахлых лесов когда-то приручили
лосей, но воины Пустошей всегда сражались пешком.
Когда Сай достиг площадки сонных идолов, дыхание его оставалось таким
же ровным. Отсюда уже виднелись похожие на скрюченные пальцы скалы-столбы,
а от скал - темный зев грота Отрана.
Отец был в гроте - склонившись к алтарю из полированной гранитной
глыбы, вглядывался в ритуальный узор на старом, испачканном засохшей
кровью амулете. Сай опустил баргу на чисто выметенный пол и приложил
ладони к щекам, приветствуя колдуна. А через секунду уже обнимал
стареющего крепкого мужчину, седого, как лунь, приветствуя отца.
Они не виделись почти год, с тех пор, как случилась неожиданная
стычка с меченосцами Паномы. Тогда Камень Отрана вновь свел на нет
атакующий порыв южан, вырвав из рук несколько мечей и отклонив все стрелы.
К счастью, удалось быстро договориться, Сай выдал паномскому офицеру двоих
шалопаев из своего отряда: выяснилось, что они втихую решили ограбить
пограничную деревеньку и попытались это осуществить. А деревенские
крикнули патруль, проходивший неподалеку...
Колдун отстранил сына, выцветшие его глаза лучились гордостью и
легкой тоской. Когда-то он и сам был таким же - молодым, мускулистым и
беззаботным. Когда водил орды воинов на пономские поля...
- Что случилось, отец? - подал голос Сай. - Ты никогда не звал меня
так настойчиво. Я собирался...
- Неважно куда ты собирался, - перебил колдун. - Где ты бродил
последние две недели?
Сай пожал плечами:
- Вдоль реки, по границе Паномы. Там шныряют люди-из-лодок. Дважды мы
их обращали в бегство. А что?
Отец нахмурил густые брови, похожие на комки мокрого снега. Сай
почувствовал: случилось что-то недоброе. Неужели кто-то напал на стойбище?
Или Панома нарушила долгий мир? Или снова кто-то из его молодцов разграбил
караван?
- В Капище пробрались воры. Пять или шесть дней назад. Стражей
усыпили - они провалялись без малого сутки. Троих просто зарезали -
железными ножами.
- Железными? - изумился Сай. - А как же Камень?
- Они подкрались так, чтобы стражи находились между ними и Камнем, а
потом разом метнули ножи.
`Стражей, понятно, проткнуло насквозь...` - подумал Сай. Он прекрасно
знал силу черной глыбы.
- И что дальше?
- Камень исчез. За ним воры и приходили.
Сай остолбенел. Святыня всего их гордого рода, Черный Камень Отрана,
веками служивший щитом от всех, кто носил железо...
- Они все рассчитали. Ты увел свой отряд на юго-запад, Горт
отправился к паномскому наместнику, половина стражей разбрелась
охотиться... В стойбище остались только женщины с детьми да подростки.
Колдун замолчал. Сай немного выждал, потом осторожно спросил:
- И что же теперь будет?
Отец взглянул ему в глаза.
- Камень нужно вернуть. И займешься этим ты.
Не раздумывая, Сай кивнул.
- Воры пришли с юга, и туда же ушли. Пусть твои воины разделятся на
тройки и прочешут всю Паному, до самого моря, а если понадобится, то и
дальше. А тебе я дам вот это...
Колдун протянул сыну амулет, который рассматривал несколько минут
назад - размером с воробья фигурку, вырезанную из кости. Голова
божка-идола стала темной от крови многочисленных жертв, принесенных за
многие годы. Два огромных тусклых выпуклых глаза бессмысленно таращились в
пространство. Кожаный шнурок вытерся и посерел.
- Возьми. Это поможет найти Камень.
- Как? - спросил Сай, разглядывая лежащий на ладони амулет. Не
потому, что не верил. Просто он хотел научиться пользоваться магической
вещью. В отличие от большинства воинов Пустошей Сай не испытывал робости
перед магией. Все-таки его отец был колдуном, перед которым склонялся весь
Север. А в жилах Сая течет такая же кровь, значит магия рано или поздно
покорится и ему.
- Возьми за шнурок, - посоветовал колдун.
Фигурка идола повисла в полутьме Капища, потом медленно и уверенно

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован