21 декабря 2001
115

ПОРТ-АРТУР



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

А. Степанов
Порт-Артур.


изд. `Сов. Россия`, 1978.
ОСR Палек, 1999 г.


Анонс

Роман `Порт-Артур`, один из лучших исторических романов советской
литературы, посвящен русско-японской войне 1904-1905 гг. Используя огромный
документальный материал и личные наблюдения, автор рассказал в нем правду о
героической многомесячной обороне крепости Порт-Артур,
художественно-достоверно выписав образы русских патриотов - адмирала
Макарова, генералов Белого, Кондратенко, многих офицеров и солдат.


Часть 1


Глава первая

Ясный морозный день клонился к вечеру. Солнце освещало косыми
предвечерними лучами Порт-Артур и окружавшие его мрачные серые скалистые
горы. С моря дул слабый ветерок, сметая сохранившийся еще кое-где снег.
В порту и в городе необычайное для будничного дня оживление. Все чиновное
русское население Квантуна 26 января 1904 года съехалось в ПортАртур, где
сегодня состоится традиционный бал в день Марии. На этот раз он должен был
быть особенно торжественным, ввиду того что в числе именинниц также была
жена начальника порт-артурской эскадры вицеадмирала Старка-Мария Ивановна.
С полудня поздравители длинной чередой потянулись к дому адмирала, а
вечером там же должен был состояться бал. Всем хотелось хотя бы одним
глазком взглянуть на празднично одетую публику, на блестящих моряков и
военных, принарядившихся штатских. Сам наместник царя на Дальнем Востоке,
адмирал Алексеев, обещал со своим блистательным штабом посетить этот бал.
Ввиду тревожного времени уже с семи часов вечера к адмиральскому дому
стали съезжаться и сходиться многочисленные гости. Первыми появились мичманы
и лейтенанты и сухопутные офицеры со своими дамами, затем прибыли капитаны
всех рангов и полковники в залитых золотом мундирах, с тяжелыми густыми
эполетами на плечах. Они и их жены составили почетную свиту около
адмиральской четы, приветливо встречавшей гостей.
Адмиральский дом быстро наполнялся. В зале оркестр заиграл полонез, и
флаг-офицер адмирала Старка, лейтенант Дукельский, высокий красивый шатен,
предложил кавалерам приглашать дам. За полонезом последовал вальс, и бал
развернулся.
Жена адмирала наблюдала за танцующими, перебрасываясь замечаниями с
окружающими. Но вот дежурный вестовой доложил о прибытии самого наместника.
Адмирал с женой поспешили ему навстречу.
Адаексеев, еще не старый человек, с открытым приветливым лицом, в
придворном мундире, почтительно поцеловал руку адмиральши, принеся ей свои
поздравления, и вошел с нею в зал.
Музыка смолкла, и все замерли в глубоком поклоне перед его
высокопревосходительством. Алексеев сделал общий поклон собравшимся и
попросил продолжать танцы. Пары вновь завертелись.
Наместник был озабочен. Ему назойливо вспоминались еще два дня назад
полученные телеграммы о разрыве дипломатических сношений с Японией, которые
до сих пор не были опубликованы и о которых знали даже не все старшие
начальники из сухопутных. Вспомнилось и сегодняшнее донесение гражданского
губернатора Квантунской области о поспешном выезде японцев из Квантуна. Но
особенно неотвязно вертелось в голове Алексеева его собственное распоряжение
о несвоевременности постановки противоминных сетей ограждения на судах,
стоящих на внешнем рейде`.
Несмотря на успокоительную телеграмму министра иностранных дел Ламсдорфа,
категорически отрицавшего возможность войны, смутное опасение все же портило
`строение Алексеева. Он ежеминутно ожидал распоряжений из Петербурга или
известий от находящихся в колийском порту Чемульпо крейсера `Варяг` и
канонерки `Кореец`.
Поэтому, когда к нему подошел Старк и шепотом допросил разрешения
покинуть бал и отправиться на эскадру, Алексеев только одобрительно закивал
головой.
- Забирайте всех нужных вам офицеров, но потихоньку, без переполоха.
Публика и так сегодня нервничает в связи с отъездом японцев. Бал должен
продолжаться. Это внесет общее успокоение в умы. Завтра я обязательно сам
побываю на эскадре, - проговорил он.
Танцы продолжались, время шло, но никаких тревожных известий не
поступало, и даже состоящий при Алексееве представитель министерства
иностранных дел Плансон, которого в Артуре называли дипломатическим
барометром, был, против обыкновения, спокоен и мирно беседовал с известными
артурскими негоциантами: англичанином Томлинсоном и американцем Смитом. Оба
они вели большую торговлю с Японией и были весьма заинтересованы в
отношениях России и Японии.
- Никогда Российская империя не была так далека от воины со Страной
Восходящего Солнца, как сегодня, - уверял Томлинсон, высокий, рыжий,
краснолицый мужчина лет сорока. - Мы, англичане, никогда не допустим до
этого. Война принесет огромные убытки нам, мирным предпринимателям. В
качестве союзника Англия всегда сумеет обуздать японскую военщину, если она
только вздумает рискнуть на такую авантюру, как война с Россией.
- Япония слишком бедна, чтобы вести большую войну. И никто ей не даст
денег на такое проблематичное предприятие, как единоборство с русским
колоссом, - вторил англичанину Смит.
Плансон недоверчиво поглядывал на своих собеседников. Мнения их далеко не
совпадали с действиями английского правительства, которое всего полтора года
как заключило военный союз с Японией, направленный в основном против России
и Китая. Совсем недавно в печати промелькнуло сообщение о предоставлении
Америкой крупного займа Японской империи. Как дипломат, Плансон понимал, что
союз и заем имеют общую цель - усилить военную мощь Японии и обеспечить ей
тыл на случай войны. Плансону было только неясно, когда именно предполагает
Япония начать военные действия против России, сейчас или через год, два.
Сегодняшний отъезд японцев из Артура, конечно, был тревожным признаком, но в
то же время было известно, что японский консул в Артуре сегодня обедал у
генерала Стесселя, побывал у наместника и адмирала Старка и всех заверил в
полном миролюбии Японии и набрал много поручений в Нагасаки, обязуясь в
недельный срок все покупки доставить в Артур.
- В газетах промелькнуло сообщение, что японский объединенный флот вышел
в море по неизвестному направлению, - заметил Плансон.
- Это не более чем обычные в японском флоте зимние маневры, - отозвался
Смит.
- Ни о чем другом сейчас не может быть и речи, - подтвердил Томлинсон.
Несколько успокоенный, Плансон отошел к другим гостям.
- Как вы думаете, мистер Смит, рискнут японцы начать `спектакль` в
ближайшие дни? - справился Томлинсон.
- Получивши деньги, надо делать то, на что они даны. Японский консул
заверил меня, что флот микадо находится в полной боевой готовности.
- Вы правы. За этим наблюдают офицеры британского флота, которые
находятся при штабе японского адмирала Того. Они сумеют заставить его
выполнить принятые на себя обязательства, - согласился Томлинсон.
- От моего брата, командира американского стационера в Чемульпо, я знаю,
что там вскоре появится японский флот, - конфиденциально сообщил Смит.
- Возможно, что одновременно он появится и перед Артуром, - добавил
Томлинсон.
- Наберемся немного терпения и проследим, как будут развертываться
события. Все же следует заблаговременно запастись паспортом о подданстве
нейтральных стран, например, Швейцарии или Мексики.
- Я предвосхитил вашу мысль, мистер Смит; уже неделю как стал швейцарским
подданным и за действия англичан не отвечаю.
- С месяц, как я имею в кармане мексиканский паспорт, - в тон ему заметил
Смит.
Дурное настроение Алексеева стало понемногу рассеиваться. Под звуки
музыки время проходило быстро, и незаметно дошла очередь до мазурки,
считавшейся, по артурским обычаям, гвоздем каждого бала.
Наместник поднялся и встал с именинницей в первой паре. Заиграла музыка,
и Алексеев, с неожиданной для его тучной фигуры легкостью, заскользил со
своей дамой по паркету. Весь зал с вниманием следил за этой парой. Когда
очередь дошла до сольных номеров и наместник опустился на колено перед
дамой, медленно кружа ее вокруг себя, стекла неожиданно задрожали от гула
артиллерийской стрельбы. Сквозь окна были видны многочисленные зарницы
выстрелов, звуки которых сливались в сплошные раскаты грома.
Весь зал дружно зааплодировал и танцевальному искусству превосходительной
пары, и неожиданному, столь - своевременному салюту эскадры, за который
приняли стрельбу многие из присутствующих. Сам Алексеев совершенно забыл о
своих недавних опасениях. Стрельбу же посчитал за проводимое нынешнею ночью
учение по отбитию минных атак. Это счастливое совпадение стрельбы с его
выступлением на балу окончательно привело Алексеева в отличное настроение.
Общее оживление усилилось, и пары закружились еще быстрее под
аккомпанемент артиллерийской стрельбы. Бал продолжался.
В квартире командира Квантунской крепостной артиллерии генерал-майора
Василия Федоровича Белого по случаю именин его жены Марии Фоминичны
состоялся небольшой семейный вечер. Молодежь танцевала в зале под рояль,
артиллеристы усердно звенели шпорами и стучали каблуками об пол, вертя до
упаду своих дам. Пожилые `матроны` расселись вдоль стен и, наблюдая за
молодежью, судачили между собой.
Местный сердцеед, командирский адъютант Коля Юницкий, на ломаном
французском языке дирижировал танцами, на ходу отпуская комплименты дамам.
В соседней комнате за карточными столами сидели старшие офицеры во главе
со своим генералом. Огромный, толстый, с лицом, заросшим волосами до самых
глаз, полковник Тахателов шумно упрекал своего командира за ошибки в игре.
Генерал молча записывал штраф мелком на зеленом сукне. Два других игрока -
пышноусый капитан Гобято и седой полковник Стольников подсчитывали выигрыши.
За соседним столом также шла оживленная игра.
Раздавшиеся с моря выстрелы вызвали среди присутствующих недоумение.
- Следует запросить моряков об этой стрельбе, - предложил Гобято, когда с
моря донеслась канонада.
- Зачем запрашивать? - возразил Белый. - Ясно, что это учение, да еще
приуроченное к именинам жены Старка. Салют имениннице, так сказать!
Все вышли на балкон и оттуда любовались, поеживаясь от холода, красивой
картиной, развернувшейся на внешнем рейде.
Эскадра блистала огнями многочисленных прожекторов, усиленно освещая
спокойное море. На судах то и дело вспыхивали взблески выстрелов, громко
ухали пушки, заливисто трещали пулеметы, и в беспрерывно передвигающихся
лучах прожекторов неожиданно возникали то громады броненосцев, то мелкие
силуэты сторожевых судов, а то и отдельные шлюпки.
Над Золотой горой взвились одна за другой три боевые ракеты и,
разорвавшись высоко вверху, целым снопом ярких звездочек начали опускаться в
воду, выхватывая на минуту из темноты внутренний рейд с портом и доками,
Старый город и горы Тигрового полуострова.
- Как изумительно красиво! - восхищались дамы.
- Совсем как на настоящей войне, - заметила одна из них. Воевать только
не с кем, - заметил Белый.
- Ас японцами?
- Ну, куда им до нас!
В это время затрещал телефон, и адъютант поспешил подойти к нему. Лицо
его, как только он поднес трубку к уху, сразу вытянулось.
- Ваше превосходительство, - доложил он. - Капитан Страшников с Тигрового
Хвоста доносит, что сейчас было совершено нападение на нашу эскадру и есть
поврежденные суда. Один броненосец приткнулся к берегу у Девятой батареи.
- С ума сошел Страшников? - обозлился Белый. - Какое там нападение?
Просто маневры. Быть может, моряки умудрились в суматохе сами себя
подорвать, так это все же еще далеко не нападение. Передайте Страшникову,
что я запрещаю ему наводить панику, - прик-азал генерал Юницкому.
- На то он Страшников, чтобы наводить страх на других, - заметил
Тахателов.
Все вернулись в комнаты.
Стрельба постепенно стихла, и только прожектора еще продолжали усиленно
ощупывать море и берег.
Вскоре гости сели за ужин.
- Выпьем по чарке горилки, - предложил генерал своим гостям, - щоб наша
доля нас не чуралась - как поют у нас на Кубани, - щоб нам в Артуре жилося и
чтобы никто нас здесь не беспокоил.
Все охотно чокнулись, выпили, еще чокнулись, усердно заработали челюсти,
и гул общего разговора наполнил комнату. Два денщика в белых перчатках
обносили гостей разнообразными блюдами, а хозяева внимательно следили за
тем, чтобы винные бокалы не стояли пустыми.
О недавнем происшествии на море было забыто.
Комендант крепости Порт-Артур генерал Стессель был в хорошем расположении
духа. Он только что обыграл в винт своих обычных вечерних партнеров:
начальника своего штаба генерала Рознатовского, адъютанта ротмистра Водягу и
штабного подполковника Дмитриевского.
Пока игроки были заняты картами. Вера Алексеевна Стессель с помощью своих
четырех воспитанниц-сироток накрывала на стол. Худенькие девочки боязливо
поглядывали на свою благодетельницу, от которой ежеминутно можно было
ожидать и затрещин и поцелуев.
Не успели гости расположиться за столом, как с моря послышались выстрелы.
Стессель, начавший было затыкать за пуговицу сюртука салфетку, насторожился.
- Что это может значить, Владимир Семенович? - обратился он к
Рознатовскому. - Сейчас половина двенадцатого ночи
- Вероятно, моряки решили стрельбой ознаменовать высокоторжественный день
именин своей адмиральши, - иронически ответил Рознатовский.
- Это черт знает что такое! Сколько раз я просил их ставить меня
заблаговременно в известность о своих маневрах. Береговые батареи откроют по
ним когда-нибудь огонь, и будут неприятности. Завтра же еще раз доложу об
этом наместнику, - возмущался Стессель.
- Ведь подумай только, Анатоль, - обратилась Вера Алексеевна к мужу, -
даже когда ты бываешь именинник, не говоря уже обо мне, ни одна пушка в
крепости не стреляет, а этой кривляке Старк салютует весь флот. Подумаешь
тоже - первая дама в Артуре!
- Обещаю тебе, Верочка, что в этом году на твои именины заставлю стрелять
из всех пушек с утра до вечера в твою честь, - поспешил успокоить
разгневанную супругу генерал.
- Узнайте-ка все же, ротмистр, в морском штабе, в чем там дело, -
обратился Рознатозский к Водяге.
- Слушаюсь! - ответил ротмистр, выходя из-за стола.
- Отчего вы, ваше превосходительство, не поставите у себя телефон? Время
теперь тревожное, да и удобство эго большое, - спросил у Стесселя
Дмитриевский.
- Не выношу эту трескучую мерзость. Беспокойства много, а толку мало -
вечно неисправен. Пусть уж в штабе трещит, а писаря ко мне с докладом
бегают. Живая связь куда надежнее всех этих электрических штучек.
Возвратившийся Водяга доложил, что на море происходит ночное учение
эскадры по отбитию минных атак и что крепости беспокоиться нечего.
Но в это время Водягу опять вызвали к телефону и, вернувшись, он сообщил,
что какой-то капитан Страшников с батареи Тигрового Хвоста доносит о том,
что эскадра только что кем-то была атакована и один из кораблей подорван.
- Немедленно справьтесь об этом у генерала Белого. Если сообщение
неверно, то прикажите арестовать на двадцать суток Страшникова за
распространение ложных сведений, - приказал Стессель.
Ротмистр вышел исполнять приказание.
- Наверное, все пустяки. Не может же война начаться без предупреждения, -
вмешалась Вера Алексеевна. - Да и кто осмелится здесь, на Востоке, напасть
на нашу Россию? Тебе наместник ничего не говорил? - обратилась она к мужу.
- Ничего. Даже не намекал, даже слухов не было. Только наши газетчики из
`Нового края`, известные врали, хотели что-то напечатать о тревожном
положении в отношениях с Японией, да я запретил им помещать такой вздор.
Виданное ли дело - мы и Япония! Нет, это, конечно, просто маневры, -
окончательно решил Стессель.
- Ваше превосходительство, - доложил вернувшийся Водяга, - генерал Белый
по вашему приказу арестовал капитана Страшникова на двадцать суток.
- Правильно, - одобрил Стессель. - Теперь можно и пропустить по чарочке
за здоровье сегодняшней именинницы, - ехидно подмигнул он жене.
- За ее здоровье моряки и без нас сегодня выпьют целое море вина, -
презрительно ответила генеральша.
- Тогда за сегодняшних японцев, что так напугали наших храбрых
артиллеристов, - вставил Рознатовский.
Прямо с бала адмирал Старк прибыл на свой флагманский броненосец
`Петропавловск`, где в этот вечер было назначено важное совещание. Здесь он
уже застал начальника морского штаба наместника, румяного и добродушного
малоподвижного толстяка, контр-адмирала Витгефга, командира порта Артура
контр-адмирала Греве, своего флаг-капитана Эбергарда и других чинов эскадры.
Старк зачитал свой рапорт наместнику о принятии мер по охране эскадры в
ночное время. Он предлагал отказаться от постановки противоминных сетей,
ввиду того что они имелись не на всех судах и могли служить помехой при
необходимости экстренного съема кораблей с якоря.
- Они могут намотаться на винты и тем помешать движению судов, да и
защищают они не весь корпус корабля, оставляя нос и корму открытой.
Наместник считает необходимым установку сетьевого бона перед входом на
внутренний рейд. К его изготовлению уже приступили, - закончил свой доклад
Старк.
- Недельки через две мы его с помощью божьей соорудим, но не знаю,
насколько прочен он будет и выдержит ли сильное волнение, обычное на внешнем
рейде... - вяло проговорил Греве, пуская клубы ароматного дыма к потолку.
- Значит, в настоящее время центр тяжести обороны эскадры ложится на
охраняющие эскадру в ночное время миноносцы и на дальнюю крейсерскую
разведку днем, - резюмировал Витгефт.
- Это равносильно надежде на помощь Николаяугодника, - усмехнулся
Эбергард. - Как можно ночью в темноте уследить за подходом миноносцев,
которые к тому же будут идти без огней? Это все равно что пытаться увидеть
иголку в стоге сена.
- Не посмеют японцы напасть на нас! Уверяю, что отъезд японцев из Артура
лишь демонстрация с целью напугать нас, - ответил Витгефт.
- Похоже на то! - вмешался Греве. - Я достоверно знаю, что сегодня
японский консул в Чифу обедал у Стесселя и обязался через неделю привезти
его жене шелковые материи и различные безделушки из Нагасаки; он взял даже
деньги вперед. Моя жена очень сожалела, что не смогла воспользоваться его
любезностью,
- За последние годы японцы не раз выезжали из Артура, но никакой войны не
было. Не будет и на этот раз. Они нас пугают, да мы не из пугливых, не
испугаемся, - поднялся с места Витгефт. - Пора и по домам.
На палубе пробили шесть склянок, когда адмиральский катер отвалил от
`Петропавловска`.
- Помяните мое слово, Оскар Викторович, никакой войны не будет, - уже с
катера крикнул Витгефт, обращаясь к Старку.
Командующий эскадрой вернулся к себе в каюту и стал готовиться ко сну. С
немецкой аккуратностью он снимал одежду и передавал ее стоящему перед ним
вестовому матросу.
- Все вычистить как следует, а то сегодня я заметил на сюртуке пыль
Лодырничать стал, прохвост, - сквозь зубы цедил адмирал, злобно глядя на
застывшего перед ним матроса.
В этот момент ночная тишина была нарушена грохотом сильного взрыва, а
затем послышались беспорядочные артиллерийские выстрелы. Старк удивленно
прислушался к ним и приказал матросу немедленно узнать, что происходит на
эскадре. Стрельба быстро усиливалась. Старк торопливо оделся и поспешил сам
выйти на палубу. Треск выстрелов мелких калибров перекрывался грохотом
орудий крупного калибра.
- Они совсем с ума сошли! Можно подумать, что происходит форменный бой! -
бормотал Старк, появляясь на палубе.
Его оглушил грохот стрельбы. По морю бегали ленты прожекторных лучей, то
собираясь в одно место, и тогда стрельба особенно усиливалась, то разбегаясь
по сторонам. Стреляли справа, слева, спереди, но по кому велся огонь,
разобрать было невозможно. В воздухе в разных на` правлениях со свистом
пролетали снаряды, грозя поразить своих. На мачтах безпрерывно мигали
разноцветные огни сигнальных фонарей.
- Немедленно прекратить стрельбу! - закричал вне себя от ярости адмирал,
но голос его потонул в общем шуме.
Старк поднялся на мостик, где уже находились его начальник штаба,
флагманский артиллерист, командир броненосца и другие офицеры
- Что за пальба? Прикажите дать сигнал о прекращении стрельбы! - тотчас
приказал он.
- Война, ваше превосходительство. С `Ретвчзана` передали: `Терплю
бедствие, имею пробоину`, - доложил Эбергард.
- Не может этого быть! Очевидно, наши миноносцы подорвали `Ретвизан` при
неосторожном обращении с минным аппаратом. Прикажите поднять вверх луч
боевого фонаря. Этот сигнал должен остановить бесполезную стрельбу, -
приказал Старк, - Поднять сигнал: послать шлюпки бедствующему `Ретвизану`.
Надо немедленно назначить следствие для выяснения причины всего этого
переполоха. Вот что значит у страха глаза велики! Наслушались толков о
возможности войны с Японией и сумасшествуют теперь по всякому поводу! -
возмущался адмирал.
Но стрельба снова вдруг вспыхнула, несмотря на все сигналы с
`Петропавловска`. В снопе прожекторных лучей на короткое мгновение
промелькнул силуэт миноносца и скрылся. Он был похож на те, которые
находились в эту ночь в охранении, и был одинаково с ними окрашен.
- По своим бьют! Когда же будет конец этой вакханалии? Прикажете под
страхом наказания прекратить стрельбу! - неистовствовал Старк, размахивая
руками перед физиономией Эбергарда.
- Ваше превосходительство, `Цесаревич` сигнализирует: `Взорван, имею
сильную течь, нуждаюсь в немедленной помощи, прошу прислать буксир`, -
доложил вахтенный офицер.
- Чепуха, вздор, не верю... - бормотал еще Старк, но Эбергард уже
почтительно возражал:
- Это война, эскадра подверглась нападению.
- С `Паллады` передают: `Пробоина, развожу пары`, - подошел с новым
докладом вахтенный офицер.
- Передайте сигнал: `Выслать шлюпки к подорванным судам, развести пары`,
- распорядился Старк, наконец поверив в печальную действительность.
В это время к `Петропавловску` подошел миноносец `Бесстрашный`, который
был в охранении, и его командир доложил адмиралу:
- На море вражеских судов не замечено.
В ответ ему пришлось услышать много весьма неприятных слов по своему
адресу. Адмирал велел идти в порт.
Затем Старк приказал крейсеру `Новик` поднять пары и преследовать
неприятеля в море, что и было незамедлительно выполнено.
В этот день на крейсере первого ранга `Паллада` с утра происходила
погрузка угля, так как назавтра ожидался поход к Корейским берегам. Спасаясь
от угольной пыли, все, кто не был занят на корабле, поспешили съехать до
вечера на берег.
Окончилась погрузка только с наступлением темноты, перед самым спуском
флага.
Наскоро окатив палубу и кое-как, до утра, приведя крейсер в порядок,
матросы посменно направились в баню. Пробило уже пять склянок, когда
последняя партия матросов наконец добралась до своих коек, и на корабле
бодрствовали одни вахтенные. На море было тихо; легкий туман временами
ненадолго окутывал эскадру. Вдоль берега Тигрового полуострова вытянулись в
одну линию темные громады семи броненосцев, дальше в море стояли шесть
крейсеров, а дежурные миноносцы расположились по концам эскадры.
На флагманском корабле-броненосце `Петропавловск` - пробило шесть
склянок. Одновременно начался перезвон и на остальных кораблях эскадры.
Вахтенные с удовольствием предвкушали скорую смену.
В это время с северо-востока, со стороны Дальнего, показалось несколько
миноносцев, идущих под всеми огнями. Вахтенный начальник на `Палладе`,
лейтенант Бровцин, был несколько удивлен их появлением и начал в бинокль
разглядывать подходящие суда. Это были обычного типа четырехтрубные
миноносцы с кожухом посередине, каких было много в артурской эскадре. Не
уменьшая хода, они шли прямо на `Палладу`, что еще более смутило Бровцина.
- Сорокин, - обратился он к дежурному сигнальщику, - спроси у них
опознавательные.
- Есть спросить опознавательные! - повторил сигнальщик и поднял нужный
сигнал.
Подойдя к эскадре на два-три кабельтова, миноносцы разделились. Два из
них направились к голове эскадры, а остальные - к концевым кораблям. Тотчас
же раздались один за другим два сильных взрыва. Офицеры и матросы торопливо
начали выбегать на палубу, занимая места по боевому расписанию, когда один
из миноносцев, подойдя к `Палладе`, выпустил в нее одну за другой две
торпеды.
С мостика были прекрасно видны красные взблески минных выстрелов, и в
темной ночной воде появились хорошо видимые светящиеся полосы от
приближающихся торпед.
- Торпеда с левого борта! - испуганно закричал один из матросов.
Как бы в ответ ему с уходящего миноносца донеслись крики: `Банзай!
Банзай! - и почти тотчас раздался грохот взрыва `Палладу` сильно качнуло,
затем накренило на правый борт. На палубу обрушились столбы воды, сбивая с
ног людей.
Артиллеристы бросились к своим орудиям и открыли частый огонь по всему,
что казалось им подозрительным на море. Другие матросы спешно спускали
шлюпки на воду, готовясь покинуть подорванный корабль. Многие тащили
огромный брезент, собираясь подводить пластырь под пробоину, некоторые
бросились в кочегарку, откуда пришло сообщение о начавшемся в бункере
пожаре.
В это время на палубе появился артиллерийский офицер лейтенант Грязнов и
поспешил взять в свои руки управление огнем. Комендоры, увидев своего
офицера, постепенно начали успокаиваться.
Бровцин вместе с боцманом руководил осмотром пробоины и подводкой
пластыря. В трюм устремился пожарный дивизион во главе с мичманом Акинфиевым
и инженером-механиком Лосевым.
Пока команда `Паллады` занималась спасением своего корабля, японцы,
пользуясь возникшей сумятицей, благополучно скрылись в море, хотя корабли
эскадры сразу открыли по ним стрельбу. Спасаясь от своих же снарядов,
миноносцы поспешно укрылись на внутреннем рейде. Прошло около часа, пока
стрельба наконец постепенно затихла. Подорванные корабли подошли к берегу и
приткнулись на мелководье: `Ретвизан` у Тигрового Хвоста, а `Цесаревич` -
напротив, под Золотой горой, `Паллада` остановилась невдалеке от
`Цесаревича`.
С `Петропавловска` потребовали сведения о полученных на `Палладе`
повреждениях и понесенных потерях. Мичмана Акинфиева тотчас же отправили на
шлюпке с докладом.
Выслушав доклад, Старк послал мичмана в Артур сообщить о случившемся
наместнику.
Было около часа ночи, когда мичман добрался до дома Старка.
Постеснявшись войти в зал в непарадной форме, он вызвал адъютанта
наместника. Увидев взволнованное лицо Акинфиева, лейтенант увел его в одну
из боковых комнат и тут выслушал.
- Прошу вас ничего не разглашать, пока я не доложу обо всем наместнику.
Ожидайте здесь дальнейших распоряжений, - предупредил адъютант.
Как ни были ошеломляющи и неожиданны полученные сообщения, Алексеев все
же сумел сохранить внешнее спокойствие.
Опустившись вниз, он выслушал от Акинфиева подробное сообщение о
нападении миноносцев на эскадру.
- Так вы, мичман, утверждаете, что подорваны броненосцы `Ретвизан`,
`Цесаревич` и крейсер `Паллада`? Вы не ошибаетесь? - переспросил адмирал.
- Никак нет, ваше высокопревосходительство!
- Атаковали-то нас японцы? - допытывался наместник.
- Миноносцы четырехтрубные, с кожухом посередине, похожи на наши с
Невского завода. После попадания мины были слышны крики `банзай`. На корме
одного из них я видел белые иероглифы.
- Похоже, что действительно японцы, - проговорил Алексеев. - Все же
необходимо немедленно отдать приказ о высылке из Квантунского полуострова
всех англичан, как японских союзников, а заодно и американцев.
В это время в комнату вошел Плансон и, задыхаясь от волнения, одним духом
выпалил:
- Ваше высокопревосходительство! Сейчас получены телеграммы о том, что
сегодня, то бишь вчера, днем в Чемульпо японской эскадрой блокированы
крейсер `Варяг` и канонерка `Кореец`.
- Да не может быть! - вырвалось у Акинфиева.
Все присутствующие, бледные и расстроенные, обернулись к Алексееву.
Помолчав немного, тот спросил:
- Откуда у вас эти сведения?
- Сообщение перехвачено из `Норд Чайна ньюс`.
- Так, может быть, это все газетная утка?
- Приведена полностью телеграмма в Петербург нашего консула в Чифу
Тидемана. Кроме того, сведения подтверждает комендант Владивостока. О судьбе
`Варяга` и `Корейца` пока ничего не известно.
- Нет сомнений, ваше высокопревосходительство, - проговорил Плансон, -
японцы напали на нас без объявления войны.
- Надо немедленно предупредить через Сеул находившихся в Чемульпо
`Варяга` и `Корейца`, - забеспокоился Алексеев.
- Телеграфной связи с Сеулом нет уже несколько дней. Наши же радиостанции
на кораблях слишком маломощны для связи с Чемульпо, - напомнил Плансон.
- Если это и так, то прежде всего - никакой паники. Я отправлюсь на
эскадру. Мне все же кажется, что сведения о повреждениях, причиненных нашим
судам, сильно преувеличены.
Только теперь Алексеев вспомнил наконец о крепости и приказал Дукельскому
передать Стесселю распоряжение о вызове по тревоге гарнизона.
Было уже далеко за полночь. Японцы давно скрылись в туманной ночи, и
только эскадра усиленно освещалась прожекторами, опасаясь повторного
нападения миноносцев.
В штабе крепости, кроме сонных дежурных писарей, никого не оказалось.
Приняв срочный пакет из штаба наместника и выслушав от матроса-рассыльного
сообщение о происшедшем, один из писарей стремглав полетел с пакетом на
квартиру к старшему адъютанту штаба подполковнику Дмитриевскому. Добудиться
подполковника среди ночи было не легко, и прошло еще почти полчаса, пока
Дмитриевский, вскрыв пакет, отправился с докладом к Стесселю.
Генерал давно уже мирно почивал, спали и все его домашние. Пришлось долго
ждать, пока наконец сонный денщик открыл дверь. Но будить генерала он не
решился.
Подполковнику пришлось самому осторожно стучать в дверь генеральской
спальни.
На стук вышла Вера Алексеевна. Узнав, в чем дело, она-с деловым
спокойствием осведомилась, кому уже известно о нападении японцев, и
предложила Дмитриевскому немедленно сообщить о случившемся генералу Белому,
командирам дивизий, Рознатовскому, вызвав всех их немедленно в штаб.
Подполковник, привыкший к частым вмешательствам генеральши в служебные
дела, только почтительно поддакивал всем ее распоряжениям.
Отпустив Дмитриевского, Вера Алексеевна отправилась будить мужа.
Начало войны с Японией не особенно взволновало ее: она с мужем проделала
недавно китайский поход, доставивший ее мужу славу, чины, ордена, ореол
героя. Поэтому она так спокойно восприняла известие о войне.
Разбуженный супругой, Стессель реагировал на сообщение о войне совершенно
иначе. Он стал задыхаться от волнения, его начала бить нервная лихорадка, и
он никак не мог сразу одеться.
Вера Алексеевна знала, что ее муж подвержен в тревожные минуты приступам
паники, совершенно теряя самообладание и из бравого генерала превращаясь в
мокрую курицу. В такие минуты ее присутствие было для него совершенно
необходимо. Она подошла к мужу и ласково поцеловала его в лысину.
- Успокойся, Анатоль Возьми же себя в руки. Я уже приказала вызвать в
штаб Фока, Кондратенко, Белого и Рознатовского. Ты с ними посоветуешься, и
все будет хорошо, - уговаривала она мужа.
Генерал постепенно успокоился, поцеловал своего `начальника семейного
штаба` и уже зычным командирским голосом приказал денщику подать шинель.
Вера Алексеевна до дверей проводила мужа и набожно перекрестила его на
дорогу.
Шагая по темной улице, Стессель чутко прислушивался к ночным шорохам
города. Над Артуром стояла тихая туманная ночь. Город был погружен в тьму и
мирный сон, только собаки заливисто лаяли в китайской части города да
изредка ветер доносил звуки музыки из морского собрания.
- Танцуют... - грубо выругался Стессель. - Японцев прозевали за танцами,
шаркуны паркетные!
В штабе Стессель застал Рознатовского и Дмитриевского. Вполне войдя уже в
роль полководца, генерал поздравил их с началом военных действий и, заметив
волнение своего начальника штаба, сухо сказал ему:
- Ваше превосходительство, теперь не время нервничать, когда коварный
враг напал на русскую тверды` ню на Дальнем Востоке. Возьмите себя в руки,
Было ровно два часа ночи,
Вечеринка у Белого сильно затянулась. После ужина, несмотря на поздний
час, молодежь продолжала усердно отплясывать, а старшие все еще хлопали
картами по зеленому сукну. Тахателов, соскучившись за картами, присоединился
к танцующим, возбуждая общее веселье своей неповоротливой огромной фигурой.
Подпевая самому себе, полковник пытался танцевать кавказскую лезгинку с
младшей дочерью Белого семнадцатилетней Варей.
- Эх, зурнача нет. Я бы вам показал, как наурскую танцуют! Варя, невеста
моя, достань ноты для лезгинки, сейчас женюсь, - смеялся полковник.
Варя, живая, веселая вертушка с остреньким личиком, в ответ громко
смеялась, показывая ровные белые зубы. За лезгинкой последовала мазурка, в
которой во всем блеске проявил себя Юницкий, награжденный бурными
аплодисментами присутствующих.
Телефонный звонок из штаба крепости со срочным вызовом Белого к Стесселю
переполошил всех.
Было ясно, что произошло что-то экстраординарное, если Стессель
бодрствовал среди ночи.
Подоспевший в это время из штаба пакет разъяснил все. Сразу приняв
официальный тон. Белый громко обратился к своим гостям:
- Господа офицеры! Японцы совершили дерзкое нападение на наш флот в
Чемульпо и Артуре. Война началась. Прощу вас немедленно отправиться по своим
частям
Офицеры дружно щелкнули шпорами и стали спешно прощаться. Дамы
взволнованно зажужжали, обсуждая страшную новость.
В штаб Стесселя вскоре собрались: высокий, мумиеобразный начальник
Четвертой Восточносибирской стрелковой дивизии генерал-майор Фок, всегда
добродушно улыбающийся, неизменно спокойный и уравновешенный начальник вновь
формируемой Седьмой Восточносибирской стрелковой дивизии генерал-майор
Кондратенко, генерал-майор Белый и, наконец, неизменный ротмистр Водяга.
Стессель прочитал собравшимся сообщение штаба наместника и предложил
высказаться. Первым заговорил Кондратенко.
- Надо не говорить, а действовать. Поднять полки по тревоге и направить
их в пункты, намечаемые мобилизационным планом, - коротко произнес он.
- В том-то и беда, что у нас мобилизационного плана до сих пор нет, -
возразил Рознатовский.
- То есть как это нет? - изумился Кондратенко. - Крепость существует
шестой год, а мобилизационный план до сих пор не разработан?
- Сколько раз говорил я вам, Владимир Семенович, чтобы вы поторопились с
составлением мобилизационного плана. Безобразие это нетерпимо дальше! -
накинулся Стессель на Рознатовского.
- Но, ваше превосходительство, я вам три варианта докладывал, а вы не
удосужились их рассмотреть и утвердить, - отпарировал Рознатовский.
- Теперь не время для споров. Надо срочно наметить план обороны крепости
и всего Квантунского полуострова, - оборвал его Стессель.
- Моя бригада разбросана в Дальнем, Цзинджоу, Артуре и у железнодорожной
станции Нанталин, - начал Фок. - Ее необходимо срочно сосредоточить в одном
месте, полагал бы, или в Артуре для защиты крепости, или у Нангалина, как
узловой станции, откуда полки легко могут быть переброшены по любому
направлению.
- Мы не знаем, где японцы, - заметил Дмитриевский, - быть может, они уже
высаживают на побережье десант, связь у нас по берегу плохая.
Упоминание о десанте вновь повергло Стесселя в панику. Он вскочил с
места.
- Четвертую дивизию надо не сосредоточивать, а рассыпать по всему берегу
для наблюдения за морем, Седьмую дивизию, как еще не вполне
укомплектованную, оставить в Артуре или двинуть поблизости - в Голубиную
бухту или в бухту Луизы. Нет, лучше двинуть лишь одну бригаду туда, а другую
сосредоточить при штабе крепости; Роман Исидорович, я вас прошу остаться при
мне. С уходящими полками направьте генерала Горбатовского.
Приняв это решение, Стессель немного успокоился. Наличие целой бригады в
непосредственной близости к его штабу и присутствие Кондратенко,
успокоительно действующего на него, придало ему бодрости.
- Где же начальник инженеров крепости полковник Григоренко? - вдруг
спохватился Стессель. - Я хочу знать, в каком состоянии находится сухопутная
оборона крепости.
- Я его вызвал в штаб, но его не застали дома, верно, где-либо в городе
на именинах застрял, - доложил Дмитриевский.
- Черт знает что такое! Враг у ворот крепости, а как дело обстоит с
сухопутной обороной - неизвестно. Роман Исидорович, быть может, вы знаете,
как идет постройка сухопутных фортов и батарей? - спросил Стессель. -
Григоренко я целую вечность не видел. Он комке только за деньгами является,
а я ему не - даю, больно много тратит, их.
- И напрасно, ваше превосходительство. У Григоренко не хватает денег для
расчета с рабочими-китайцами, и постройка чего-то да стоит. С положением на
сухопутных фортах я знаком хорошо. Недавно сам с Григоренко объезжал работы.
Положение там очень плохое. Готов, да и то далеко не совсем, лишь один форт
номер два, но и на нем еще артиллерийские позиции не оборудованы. На фортах
номер один и номер три ведутся еще только земляные работы. Работы там не
меньше чем на три-четыре месяца. Форт номер четыре лишь разбивается на
местности, к работам на фортах номер пять и номер шесть и на всех
промежуточных батареях и укреплениях еще не приступали. Так что сухопутной
обороны в настоящий момент фактически не существует, - резюмировал свой
доклад Кондратенко;
- Что же инженеры четыре года делали? - кричал Стессель.
- Инженеры дома в Новом городе себе строили, на это и деньги ушли, -
буркнул Фок.
- Береговые укрепления закончены. Сооружены двадцать две батареи.
Очевидно, инженеры этим и занимались, - заметил Белый.
- Кроме того, крепостные артиллеристы уверяют, что у них и людей для
обслуживания сухопутного фронта нет, - вставил Дмитриевский.
- Совершенно верно, - подтвердил Белый. - В конце января из Варшавы к нам
должен отправиться вновь сформированный Третий батальон, но едва ли раньше
марта он будет здесь. Без него людей у меня не хватит.
- Не оставить ли в таком случае полки Четвертой дивизии в Артуре? -
предложил Рознатовский.
- Ни в коем случае, - горячо запротестовал Стессель. - Нельзя допустить
высадки японцев где-либо на Квантуне. Для этого необходимо везде быть
готовыми к отражению десанта.
- Я считаю, что опасность десанта явно преувеличивается, - спокойным
тоном сказал Кондратенко. - Морской десант на неприятельскую территорию
очень трудная вообще операция. При наличии же зимней штормовой погоды и
пусть ослабленного, но все же еще боеспособного флота десант для японцев
может кончиться катастрофой. Едва ли они в ближайшее время рискнут на него,
но все же следует иметь в виду эту возможность. Наблюдать за морем

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован