20 декабря 2001
100

ПОХИТИТЕЛИ БРИЛЛИАНТОВ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Луи Буссенар.
Похитители бриллиантов

-----------------------------------------------------------------------
Пер. с фр. - В.Финк.
Изд. `Беларусь`, Минск, 1982
ОСR & sреllсhесk by НаrryFаn, 26 July 2000
-----------------------------------------------------------------------




� * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОПАСНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТРЕХ ФРАНЦУЗОВ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ * �


�1�

Алмазный прииск. - Алмазная лихорадка. - Нельсонс-Фонтейн. - Жертвы
краха. - Альбер де Вильрож и его друг Александр Шони. - Последствия одной
дуэли на пистолетах. - Сокровища королей Южной Африки. - В неведомую
страну. - Загадочное убийство.

В Нельсонс-Фонтейне, на алмазном прииске, было в этот день более шумно
и оживленно, чем когда бы то ни было. Искатели алмазов, среди которых были
люди всех рас, всех цветов кожи, всегда работали не покладая рук, но в
этот день они находились в состоянии какого-то бешеного исступления.
Впрочем, внимательный наблюдатель догадался бы, в чем дело.
Неприветливая местность, голые скалы и множество зияющих глубоких ям
делали прииск скорей похожим на каменоломни. Мельчайшая пыль, подымавшаяся
над разрытой землей, образовала густые тучи; временами она заслоняла
солнце. Свежему человеку сразу бросалось в глаза бесконечное переплетение
металлических тросов, соединявших дно каждой ямы с поверхностью земли. По
тросам, на блоках, беспрерывно подымались наверх вместительные мешки из
бычьей кожи, наполненные песком. Небольшое приспособление, похожее на те,
какими пользуются в парижских пригородах огородники, подает ведро наверх,
едва оно наполняется, и мчит его обратно, как только оно опорожнено.
Вся местность напоминала огромную шахматную доску, каждая клетка
которой имеет десять квадратных метров. Клетки нарезаны в богатой алмазами
земле. На дне глубоких ям с усердием муравьев работают оборванные люди.
Они роют, копают и просевают размельченную землю. Их черные, белые или
желтые лица покрыты грязью, пылью и потом. Кожаный мешок бежит наверх.
Возможно, в нем лежит целое состояние.
Вот блок перестает визжать. Содержимое мешка высыпается на стол. Белый
хозяин судорожной рукой разбрасывает землю по столу, а сам смотрит жадными
глазами, не сверкнет ли драгоценное зерно.
Обследованную землю потом ссыпают на тачки и увозят по узким тропинкам,
которые правильными линиями прорезают весь прииск. Нельзя смотреть
спокойно, как беспечно люди толкают тачки по самому краю пропасти:
достаточно одного неловкого движения, чтобы оступиться и полететь вниз. Но
что значат довольно-таки нередкие несчастные случаи в глазах этих людей,
охваченных алмазной лихорадкой! Время от времени происходит обвал, или
обрывается камень, или падает вниз тачка. Раздается крик ужаса и боли, и
когда кожаное ведро снова поднимется на поверхность, в нем лежит
изуродованное человеческое тело. Какое это имеет значение? Главное -
алмазы! Гибель человека - происшествие незначительное.
Вот какой-то поляк нашел алмаз в сорок каратов. Сейчас же маклер
предлагает ему пятьсот фунтов стерлингов. Но счастливчик требует тысячу, и
маклер уходит, только пожимая плечами.
Вот ирландец. У него вид человека, измученного нуждой и непосильным
трудом. Внезапно он подскакивает, точно в приступе умопомешательства. Он
кричит, воет, мечется из стороны в сторону и разражается потоком
ругательств на своем гортанном кельтском языке:
- Арра! Арра! Бедарра! Братья мои, я умираю! Я задыхаюсь от радости!
Арра! Мои дети будут богаты!.. А я смогу пить виски! Алмаз в семьдесят
пять каратов! Это пять тысяч фунтов стерлингов.
Новость мигом облетает весь прииск, и лихорадочное исступление
возрастает, хотя это уже как будто и невозможно.
Вот кто-то другой, менее впечатлительный, чем ирландец, явно сдерживает
лихорадочную дрожь. Его движения замедляются. Несмотря на все свое видимое
хладнокровие, он чем-то озабочен. Потом он делает нечто странное. Босой
ногой, пальцы которой у него не менее ловки, чем пальцы рук, он пытается
нащупать некий камешек. Он его заметил своим наметанным глазом и сразу
оценил: это алмаз, еще не отделившийся от породы.
На минуту человек приостанавливает работу, делает вид, будто удаляет из
ноги занозу, хватает свой камешек и быстро прячет его во рту.
Но это заметил надсмотрщик, от которого ничего не укроешь. Мига не
прошло, а он уже на дне ямы. Он хватает человека за глотку и сразу
обрушивает ему на голову могучий кулак.
- Открой рот, мерзавец, или я тебя повешу!
Но вор лежит в обмороке. Надсмотрщик достает из кармана складной нож,
раскрывает его, просовывает клинок между судорожно сжатыми зубами вора,
нажимает и с победоносным видом извлекает камешек.
- Подымите мне этого мерзавца наверх. Пусть ему всыпят двадцать пять
кнутов для первого раза!
Но такие истории, подтверждающие богатство прииска, только разжигают у
людей жадность, и поиски продолжаются все с тем же неутомимым усердием.
Алмазы были обнаружены в Нельсонс-Фонтейне сравнительно недавно
несколькими старателями, пришедшими из Тойтс-Пена. Расположенный на 24ь30`
восточной долготы по Гринвичу и 27ь40` южной широты, на самом краю
Грикаленд-Уэста [Грикаленд-Уэст - территория в Южно-Африканской
Республике, на севере Капской провинции] и примерно в ста семидесяти
километрах от Оранжевой реки, Нельсонс-Фонтейн еще недавно был совершенно
неизвестен. Теперь же, как утверждают, ему предстоит сделаться одним из
самых богатых приисков во всей английской Калекой колонии. Однако крайне
плохое оборудование и полное отсутствие каких бы то ни было удобств делают
пребывание здесь мало завидным. Если бы не надежда быстро разбогатеть,
люди вряд ли могли оставаться хотя бы несколько часов в этих душных ямах,
да еще при сорокаградусном зное. Воды здесь нет. Ведро стоит франк и даже
франк семьдесят пять. В лагере до отвращения грязно. Живут в жалких,
раскачивающихся на ветру хижинах и изодранных в клочья палатках. Но власти
все же заботятся о безопасности работающих и об оздоровлении местности.
Каждый вор - а их здесь много, - если его не приговорили к наказанию
кнутом, должен отбыть несколько дней принудительных работ. Наказание это
налагается часто и заключается в уборке лагеря. Приговоренные работают под
наблюдением полицейского, который ходит за ними с заряженным револьвером в
руке.
Однако похоже, что чем больше вывозят тряпья, лохмотьев, коробок из-под
консервов, старых сапог и поломанных лопат и кирок, тем больше их вновь
оказывается через каких-нибудь несколько часов. Люди пришли сюда в поисках
богатства и нисколько не думают о самых элементарных законах гигиены.
Режут скотину, а потроха и кости бросают прямо перед палаткой; потом
приходят негры, китайцы или собаки, хватают все эти отбросы и с жадностью
их поедают. Остатки валяются по всему лагерю.
Ни горловые, ни глазные болезни, ни злокачественные язвы, ни нарывы
никого здесь не пугают, никто не думает о своем здоровье. У иного уже
припрятано где-нибудь в земле, под палаткой, целое состояние, а он ходит
босой, в лохмотьях и питается сухарями, которые макает в местную водку.
Для этих одержимых весь смысл жизни выражен в одном слове: алмаз. Оно
сверкает и гипнотизирует.
Поэтому ничего нет удивительного в том, что прибытие новых четырех
человек, хотя и не совсем обычного вида, прошло здесь почти незамеченным.
Это два европейца и два негра. Все они, особенно европейцы, внешне не
имели ничего общего с приисковой публикой. Главой небольшой группы казался
среднего роста, худощавый, коротко остриженный смуглый человек лет
тридцати, с пылающими глазами и черной бородой. Правильные черты и
подвижность лица выдавали его южное происхождение. Было в нем, кроме того,
нечто особое, породистое. Его снаряжение и весь вид показывали, что
человек этот весьма и весьма заботится об удобствах, которыми здесь обычно
пренебрегают.
Шлем из сердцевины алоэ с назатыльником из белой материи защищал его от
зноя. Куртка с поясом и множеством карманов свидетельствовала, что человек
привык к дальним путешествиям. Бархатные брюки оливкового цвета, собранные
в колене, засунуты в большие сапоги. Широкий нож, который мог служить и
тесаком, висел у него на поясе; у него был, кроме того, громадный
патронташ и двуствольное ружье крупного калибра. Наконец, из двух карманов
выглядывали две цепочки: в одном лежали часы, в другом - никелевый компас.
Второй европеец был одет точно так же и имел такое же снаряжение. Но
этим исчерпывалось все сходство между ними, хотя они и были примерно
одного возраста и, по-видимому, оба южане и одной национальности. Но
первый носил свое дорожное платье с каким-то изяществом, а второй был
простоват. Самый поверхностный наблюдатель заметил бы это с первого
взгляда. Короче говоря, сразу было видно, что один из них - слуга, а
второй - господин.
Что касается двух чернокожих, то вид у них был весьма своеобразный.
Заслуживает описания их одежда. На одном были только штаны, другой
носил только сорочку. Обе вещи были грязны и поношены, говоря точней -
изодраны в лохмотья. Одеяние того из двух негров, который носил сорочку,
дополнялось фетровой шляпой, которая не имела верха и потому не прикрывала
его густой, взлохмаченной шевелюры. На бедре у него - там, где камергеры
носят золотой ключ, - болтался нож, а в ушах - латунные серьги, к каждой
из которых был подвешен кусок агата величиной с абрикос.
Что касается счастливого обладателя штанов, то он носил на голове
донышко плетеной корзинки, которое украсил небольшой банкой из-под
анчоусов. В мочку правого уха он продел свою трубку, а в левом ухе мочка
была растянута картонной ружейной гильзой.
Оба негра были в восторге от своих нарядов и посматривали с
высокомерием на чернокожих приисковых рабочих, которым судьба в такой
роскоши отказала.
Я забыл отметить, что они носили каждый по огромному двуствольному
карабину - из тех, какими в Африке пользуются для охоты на крупного зверя.
Оба европейца проходят медленным шагом и смотрят по сторонам, очевидно
ища кого-то или что-то.
В конце концов они обращаются к полисмену. Тот, вежливо ответив на их
приветствие, приглашает их следовать за ним и приводит к яме, на дне
которой работает человек шесть.
- Это здесь, господа, - кланяясь, говорит полицейский.
Молодой человек подходит к самому краю, стараясь хоть что-нибудь
увидеть сквозь густую пыль, поднимающуюся из глубины. Несколько камешков
обрывается у него из-под ног. Землекопов, поглощенных работой на дне ямы,
это заставляет взглянуть наверх. Один из них испускает крик, в котором
радость перемешана с изумлением. По шаткой лесенке он спешит выбраться на
поверхность и, нисколько не смущаясь грязи, которая покрывает его лицо,
руки и одежду, бросается прямо в объятия элегантному молодому джентльмену.
- Альбер!.. Альбер де Вильрож!.. Друг мой!..
- Александр!.. Дорогой Александр! - восклицает взволнованным голосом
новоприбывший. - Наконец-то я тебя нашел!
- Ты здесь! В этом аду! Рядом со мной!.. Какое чудо при вело тебя сюда?
Какой счастливый случай?
- И не чудо и не случай. Я отвечу тебе, как Цезарь после победы над
сыном Митридата: я пришел, я искал, я нашел.
- Славный ты мой Альбер! Ты все такой же весельчак! Значит, ты искал
меня?
- И весьма усердно.
- Для чего же именно?
- Во-первых, для того, чтобы тебя повидать. А затем, чтобы помочь тебе
вернуть состояние, верней - для того, чтобы мы оба могли вернуть каждый
свое состояние...
- Оба? Да неужели ты тоже...
- Разорился дотла.
- Каким образом?
- Да все тот же крах. Сначала ты все потерял, а потом оказалось, что и
я остался без гроша.
- Ах ты, бедняга!
- Спасибо за сочувствие... Но мы начинаем привлекать внимание всех этих
джентльменов. Я не люблю, чтобы на меня слишком заглядывались. Давай-ка
отойдем в сторону. У тебя тут есть где-нибудь свои угол? Какая-нибудь
дыра, какой-нибудь насест?
- Вот именно, ты правильно сказал: дыра и насест. Идем!
- Еще одно слово. Я должен тебе представить моего спутника. Ты уже,
впрочем, слыхал о нем. Это мой молочный брат Жозеф, сын нашего фермера из
Вильрожа.
- Ах, значит, это и есть Пупон?
- Совершенно верно. Пупон - по-нашему, по-каталонски - Жозеф... А
теперь идем.
Тот, которого звали Александром, шел впереди и вел своих спутников по
узким тропинкам между ямами к палаткам, белевшим в полукилометре от места
работ.
Александру Шони примерно года тридцать два. Он полная противоположность
своему другу. Большие голубые глаза, светлые волосы, длинные усы, высокий
рост и атлетическое сложение делают его похожим на первых обитателей
древней Галлии - тип, почти совершенно исчезнувший. Сходство особенно
сильно в моральном смысле, ибо Александр Шони наделен не только живостью
наших предков, но также их душевной прямотой и храбростью.
- Вот она, моя дыра, - сказал он, раздвигая полог палатки. - А вот и
насест. - При этих словах он показал на две бычьи шкуры; они были натянуты
на рамы, которые стояли на вбитых в землю кольях.
- Обстановка простая и дешевая, - весело заметил Альбер.
- Пустяки: тысяча франков наличными!
- Ах, черт! А дела-то хоть идут?..
- Как сказать... За эти шесть месяцев я с трудом сводил концы с
концами. К счастью, недели две назад мне удалось найти ямку, которая
принесла мне тысяч десять. В общем, не бог весть что.
- Зато я принес тебе богатство.
- То есть как это?
- Расскажу в двух словах. Ты знаешь, что за последние годы я бывал в
Париже лишь изредка. Мной овладел демон скитаний. Недаром я каталонец. Я
охотился на львов в Абиссинии, я был на Суматре и в Конго. Внезапно,
находясь в Измаилии, я получаю от моего поверенного письмо с извещением,
что все мое состояние ухнуло в результате знаменитого финансового краха. Я
мигом помчался в Париж, распродал свои имения, расплатился с долгами и
очень скоро оказался без гроша за душой. Единственным ощутимым для меня
результатом этой операции было то, что я смог оценить лживость поговорки:
`Заплатить долги - значит разбогатеть`. Конечно, я расплатился, по я не
имею ни гроша, в то время как другие ничего не заплатили и теперь они
богаты, как свиноторговцы.
- Да ведь и со мной было то же самое! Мне пришлось продать все, что я
имел, вплоть до моего маленького имения Бель-Эр. Я с трудом сохранил две с
половиной тысячи дохода для моей бедной матери.
- Мне удалось удержать ферму в Вильроже, и она аккуратно приносит
триста франков чистого убытка в год. Так что ты видишь, как процветают мои
дела! Но жить-то ведь надо. А меня не привлекает чиновничья служба.
По-моему, место консула или жалованье супрефекта не более заманчивы, чем
высокопочетная, но низко оплачиваемая должность ночного сторожа. Тогда у
Анны возникла гениальная мысль...
- У Анны? Кто это Анна?
- Черт возьми, моя жена! Ведь я женился! Ты ничего не знаешь? Это целая
история. Мы познакомились полтора года назад, и как раз недалеко отсюда -
в Трансваале. Она дочь методистского проповедника. Друг мой, это ангел,
жемчужина! Некий господин Вандер... не вспомню точно его фамилии...
словом, один бур, сущий белый дикарь, у которого сто квадратных миль своей
земли, добивался ее руки. Анна видеть его не могла. Мы с ним дрались на
пистолетах. Мой нынешний тесть был его секундантом. Проповедник! Бур
ужасно смутился и стрелял в меня как-то так неловко, что пуля прострелила
ухо достопочтенному слуге божию... Эта неловкость погубила все
матримониальные расчеты моего противника. Так что спустя неделю счастливым
супругом мисс Анны Смитсон стал я!..
- Очень хорошо! - прервал его Александр, смеясь во все горло. - Однако
перейдем к гениальной мысли твоей жены.
- Очень просто. Ты, быть может, знаешь или не знаешь, что уже в 1750
году, в ту эпоху, когда Грикаленд принадлежал голландцам, миссионеры
составили карту, в которой указывалось, что эти земли, едва известные
белым, содержат алмазы. И действительно, установлено, что коронны, кафры и
бушмены пользуются алмазами если не для украшения, то как орудием труда.
Эти дикари говорят, что их предки уходили в Грикаленд за алмазами и
пользовались ими для обработки жерновов.
- И ты все это узнал? О, кладезь мудрости!..
- Не я, а моя жена. За какой-нибудь час она рассказала мне об алмазах
гораздо больше, чем наш лицейский преподаватель за три года. Из всего, что
он нам вдалбливал, я помню только, что, вопреки некоторым мнениям, алмаз -
это чистый углерод, что он кристалл и имеет форму куба, восьмигранника,
десятигранника и так далее и так далее. Всему этому я охотно верю. Но
Анна, видишь ли, родилась в здешних местах, в фургоне, когда ее папаша
проповедовал евангелие дикарям. Она говорит на четырех или пяти местных
наречиях, и, можешь мне поверить, в ее устах эти странные звуки кажутся не
менее певучими, чем трели соловья.
- Здорово! - воскликнул Александр.
- Она пережила немало приключений, и, между прочим, ей довелось спасти
от мучительной смерти одного кафра, по имени Лакми. А ты прекрасно знаешь,
что чернокожие - народ благодарный. Лакми привязался к дому пастора. Этот
дом стоял на колесах и находился в постоянных разъездах. За несколько
месяцев до моей женитьбы этот бедняга Лакми умер от чахотки. Он был
потомком могущественного вождя какого-то племени. Умирая, он принес в дар
своему доброму ангелу, своей благодетельнице, огромное количество алмазов,
единственным и законным владельцем которых он был. Точней говоря, это куча
камней, которые предназначались для обработки жерновов, - килограммов
двадцать. И все это припрятано в одном местечке, куда мы с тобой и
отправимся сию же минуту, без всякого промедления. В Капштадте французский
консул сказал мне, что ты находишься здесь, на Нельсонс-фонтейне. Тогда я
подумал, что надо поделиться моим богатством с тобой. Ты всегда был моим
лучшим другом, и тебя постигла та же беда, что и меня. Поэтому я считаю,
что будет вполне естественно, если ты разделишь со мной мою удачу. За этим
я сюда и прибыл, дорогой мой Александр. Вот и все.
Александр задумчиво молчал. Его друг заговорил снова:
- Ты онемел? Ты не говоришь: `Едем поскорей`? Ты не торопишься продать
свою гнусную яму и эту рваную палатку, которая кишит всякими мерзкими
насекомыми? Или ты мне не веришь?
- Верю, верю, но...
- Что `но`? У меня есть карта местности. Правда, плохонькая. Но мы с
тобой не робкого десятка, мы не пропадем и с такой картой. Ее составил по
указаниям покойного Лакми мой тесть, пастор Смитсон. Он ее начертил
раствором пороха на платке. Это будет наша путеводная нить, и она нам
поможет найти клад. У меня есть доброе предчувствие. Поверь мне, ты
выкупишь свой Бель-Эр, а я построю в Вильроже замок из красного гранита, с
восемью сарацинскими башнями и с террасой над обрывом... Да что это с
тобой?
Александр вскочил, точно его подбросило пружиной. Он схватил револьвер,
висевший на колышке, и быстро вышел.
- Тихо! - сказал он шепотом. - Нас подслушивают!
Нетвердой походкой пьяного мимо проходил человек огромного роста.
- Ничего! - сказал Александр Шони, вернувшись в палатку. - Какой-то
пьяный. Он едва не свалился на палатку.
- Одобряю твою осторожность. Подобные тайны не следует выбалтывать так,
чтобы слышал всякий и каждый. Тем более что нам еще, по всей вероятности,
предстоит встретиться с моим соперником, с этим буром, которого Анна
спровадила. Он и два его брата поклялись меня убить.
- Ах, так? - резко перебил его Александр. - В таком случае, я еду с
тобой. Черт возьми, предвидится драка, и моему лучшему, моему
единственному другу грозит смертельная опасность, а я буду сидеть в
логове, как дикий кабан? Да что я, подлец, что ли?
- Ну вот, наконец-то! Узнаю своего старого галла! Не думай, однако, что
я собираюсь задержать тебя надолго. Нам достаточно трех месяцев, а там
одно из двух: либо мы себе составим состояние, либо придется все начинать
с самого начала. Просто потеряем три месяца и покончим с иллюзиями.
Большой ценности они не представляют, поэтому мы спишем в счет убытков
только потерянные девяносто дней и вместе возьмемся за разработку
какого-нибудь участка.
- Идет! Я завтра же продаю свою концессию, орудия, палатку, алмазы, и
едем!
- Почему завтра? Почему не сию минуту?
- Надо найти покупателя.
- Покупатель есть. Только что, проходя мимо, я заметил козлиный профиль
какого-то торговца. Он продавал консервы и кап -бренди. Там, где есть
торговцы, всегда можно сделать дело.
- Это, вероятно, хозяин огромного фургона, в который запряжено двадцать
быков. Он только вчера прибыл.
- Какое нам дело? Распродай все поскорей, и едем!
Дали знать торговцу, и он явился немедленно. Алмазы он тщательно
осмотрел, ощупал, взвесил и в конце концов купил их. Равно как и
оборудование и права. Кроме денег, он дал Александру крепкую, молодую, но
страшно норовистую лошадь. Впрочем, француз был прекрасным наездником.
Купец отсчитал двадцать тысяч франков золотом и удалился.
Ночь спустилась быстро, и три европейца, сопровождаемые двумя
туземцами, все пятеро верхом, без шума покинули прииск и взяли путь на
север, то есть в страну западных бечуанов, которая начиналась в нескольких
километрах от Нельсонс-Фонтейна.
Утро едва успело бросить на прииск свои первые лучи, когда всех
взволновал странный слух, передававшийся из уст в уста. Говорили, что
ночью произошло убийство. Все побросали работу и пустились в лагерь, к
палаткам.
Люди всех цветов кожи собрались шумной толпой вокруг огромного фургона,
принадлежавшего торговцу, и испускали оглушительные крики. Двое
полицейских пробились сквозь людскую стену и проникли в фургон. Труп
старика плавал в луже крови и загораживал вход. Глаза были широко
раскрыты, рот перекошен. Длинный нож был воткнут в грудь, наружу торчала
одна рукоятка. Кровь капля за каплей стекала под фургон и смешивалась с
кровью сторожевого пса, которого тоже зарезали.
В фургоне стоял невообразимый беспорядок: все было перерыто, и рыли,
видимо, весьма поспешно - везде остались кровавые отпечатки пальцев.
Сундук был взломан и опрокинут, и на полу сверкали алмазы, должно быть не
замеченные грабителями.
В глубине фургона, за тяжелой портьерой, кто-то стонал. Полицейские
нашли там двух связанных женщин - белую девушку и старую негритянку. У
обеих были завязаны рты, обе задыхались. Полицейские освободили их.
Белая девушка была замечательно красива. Ее расширившиеся от ужаса
глаза увидели труп, который еще продолжал лежать на месте.
- Отец! Отец! - душераздирающим голосом закричала она.
Девушка встала, сделала, шатаясь, несколько шагов, взмахнула руками и
рухнула на труп старика.



�2�

Удачливый народ. - Золотоносные земли и алмазные прииски. - История
английской Капской колонии. - Борьба англичан с бурами. - Свободное
государство Оранжевой реки и республика Трансвааль. - Первые алмазы. - Для
какой цели кафры в старину пользовались алмазами. - `Звезда Южной Африки`.
- Прииски сухие и речные. - Политика захватов. - Злоключения господина
Дютуа. - Полицейский художник. - Мастер Виль. - Сон полицейского. - Нож и
ножны. - След.

С богатыми государствами бывает, как с богатыми людьми. Пусть
промышленное предприятие правильно организовано, пусть им хорошо руководят
- всего этого еще мало для того, чтобы дела шли хорошо. Нередко бывает,
что стечение совершенно случайных обстоятельств создает процветание,
которого не смог бы принести самый усердный труд. Удача в делах, то, что
называется везением, зависит нередко от случая. Англичане просто-напросто
`везучий` народ. Похоже, что всюду, где гражданин Соединенного Королевства
только водрузит свой Юнион -Джек [английский флаг], счастливый случай
торопится взять его под свое покровительство.
Мало того, что климат и производительные возможности Австралии
замечательно благоприятствовали разведению скота и создали счастливым
переселенцам из Англии источник обогащения, - надо было к тому же, чтобы
здесь были найдены золотоносные земли.
Началось невиданное обогащение. Такая же удача ожидала англичан и на
мысе Доброй Надежды. Был момент, когда из-за прорытия Суэцкого канала
звезда великой Южно-Африканской колонии могла закатиться, но чудесный
случай придал этой звезде новый и неожиданный блеск: в колонии были
найдены алмазы.
События скоро приведут нас в некие страны, которые давно ждут
цивилизации, но до сих пор все-таки мало изучены. Поэтому читатель
согласится с нами, что раньше чем продолжать наше повествование,
необходимо дать здесь кое-какие пояснения из области истории и географии.
Известно со слов Геродота [Геродот (484-425 гг. до н.э.) -
древнегреческий историк, прозванный отцом истории], что в 610 году до н.э.
мыс Доброй Надежды видели финикийские мореплаватели; в 1291 году н.э. до
мыса доходили генуэзцы братья Вивальди. Однако открыл его Бартоломео Диас
в 1486 году [Бартоломео Диас (1450-1500) - португальский мореплаватель;
первым обогнул берега Африки в 1486 году и открыл мыс Доброй Надежды].
Васко да Гама [Васко да Гама (1469-1524) - португальский мореплаватель;
открыл морской путь в Индию через мыс Доброй Надежды] обогнул его 20
ноября 1497 года. Между 1497 и 1648 годами португальцы и голландцы делали
попытки организовать там свои колонии, но безуспешно. И только в 1652 году
хирург нидерландского флота Антоний Ван-Ризбек основал на мысе
предприятие, построил цитадель и положил начало городу, который называется
Кейптаун.
Еще до войны за независимость Америки колония достигла неслыханного
процветания, и это несмотря на упорную враждебность коренного населения.
Во время войны за независимость адмирал Эльфинстон и генерал Кларк
овладели колонией в результате кровавых боев, но в 1803 году она была
возвращена Голландии и снова перешла к Англии в 1814 году.
Британское правительство применяло колониальную систему, прямо
противоположную системе голландской. Англичане отменили старые привилегии
колонов, освободили от рабства готтентотов и, к великому недовольству
голландских буров, пытались уравнять туземцев в правах с белыми. Буров
было много, и они, по существу, считали себя голландцами. Южно-Африканская
колония казалась уголком Голландии, до такой степени колонисты сохранили и
свой тип, и нравы, и обычаи, и домашний уклад, и язык. Освобождение черных
туземцев произошло в 1838 и 1839 годах, но буры не хотели примириться с
потерей рабов и предпочли переселиться на земли, лежащие за Оранжевой
рекой. Переселилось пять тысяч душ. Они объявили себя независимыми,
основали колонию Наталь и отдали себя под покровительство Голландии. Это
покровительство было чисто платоническим и не спасло их от нового захвата,
так что после кровавого сопротивления Наталь также был объявлен английской
колонией.
Буры были побеждены, но духом они не пали. Их не испугали превратности
нового переселения, и под предводительством Преториуса они подались на
восток и поселились у истоков Оранжевой реки. Англия не хотела допустить,
чтобы в этой упорной борьбе последнее слово осталось за бурами. Она
присоединила к своим владениям и эту новую территорию, предоставив ей
право называться государством Оранжевой реки. Соответствующий декрет был
издан 3 января 1848 года. Буры взяли оружие в руки и дрались отчаянно, но
были разбиты 29 августа того же года в знаменитом сражении при
Бум-Плаатсе. Впрочем, их непреклонное упорство позволило им еще раз
сорвать захватнические планы Соединенного Королевства. Они снова
предприняли массовое переселение и осели в бассейне реки Вааль, где и
основали республику Трансвааль.
Но англичане вскоре увидели, какую ошибку они совершили, так широко
захватывая земли, коренное население которых не желало сносить ига белых
завоевателей. Англичане поняли, что буры могут служить достаточно прочным
барьером между ними и непокорными кафрами и базутами. Будучи ловкими
политиками, англичане вернули независимость бурам Оранжевой реки. Договор
был подписан 22 февраля 1849 года в Блум -Фонтейне.
Кроме войн, которые они вели с голландскими колонистами, англичане вели
отчаянную борьбу с туземцами. Английское владычество не раз стояло под
угрозой. Особенно непримиримыми и страшными противниками оказались кафры.
Их восстание в 1850-1853 годах было не менее грандиозным, чем восстание в
Индии в 1857 году. Англичанам удалось его усмирить лишь ценой необычайных
трудностей и кровавых потерь. Восстание базутов в 1858 году под
предводительством вождя Мозеша приняло огромные размеры и поставило власть
колонизаторов под непосредственную угрозу.
Что касается нового захвата Трансвааля и последней войны с зулусами, то
об этом мы подробно поговорим ниже.
Кончилось тем, что в результате многочисленных захватов в Капскую
колонию вошла вся Южная Африка - от Оранжевой реки, то есть от 29ь южной
широты, до южной оконечности материка.
И, несмотря на все потрясения, там все-таки царило процветание.
Исключительно здоровый климат, пастбища, плодородная земля, овощи, фрукты,
- благословенный край! Местные вина констанс, шираз и понтак славятся в
Европе и давно служат капским виноделам источником обогащения.
Капская колония в смысле природы была не менее богата, чем Австралия.
Но подобно тому, как Австралия внезапно еще больше разбогатела в
результате открытия золота, так и капская колония стала все больше
богатеть, когда были найдены алмазные россыпи.
Этот драгоценный камень здесь обнаружили впервые еще в 1750 году. Но
организованная добыча алмаза началась лишь в 1867 году.
Какой-то местный торговец, один из тех, которые разъезжают по стране в
больших фургонах, запряженных двадцатью - тридцатью быками, и развозят
всякие дешевые товары, за которые туземцы отдают им слоновую кость, как-то
остановился на ферме у одного бура, по имени Жакоб. И тут он заметил, что
детишки играют удивительно сверкающими прозрачными камешками. Ему пришло в
голову, уж не алмазы ли это. Приходит на ферму какой-то охотник и
высказывает то же предположение. Правда, ни торговец, ни охотник никогда
сроду алмазов не видали и, стало быть, могли ошибаться. Но загадочные
камешки резали стекло. Значит - алмазы. Тогда охотник и торговец заключили
с фермером договор. Охотник - его фамилия была О`Рейли - отобрал самый
крупный и самый сверкающий из всех камешков и понес продавать. Было
условлено, что вырученные деньги он поделит с буром и с владельцем
фургона.
Камень оказался алмазом и был продан за пятьсот фунтов стерлингов.
Слух об этом облетел всю колонию с быстротой молнии. Волнение, которое
он вызвал, было тем сильней, что как раз в это время эпизоотия опустошала
стада и на рынке упали цены на шерсть.
Новый источник обогащения был найден в такой момент, когда в стране
царила паника.
Первые искатели сразу нашли много алмазов, а кафры стали приносить еще
больше: кафры пользовались алмазами для обработки жерновов. Запасы
переходили у них из поколения в поколение. Говорят, именно так был
приобретен знаменитый алмаз `Звезда Южной Африки`, вызвавший в Лондоне
восторг знатоков. Его купили за десять тысяч франков, затем перепродали за
триста тысяч, затем он снова был перепродан за восемьсот пятьдесят тысяч
франков.
Тогда поднялась алмазная лихорадка, подобная той золотой лихорадке,
которая охватила Калифорнию и Австралию, когда там было найдено золото. Не
прошло двух месяцев после того, как был найден первый алмаз, а в Пниль уже
сбежалось пять тысяч человек. Попадались отдельные экземпляры весом в 180,
186 и в 288 каратов. Но чем они крупней, тем желтей.
В некоторых местах добыча оказалась баснословно обильной. В районе
Бирс-Нью-Пош находили в течение восьми месяцев подряд не менее трех тысяч
алмазов в день, и большей частью крупных. Ни на одном прииске мира не было
найдено ни таких крупных алмазов, ни такого количества их.
Неожиданные открытия разбудили в Европе легко понятные страсти. Надежда
и отчаяние волновали общество вплоть до 1873 года. Волнение измерялось
количеством добытых алмазов. В те годы корабли, выходившие из Капштадта,
увозили алмазов на сумму в шесть - семь миллионов франков каждый.
Началась усиленная эмиграция из Европы в Южную Африку, и безлюдные
пространства, лежащие вдоль Вааля, вскоре были заселены. Несмотря на
неудачи, которые ожидали здесь многих новоприбывших, работа все же
оказалась, в общем, выгодной: в течение какой-нибудь одной недели группа
искателей нашла в районе Пниля семьдесят четыре алмаза такого качества,
что одних только налогов пришлось заплатить двадцать пять тысяч франков.
Это позволяет судить, сколько стоили сами алмазы.
Необычайный наплыв искателей вызвал необходимость создать органы
власти. Свободное государство Оранжевой реке и республика Трансвааль взяли
это дело на себя. Спустя некоторое время искатели избрали некоего
господина Паркера президентом `Речных Полей`. Выбор пал на Паркера как на
человека, пользовавшегося всеобщим уважением и прекрасно знавшего местные
условия. Став во главе столь разношерстного населения, среди которого было
довольно много людей не слишком щепетильных, Паркер ввел весьма простой
кодекс законов, позаимствовав их главным образом у пресловутого судьи
Линча: кто провинился, того выставляли на солнцепек, либо пороли кнутом,
либо топили в реке.
Эта президентская власть имела своей конечной целью создание Республики
Алмазных Полей. Но вскоре стало ясно, что для этого пришлось бы вступить в
борьбу с Трансваалем. А это могло бы тяжело отразиться на еще не
окрепнувшей алмазной промышленности.
Английские подданные представляли меньшинство на этой территории, на
которую претендовал Трансвааль. Возникла опасность вооруженного
столкновения. Паркер был смещен, власть перешла в руки некоего Кемпбелла.
Спустя короткое время здесь возникла Хоптоунская алмазная компания с
центром в Блум-Фонтейне. Но между соперничавшими предприятиями начались
трения, и тогда Англия нашла способ водворить мир: она захватила
территорию россыпей, называемую Западный Грикаленд.
В заключение этого исторического обзора и раньше, чем мы опишем
эксплуатацию алмазных приисков, надо привести забавный случай.
Известно, что, когда был отменен Нантский эдикт [Нантский эдикт,
изданный французским королем Генрихом IV в 1598 году, несколько облегчил
положение протестантов, или гугенотов, подвергавшихся религиозным
преследованиям; в 1685 году Людовик ХIV отменил эдикт, и это заставило
многих протестантов покинуть Францию], множество французских гугенотских
семейств эмигрировало в Капскую колонию. Французы смешались с бурами и
стали жить их жизнью, которая протекала в стороне от прогресса и
цивилизации. Некий господин Дютуа, потомок французских эмигрантов,
спокойно жил у себя на ферме, которую в округе называли Дютуа-Пен, потому
что неподалеку находилось небольшое круглое озеро. Слово `пен`,
собственно, означает сковороду, но так стали здесь называть и круглые
водоемы.
Господин Дютуа очень мало думал о Франции, стране своих предков. Как
настоящий белый дикарь, он скорей всего даже не подозревал, что эта
прекрасная страна существует на свете.
В один прекрасный день к Дютуа заявились какие-то люди, которые,
видимо, наслышались историй об алмазах и о сказочном обогащении. Они
бесцеремонно расположились на ферме. Дютуа так испугался, что ночью
перетащил в фургон все, что можно было перетащить - постели, вещи, деньги,
- запряг волов, усадил семью и, обливаясь слезами, тронулся в путь куда
глаза глядят в состоянии, близком к умопомешательству.
Он так усердно старался замести следы, что гостям, которых он принял за
опасных злоумышленников, стоило большого труда найти его. Но каков же был
ужас этого простоватого бедняги, когда в один прекрасный день они его все
таки нашли. Оказалось, что они обследовали принадлежавшую ему землю,
обнаружили алмазы и искали хозяина только для того, чтобы самым честным
образом откупить у него его владения.
Но они еще не знали, с кем имеют дело. Хозяин был так напуган, что
снова спрятался и не хотел показаться. Покупателям пришлось уехать ни с
чем. Однако им все же очень хотелось разбогатеть. Через некоторое время
они снова появились, и на сей раз их ждала удача. Никак этому простаку не
влезало в голову, что люди, из-за которых он бросил родной дом, пришли
только для того, чтобы предложить ему богатство. Но пришлось поверить, и
он подписал заранее приготовленный покупателями акт купли-продажи. По
этому акту он переуступал им свою землю за сто двадцать пять тысяч
франков. Он не знал, насколько смехотворна была эта цена по сравнению с
миллионами, которые впоследствии были извлечены из проданного им участка.
Дютуа по-настоящему поверил в свое счастье только тогда, когда
покупатели вручили ему всю сумму золотом и он подержал в руках каждую
отдельную монетку. Еще в 1875 году передавали, что самой большой его
радостью бывало считать и пересчитывать эти сто двадцать пять тысяч
франков. Несомненно, они достались и его наследникам в целости и
сохранности.
Страсть к золоту довольно распространена среди буров. Они постоянно
копят и копят и ничего не тратят. Среди них есть весьма богатые люди,
которым досталось то, что сберегали многие поколения их предков. Они
никогда не пускают своих денег в оборот, а хранят их в кубышках, которые
закапывают в землю или прячут в каких-нибудь укромных и безопасных местах.
А теперь, когда читатель получил кое-какие сведения, касающиеся
географии, истории и промышленности тех мест, где будет развертываться
первая часть драмы, кровавый пролог которой ему известен, мы вернемся к
нашему повествованию.


Вид убитого торговца вызвал у всех и ужас и гнев. Кражи не были такой
уж редкостью на прииске, но убийств не случалось. Жуликов было не
перечесть, но никому не приходило в голову, что надо бояться за свою
жизнь. Неудивительно, что, когда эти люди, в большинстве не признающие
особых нежностей, почувствовали угрозу для своей жизни и своего кармана,
они стали вопить о мести и потребовали суда Линча.
Один только полицейский сохранял невозмутимое спокойствие. Прежде всего
он но позволил дотрагиваться до убитого и чем бы то ни было нарушить
беспорядок, царивший в этом базаре на колесах.
Покуда приводили в чувство несчастную девушку, у которой обморок
сменился страшнейшей истерикой, полицейский устроил беглый допрос
служанке. Но, как и следовало ожидать, она ровно ничего не знала. Она
спала возле своей госпожи, когда чьи-то руки грубо схватили их обеих и
связали. Ей показалось, что она слышит сдавленный стон, и в смертельной
тревоге стала ждать, когда придет помощь, но помощь пришла слишком поздно.
Вот все, что могла сказать старая негритянка.
Полицейский с сомнением покачивал головой, но его бесстрастное, точно
сделанное из камня лицо не выдавало волновавших его чувств.
Между тем он был глубоко взволнован, и мы не осмелимся утверждать, что

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован