`Почему ж ты мне не встретилась, юная, нежная?`, `Помнишь, мама моя, как девчонку чужую...`, `Жить без любви, должно быть, просто, но как на свете без нее прожить...`. Все свои знаменитые песни Николай Доризо написал полвека назад, когда вокруг было принято восхвалять трудовые подвиги. Стихи поэта тогда обозвали `аморальными`. А в его песнях-исповедях не было ничего надуманного, их строки сложены горячим сердцем.
В загородном доме поэта, в Переделкине, мы сидим за самоваром и плюшками, за окном тихо сыплет снег. Николай Доризо начинает рассказывать, и забытый чай медленно остывает в кружках.
`Почему ж ты мне
не встретилась,
юная, нежная,
В те года мои далекие,
в те года вешние?`
Сворачиваем с шоссе в Переделкино к Писательскому проезду и попадаем в другой мир. Дома-кубики по самые окна занесены снегом, запорошенная дорога, усыпанная облетевшими ягодами рябин, петляет между вековыми соснами. Оглушенные тишиной, мы наконец понимаем, почему поэт забрался в такую глушь.
А хозяин - в парах теплого воздуха - уже кричит нам с крыльца:
- Ну что ж вы стоите? Проходите, оладьи как раз поспели!
За чаем мы вместе с хозяевами - Николаем Константиновичем и его милой женой Верой Георгиевной, бывшей примой московской оперетты, - поем самую пронзительную из песен Доризо: `Почему ж ты мне не встретилась...`
- Я `списал` эту песню с натуры - была такая драма, - тихо объясняет поэт. - Дело давнее, расскажу... Для картины `Разные судьбы` я написал песню `Вальс школьников-выпускников`. Съемки заканчивались, мы сидели в ресторане с замечательным режиссером Леонидом Луковым, пили коньячок. И тут этот толстый немолодой добряк расплакался: `Коля, ну как она может не любить меня?..` Речь шла о юной актрисе Татьяне Пилецкой, сыгравшей в его фильме главную роль.
Я говорю режиссеру: `Леня, ты пойми, это был бы редчайший случай, если бы она тебя полюбила. Ты посмотри на нее, посмотри на себя. Но у нее к тебе как у актрисы всегда будет интерес - ты ей роли даешь`.
Леонид Луков был талантливейший режиссер, снявший культовые фильмы `Большая жизнь` и `Два бойца`. И тут - весь седой - сидит, плачет, как мальчишка. Эта история так взволновала меня, что я в тот же вечер написал стихи:
`Я забыл в кругу ровесников,
сколько лет пройдено.
Ты об этом мне напомнила, юная, стройная.
Об одном только думаю:
мне жаль ту весну мою,
Что прошла, неповторимая, без тебя`.
Я позвонил режиссеру: `Ленечка, мне Никита Богословский дал музыку, я написал песню, посвященную тебе`. И стал напевать: `Как боится седина моя твоего локона, ты еще моложе кажешься, если я около`. Леонид разрыдался... Потом сказал: `Как ты нашел слова описать все, что я чувствую? Это гениальная песня`. Строчки из финальной части песни: `Видно, нам встреч не праздновать. У нас судьбы разные. Ты любовь моя последняя, боль моя` - стали названием картины - `Разные судьбы`.
Режиссер подарил красавице Татьяне Пилецкой машину `Победа`, но вскоре они расстались. Друзья позже часто слышали, как он с грустью напевал: `Голова стала белою, что с ней я поделаю?..`
Романтик и страстный кинематографист Леонид Луков умер через несколько лет на съемочной площадке, не завершив фильм `Верьте мне, люди`. Его жизнь окутана мистикой. Он решился экранизировать роман Юрия Германа `Один год`, как будто знал, что жить ему осталось ровно столько же. 24 апреля 1963 года Леонида Лукова не стало. Режиссеру было только 54. Патологоанатом, проводивший вскрытие, сказал: `У него было очень большое сердце...`
Нам удалось разыскать музу режиссера - актрису Татьяну Пилецкую. Она живет в Санкт-Петербурге и уже 40 лет играет в Театре имени Ленинского комсомола, который ныне именуется `Балтийским домом`.
- О съемках фильма `Разные судьбы` у вас остались теплые воспоминания? - спросили мы актрису.
- Кино высосало из меня все: темперамент, нервы, сердце... - призналась нам Татьяна Львовна. - А фильм `Разные судьбы`, с одной стороны, сослужил мне хорошую службу - я стала популярна, а с другой... У меня в картине был отрицательный образ. Обо мне стали говорить: `У нее злое лицо, злые глаза`. После выхода фильма я получила много писем - и ругательных, и хороших. Были и предложения, и объяснения в любви, и просьбы прислать денег. Эти письма до сих пор хранятся у меня на антресолях.
Режиссер Григорий Никулин не побоялся после `Разных судеб` взять меня на Надю, чеховскую героиню, хотя ему говорили: `Ты что? Не надо!` А получилась очень милая, трогательная, нежная картина. У Яна Фрида, уже позже, я снялась в трех картинах: `Зеленая карета`, `Прощание с Петербургом`, `Сильва`.
О режиссере Лукове Татьяна Львовна отозвалась очень сдержанно:
- Леонид Давыдович был мастером высочайшего класса, его интересовал не только внешний, но и внутренний мир актера.
На вопрос, знает ли она, что песня `Почему ж ты мне не встретилась` обращена к ней, актриса после долгой паузы призналась:
- Когда после съемок фильма я жила в гостинице `Метрополь`, мне позвонил в номер Никита Богословский и спел этот романс.
Татьяна Львовна считает, что жизнь ее сложилась счастливо, она была трижды замужем. С первым мужем - капитаном первого ранга - актриса прожила 15 лет, у них родилась дочка. С третьим мужем - известным мимом Борисом Агешиным - они живут душа в душу уже больше 30 лет.
Леонида Лукова последний раз актриса видела незадолго до его смерти.
- Он лежал у нас в Санкт-Петербурге в больнице, мечтал снять фильм по `Угрюм-реке`, под подушкой у него лежала папка со сценарием. Я должна была сыграть в картине Анфису, но, видимо, как в романсе `нашем` поется, `у нас судьбы разные`.
Круг замкнулся. В спектакле `Крепкий чай с бисквитным пирожным`, поставленном по роману Моэма `Театр`, Татьяна Пилецкая играет ныне немолодую актрису Джулию Ламберт, влюбленную в юношу.
Прошло полвека, как была написана песня `Почему ж ты мне не встретилась`, но до сих пор ее продолжают петь в разных странах. Недавно поэту Николаю Доризо позвонили испанцы, которые собираются по сюжету этой песни снять фильм.
`Помнишь, мама моя, как девчонку чужую
Я привел к тебе в дочки, тебя не спросив?`
За окном тихий посвист ветра перерастает в метель, и Николай Константинович, включая самовар, напевает другую свою любимую песню: `Помнишь, мама моя...` Помолчав о чем-то сокровенном - своем, он продолжает:
- Это очень дорогая для меня песня. Композитор Никита Богословский проиграл мне мелодию, и - верите - у меня перед глазами сразу встала заводская окраина, и припомнилась ситуация, невольным свидетелем которой я оказался в пору своей молодости, когда, по существу, делал первые шаги в поэзии. Было это в Ростове-на-Дону. Я тогда вместе с композитором Семеном Заславским работал над музыкальной комедией `Славянка`. Мы сочиняли у него дома - в небольшой комнатке коммунальной квартиры, где в то далекое послевоенное время ютилась семья Заславских. Часто бывая у них дома, я поражался и восхищался тем, как больная, прикованная к постели мать композитора - Рахиль Исааковна - любила и оберегала свою русскую невестку Лиду. Если вдруг возникали какие-то размолвки, то всегда и во всем она горой становилась на ее сторону.
Когда вспыльчивый по характеру Семен начинал, заикаясь, кричать: `П-пр-принеси рубашку, п-пр-принеси носки`, обаятельнейшая женщина Рахиль Исааковна перебивала его: `Сема, прекрати!`. Лида ее обожала.
Поэтому, когда Никита Богословский показал мне музыку, на нее сразу легли слова, обращенные к этой еврейской маме:
`Я ее согревал и теплом, и заботой, не тебя, а ее я хозяйкою звал, я ее целовал, уходя на работу, а тебя, как всегда, целовать забывал. Если ссорились мы, ты ее защищала, упрекала меня, что не прав я во всем. Наш семейный покой, как могла, сохраняла, как всегда, позабыв о покое своем`.
- С годами я понял, что, защищая невестку, она защищала и счастье своего сына, порою даже от него самого, - продолжает Николай Доризо. - Это по большому счету и была настоящая материнская любовь.
Потом семья Заславских переехала в Москву, я хоронил эту мудрую женщину Рахиль Исааковну и плакал.
Перекликается с песней о маме и другое сочинение Николая Константиновича `Дочери, дочери, взрослые дочери`. А родилась она благодаря случайной попутчице поэта.
- Ехал я из Переделкина в Москву, - рассказывает поэт. - Вдруг вижу: голосует на обочине старенькая женщина. У меня будто кольнуло в груди, я возьми и останови машину. Мы с ней разговорились, она работала истопницей в нескольких санаториях. Рассказывая о своей жизни, она вдруг преобразилась, когда речь зашла о ее дочери-студентке. С гордостью она поведала мне, что ее `кровинушка` учится в университете в Москве. Чтобы ее одеть-обуть и выучить, эта немолодая женщина, несмотря на больные ноги, работает на нескольких работах. Я понял, что вместе с попутчицей ко мне в машину `села` моя новая песня. Так родились строки:
`Дочери, дочери, взрослые дочери,
выросли вы невзначай.
Только бы не были вы одинокими
после разлук и утрат.
Часто мужчины вас любят нестрогими,
В жены - лишь строгих хотят`.
`Давно не бывал я в Донбассе,
Тянуло в родные края`
У стола, где мы чаевничаем, скребется, стучит по оконному стеклу скрюченными пальцами корявая ветка.
- Это Татьяна озорничает, - объясняет поэт, отдергивая занавеску. - У всех наших яблонек свои имена. Ту, тоненькую, у забора, Клавой, зовут...
Вспоминая молодость, которая вся прошла `в яблоневом цвету`, поэт рассказывает, как родилась другая его известная песня - `Давно не бывал я в Донбассе`.
- Эта песня - настоящая исповедь, в основе ее тоже лежит реальная жизненная история.
Звонит мне как-то замечательный актер Сергей Лукьянов: `Коля, ты такие замечательные песни пишешь для Марка Бернеса, у меня к тебе просьба - напиши и для моего экранного героя песню`. Картина рассказывала о жизни шахтеров, Сергей Лукьянов сам в юности работал в забое, а мне эта среда была незнакома. Сколько ни старался написать стихи - ничего не получалось: не пережито мною. И вот сидим мы втроем на квартире у Никиты Богословского, уже смирились, что песня не получается. Как вдруг Сергей Лукьянов начинает рассказывать о `самом большом потрясении в своей жизни`.
Когда он работал юношей на шахте, у него была потрясающей красоты девочка, на которой он должен был жениться. Звали ее Галя. Но так сложилась жизнь, что Сергей начал выступать в художественной самодеятельности, его талант заметили и послали учиться в Москву. Столичная жизнь его закружила-завертела, в родной город он не вернулся. С Галей расстался, но продолжал всю жизнь помнить о своей первой любви.
Изменил судьбу актера фильм `Кубанские казаки`. На съемках картины, где Сергей Лукьянов исполнил главную роль - Гордея Ворона, он увидел очаровательную, талантливую актрису Клару Лучко и сказал: `Я пропал!` После выхода `Казаков` они поженились.
`Едем мы с молодой женой на `Волге` по одному из степных украинских городков, останавливаемся около колонки на улице выпить воды, - вспоминал Сергей Лукьянов. - Смотрим, стоит старуха, на меня смотрит и плачет: `Сережа, ты не помнишь меня?` Я пригляделся: `Боже ж ты мой, Галя!` - `Да, я же!` - `Да как ты живешь?` - `Ты стал народным артистом, тебя вся страна знает. А помнишь, духовой оркестр играл, мы с тобой танцевали...` Я сажусь в машину, моя молодая жена Клара спрашивает: `Сережа, с кем ты разговаривал?` А я молчу, не говорю, что эта старая женщина - та самая моя первая любовь, о которой я много ей рассказывал. Хотел, чтобы в ее памяти, как и в моей, она осталась молодой и красивой`.
После исповеди Лукьянова Николай Доризо воскликнул: `Сережа, так это и есть песня!` - и вскоре прочитал актеру стихи:
`Стою я в сторонке безмолвно,
душа замирает в груди.
Прости меня, Галя, Галина Петровна,
не знаю за что, но прости!
Прости за жестокую память
о прежних косичках твоих,
За то, что мужчины бывают
с годами моложе ровесниц своих...`
Песня прозвучала в фильме в исполнении Сергея Лукьянова.
- У мужа было больное сердце, - делится с нами Клара Степановна Лучко. - А работал он на износ. Например, когда играл Булычева, менял три рубашки - все они были хоть выжимай. Сережа перенес три инфаркта. Его могло бы спасти шунтирование сосудов, но в то время такая операция была большой редкостью. Судьба отпустила ему только 55 лет жизни.
`Огней так много золотых
на улицах Саратова,
Парней так много холостых,
а я люблю женатого`
Когда с хозяйкой дома мы затягиваем эту самую застольную песню Доризо, он объясняет:
- У этой песни женский образ - собирательный.
- А город Саратов выбран случайно?
- Это российская глубинка, где течет река Волга. Именно в таком городке и должна была жить моя героиня. К тому же слово `Саратов` идеально легло в рифму.
Николай Доризо показал стихи композиторам, с которыми работал: Соловьеву-Седому, Мокроусову, но никто из них не рискнул написать к ним музыку.
- Тогда в почете были произведения о трудовых подвигах, - говорит поэт. - А тут не просто любовная лирика, а чуть ли не аморалка. Друзья мне говорили: `Эта песня нигде не прозвучит`. Я показал стихи Константину Симонову, и он тут же напечатал их в `Литературной газете`.
Я в это время работал над песней `От людей на деревне не спрятаться...` к кинофильму `Дело было в Пенькове`. Картину уже отсняли, когда меня вдруг рано утром озарило: стихи `Я люблю женатого` просто идеально ложатся в сюжет! В восемь утра я побежал к композитору Кириллу Молчанову. Он поворчал, бросил один взгляд на текст, сел за пианино и сразу начал наигрывать ту самую мелодию! Мы `зажглись`, тут же поехали на студию к режиссеру Станиславу Ростоцкому. Он руками замахал: худсовет назначен на пятницу, будут принимать готовый фильм, какая еще новая песня! И тут мы начали петь. А дело было в павильоне, вокруг нас собрались парикмахеры, костюмерши, плотники, рабочие сцены, которые тут же начали нам подпевать: `Эх, рано он завел семью, печальная история. Я от себя любовь таю, а от него тем более...` Они принялись выпрашивать стихи, и я раздал им все экземпляры, которые у меня при себе были. А на другой день мне звонит директор Киностудии имени Горького: `Что это вы за песню написали, у нас вся студия ее поет?` Мы с Молчановым приехали, спели ему, и он решил: `Волей, данной мне Богом и ЦК, переношу сроки сдачи фильма`. Худсовет отложили, съемочную группу отправили доснимать кадры фильма, на фоне которых потом прозвучала песня `Огней так много золотых...`
Судьба у песни стала прямо волшебной.
Военный корреспондент Юрий Грибов вспоминает: `Я тогда служил в Румынии. Квартировали мы в Констанце, в старом отеле `Паласс`, стоящем на берегу Черного моря. Жизнь наших офицеров могла бы быть райской, если бы не две глупости армейского руководства. Первое недомыслие - строгий сухой закон. И это в Румынии, где вино разных марок исстари рекой льется. Вторая глупость - вместо разрешения офицерам жить с семьями штабы и соединения наводняли полчищами незамужних девиц, для которых специально открыли всевозможные должности. Девушки, конечно, мечтали поскорее здесь выйти замуж. А за кого? Почти все офицеры женатые. Так что свадеб не было. А вот романов... Политотдел в связи с возникшими обстоятельствами решил с помощью воспитательной работы как-то приглушить `эти штучки`. Но где там!
В общем, и пили, и влюблялись, и трагедии переживали. Помню, как раз в это время в `Литературной газете` появилось стихотворение Николая Доризо `Огней так много золотых`. Буквально на второй день это стихотворение не только читалось, но и пелось. Из многих окон отеля вечерами доносились женские голоса: `А я люблю женатого...` Незамужние девицы восприняли стихотворение как свой гимн, как директиву и усилили атаки. Полковник из политотдела армии, мой хороший знакомый, целыми днями разбирал любовные жалобы и качал седой головой: `Попался бы мне этот Доризо в темном переулке! Задал он нам работку!`
- После выхода фильма я встретил на улице Марка Бернеса, - рассказывает Николай Константинович. - Он бросился ко мне, стал утешать: `Я понимаю, это страшно неприятно, возможно, у тебя теперь будет куча трудностей, главное, как Геля к этому отнесется... (я тогда был женат на певице Гелене Великановой), но ты не переживай...` Я спрашиваю: `Марк, да что случилось?` И он рассказывает: `Про тебя написали ужасный, чудовищный фельетон в `Крокодиле`!` И потащил меня в Некрасовскую библиотеку. В журнале я прочитал пародию: `Пьянит любовь сильней вина мою натуру южную, в меня девчонка влюблена, а я люблю замужнюю...`
- Вы не представляете, сколько я получил писем от учительниц! - продолжает поэт. - `Вы оклеветали образ советской женщины!` `Где вы видели советскую женщину, которая любит женатого?` Но, несмотря на такой отпор, песня пробилась к людям, стала любимой.
* * *
За низким окном подтаявшие сосульки отсчитывают капля за каплей утекающее время. От елей за окном ложатся голубые тени. За длинным разговором мы не заметили, как стемнело. Отложив в сторону очки, Николай Константинович тихо говорит:
- Все мои песни от Бога, и все мое творчество от Бога. Мой дед был протоиереем Кубанского собора, а отец - ярым атеистом, поэтому мой путь к Богу был долгим. Этим я виноват перед Ним.
Поправляя стопку книг на столе,
хозяин начинает читать:
`Поэт - он сам стихов не пишет,
покорный зову своему,
Он Божий голос явно слышит,
строку диктующий ему.
А тот, кто отдален от Бога,
кому не стыдно согрешить,
Тот сам пытается за Бога
стихи волшебные сложить`.
На столе я замечаю конверт, на котором выведено: `Москва, Кремль. Доризо`.
Московский Комсомолец
от 07.02.2005
Светлана САМОДЕЛОВА, Переделкино-Москва.
