21 декабря 2001
115

ПО УССУРИЙСКОМУ КРАЮ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

АРСЕНЬЕВ В.К.

ПО УССУРИЙСКОМУ КРАЮ

В.К. Арсеньев. По Уссурийскому краю. Дерсу Узала.
М., Правда, 1983, сс. 3-246.




Содержание


Глава 1. Стеклянная падь
Глава 2. Встреча с Дерсу
Глава 3. Охота на кабанов
Глава4. В деревне Казакевичево
Глава 5. Нижнее течение реки Лефу
Глава 6. Пурга на озере Ханка
Глава 7. Сборы в дорогу и снаряжение экспедиции (1906)
Глава 8. Вверх по Уссури
Глава 9. Через горы
Глава 10. Долина Фудзина
Глава 11. Сквозь тайгу
Глава 12. Великий лес
Глава 13. Через Сихотэ-Алинь к морю
Глава 14. Залив Ольги
Глава 15. Приключение на реке
Глава 16. В Макрушинской пещере
Глава 17. Дерсу Узала
Глава 18. Амба
Глава 19. Ли-Фудзин
Глава 20. Искатель женьшеня
Глава 21. Возвращение к морю
Глава 22. Бой изюбров
Глава 23. Охота на медведя
Глава 24. Встреча с хунхузами
Глава 25. Пожар в лесу
Глава 26. Зимний поход
Глава 27. К Иману
Глава 28. Тяжелое положение
Глава 29. От Вагунбе до Паровози





Подробное содержание


Глава 1
Стеклянная падь
Бухта Майтун. - Село Шкотово. - Река Бейца. - Встреча с пантерой. -
Да-дянь-шань. - Изюбр

Глава 2
Встреча с Дерсу
Бивак в лесу. - Ночной гость - Бессонная ночь - Рассвет

Глава 3
Охота на кабанов
Изучение следов. - Забота о путнике. - Зверовая фанза. - Гора Тудинза и
верховья реки Лефу. - Кабаны. - Анимизм Дерсу. - Сон

Глава 4
В деревне Казакевичево
Приметы Дерсу о погоде. - Перестрелка. - Равнодушие корейцев - Деревня
Казакевичево - Экскурсия на речные террасы. - Дерсу устраивается на ночь -
Тропа до деревни Ляличи.

Глава 5
Нижнее течение Лефу
Ночевка около деревни Ляличи. - Море травы. - Осенний перелет птиц. -
Стрельба Дерсу. - Село Халкидон. - Живая вода и живой огонь. - Пернатое
население болот. - Теневой сегмент земли. - Тяжелое состояние после сна. -
Перемена погоды

Глава 6
Пурга на озере Ханка
Исторические и географические сведения об озере Ханка. - Торопливый
перелет птиц. - Заблудились. - Пурга. - Шалаш из травы. - Возвращение на
бивак. - Путь до Дмитровки. - Дерсу заботится о лодке. - Бивак гольда за
деревней. - Планы Дерсу. - Прощание. - Возвращение во Владивосток

Глава 7
Сборы в дорогу и снаряжение экспедиции (1906 год)
Новая экспедиция. - Состав отряда. - Вьючный обоз. - Научное снаряжение.
- Одежда и обувь. - Продовольствие. - Работа путешественника. - Отъезд. -
Река Уссури. - Растительность около станции Шмаковка. - Пресмыкающиеся. -
Грызуны. - Птицы. - Порядок дня в походе. - Село Успенка. - Даубихе и Улахе.
- Болото. - Охота за пчелами. Борьба пчел с муравьями

Глава 8
Вверх по Уссури
Маньчжурский заяц. - Гольды рода Юкомика. - Сухая мгла. - Перемена
погоды. - Полоз Шренка. - Гроза. - Река Вангоу. - Деревня Загорная. -
Старовер Паначев

Глава 9
Через горы
Уссурийская тайга - Производство съемки в лесу - Заблудились - Подлесье.
- Средства от комаров и мошек. - Деревня Кокшаровка. - Китайское селение
Нотохоуза - Река Улахе. - Жара и духота

Глава 10
Долина Фудзина
Китайская земледельческая фанза. - Варка пантов. - Анофриев в роли
начальника отряда. - Крушение лодки. - Подлесье в тайге. - Лесные птицы. -
Встреча с промышленником

Глава 11
Сквозь тайгу
Тазы. - Ловцы жемчуга. - Скрытность китайцев. - Лесная тропа. -
Таз-охотник. - Сумерки в лесу. - Пищуха. - Бурундук. - Встреча с медведем. -
Гнус

Глава 12
Великий лес
Совет таза. - Птицы в тайге. - Геология Синанцы. - Ночь в лесу. - Манзы.
- Таежники. - Плантация женьшеня. - Возвращение отряда. - Проводник. -
Старый китаец. - Старинный путь к посту Ольги. - Лес в предгорьях
Сихотэ-Алиня. - Утомление и недостаток продовольствия

Глава 13
Через Сихотэ-Алинь к морю
Перевал Максимовича. - Насекомые и птицы. - Долина реки Вай-Фудзина и ее
притоки. - Горал. - Светящиеся насекомые. - Птицы в прибрежном районе. -
Гостеприимство китайцев. - Деревня Фудзин и село Пермское. - Бедствия первых
переселенцев из России. - Охотники. - Ценность пантов. - Кашлев. - Тигриная
Смерть. - Маньчжурская полевая мышь. - Конец пути

Глава 14
Залив Ольги
История залива. - Тихая пристань. - Пост Ольги. - Крестовая гора. -
Манза-золотоискатель. - Птицы. - Тигр на вершине хребта. - Лишай и мхи. -
Гольцы. - Поиски. - Лед подземный. - Истоки реки Сандагоу. - Пятнистые олени

Глава 15
Приключение на реке
Китаец Че Фан. - Притоки реки Арзамасовки. - Пещеры. - Птицы. - Древесные
и кустарниковые породы в лесу. - Охота на кабанов. - Заблудился. - Дождь. -
Опасное положение. - Услуга, оказанная Лешим. - Тропа. - Огонь. - Чужой
бивак. - Мурзин. - Возвращение

Глава 16
В Макрушенской пещере
Река Ольга. - Ночевка около китайской фанзы - Залив Владимира. - Геология
залива. - Китайские морские промыслы. - Осьминог. - Река Хулуай

Глава 17
Дерсу Узала
Река Тадушу - Тапоуза. - Происхождение названия Тадушу - Низовье реки -
Притоки - Фанза Сиян - Рассказы старика маньчжура. - Население. - Сумерки и
ненастье. - Бивак незнакомца - Встреча - Ночная беседа. - Речные террасы. -
Лудевая фанза. - Истоки Тадушу - Сихотэ-Алинь. - Перевал Венюкова - Река
Ли-Фудзин и река Дун-бейца

Глава 18
Амба
Анимизм Дерсу. - Тигр-преследователь. - Дерсу говорит со зверем. -
Квандагоу. - Охота на солонцах. - Дерсу просит тигра не сердиться. -
Возвращение. - Волнение гольда. - Ночь

Глава 19
Ли-Фудзин
Леса. - Содержимое котомки Дерсу. - Приспособленность к жизни в тайге. -
Поляны Сяень-Лаза. - Родные могилы - Заживо погребенные. - Река Поугоу. -
Барсук. - Нападение шершней. - Лекарственное растение

Глава 20
Искатель женьшеня
Енотовидная собака. - Охота на кабанов. - Лес в истоках реки Дананцы. -
Привидения. - Перевал Забытый. - Гора Ту-динза. - Птицы. - Река Вангоу. -
Страшный выстрел. - Дер-су ранен. - Солонцы. - Брошенная лудева. - Встреча с
Гранатманом и Мерзляковым. - Река Динзахе. - Птицы. - Искатель женьшеня

Глава 21
Возвращение к морю
Енотовидные собаки. - Долина Инза-Лазагоу. - Устье реки Тютихе. -
Стрельба по уткам. - Философия Дерсу. - Баня. - Бухта Тютихе. - Птицы на
берегу моря. - Гроза. - Реки Цумихе и Вандагоу. - Выступление. - Тазы. -
Кета. - Потрава пашен кабанами. - Рудник. - Летяга

Глава 22
Бой изюбров
Лесная растительность. - Женьшень. - Заездка для ловли рыбы. - Истоки
Тютихе. - Перевал Скалистый. - Верховья Имана. - Дерсу перед китайской
кумирней. - Сильный вихрь. - Тихая ночь. - Река Горбуша. - Пещеры. - Медведь
добывает желуди. - Река Папигоуза. - Изюбры. - Тигр на охоте за оленями. -
Факел. - Возвращение на бивак.

Глава 23
Охота иедведя
Река Аохобе. - Лудева. - Береговая тропа. - Страшный зверь. - Три
выстрела. - Бегство. - Бурый медведь. - Трофей, закопанный в землю. - Дерсу
по следам восстанавливает картину борьбы с медведем. - Возвращение на бивак.
- От реки Мутухе до Сеохобе. - Река Мутухе. - Отставшие перелетные птицы. -
Лежбище сивучей. - Злоупотребление огнестрельным оружием. - Пал. - Поиски
бивака. - Дым и холодные утренники. - Озера около реки Сеохобе. -
Хищничество китайцев

Глава 24
Встреча с хунхузами
Следы. - Хунхузы. - Дерсу на разведках. - Перестрелка. - Чжан Бао. - Река
Дунгоу. - Гора Хунтами. - Река Мулумбе. - Озеро Благодати. - Река Каимбе. -
Грибная фанза. - `Каменная кожа`. - Путь на реку Санхобе. - Отъезд Н. А.
Пальчевского и А. И. Мерзлякова

Глава 25
Пожар в лесу
Бухта Терней. - Птицы на берегу моря. - Население реки Санхобе. - Река
Сица. - Сихотэ-Алинь. - Да-Лазагоу. - Изучение следов. - Заноза. - Нарыв на
подошве. - Лесной пожар. - Операция. - Возвращение. - Драмы, на берегу моря

Глава 25
Пожар в лесу
Бухта Терней. - Птицы на берегу моря. - Население реки Санхобе. - Река
Сица. - Сихотэ-Алинь. - Да-Лазагоу. - Изучение следов. - Заноза. - Нарыв на
подошве. - Лесной пожар. - Операция. - Возвращение. - Драмы на берегу моря

Глава 26
Зимний поход
Выступление. - Отравление. - Противоядие. - Река Дунца. - Уборка. -
Уборка рыбы в истоках реки птицами и зверями. - Проклятое место. - Признаки
непогоды. - Пурга. - Перевал Терпения

Глава 27
К Иману
Дерсу разбирается в следах. - Птицы. - Доставка продовольствия
соболевщиками. - В верховьях Имана. - Корейцы. - Кабарожья лудева. -
Удэгейцы. - Ночевка в юрте. - Река Кулумбе. - Река Иман. - Удэгейская лодка.
- Охотничий поселок Сидатун и его обитатели. - Рабство

Глава 28
Тяжелое положение
Плаванье по Иману. - Пороги. - Ледоход. - Крушение лодки. - Река Арму. -
Река Синанца. - Голодовка. - Остатки медвежьей трапезы. - Лапша из кожи. -
Утомление. - Ли Тан-куй. - Ночное приключение в Сянь-ши-хеза. - Волнение
удэгейцев. - Стойбище Вагунбе. - Восстание инородцев. - Пение шамана

Глава 29
От Вагунбе до Паровози
Проводы. - Река Тайцзибери. - Картун. - Враждебное настроение китайцев. -
Отказ в ночлеге. - Ориентировка при помощи обоняния. - Лофанза. - Мяолин.
Буйный хозяин. - Паровози. - Река Нэйцухе. - Село Котельное. - Колесная
дорога. - Угощение в деревне Гоголевке. - Нижнее течение Имана. - Услуга
попутчика. - Расставание с Дерсу. - Станция Иман. - Возвращение в Хабаровск




Предисловие автора к первому изданию

Настоящий труд, предлагаемый мной читателям, есть популярный обзор
путешествия, предпринятого мной в горную область Сихотэ-Алинь в 1906 году.
Он заключает в себе географическое описание пройденных маршрутов и путевой
дневник.
В моей книге читатель найдет картины из природы страны и ее населения.
Многое из этого уже в прошлом и приобрело интерес исторический. За последние
двадцать лет Уссурийский край сильно изменился.
Первобытные девственные леса в большей части страны выгорели, и на смену
им появились леса, состоящие из лиственницы, березы и осины. Там, где раньше
ревел тигр, ныне свистит паровоз, где были редкие жилища одиноких
звероловов, появились большие русские селения, туземцы отошли на север, и
количество зверя в тайге сильно уменьшилось.
Край начал утрачивать свою оригинальность и претерпевать то превращение,
которое неизбежно несет за собой цивилизация. Изменения произошли главным
образом в южной части страны и в низовьях правых притоков реки Уссури,
горная же область Сихотэ-Алинь к северу от 45° широты и поныне осталась
такой же лесной пустыней, как и во времена Будищева и Венюкова (1857 -
1869).
Вначале я считаю своим долгом принести благодарность тем лицам, которые
так или иначе способствовали моим начинаниям в деле исследования
Уссурийского края.
Три мои экспедиции в Сихотэ-Алинь были снаряжены на средства Приамурского
отдела Русского географического общества и на особые ассигнования из сумм
военного ведомства.
На Дальнем Востоке среди моряков я нашел доброжелателей и друзей. В 1906
году они устроили для меня на берегу моря питательные базы и на каждый
пункт, кроме моих ящиков, добавили от себя еще по ящику с красным вином,
консервами, галетами, бисквитами и т. д.
Если во время путешествия я и достиг хороших результатов, то этим я в
значительной степени обязан своим спутникам.
Большую часть своего успеха я отношу к примерной самоотверженности и
честной службе сибирских стрелков и уссурийских казаков, бывших со мной в
путешествиях.
Мне не только не приходилось их подбадривать, а, наоборот, приходилось
останавливать из опасения, что они надорвут свое здоровье. Несмотря на
лишения, эти скромные труженики терпеливо несли тяготы походной жизни, и я
ни разу не слышал от них ни единой жалобы. Многие из них погибли в войну
1914 - 1917 годов, с остальными же я и по сие время нахожусь в переписке.
Во время путешествия капитаны пароходов, учителя, врачи и многие частные
лица нередко оказывали мне различные услуги и советами и делом, неоднократно
содействовали и облегчали мои предприятия. Шлю им дружеский привет и
благодарю за радушие и гостеприимство.
Каждый раз, когда я оглядываюсь назад и вспоминаю прошлое, передо мной
встает фигура верхнеуссурийского гольда Дерсу Узала, ныне покойного. Сердце
мое надрывается от тоски, как только я вспоминаю его и нашу совместную
странническую жизнь.
Если мы взглянем на этнографическую карту Уссурийского края и отыщем на
ней гольдов, то увидим, что туземцы эти распределились узкой полосой по
долине реки Уссури до устья Даубихе. Часть гольдов обитала ранее по реке
Улахе и ее притокам. Нас интересуют именно эти последние.
Было бы ошибочно относить этих людей к какой-либо особой народности и
отделять их от прочих гольдов. В антропологическом отношении они нисколько
не отличались от своих соседей - рыболовов, расселившихся по Уссури.
Отличительной особенностью их была страсть к охоте.
Живя в таких местах, где рыбы было мало, а тайга изобиловала зверем, они
на охоту обратили все свое внимание. В погоне за соболем, на охоте за
дорогими пантами и в поисках за целебным могущественным женьшенем гольды эти
далеко проникали на север и не раз заходили в самые отдаленные уголки
Сихотэ-Алиня. Это были отличные охотники и удивительнейшие следопыты.
Путешествуя с Дерсу и приглядываясь к его приемам, я неоднократно поражался,
до какой степени были развиты в нем эти способности. Гольд положительно
читал следы, как шипу, и в строгой последовательности восстанавливал все
события.
Трудно перечислить все те услуги, которые этот человек оказал мне и моим
спутникам. Не раз, рискуя своей жизнью, он смело бросался на выручку
погибающему, и многие обязаны ему жизнью, в том числе и я лично.
Ввиду той выдающейся роли, которую играл Дерсу в моих путешествиях, я
опишу сначала маршрут 1902 года по рекам Цимухе и Лефу, когда произошла моя
первая с ним встреча, а затем уже перейду к экспедиции 1906 года.
Первые свои три путешествия я закончил в 1910 году. Следующие три года
мной были посвящены обработке собранных материалов при любезном содействии
известных специалистов Л. С. Берга, И. В. Полибина, С. А. Бутурлина и Я. С.
Эдельштейна.
К 1917 году рукописи были готовы. Еще в черновом виде они ходили по рукам
моих друзей и знакомых, в числе которых было немало педагогов.
Их отзывы утвердили меня в том смысле, что появление такого
научно-популярного описания края, из которого учащаяся молодежь почерпнула
бы немало интересных сведений, было бы полезным делом.
В. АРСЕНЬЕВ
Владивосток, 1930 г.



Глава 1

Стеклянная падь

Бухта Майтун. - Село Шкотово. - Река Бейца. - Встреча с пантерой. -
Да-дянь-шань. - Изюбр


В 1902 году во время одной из командировок с охотничьей командой я
пробирался вверх по реке Цимухе, впадающей в Уссурийский залив около села
Шкотова. Мой отряд состоял из шести человек сибирских стрелков и четырех
лошадей с вьюками. Цель моей командировки заключалась в обследовании
Шкотовского района в военном отношении и в изучении перевалов в горном узле
Да-дянь-шань, откуда берут начало четыре реки: Циму, Майхе, Даубихе и Лефу.
Затем я должен был осмотреть все тропы около озера Ханка и вблизи
Уссурийской железной дороги.
Горный хребет, о котором здесь идет речь, начинается около Имана и идет к
югу параллельно реке Уссури в направлении от северо-северо-востока к
юго-юго-западу так, что на запад от него будет река Сунгача и озеро Ханка, а
на восток - река Даубихе. Далее он разделяется на две ветви. Одна идет к
юго-западу и образует хребет Богатую Гриву, протянувшийся вдоль всего
полуострова Муравьева-Амурского, а другая ветвь направляется к югу и
сливается с высокой грядой, служащей водоразделом между реками Даубихе и
Сучаном.
Верхняя часть Уссурийского залива называется бухтой Майтун. Бухта эта
раньше значительно глубже вдавалась в материк. Это бросается в глаза с
первого взгляда. Береговые обрывы ныне отодвинуты в глубь страны километров
на пять. Устье реки Тангоузы раньше было на месте нынешних озер Сан и
Эль-Поуза, а устье реки Майхе находилось немного выше того места, где теперь
пересекает ее железная дорога. Вся эта площадь в 22 квадратных километра
представляет собой болотистую низину, заполненную наносами рек Майхе и
Тангоузы. Среди болот сохранились еще кое-где озерки с водой; они указывают,
где были места наиболее глубокие. Этот медленный процесс отступления моря и
нарастания суши происходит еще и теперь. Эта же участь постигнет и бухту
Майтун. Она и теперь уже достаточно мелководна. Западные берега ее слагаются
из порфиров, а восточные из третичных отложений: в долине Майхе развиты
граниты и сиениты, а к востоку от нее - базальты.
Село Шкотово находится около устья реки Цимухе, на правом берегу.
Основание его относится к 1864 году. В 1868 году его сожгли хунхузы, но на
другой год оно возродилось снова. Пржевальский в 1870 году в нем насчитал
шесть дворов и тридцать четыре души обоего пола. Я застал Шкотово довольно
большим селом.
Здесь мы провели двое суток, осматривали окрестности и снаряжались в
далекий путь. Река Цимухе, длиной в 30 километров, течет в широтном
направлении и имеет с правой стороны один только приток - Бейцу. Долину, по
которой протекает река, здешние переселенцы называют Стеклянной падью. Такое
название она получила от китайской зверовой фанзы, в окне которой был
вставлен небольшой кусочек стекла. Надо заметить, что тогда в Уссурийском
крае не было ни одного стекольного завода, и потому в глухих местах стекло
ценилось особенно высоко. В глубине гор и лесов оно было своего рода меновой
единицей. Пустую бутылку можно было выменять на муку, соль, чумизу и даже на
пушнину. Старожилы рассказывают, что во время ссор враги старались
проникнуть друг к другу в дом и перебить стеклянную посуду. Немудрено
поэтому, что кусочек стекла в окне китайской фанзы был роскошью. Это
обратило внимание первых переселенцев, и они назвали Стеклянной не только
фанзу и речку, но и всю прилегающую местность.
От Шкотова вверх по долине Цимухе сначала идет проселочная дорога,
которая после села Новороссийского сразу переходит в тропу. По этой тропе
можно выйти и на Сучан, и на реку Кангоузу к селу Новонежину. Дорога
несколько раз переходит с одного берега реки на другой, и это является
причиной, почему во время половодья сообщение по ней прекращается.
Из Шкотова мы выступили рано, в тот же день дошли до Стеклянной пади и
свернули в нее. Река Бейца течет на запад-юго-запад почти по прямому
направлению и только около устья поворачивает на запад. Ширина Стеклянной
пади не везде одинакова: то она суживается метров до ста, то расширяется
более чем на километр. Как и большинство долин в Уссурийском крае, она
отличается удивительной равнинностью. Окаймляющие ее горы, поросшие корявым
дубняком, имеют очень крутые склоны. Границы, где равнина соприкасается с
горами, обозначены чрезвычайно резко. Это свидетельствует о том, что здесь
были большие денудационные процессы. Долина раньше была гораздо глубже и
только впоследствии выполнилась наносами реки.
По мере того как мы углублялись в горы, растительность становилась лучше.
Дубовое редколесье сменилось густыми смешанными лесами, среди которых было
много кедра. Путеводной нитью нам служила маленькая тропинка, проложенная
китайскими охотниками и искателями женьшеня. Дня через два мы достигли того
места, где была Стеклянная фанза, но нашли здесь только ее развалины. С
каждым днем тропинка становилась все хуже и хуже. Видно было, что по ней
давно уже не ходили люди. Она заросла травой и во многих местах была
завалена буреломом. Вскоре мы ее совсем потеряли. Встречались нам и зверовые
тропы; мы пользовались ими, пока они тянулись в желательном для нас
направлении, но больше шли целиной. На третий день к вечеру мы подошли к
хребту Да-дянь-шань, который идет здесь в меридиональном направлении и имеет
высоту в среднем около 700 метров. Оставив людей внизу, я поднялся на одну
из соседних вершин, чтобы оттуда посмотреть, далеко ли еще осталось до
перевала. Сверху хорошо были видны все горы. Оказалось, что водораздел был в
двух или трех километрах от нас. Стало ясно, что к вечеру нам не дойти до
него, а если бы мы и дошли, то рисковали заночевать без воды, потому что в
это время года горные ключи в истоках почти совсем иссякают. Я решил встать
на бивак там, где остались лошади, а завтра идти к перевалу.
Обыкновенно свой маршрут я никогда не затягивал до сумерек и
останавливался на бивак так, чтобы засветло можно было поставить палатки и
заготовить дрова на ночь. Пока стрелки возились на биваке, я пользовался
свободным временем и отправлялся осматривать ближайшие окрестности.
Постоянным моим спутником в такого рода экскурсиях был Поликарп Олентьев -
отличный человек и прекрасный охотник. Ему было тогда лет двадцать шесть. Он
был среднего роста и хорошо сложен. Русые волосы, крупные черты лица и
небольшие усы дадут читателю некоторое представление о его лице. Олентьев
был оптимист. Даже в тех случаях, когда мы попадали в неприятные положения,
он не терял хорошего настроения и старался убедить меня, что `все к лучшему
в этом лучшем из миров`. Сделав нужные распоряжения, мы взяли с ним ружья и
пошли на разведку.
Солнце только что успело скрыться за горизонтом, и в то время, когда лучи
его золотили верхушки гор, в долинах появились сумеречные тени. На фоне
бледного неба резко выделялись вершины деревьев с пожелтевшими листьями.
Среди птиц, насекомых, в сухой траве - словом, всюду, даже в воздухе,
чувствовалось приближение осени.
Перейдя через невысокий хребет, мы попали в соседнюю долину, поросшую
густым лесом. Широкое и сухое ложе горного ручья пересекало ее поперек. Тут
мы разошлись. Я пошел по галечниковой отмели налево, а Олентьев - направо.
Не прошло и двух минут, как вдруг в его стороне грянул выстрел. Я обернулся
и в это мгновение увидел, как что-то гибкое и пестрое мелькнуло в воздухе. Я
бросился к Олентьеву. Он поспешно заряжал винтовку, но, как на грех, один
патрон застрял в магазинной коробке, и затвор не закрывался.
- Кого ты стрелял? - спросил я его.
- Кажется, тигра, - отвечал он. - Зверь сидел на дереве. Я хорошо
прицелился и, наверное, попал.
Наконец застрявший патрон был вынут. Олентьев вновь зарядил ружье, и мы
осторожно двинулись к тому месту, где скрылось животное. Кровь на сухой
траве указывала, что зверь действительно был ранен. Вдруг Олентьев
остановился и стал прислушиваться. Впереди, немного вправо от нас, слышался
храп. Сквозь заросли папоротников ничего нельзя было видеть. Большое дерево,
поваленное на землю, преграждало нам путь. Олентьев хотел было уже перелезть
валежник, но раненое животное предупредило его и стремительно бросилось
навстречу. Олентьев второпях выстрелил в упор, даже не приставляя приклада
ружья к плечу, - и очень удачно. Пуля попала прямо в голову зверя. Он упал
на дерево и повис на нем так, что голова и передние лапы свесились по одну
сторону, а задняя часть тела - по другую.
Убитое животное сделало еще несколько конвульсивных движений и начало
грызть землю. В это время центр тяжести переместился, оно медленно подалось
вперед и грузно свалилось к ногам охотника.
С первого же взгляда я узнал маньчжурскую пантеру (Fеlis раrdus
оriеntаlis Sсhlеg), называемую местными жителями барсом. Этот великолепный
представитель кошачьих был из числа крупных. Длина его тела от носа до корня
хвоста равнялась 1,4 метра. Шкура пантеры, ржаво-желтая по бокам и на спине
и белая на брюхе, была покрыта черными пятнами, причем пятна эти
располагались рядами, как полосы у тигра. С боков, на лапах и на голове они
были сплошные и мелкие, а на шее, спине и хвосте - крупные, кольцевые.
В Уссурийском крае пантера держится только в южной части страны, и
главным образом в Суйфунском, Посьетском и Барабашевском районах. Главной
пищей ей служат пятнистые олени, дикие козули и фазаны. Животное это крайне
хитрое и осторожное. Спасаясь от человека, пантера влезает на дерево и
выбирает такой сук, который приходится против ее следов на земле и,
следовательно, как раз против луча зрения охотника. Растянувшись вдоль него,
она кладет голову на передние лапы и в этом положении замирает. Пантера
отлично понимает, что со стороны головы ее тело, прижатое к суку, менее
заметно, чем сбоку.
Снимание шкуры с убитого животного отняло у нас более часа. Когда мы
тронулись в обратный путь, были уже глубокие сумерки. Мы шли долго и наконец
увидели огни бивака. Скоро между деревьями можно было различить силуэты
людей. Они двигались и часто заслоняли собой огонь. На биваке собаки
встретили нас дружным лаем. Стрелки окружили пантеру, рассматривали ее и
вслух высказывали свои суждения. Разговоры затянулись до самой ночи.
На другой день мы продолжали наш путь. Долина суживалась, и идти
становилось труднее. Мы шли целиной и только заботились о том, чтобы
поменьше кружить.
В полдень мы подошли к самому гребню. Подъем был крутой и трудный. Лошади
карабкались на кручу изо всех сил; от напряжения у них дрожали ноги, они
падали и, широко раскрыв ноздри, тяжело и порывисто дышали. Чтобы облегчить
путь, пришлось идти зигзагами, часто останавливаться и поправлять вьюки.
Наконец мы взобрались на хребет. Здесь дан был получасовой отдых. По хребту,
поросшему лесом, надо идти всегда осторожно, надо часто останавливаться,
осматриваться, иначе легко сбиться с пути, в особенности во время тумана.
Помню, раньше я несколько раз таким образом блуждал. Чтобы не повторить
ошибки, я приказал людям остановиться и, выбрав высокий кедр, не без труда
взобрался на самую его вершину.
Сверху я увидел весь горный хребет Да-дянь-шань как на ладони. Он шел на
север с легким изгибом к востоку. Здесь он имел характер расплывчатый,
неясный, а далее на восток, вероятно в верховьях Даубихе и Улахе, был высок
и величествен. Западные его склоны казались крутыми и обрывистыми, восточные
- более пологими. Слева вдали виднелись Майхе и Цимухе, справа - сложный
бассейн Сучана. С этой стороны местность была так пересечена, что я долго не
мог сообразить, куда текут речки и к какому они принадлежат бассейну.
Впереди, километрах в пяти, высилась какая-то куполообразная гора. Ее-то я и
наметил пунктом, где следовало второй раз ориентироваться.
На вершине хребта Да-дянь-шань растет лес крупный, чистый, вследствие
чего наше передвижение с вьюками происходило довольно быстро. В одном месте
мы спугнули двух изюбров - самца и самку. Олени отбежали немного и
остановились как вкопанные, повернув головы в нашу сторону. Один из казаков
хотел было стрелять, но я остановил его. Продовольствия мы имели достаточно,
а лошади были перегружены настолько, что захватить с собой убитых оленей мы
все равно не могли бы. Я несколько минут любовался изюбрами. Наконец самец
не выдержал. Он издал короткий крик и, положив рога на спину, сильными
прыжками пошел наискось под гору.
Благородный олень, обитающий в Приамурском крае, называется изюбром
(Сеrvus саnаdеnsis Luсhоdrfi Воlаu). Это стройное и красивое животное имеет
в длину 1,9, а в высоту - 1,4 метра. Вес тела достигает 197 килограммов.
Шерсть изюбра летом светло-коричневая, зимой - серовато-бурая с бело-желтым
зеркалом сзади. На длинной и сильной шее, украшенной у самцов гривой,
помещается красивая голова с большими трубчатыми и подвижными ушами.
Вилообразно расходящиеся рога имеют впереди два прямых бивня и несколько
верхних отростков. Рога эти зимой спадают и весной вырастают вновь, и притом
каждый раз одним отростком больше. Поэтому по числу отростков можно судить о
возрасте оленя, считая один лишний год, когда он ходит безрогим (саек).
Однако количеству отростков есть предел. Обыкновенно взрослый самец имеет их
не более семи. В дальнейшем идет только увеличение веса рогов, их размеров и
толщины. Молодые весенние рога, наполненные кровью и еще не затвердевшие,
называются пантами.
В Уссурийском крае благородный олень обитает в южной части страны, по
всей долине реки Уссури и ее притокам, не заходя за границу хвойных
насаждений Сихотэ-Алиня. На побережье моря он встречается до мыса Олимпиады.
Летом изюбр держится по теневым склонам лесистых гор, а зимой - по
солнцепекам и в долинах, среди равнинной тайги, где полянки чередуются с
перелесками. Любимый летний корм изюбра составляет леспедеца, а зимой -
молодые побеги осины, тополя и низкорослой березы.
В полдень мы сделали большой привал. По моим соображениям, теперь мы
должны были находиться недалеко от куполообразной горы.
В походе надо сообразоваться не столько с силами людей, сколько с силами
вьючных животных. И в самом деле, они несут большие тяжести, поэтому при
всякой более или менее продолжительной остановке надо облегчить их спины от
груза.
Как только лошади были расседланы, их тотчас пустили на свободу Внизу,
под листьями, трава была еще зеленая, и это давало возможность пользоваться
кое-каким подножным кормом.



Глава 2

Встреча с Дерсу

Бивак в лесу. - Ночной гость - Бессонная ночь - Рассвет


После отдыха отряд наш снова тронулся в путь На этот раз мы попали в
бурелом и потому подвигались очень медленно. Часам к четырем мы подошли к
какой-то вершине. Оставив людей и лошадей на месте, я сам пошел наверх,
чтобы еще раз осмотреться.
Влезать на дерево непременно надо самому. Поручать это стрелкам нельзя.
Тут нужны личные наблюдения Как бы толково и хорошо стрелок ни рассказывал о
том, что он заметил, на основании его слов трудно ориентироваться.
То, что я увидел сверху, сразу рассеяло мои сомнения. Куполообразная
гора, где мы находились в эту минуту, - был тот самый горный узел, который
мы искали. От него к западу тянулась высокая гряда, падавшая на север
крутыми обрывами. По ту сторону водораздела общее направление долин шло к
северо-западу Вероятно, это были истоки реки Лефу.
Спустившись с дерева, я присоединился к отряду. Солнце уже стояло низко
над горизонтом, и надо было торопиться разыскать воду, в которой и люди и
лошади очень нуждались. Спуск с куполообразной горы был сначала пологий, но
потом сделался крутым. Лошади спускались, присев на задние ноги. Вьюки лезли
вперед, и, если бы при седлах не было шлей, они съехали бы им на голову.
Пришлось делать длинные зигзаги, что при буреломе, который валялся здесь во
множестве, было делом далеко не легким.
За перевалом мы сразу попали в овраги. Местность была чрезвычайно
пересеченная. Глубокие распадки, заваленные корчами, водотоки и скалы,
обросшие мхом, - все это создавало обстановку, которая живо напоминала мне
картину Вальпургиевой ночи. Трудно представить себе местность более дикую и
неприветливую, чем это ущелье.
Иногда случается, что горы и лес имеют привлекательный и веселый вид.
Так, кажется, и остался бы среди них навсегда. Иногда, наоборот, горы
кажутся угрюмыми, дикими. И странное дело! Чувство это не бывает личным,
субъективным, оно всегда является общим для всех людей в отряде. Я много раз
проверял себя и всегда убеждался, что это так. То же было и теперь. В
окружающей нас обстановке чувствовалась какая-то тоска, было что-то жуткое и
неприятное, и это жуткое и тоскливое понималось всеми одинаково.
- Ничего, - говорили стрелки, - как-нибудь переночуем. Нам не год тут
стоять. Завтра найдем место повеселее.
Не хотелось мне здесь останавливаться, но делать было нечего. Сумерки
приближались, и надо было торопиться. На дне ущелья шумел поток, я
направился к нему и, выбрав место поровнее, приказал ставить палатки.
Величавая тишина леса сразу огласилась звуками топоров и голосами людей.
Стрелки стали таскать дрова, расседлывать коней и готовить ужин.
Бедные лошади. Среди камней и бурелома они должны были остаться
голодными. Зато завтра, если нам удастся дойти до земледельческих фанз, мы
их накормим как следует.
Сумерки в лесу всегда наступают рано. На западе сквозь густую хвою еще
виднелись кое-где клочки бледного неба, а внизу, на земле, уже ложились
ночные тени. По мере того как разгорался костер, ярче освещались выступавшие
из темноты кусты и стволы деревьев. Разбуженная в осыпях пищуха подняла было
пронзительный крик, но вдруг испугалась чего-то, проворно спряталась в норку
и больше не показывалась.
Наконец на нашем биваке стало все понемногу успокаиваться. После чая люди
занялись каждый своим делом: кто чистил винтовку, кто поправлял седло или
починял разорванную одежду. Такой работы всегда бывает много Покончив со
своими делами, стрелки стали ложиться спать. Они плотно прижались друг к
другу и, прикрывшись шинелями, заснули как убитые. Не найдя корма в лесу,
лошади подошли к биваку и, опустив головы, погрузились в дремоту. Не спали
только я и Олентьев. Я записывал в дневник пройденный маршрут, а он починял
свою обувь. Часов в десять вечера я закрыл тетрадь и, завернувшись в бурку,
лег к огню. От жара, подымавшегося вместе с дымом кверху, качались ветки
старой ели, у подножия которой мы расположились, и то закрывали, то
открывали темное небо, усеянное звездами. Стволы деревьев казались длинной
колоннадой, уходившей в глубь леса и незаметно сливавшейся там с ночным
мраком.
Вдруг лошади подняли головы и насторожили уши, потом они успокоились и
опять стали дремать. Сначала мы не обратили на это особого внимания и
продолжали разговаривать. Прошло несколько минут. Я что-то спросил Олентьева
и, не получив ответа, повернулся в его сторону. Он стоял на ногах в
выжидательной позе и, заслонив рукой свет костра, смотрел куда-то в сторону.
- Что случилось? - спросил я его.
- Кто-то спускается с горы, - отвечал он шепотом. Мы оба стали
прислушиваться, но кругом было тихо, так тихо, как только бывает в лесу в
холодную осеннюю ночь. Вдруг сверху посыпались мелкие камни.
- Это, вероятно, медведь, - сказал Олентьев и стал заряжать винтовку.
- Стреляй не надо! Моя люди!.. - послышался из темноты голос, и через
несколько минут к нашему огню подошел человек.
Одет он был в куртку из выделанной оленьей кожи и такие же штаны. На
голове у него была какая-то повязка, на ногах унты, за спиной большая
котомка, а в руках сошки и старая длинная берданка.
- Здравствуй, капитан, - сказал пришедший, обратясь ко мне. Затем он
поставил к дереву свою винтовку, снял со спины котомку и, обтерев потное
лицо рукавом рубашки, подсел к огню. Теперь я мог хорошо его рассмотреть. На
вид ему было лет сорок пять. Это был человек невысокого роста, коренастый и,
видимо, обладавший достаточной физической силой. Грудь у него была выпуклая,
руки - крепкие, мускулистые, ноги немного кривые. Загорелое лицо его было
типично для туземцев: выдающиеся скулы, маленький нос, глаза с монгольской
складкой век и широкий рот с крепкими зубами. Небольшие русые усы окаймляли
его верхнюю губу, и рыжеватая бородка украшала подбородок. Но всего
замечательнее были его глаза. Темно-серые, а не карие, они смотрели спокойно
и немного наивно. В них сквозили решительность, прямота характера и
добродушие.
Незнакомец не рассматривал нас так, как рассматривали мы его. Он достал
из-за пазухи кисет с табаком, набил им свою трубку и молча стал курить. Не
расспрашивая его, кто он и откуда, я предложил ему поесть. Так принято
делать в тайге.
- Спасибо, капитан, - сказал он. - Моя шибко хочу кушай, моя сегодня
кушай нету.
Пока он ел, я продолжал его рассматривать. У его пояса висел охотничий
нож. Очевидно, это был охотник. Руки его были загрубелые, исцарапанные.
Такие же, но еще более глубокие царапины лежали на лице: одна на лбу, а
другая на щеке около уха. Незнакомец снял повязку, и я увидел, что голова
его покрыта густыми русыми волосами; они росли в беспорядке и свешивались по
сторонам длинными прядями.
Наш гость был из молчаливых. Наконец Олентьев не выдержал и спросил
пришельца прямо:
- Ты кто будешь?
- Моя гольд, - ответил он коротко.
- Ты, должно быть, охотник? - спросили его опять.
- Да, - отвечал он. - Моя постоянно охота ходи, другой работы нету, рыба
лови понимай тоже нету, только один охота понимай.
- А где ты живешь? - продолжал допрашивать его Олентьев.
- Моя дома нету. Моя постоянно сопка живи. Огонь клади, палатка делай -
спи. Постоянно охота ходи, как дома живи?
Потом он рассказал, что сегодня охотился за изюбрами, ранил одну матку,
но слабо. Идя по подранку, он наткнулся на наши следы. Они завели его в
овраг. Когда стемнело, он увидел огонь и пошел прямо на него.
- Моя тихонько ходи, - говорил он. - Думай, какой люди далеко сопках
ходи? Посмотри - капитан есть, казак есть. Моя тогда прямо ходи.
- Тебя как зовут? - спросил я незнакомца.
- Дерсу Узала, - отвечал он.
Меня заинтересовал этот человек. Что-то в нем было особенное,
оригинальное. Говорил он просто, тихо, держал себя скромно, не заискивающе.
Мы разговорились. Он долго рассказывал мне про свою жизнь, и чем больше он
говорил, тем становился симпатичнее. Я видел перед собой первобытного
охотника, который всю свою жизнь прожил в тайге и чужд был тех пороков,
которые вместе с собой несет городская цивилизация. Из его слов я узнал, что
средства к жизни он добывал ружьем и потом выменивал предметы своей охоты на
табак, свинец и порох и что винтовка ему досталась в наследие от отца. Потом
он рассказал мне, что ему теперь пятьдесят три года, что у него никогда не
было дома, он вечно жил под открытым небом и только зимой устраивал себе
временную юрту из корья или бересты. Первые проблески его детских
воспоминаний были: река, шалаш, огонь, отец, мать и сестренка.
- Все давно помирай, - закончил он свой рассказ и задумался. Он помолчал
немного и продолжал снова: - У меня раньше тоже жена была, сын и девчонка.
Оспа все люди кончай. Теперь моя один остался...
Лицо его стало грустным от переживаемых воспоминаний. Я пробовал было его
утешить, но что были мои утешения для этого одинокого человека, у которого
смерть отняла семью, это единственное утешение в старости? Он ничего мне не
отвечал и только еще более поник головой. Хотелось мне как-нибудь выразить
ему свое сочувствие, что-нибудь для него сделать, и я не знал, что именно.
Наконец я надумал: я предложил ему обменять его старое ружье на новое, но он
отказался, сказав, что берданка ему дорога как память об отце, что он к ней
привык и что она бьет очень хорошо. Он потянулся к дереву, взял свое ружье и
стал гладить рукой по ложу.
Звезды на небе переместились и показывали далеко за полночь. Часы летели
за часами, а мы все сидели у костра и разговаривали. Говорил больше Дерсу, а
я его слушал, и слушал с удовольствием. Он рассказывал мне про свою охоту,
про то, как раз он попал в плен к хунхузам, но убежал от них. Рассказывал
про свои встречи с тиграми, говорил о том, что стрелять их нельзя, потому
что это боги, охраняющие женьшень от человека, говорил о злых духах, о
наводнениях и т. д.
Один раз на него напал тигр и сильно изранил. Жена искала его несколько
дней подряд и по следам нашла, обессиленного от потери крови. Пока он болел,
она ходила на охоту.
Потом я стал его расспрашивать о том месте, где мы находимся. Он сказал,

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован