Эксклюзив
Рязанов Виктор Тимофеевич
13 октября 2015
1018

Политическая экономия и ее аналитические возможности: проверка теоретической модели кризисов

д-р экон. наук, профессор, заведующий кафедрой экономической теории

Рязанов Виктор Тимофеевич

Санкт-Петербургского государственного университета

v.rjazanov@mail.ru

Ключевые слова: экономический кризис, причины кризиса и совершенная конкуренция, несовершенная конкуренция, монополии и выравнивание норм прибыли, современный кризис и политическая экономия.

Keywords: economic crisis, the reason for crisis and the perfect competition, the imperfect competition, monopoly and the leveling off of rates of profit, contemporary crisis and political

Отмечая четырехсотлетнюю юбилейную дату появления имени политэкономической научной школы, которая связана с выходом в 1615 г. книги А. Монкретьена с названием «Трактат политической экономии», мы, естественно, сталкиваемся с вопросом о том, каковы ее познавательные и аналитические возможности и насколько она сохраняет свое значение на современном этапе. На эту тему можно много и по делу рассуждать. Остановлюсь только на одном вопросе, а именно о том, как работает теоретическая модель кризисов при капитализме. В ранее опубликованной статье были проанализированы особенности ее формирования и развития в трудах представителей классической школы политической экономии [1]. Продолжая обсуждение данной темы, предметно рассмотрим вопрос о том, как политэкономическая теория кризисов реализует свой познавательный и практически потенциал относительно современного капитализма. Подчеркну, что в настоящее время проблема кризисов при капитализме стала еще более значимой, превратившись в ключевых пункт в исследовании данного способа производства и в определении его исторических перспектив.

Хорошо известно, что Маркс завершил поиски в объяснении объективных причин кризисов, которые предпринимались его предшественниками, и разработал фундаментальные основы теории кризисов. Если очень коротко выделить суть Марксовой теоретической конструкции, то ее характеризует поэтапное рассмотрение целой цепи событий (причин), которая с неумолимой логикой ведет к кризису. В конечном счете причины кризисов при капитализме обусловлены внутренней противоречивостью и ограниченностью процесса накопления капитала, а их следствием становится перепроизводство капитала и нарастание избыточных производственных мощностей.

В результате товаров выпускается больше, чем имеется на них спрос, ограниченный ко всему потребительскими возможностями основной части населения и социальным неравенством, что оборачивается уменьшением прибылей. Соответственно, нарастающее перенакопление капитала завершается уменьшением нормы прибыли и сужением сфер прибыльного вложения капитала.

В этом обосновании дополнительной проверки заслуживает раскрытие механизма перенакопления капитала, который Марксом увязывался с процессом выравнивания норм прибыли 1). Дело в том, что стремление каждого предпринимателя к получению прибыли побуждает его к постоянному совершенствованию производства с использованием новой техники, которое в условиях действия конкурентного механизма и свободного перетока капитала приводит к формированию средней нормы прибыли как рыночного регулятора во всей системе капиталистического хозяйства и ее последующем падении. Тенденция уменьшения нормы прибыли своим результатом имеет невозможность преобразования свободного денежного капитала в производственный, что ведет к появлению избыточного капитала, не находящего прибыльного вложения, и соответственно приводит к нарастанию незанятости рабочего населения. Отметим, что еще Смитом и Рикардо обосновывалось, что в идеале свободные рынки и закономерности экономического развития объективно способствуют процессу усреднения нормы прибыли с запуском тенденции к ее понижению 2). При этом отметим, что такое уменьшение нормы прибыли ими не связывалось с возможностью наступления кризиса перепроизводства. Что касается Маркса, то для него выявление факторов, определяющих действие тенденции падения средней нормы прибыли, стало важным завершающим аккордом в объяснении снижающейся общей эффективности капиталистического капиталистического хозяйства.

Казалось бы, такая теоретическая модель и сегодня вполне удовлетворительно описывает возникающие сбои в капиталистическом воспроизводственном процессе. Однако при обращении к реальной хозяйственной практике обнаруживаются определенные издержки и несоответствия такого подхода действительному положению.

В полной мере они не снимаются указанием на факторы, которые противодействуют понижению средней нормы прибыли. И здесь как раз важно обратиться к проблеме выбора исходных предпосылок и допущений, который всегда встает перед экономистом-теоретиком при конструировании любого теоретического обобщения, а тем более принципиально важной теоретической модели.

Этим не исключается роль интуиции ученого и его способности к содержательным выводам, выходящим за рамки существующей реальности. Однако следует принимать во внимание и то, что новые знания приобретают инструментальное качество, когда опираются на происходящие хозяйственные процессы.

Возвращаясь к анализу исходной политэкономической версии теории кризисов, заметим, что в трудах классиков политической экономии за основу была взята идеальная конструкция капиталистического хозяйства («чистый капитализм»), в которой действует механизм совершенной конкуренции.

Благодаря ему без всяких препятствий может осуществляться переток капитала между разноприбыльными сферами и отраслями, результатом которого становится выравнивание норм прибыли, и реализуется принцип капиталистического хозяйствования в виде получения равной прибыли на равный капитал.

Такой процесс выравнивания подкреплялся использованием Марксом сопутствующей предпосылки о допущении приведения норм прибавочной стоимости к общей величине, что «предполагает конкуренцию между рабочими и выравнивание путем постоянных переходов их из одной отрасли производства в другую». Хотя установление такой общей нормы прибавочной стоимости как тенденции, по его словам, выступает теоретическим упрощением, но «в действительности она является фактической предпосылкой капиталистического способа производства». Пусть в ее реализации существуют практические препятствия, но этим не отменяется возможность ее применения.

Ведь согласно методологическому подходу Маркса, «в теории предполагается, что законы капиталистического способа производства развиваются в чистом виде» [2, с. 191].

Это означает, что теоретически механизм выравнивания норм прибыли, по Марксу, должен осуществляться через ценовой механизм и в условиях сложившегося капиталистического хозяйства 4). На основе отклонений и корректировки цен на производимые товары, которые упорядочиваются благодаря свободной конкуренции, устанавливается средняя норма прибыли. Тем самым формирование средней нормы прибыли как рыночного регулятора в капиталистической системе хозяйства опирается на базовый рыночный механизм ценообразования. Это неудивительно, поскольку и классическая, и неоклассическая экономические школы при всей своей методологической несовместимости придерживаются близких позиций по поводу роли ценообразования.

Можно сослаться на П. Самуэльсона, который утверждал, что основной вопрос, «рассматриваемый экономической теорией, состоит в том, каким образом рыночный механизм ценообразования решает триаду: Что производить, Как и для Кого» [4]. Но чтобы действовал такой механизм совершенной конкуренции, должны существовать благоприятные условия: отсутствие ограничений входа и выхода на рынок, однородность продуктов, полнота информации, невмешательство государства и т. п. В реальной практике они как раз отсутствуют. Такая ситуация уже складывалась в период раннего капитализма, а в дальнейшем она приобрела решающее значение в подавлении свободной конкуренции 5). В еще большей степени нереалистичность предпосылки об идеальной конкуренции нашла подтверждение по мере нарастающего развертывания монополистической трансформации капиталистического производства, результатом которой стало доминирование несовершенной (монополистической) конкуренции, а значит и неравновесных процессов, в системе капиталистического хозяй-

К этому добавим новые дополнительные особенности в рыночном механизме, связанные с заметным нарастанием в нем роли неценовых факторов. Ведь в современной рыночной стратегии фирм все в большей степени основной акцент делается на рекламу, качество товара, престижность торговой марки и т. п. Поэтому ценовой механизм утрачивает способность спонтанно и автоматически устанавливать равновесие в экономике. Все это закрепляет представление о крайне абстрактной версии действия механизма совершенной конкуренции в реальном капиталистическом хозяйстве. К тому же развертывание глобализации в мировой экономике и нарастание открытости национальных рынков еще в большей степени усиливает дифференциацию условий хозяйствования и возможностей получения высоких прибылей на периферии мирового капиталистического хозяйства. Поэтому сама норма прибыли, выступая в традиционном понимании как категория отраслевая и межотраслевая, с развитием капитализма дополняется территориальным (пространственным) срезом. Этим вводятся дополнительные ограничения в само теоретическое обоснование механизма выравнивания норм прибыли. Ведь центр-периферическое устройство мирового капиталистического хозяйства не меньше, чем монополизация экономики, мешает его действию.

Из всего этого следует, что рассмотрение конкретных форм и выявление закономерностей развития современного капитализма сквозь призму достижения экономического равновесия на основе конкурентно-рыночного ценообразования представляет собой сугубо теоретическую конструкцию, оторванную от хозяйственной практики. Хотя равновесные состояния и возможны в капиталистической рыночной экономике, но они носят эпизодический и локальный характер, возникая к тому же, как правило, при переходе от кризиса в фазу роста.

Каковы последствия преобладания в реальной капиталистической экономике несовершенной конкуренции? Важнейшим из таких последствий становится блокирование самого механизма выравнивания норм прибыли. Оно разрушает практическое использование принципа равной прибыли на равный капитал в капиталистическом хозяйстве, который Маркс называл «коммунистическим капитализмом». Для него характерна значительная и устойчивая дифференциация уровня прибыльности, а средняя норма прибыли может рассматриваться как расчетный показатель отношения всей полученной прибыли к совокупным издержкам. Тем самым он не может выступать в качестве рыночного регулятора, как это представлено в теоретической модели «чистого капитализма». Что касается самого принципа равной прибыли на равный капитал, то он фактически замещается принципом неравной прибыли на равный капитал. Его практическое значение существенно возрастает в условиях глобализации, когда возникает вопрос о самом существовании национальной средней нормы прибыли в развитых капиталистических странах. Кстати, Маркс не без оснований указывал на то, что нарушение принципа формирования средней нормы прибыли разрушает всю систему капиталистического производства.

Следует подчеркнуть, что Маркс, в известном смысле противореча собственной методологической установке о «совершенном (чистом) капитализме», все же учитывал недостаточность самого подхода к капиталистическому производству с точки зрения его идеальной формы. Он подчеркивал, что предположение о действии законов капиталистического способа производства в «чистом виде» имеет ограничения. «В действительности же всегда имеется налицо лишь некоторое приближение; но приближение это тем больше, чем полнее развит капиталистический способ производства, чем полнее устранены чуждые ему остатки прежних экономических укладов» [2, с. 191–192].

Как показала историческая практика, сама возможность устранения некапиталистических укладов и форм хозяйствования не нашла подтверждения. Реальный капитализм вполне мог и может существоватвместе с разнообразными формами докапиталистических и даже посткапиталистических хозяйственных форм. Еще более важно то, что нереалистичность предпосылки о совершенной конкуренции подтвердилась процессом нарастающего развертывания монополистической трансформации

6) К. Маркс отмечал: «...В разных отраслях промышленности не существует различия между средними нормами прибыли, да и не может существовать без разрушения всей системы капиталистического производства» [2, с. 167]. Еще более определенно писал Ф. Энгельс в предисловии к третьему тому «Капитала», делая вывод: «Без равной нормы прибыли капиталистическое

производство было бы прямо невозможно» [2, с. 19]. капиталистического производства, результатом которой стало доминирование олигополистических структур на рынках с соответствующим типом конкуренции. Оно не разрушило само капиталистическое производство, но стало дополнительным фактором самоотрицания капитала, еще более отдалив его от идеальной конструкции.

И в этом случае стоит обратиться к Марксу. Как представляется, он в принципе предвидел возможные последствия монополизации экономики. С этим связано ключевое положение о том, что процесс выравнивания норм прибыли «предполагает полную свободу торговли внутри общества и устранение всех монополий, кроме естественных, т. е. устранение монополий, которые возникают из самого капиталистического способа производства» [2, с. 215].

Вряд ли стоит упрекать Маркса в том, что он не все предвосхитил, недооценив, в частности, объективную закономерность формирования монополистического капитализма 7). В худшей ситуации находятся многие современные представители ортодоксальной неоклассической школы, которые в условиях продолжительного господства олигополий по-прежнему разрабатывают и формализуют макроэкономические модели, опираясь на механизм совершенной конкуренции. Во всяком случае такая ситуация характерна для большинства учебных курсов по макроэкономике.

Стоит отметить, что в 1930-е годы появились серьезные работы, специально исследующие теорию несовершенной конкуренции и влияние монополий на хозяйственные процессы (См., например: [5, 6]).

С учетом такого рода разработок нельзя не согласиться с Дж. Робертсом в том, что «совершенная конкуренция соответствует крайне специфическому, предельному случаю более общей теории рынков». Тем не менее она продолжает играть центральную роль в качестве ориентира для нормативной теории, что еще можно допустить.

Но удивительно то, что ею продолжают активно пользоваться в качестве аналитического аппарата [7, с. 653, 658]. При этом он же обращал внимание на то, что все еще «не существует достаточно сильной общей теории несовершенной конкуренции. Вместо нее присутствуют мириады конкурирующих моделей частичного равновесия рынков, где господствует несовершенная конкуренция...»

Закономерен вопрос: если в реальной экономике механизм выравнивания норм прибыли не работает, разрушается ли этим обстоятельством созданная Марксом теория кризисов при капитализме?

Отвечая на него, скажем, что теория продолжает работать, хотя и требует определенной коррекции. Во-первых, Марксом разрабатывалась многофакторная концепция кризисов, в которой главной их причиной выступает противоречивая природа самого капиталообразования, порождающая внутренние ограничения в развитии экономики. Во-вторых, нормы прибыли в отраслях при всей их дифференциации сохраняют периоды взлета и падения с общей тенденцией к снижению. В равной степени это относится к расчетной величине средней нормы прибыли. На рис. 1 на примере корпоративного сектора США это хорошо видно. При этом основные фазы падения нормы прибыли как раз приходятся на периоды рецессий.

В-третьих, рынок совершенной конкуренции требуется для того, чтобы обеспечить равную отдачу от всех видов деятельности, и в этом случае он выступает в качестве необходимого условия оптимального распределения ресурсов, реализуя в конечном счете возможность сбалансированного роста, а значит и достижения равновесного состояние в экономике. Единая (средняя) норма прибыли на рынке капиталов является также условием сбалансированного взаимодействия экономических интересов, благодаря которому достигается рыночное (ценовое) регулирование хозяйственных процессов и перераспределение потоков капитальных благ. Это означает, что доминирование рынка несовершенной конкуренции становится не меньшим, а еще и большим фактором несбалансированности и макроэкономической неустойчивости капиталистического хозяйства, постоянно порождая имманентные причины кризисов перепроизводства и системные сбои. Собственно, вся история развития капитализма и его современное состояние подтверждают такой вывод.

Относительно современного этапа самым ярким примером такой несбалансированности стало возникновение и последующее нарастание разрыва величины и нормы прибыли в спекулятивно-финансовом секторе со сферой реального производства. Хотя Маркс исследовал механизм выравнивания норм прибыли на примере отраслей промышленности, что понятно, учитывая доминирующую роль промышленного капитала в системе капиталистического хозяйствования того периода. Однако по мере развития капитализма усиление значения финансового сектора и его непосредственное переплетение с промышленным сектором определяют теоретическую обоснованность их взаимного участия в механизме возможно-

В рассматриваемый период (1980–2000 гг.) номинальное значение прибыли финансового сектора США возросло более чем в 5 раз, приблизившись к 250 млрд долл. в год, а ее доля в общей прибыли корпораций увеличилась более чем в 2 раза, достигнув почти 45 %. То, что расширение финансовой сферы и использование в ней новых технологий формально позволяет абсорбировать свободный капитал, сохраняя для него возможность прибыльного вложения, не снимает самой проблемы перенакопления капитала. При этом она приобретает все в большей степени форму перенакопления финансового капитала. Избыточность производственных мощностей дополняется растущей избыточностью денежных ресурсов, которая придает капиталистической экономике еще более острые черты разбалансированности.

Попытка вывести капиталистическую экономику из тупика возникших диспропорций и ограничений в процессе накопления капитала за счет масштабной кредитно-долговой экспансии остроту кризисных рисков не сняла, а напротив, еще более усилила, о чем свидетельствует масштабность последнего мирового кризиса и сохраняющиеся трудности выхода из него. Серьезность кредитно-долговой проблемы иллюстрируют сложившаяся ситуация в развитых капиталистических странах и особенно в США.

Продолжающееся наращивание суверенного долга в мире можно с полным основанием характеризовать как критичное.

Общая его величина в 2013 г. составила более 51 трлн долл., или 71 % мирового ВВП. При этом госдолг трех ведущих мировых центров (США, ЕС, Японии) достиг 112 % их совокупного ВВП. Если исходить из стандартной оценки риска долговой нагрузки в 60 % ВВП, то избыточная часть госдолга в мировом хозяйстве определяется величиной около 8,0 трлн долл., преобладающая часть которой приходится на США, ЕС и Японию. В мировом рейтинге государственного долга относительно ВВП Япония занимает первое место (243,6 %), второе —Греция со значением данного показателя в 174 %.

Если еще учитывать, что по некоторым оценкам суверенный долг, превышающий 90 % ВВП, блокирует возможность устойчивого роста, то ситуация в центральной части мирового хозяйства остается крайне тяжелой, затрудняющей вывод экономики в подъемную фазу. Попутно отметим, что при всей критичности ситуации с суверенным долгом развитых государств политика бюджетной консолидации путем сдерживания или даже сокращения госрасходов, в свою очередь, неизбежно вводит экономику в «стагнационную спираль». Необходимо учитывать, что именно благодаря их наращиванию во многом удалось не допустить перерастания рецессии в депрессию. С возвышением роли финансового сектора связана и такая особенность в функционировании хозяйственных систем развитых капиталистических стран, как общее наращивание кредитно-долговой зависимости у всех основных групп экономических агентов, которая уже давно превысила все предельные значения. В результате для обеспечения роста требуются все более масштабные кредитно-денежные вливания, которые заметно превышают полученные результаты от их использования. Особенно такая тенденция стала характерна для американской экономики, которая располагает для этого серьезным преимуществом, пока сохраняется монопольная роль ее денежной единицы в качестве мировой резервной валюты.

На примере американской экономики особенно контрастно предстает внутренняя ограниченность ее развития. Ведь для того чтобы на данном этапе обеспечить прирост ВВП на 1 долл., необходимо увеличить внутренний долг на 4,6 долл. Если к этой цифре еще прибавить вклад увеличения только внешнего федерального долга, то окажется, что для прироста 1 доллара ВВП США требуется увеличить долг не менее чем на 5 долларов. Иначе говоря, есть все основания констатировать, что экономика США попала в долговую ловушку. Ее растущая перекредитованность, формируя искусственный спрос и избыточное потребление, указывает на фактическую исчерпанность внутренних факторов роста. Финансовая несостоятельность все еще не стала разрушительной силой для экономики страны только благодаря сверхнизким процентным ставкам, которые позволяют дешевыми кредитами перекредитовывать накопленные долги. Поэтому продолжение долговой накачки американской экономики не в состоянии эффективно стимулировать производство, оно лишь разогревает финансовые рынки, формируя новые масштабные спекулятивные пузыри. При неустраненных системных противоречиях главным ресурсом в ее поддержке остается внешняя подпитка и сохранение контроля над глобальными рынками.

Запредельно высокий объем долгов в экономике США обоснованно ставит вопрос о том, насколько вообще с ними можно расплатиться. Очевидно, что по реальной стоимости этого уже не сделать. Как-то решить долговую проблему или ее хотя бы ослабить значит с объективной неизбежностью включить инфляционный механизм.

Или использовать неэкономические методы, усиливая геополитическое противостояние, опираясь на жесткие силовые методы в переделе рынков и в борьбе за сферы влияния и ресурсы.

Вообще следует отметить, что современная  мирохозяйственная ситуация, как это всегда бывает в переломные периоды, характеризуется наличием альтернативных способов преодоления нарастающих противоречий и усиливающихся ограничений развития. Разумным вариантом их разрешения является осуществление глубокого и радикального реформирования глобально устроенной капиталистической экономики с изменением мирохозяйственного порядка, что позволит снять остроту системных противоречий и вывести ее в подъемную фазу. Но существует и другой сценарий, когда вместо экономического реформирования навязывается геополитическое и не исключено цивилизационное противостояние.

Экономика и экономическая целесообразность переподчиняются интересам геополитической борьбы. Предшествующая история преодоления системных кризисов капитализма вероятность такого сценария не исключает.

Подведем итоги проведенного исследования. Прежде всего следует подчеркнуть принципиальную важность опоры на принцип реализма в разработке любой теоретической модели и в изучении всех тех трансформаций, которые происходят в капиталистической системе хозяйства. Конечно, без исходных предпосылок и допущений не обойтись, но всегда необходимо просчитывать последствия их применения. В этой связи достаточно сложным остается вопрос о взаимосвязи и соотношении сущностных характеристик капитализма с его реальным механизмом хозяйствования. В известном смысле о значимости данной проблемы можно судить по тем дискуссиям, которые велись и продолжают вестись о соотношении первого и третьего томов «Капитала» Маркса (в интерпретации О. Бем-Баверка и других его критиков — о противоречиях между этими томами) 8). Проблема действительно существует, но не столько как противоречие между стоимостью и ценой производства, в котором есть аргументы и контраргументы, сколько как более общая методологическая проблема — соотношения между идеальной моделью капитализма, как и любой системы хозяйства, и его реальным функционированием с учетом всех тех модификаций, которые с ним постоянно происходят. С этой стороны уместен упрек Бем-Баверка в том, что Марксовой теоретической конструкции цены производства и выравнивания норм прибыли недостает привязки к хозяйственной практике, хотя такой недостаток является весьма распространенным в экономической науке.

При этом следует принимать во внимание, что сам Маркс в силу разных причин не смог завершить работу над последними томами «Капитала». Они были подготовлены к изданию Ф. Энгельсом, который для этого проделал кропотливую работу. Особых усилий требовал третий том, который Марксом был подготовлен в виде первоначального наброска еще до публикации первого тома (по оценке Энгельса, в период между 1863 и 1867 гг.). Не исключено, что в окончательной доработке текста Маркс смог бы свою позицию скорректировать. Что же касается ориентации на абстрактно-теоретические или на предельно формализованные модели, то как в одном, так и в другом случае они ведут к созданию хотя и совершенных, но замкнутых теоретических систем, описывающих идеальные конструкции, а не реально функционирующую экономику. При таком подходе теоретические системы превращаются в разновидность экономической идеологии, утрачивая способность к непосредственному применению в хозяйственной практике.

Литература

1. Рязанов В. Т. Капитализм и кризисы: становление и развитие политико-экономического подхода //

Вопросы политической экономии. 2015. No 1. С. 48–63.

2. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25, Ч. 1.

3. Фридмен М. Методология позитивной экономической науки // THESIS. 1994. Вып. 4. С. 28–29.

4. Самуэльсон П. Экономика: В 2-х т. Т. 1. М., 1994. С. 63.

5. Робинсон Дж. Экономическая теория несовершенной конкуренции. М., 1986.

6. Чемберлин Э. Теория монополистической конкуренции. Реориентация теории стоимости.

7. Робертс Дж. Рынки совершенной и несовершенной конкуренции // Экономическая теория /

Под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгрейта, П. Ньюмена. М., 2004.

8. Murray E. G. Smith. A Marxist Analysis of the Global Downturn.

9. Robert Brenner The Trajectory of the US Economy //New Left Review 25 - Jan Feb 2004.

10. Fiscal Monitor. IMF. Washington, 2014. P. 68, 71, 72, 75.

11. Financial Accounts of the United States (FRS). 2013. P. 5.

12. Бем-Баверк О. Критика теории Маркса. М.; Челябинск, 2002.

13. Рязанов В. Т. Политическая экономия: из прошлого в будущее (часть 2) // Проблемы современной

14. Скидельски Р. Кейнс. Возвращение мастера. М., 2011.

15. Корнаи Я. Дефицит. М., 1990.

16. Дзарасов С. С. Михаил Калецкий: жизненный путь и научный вклад // Экономическая наука современной России. 1999. No 2.

17. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20.

 

Вопросы политической экономии

No 2/2015 год

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован