15 сентября 2004
278

Пресс-конференция первого заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации генерал-полковника Юрия Балуевского от 13 апреля 2004 г.

ВЕДУЩИЙ (СЕДОВ): Уважаемые коллеги, мы готовы к работе. Здравствуйте, сегодня здесь, в Министерстве обороны, мы проводим такую, как видите, большую, расширенную пресс-конференцию. А почему она расширенная, потому что вопрос сегодня, который выносится на повестку...

БАЛУЕВСКИЙ: Связан с расширением.

ВЕДУЩИЙ: Расширение НАТО и взаимоотношения Россия-НАТО. Давайте придерживаться рамок этой проблематики и просьба не уходить за нее, она и так достаточно широка. Я думаю, вопросов будет по этой теме вполне достаточно, чтобы мы смогли обсудить их в течение часа. На нашей пресс-конференции присутствуют: первый заместитель начальника Генерального штаба вооруженных сил Российской Федерации Юрий Николаевич Балуевский, генерал-полковник, вы все знаете; генерал-майор Никишин Владимир Иванович, представитель Главного управления международного военного сотрудничества. Владимир Иванович у нас сидит между двумя Юриями Николаевичами, поэтому имеет полное право в течение часа загадывать себе желание. И представитель Главного оперативного управления генерал-майор Портянников тоже Юрий Николаевич, как вы понимаете. Пожалуйста, вам вступительное слово.

БАЛУЕВСКИЙ: Спасибо, уважаемые коллеги, дамы и господа, что вы пришли сегодня на нашу встречу. Я полагаю, разговор будет интересный, тема интересная, и я бы так назвал ее, рабочее такое название -- расширение НАТО, что дальше -- конфронтация или сотрудничество? Вот давайте поговорим сегодня вокруг вот этих двух направлениях дальнейшего движения: вперед -- я думаю, это сотрудничество; назад -- это конфронтация. Мы с вами стали свидетелями буквально в конце марта, если быть точно, 29-е, начало апреля, 2 апреля, состоялся прием в состав НАТО новых членов. Нет необходимости их перечислять, вы их все знаете.

Сразу хочу сказать, что для России, наверное, и для нас, военных, конечно же, в первую очередь, представляет интерес, свой, конечно, интерес прием государств, прибалтийских государств. Почему? Я думаю, тут тоже все понятно -- это ближайшие соседи России. Вот. Поэтому об этом мы тоже будем говорить, надеюсь.

Я сразу хочу сказать, что наши отношения с НАТО строятся на тех положениях, которые зафиксированы в обязательствах, подписанных в Риме в рамках так называемой Римской декларации. Вот.

Хочу также отметить, что мы в Министерстве обороны в целом и в структурах Министерства обороны и Генерального штаба, в частности, внимательно отслеживаем процессы, которые сегодня идут в глубинах, если так можно сказать, НАТО. Общей фразой можно назвать, куда будет трансформироваться НАТО, в сторону политической структуры или продолжать дрейфовать в сторону военного союза НАТО. Нам не все равно это.

Мы внимательно сегодня отслеживаем те заявления, которые делаются новым Генеральным секретарем НАТО г-ном Схеффером. И вы прекрасно знаете, что буквально несколько дней назад состоялось очередное не хотел бы назвать мероприятие, но это действительно мероприятие в рамках Россия-НАТО -- третья конференция по теме `Роль военных в борьбе с терроризмом`. Как известно, эта конференция проводится под патронажем Генерального секретаря НАТО и министра обороны России. И российская военная делегация, участником которой был я и Владимир Иванович, мы были в Норфолке, обсуждали вопросы, уже ставшие для нас традиционными и даже, сказал бы, с профессиональной направленностью конкретной роли военных в борьбе с терроризмом. Вот.

Поэтому это как бы все в позитиве. Ну я должен вам сказать, что... еще раз, вернее, обратить ваше внимание к известному документу, который вызвал интерес не только в России, но и в других государствах. Я имею в виду `Актуальные задачи развития вооруженных сил России`. Вы прекрасно знаете слова, которые в определенной мере где-то вызвали массу вопросов в том числе и у наших коллег, военных коллег в НАТО. Я имею в виду те слова, где было записано, что если НАТО сохранится в качестве военного альянса существующей сегодня наступательной военной доктрины, это потребует соответствующей перестройки российского военного планирования, принципов строительства вооруженных сил, включая изменения российской ядерной стратегии. Эта фраза актуальна и сегодня. Мы не меняем содержание этой фразы.

И еще раз хочу сказать, внимательно следим за процессами, которые сегодня происходят в НАТО в связи с очередным расширением. Здесь нет ничего нового, почему мы следим -- это функция Министерства обороны, функция Генерального штаба, которая, если можно так двумя словами сказать, подготовка предложений политическому руководству страны в части, касающейся выработки государственной политики, в части, касающейся ее военной политики.

Поэтому здесь как бы тоже все нормально. И анализ той военно-политической обстановки, которая сегодня происходит в мире, и военно-стратегической обстановки -- это функция Генерального штаба, она также присутствует сегодня и реализуется в наших, как говорится, управлениях и иных структурах.

Я полагаю, что сегодня одним из вопросов и, уверен, у вас будут по этой проблеме свои вопросы, свои взгляды. Мы поделимся с вами нашим отношением к проблеме. Я имею в виду проблему ратификации Договора об обычных вооруженных силах в Европе, ибо мы считаем, военная Россия, и я уверен, то, что сегодня фактически все документы в форме проекта закона о ратификации этого договора внесены президентом в Государственную Думу России -- это, как вы видите, отношение руководства нашей страны к этому документу.

Мы видим важность, необходимость, актуальность ратификации этого документа. И по этому вопросу мой коллега Владимир Иванович Никишин несколько вам, как говорится, даст определенную историческую ретроспективу, расскажет о наших, как говорится, подходах к этому, к этой проблеме.

Я также хотел бы сказать, что однозначно мы видим, что сегодня надо оценивать, предлагать политическому руководству страны соответствующие меры, связанные с той ситуацией, которую мы видим. Конечно же, я имею в виду опять вопрос, связанный с расширением НАТО. Как военный человек я однозначно вижу, что основной, я бы даже сказал основополагающей целью России должно быть именно недопущение изоляции России. Изоляции в каком плане -- мы можем сегодня на эмоциях махать и оружием, и угрожать какими-то силовыми действиями. Но как раз и в этом вопрос, а надо ли это сегодня делать?

Это вопрос не от того, что сегодня слаба Россия или не слаба, я полагаю, согласитесь со мной, что сегодня у России достаточно средств, чтобы ответить на возможные, как говорится, если они будут, конечно, предприняты, действия по наращиванию инфраструктуры, наращиванию группировок войск в новых членах НАТО. Но как я полагаю и как мы это услышали от наших натовских коллег буквально вот несколько дней назад, я полагаю, что это тоже не их путь. Поэтому я думаю, что мы будем искать более цивилизованные, я бы так сказал, пути, вот.

Как военный я опять хочу сказать, что, на мой взгляд, на мой взгляд, эти меры, которые должны быть однозначно предприниматься, они должны носить комплексный характер, и я бы даже сказал, может быть, такое слово, утонченный характер с тем, чтобы как раз не сделать в эмоциональном порыве какие-то ненужные действия, движения. Но я полагаю, вы хорошо знаете декабрьское заявление, которое было сделано в Маастрихте министром иностранных дел. Как военный человек я поддерживаю то заявление, которое сделал министр иностранных дел в части, касающейся завязки на договор об обычных вооруженных силах. И все же вижу, что эффективность этих мер будет результативной, если мы поставим наше движение на путь сотрудничества, сотрудничества в том числе и в военной области.

И по вопросам сотрудничества сегодня коротко, но, на мой взгляд, емко мой коллега Юрий Николаевич Портянников вам доложит наши подходы, которые сегодня в определенной мере уже реализованы в проектах, планах, на которые мы вышли. Я имею в виду планы сотрудничества, военного сотрудничества с НАТО. Ну а затем, я полагаю, мы с вами в пределах 35-40 минут постараемся вместе разобраться в том вопросе, который мы сегодня сами себе поставили: что же делать дальше, идти на конфронтацию или идти на сотрудничество?

Я свое вступительное слово закончил, передаю Владимиру Ивановичу. Владимир Иванович, пожалуйста.

НИКИШИН: Уважаемые дамы и господа, одной из наиболее видимых и зримых проблем в российско-натовских отношениях на сегодня является проблема ограничения обычных вооруженных сил на европейском континенте.

Если говорить о предыстории вопроса, о предыстории принятия... подписания и принятия Договора об обычных вооруженных силах в Европе, то, видимо, следует сказать о том, что это такое, сам договор. Договор был подписан главами европейских государств и двух американских государств -- США и Канады -- 19 ноября 1990 года. То есть во времена, когда на европейском континенте существовало как бы противостояние двух военно-политических группировок -- это НАТО и Организации Варшавского договора.

Основным предназначением договора являлось как раз разрядить, ослабить уровень этого противостояния и сделать практически невозможным проведение широкомасштабных наступательных действий в зоне действия договора, т.е. в европейском регионе от Атлантики до Урала.

Договор предусматривал жесткие ограничения на тяжелые вооружения, в категорию которых входили боевые танки, бронемашины, артиллерийские системы калибром свыше 100 миллиметров, боевые самолеты и ударные вертолеты. Вот эти пять категорий обычных вооружений ограничивались по принципу нарезки зон во всем европейском регионе. Начиная как бы от линии условного соприкосновения по государственным границам государств Варшавского договора и НАТО, и разряжаясь далее в сторону тыла, в сторону Атлантики и в сторону Урала. И особые, так сказать, ограничения накладывались на обычные вооружения, которые располагались во фланговой зоне.

После принятия этого договора возникли существенные, так сказать, радикальные перемены в Европе, связанные с самороспуском Организации Варшавского договора и практическим, так сказать, прекращением существования Советского Союза. И встал вопрос о том, что эти ограничения, которые были предусмотрены договором, перестали играть ту роль, для которой они были предназначены.

То есть сам вопрос ограничения потенциалов двух группировок перестал действовать как должен действовать, поскольку одного полюса вот этого противостояния, просто прекратил существование Варшавский договор.

В этой связи перед государствами-участниками договора встал вопрос о существенной модернизации режима Договора об ОВСЕ, буду говорить сокращенно. И такая работа была проведена, в Стамбуле в ноябре 1999 года главами государств и правительств НАТО и Российской Федерацией было подписано соглашение об адаптации Договора об обычных вооруженных силах в Европе.

В чем заключался смысл вот этой адаптации Договора? Во-первых, существенно менялась, существенно менялся сам принцип ограничения вооружения вот с тех вот зональных нарезок для обычных вооружений, вводилась сетка национально-территориальных уровней для вооружения. То есть групповые уровни для военно-политических союзов переставали существовать. Каждое государство ограничивало свои вооружения национальным уровнем, то есть тем, что разрешено иметь государству в данной системе, и территориальным уровнем. Уровнем, который включал национальное вооружение, и вооружения, которые могли развертываться на этой территории иностранными государствами.

В такой редакции после, скажем так, длительных переговоров, участники сочли возможным договор подписать и, пользуясь принципом достижения компромиссов, договор действительно был подписан. На сегодняшний день этот договор в силу не вступил. Хотя по признанию, как государств НАТО, так и Российской Федерации, и всеми участниками договора `он является краеугольным камнем` -- это вот такая цитата -- всей системы европейской безопасности.

Невступление в силу договора связано, по нашему мнению, с рядом проблем, которые напрямую зависят от того процесса, который мы сегодня обсуждаем в ходе данной пресс-конференции, от расширения НАТО. В чем заключается, на наш взгляд, главная проблема и опасность, скажем так, не опасность, а озабоченность, которую проявляет Российская Федерация в связи с невступлением до настоящего времени в силу соглашения об адаптации.

Во-первых, 29 марта и 2 апреля официально было завершено расширение Североатлантического союза вступлением в него `шестерки` новых государств.

В настоящий момент ситуация сложилась таким образом, что участниками договора являются практически все государства НАТО, Российская Федерация, за исключением четырех вновь принятых в альянс государств -- это три прибалтийских государства: Литва, Латвия и Эстония, и Республика Словения, которые обязательств по этому договору не имеют.

При расширении НАТО, естественно, общий потенциал альянса по обычным вооружениям, тяжелым вооружениям, увеличился. Он увеличился за счет не столько вооружений вот этих прибалтийских государств и вступивших вновь в альянс, сколько за счет того, что на территории этих государств появилась для НАТО возможность развертывать дополнительные вооружения, развивать инфраструктуру обычных вооружений, что, естественно, в какой-то степени может нарушить баланс, который сложился в ходе и во время действия договора об обычных вооруженных силах в Европе.

Особенную озабоченность у нас вызывает проблема, связанная с невступлением в договор и неприсоединением к соглашению об адаптации трех прибалтийских государств. Российская Федерации изначально в Совете Россия-НАТО, тогда еще `двадцатки`, поднимала вопрос о том, что до вступления вот этих вот трех прибалтийских государств в альянс, они должны принять дополнительно обязательства, а точнее, вступить изначально, так сказать, в договор об обычных вооруженных силах в Европе или, по крайней мере, принять дополнительные, ясно выраженные обязательства о том, что они будут придерживаться тех положений договора, которые прописаны для всех его участников.

К сожалению, такого не произошло. Сегодня картина достаточно тревожная, поскольку реально на карте европейского континента существует группировка вооруженных сил, которая действует по общим планам, которая может действовать под общим руководством и в системе общего взаимодействия, но часть территории, куда входит вот эта группировка, не ограничивается никакими, так сказать, договорными обязательствами, включая прежде всего, включая вот договор об обычных вооруженных силах в Европе.

Значит, все уведомления государств НАТО, которые, и руководства НАТО, которые нам давали до расширения, были направлены на то, что новички -- я этого говорю для краткости -- якобы будут придерживаться всех ограничений, которые присущи и которые выполняют, которых придерживаются государства НАТО, включая и ограничения на обычные вооружения.

Но юридически, юридически, конечно, было бы более правильно, чтобы вот эта вот зона на Балтийском побережье, граничащая с российским северо-западным регионом, конечно, была прикрыта юридическими, так сказать, ограничителями.

На сегодняшний день Соглашение об адаптации ратифицировано тремя государствами -- Украиной, Белоруссией и Казахстаном. Российская Федерация в 2002 году передала текст соглашения в Государственную Думу за подписью президента Российской Федерации для проведения необходимых ратификационных процедур. Но, к сожалению, судьба Соглашения об адаптации сегодня находится в подвешенном состоянии именно из-за позиции руководства альянса, поскольку основной довод: вступление новых членов НАТО в Соглашение об адаптации или присоединение к Договору об ОВСЕ возможно после его вступления в силу.

Теперь, какова перспектива вступления в силу Соглашения об адаптации. Здесь есть проблема, которую можно расценить как чисто техническую, но можно расценить как и политическую проблему. Дело в том, что процесс расширения НАТО, процесс планируемой реконфигурации американских вооруженных сил в Европе, он, видимо, будет сталкиваться с серьезными трудностями в условиях существования договора. И сегодня можно расценивать этот так -- Соглашение об адаптации, ну, скажем, начинает идти вразрез с интересами вот развертывания группировки определенной на европейском континенте государствами-участниками, некоторыми государствами-участниками, и на пути ратификации этого соглашения встают проблемы, которые связаны с самим процессом ограничения обычных вооружений опосредованно.

Основной аргумент государств НАТО, предъявляемый к Российской Федерации, так сказать, против того, чтобы уже сегодня присоединить к этому договору новичков альянса, заключается в том, что от нас требуют незамедлительно выполнить обязательства, которые приняла Российская Федерация в Стамбуле. Это по выводу российских баз с территории республики Грузия и по выводу части военного имущества с территории Республики Молдова.

Эти обязательства являются политическими. Несомненно, Российская Федерация их будет выполнять и выполняет, но эти обязательства относятся к Соглашению об адаптации лишь опосредованно. Все, что касается обязательств по ДОВСЕ -- по Договору об ОВСЕ, Российская Федерация выполнила. И сегодня, на наш взгляд, препятствий на пути ратификации никаких нет. И выдвижение дополнительных требований лишь создает основания считать, что интерес ряда государств к этому договору просто потерян из-за того, что договор создает препятствия на пути реализации некоторых планов.

Во всяком случае, Российская Федерация сегодня ведет работу в рамках переговоров в Вене об ограничении обычных вооружений, ведет работу к тому, чтобы вот эти препятствия на пути ратификации и скорейшего вступления в силу соглашения об адаптации ДОВСЕ были преодолены, и соглашения в кратчайший срок, в возможно короткие сроки вступило в силу.

Тогда, видимо, препятствия все вот на... не так сказал. Тогда, видимо, вот этот один из основных проблемных вопросов в наших взаимоотношениях с НАТО будет снят с повестки дня. Но я еще раз сказал, эта проблема пока остается в силе, и путей ее решения каких бы то ни было в ближайшей перспективе, по крайней мере, до Стамбула, видимо, так сказать, не предвидится.

БАЛУЕВСКИЙ: Мы, наверное, сразу Юрия Николаевича послушаем.

ПОРТЯННИКОВ: Уважаемые коллеги, дамы и господа, спасибо за слово. Я кратко остановлюсь на тех планах военного сотрудничества, которые имеются между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического альянса. Значит, мы немножко, как я считаю, пошли вперед. У нас эти планы, будем говорить так, сконцентрированы в общем выражении, то есть они имеют цельный общий характер в Министерстве обороны.

В натовских структурах они определены по направлениям сотрудничества Римской декларации. Но я думаю, что даже уже на 2005 год будет разработан совместно с НАТО единый план, по которому нам будет легче работать в интересах повышения, в том числе и оперативной совместимости.

Если говорить о вопросе оперативной совместимости между Россией и НАТО, то он впервые, будем говорить так, на плановой основе был поставлен на майском заседании Совета Россия-НАТО на уровне начальников генеральных, главных штабов в 2003 году. Сказать, что данное направление сотрудничества является новым, это будет неправильно, оно существовало и раньше, в свое время в рамках Организации Варшавского договора решались эти вопросы. После этого вопросы данные решались между вооруженными силами Содружества независимых государств и продолжают сейчас решаться. Ну, жизнь выдвинула новые требования, и они поднимаются в рамках сотрудничества Совета Россия-НАТО между вооруженными силами Российской Федерации и вооруженными силами государств-членов НАТО.

Согласно данных планов определен комплекс мероприятий, позволяющих подготовить силы и средства сторон к совместным действиям. Естественно, этот процесс не быстрый, он требует определенного времени. Ну, если говорить, то здесь использовался принцип от простого к сложному, или можно применить другое понятие -- ползком-пешком-бегом. Ну, на данный момент определенные результаты в этой сфере деятельности уже есть.

Чтобы выполнять что-то, нужно знать, к чему стремиться. Мы считаем, что сферами практического приложения российско-натовского сотрудничества в области оперативной совместимости могут быть -- это участие в проведении миротворческих операций. По примеру Балкан, например, для нас здесь главное, чтобы ведущая роль принадлежала Организации Объединенных Наций. Возможно проведение поисково-спасательных операций, как на море, так и на суше, а также участие в контртеррористических операциях.

Нельзя сказать, что этим, как говорится, этими тремя направлениями ограничивается сфера деятельности, может быть, в перспективе появятся какие-то другие. Но на сегодняшний день мы пока отдаем приоритет этим направлениям.

Готовясь к проведению таких операций, мы исходим из того, что есть определенные конкретные направления, на которые следует обратить особое внимание. И они были выделены основными в ходе планирования оперативной совместимости в 2003 году и частично на 2004 год. Основными из них определены -- это совместимость органов оперативного управления; совместимость средств связи и обмена информацией; языковая подготовка; материально-техническое обеспечение и совместные учения, обмен опытом оперативной, боевой и профессиональной подготовки.

В 2003 году было проведено нами более 20 мероприятий по данным направлениям как на территории стран НАТО, так и на территории Российской Федерации. На этот год, на 2004-й, запланировано около 35 мероприятий, все они касаются вот именно тех направлений, которые я перечислил выше, и направлены на достижение совместимости и способности к совместным действиям.

Вот эти планы не являются какой-либо догмой, то есть в зависимости от тех результатов, которые мы достигаем при проведении определенных мероприятий, мы корректируем сами планы -- то есть план не является самоцелью, нам главное -- достичь конкретного результата.

По нашему мнению, такие результаты можно было бы использовать в следующих направлениях, то есть иметь подразделения Вооруженных сил Российской Федерации, которые были бы готовы к совместным действиям с силами и средствами НАТО. Какие они могут быть? Например, формирование групп штабных офицеров, в которые бы входили представители Генерального штаба, главкоматов видов вооруженных сил, и которые были бы способны в каком-то объединенном штабе вести работу по планированию и управлению совместными операциями или действиями.

Иметь конкретные подразделения состава сухопутных войск, которые могли бы совместно с натовскими силами решать какие-то задачи. То же самое касается и сфер деятельности военно-воздушных сил, допустим, иметь какое-то звено или эскадрилью. И сферы деятельности военно-морского флота.

Не все, как говорится, легко и просто в разрешении вот этих планов оперативной совместимости, есть у нас и определенные проблемы. Основная из них касается языкового барьера. Допустим, по профессионализму наши офицеры нисколько не уступают офицерам стран НАТО, а по многим параметрам и на голову выше. Но проблема заключается в том, что не все, будем говорить так, большая часть не владеет английским языком. Эта проблема нами решается как внутри Министерства обороны, так и с помощью курсов стран НАТО.

Будем говорить, что молодое поколение уже сделало для себя определенный вывод, что знание иностранного языка -- это приложение к успешной профессии и в дальнейшем. Ну, и как вы знаете, ни для кого не секрет, существуют определенные финансовые ограничения на проведение тех или иных мероприятий. Ну, с финансовой точки зрения, суть проблемы заключается в том, что чем меньше денег, тем больше потребуется времени на достижение каких-либо целей.

Конкретные итоги сотрудничества в области оперативной совместимости вот за прошедшие, допустим, за полтора года, мы планируем с натовской стороной подвести в конце мая сегодня, это проведя конференцию итоговую в Соединенных Штатах Америки -- в Норфолке, где будут рассмотрены дальнейшие цели и перспективы поставленной задачи на будущее.

У меня все. Спасибо.

БАЛУЕВСКИЙ: Тогда продолжим работу.

А теперь, пожалуйста, вопросы.

ВОПРОС: Простите, Юрий Николаевич, я буду сидеть.

БАЛУЕВСКИЙ: Давайте мы будем, наверное, сидя. И нам проще, и вам.

ВОПРОС (ПРОДОЛЖЕНИЕ): Если позволите, два вопроса. Скажите, пожалуйста, ну, политологи полагают, что у России есть несколько путей в плане отношений с НАТО. Первый -- это вступить самим в НАТО. Но тогда возникает вопрос, зачем (...) оно существует? Или, допустим, создать серьезный военный блок с Китаем, или создать какую-то... новый военный блок, которого нет. Какой путь вам импонирует больше из трех? Это первый вопрос.

И второй вопрос. В связи с тем, что теперь натовские самолеты будут курсировать по границам, так сказать, России, с севера, с 45-го года степень опасности для России определялась расстояниями возможного противника и перелетами бомбардировщиков, как считали, помните, от Берлина до Москвы. Сейчас каковы цифры, за сколько минут натовский бомбардировщик может оказаться над Санкт-Петербургом или над Москвой? Гипотетически. Спасибо.

БАЛУЕВСКИЙ: Спасибо за вопрос. Я сразу начну с первого. Если мы сегодня пойдем по пути создания очередных блоков, как мы в свое время начинали: 49-й год -- создание НАТО, следом -- Договор... Варшавский договор, я думаю, мы как раз придем к тому, от чего успешно -- а может, не успешно -- ушли в свое время. Мы с вами... мы, как говорят, Советский Союз, сегодня -- Россия, значительные усилия потратили и материальные, и интеллектуальные для того, чтобы все время, как говорится, стараться догнать, перегнать, сделать больше вооружений. Вот то, что мы сегодня насоздавали, дай Бог, нам всем миром уничтожить. Я имею в виду и о ядерных, и о химических, и прочих разных тысячах и тысячах танков. Поэтому как бы ответ мой как военного простой: нельзя идти по пути создания союзов.

Если чисто мой субъективный вывод, я пытаюсь понять, зачем сегодня 26 членов НАТО. В военной организации. Именно в военной организации. Ибо любой, кто немножко занимался управлением, любым управлением, он прекрасно понимает, что структура, в которой находится более чем 6 субъектов управления, она фактически неуправляема. А учитывая сегодняшнее положение с принятием консенсуса, ну, вот здесь г-н Ходоренко пугает нас войной. Я уверен, что среди этих 26 государств НАТО один трезвый руководитель государства найдется и скажет: вы, что, с Россией воевать? Зачем? Давайте с Россией лучше найдем другой путь решения проблем. Поэтому ответ на первый вопрос.

Второй вопрос. Да, действительно, сегодня с принятием государств Прибалтики в состав новых членов НАТО инфраструктура, опять же подчеркиваю, которая может быть использована на территории этих государств, приблизилась к России настолько, что время, подлетное время самолетов с аэродромов Прибалтики, я имею в виду Шауляй, Рига, Таллинн, любой другой -- составляет практически несколько минут. Мы это прекрасно понимаем.

Поэтому и вопрос состоит в том, что я думаю, что здесь тоже возобладает разум, чтобы руководство этих государств приняло на себя решения, те, которые приняли в свое время те государства, которые были, раньше вошли в НАТО,

И я все же вижу, что самый разумный путь -- это идти на подписание соглашения о новом модифицированном, как угодно можно говорить, модернизированном договоре об обычных вооруженных силах и прекратить пугать друг друга вот подобного рода страшилками. Спасибо.

ВОПРОС: Два вопроса Владимиру Ивановичу и Юрию Николаевичу. Первый вопрос Владимиру Ивановичу. Уточните, пожалуйста, адаптированный ДОВСЕ не вступил в силу. Но действует ли просто ДОВСЕ. Я имею в виду обмен инспекциями, уведомление о количестве вооружениях, расположенных в той или иной, в том или ином районе? Это первый вопрос.

Второй, Юрий Николаевич, это к вам. Ну, обмен письмами между Генсеком НАТО и министром иностранных дел России, где Генсек обязался, значит, ну, от имени всех государств, вновь вступивших, выполнять все договоренности между Россией и НАТО, то есть, ну, вы знаете, про какие договоренности говорится, вот, он как бы, ну, не юридические обязательства, но все же какие-то морально-нравственные, да, будем так говорить. Но есть другая ведь сторона вопроса.

Вот когда американцы собираются разместить свои военные базы, переместить в Польшу, и натовцам задаешь вопрос: `Как же так, ведь в Основополагающем акте сказано, что этого не должно быть, да, у границ России?` Они говорят, это внутренний вопрос между Польшей и Соединенными Штатами. Это не касается НАТО. Не возникает ли ситуации, когда так же будет и в отношении стран Балтии, американцы разместят там гипотетически, я говорю, свое ядерное оружие, предположим, которое находится в Европе, и они будут утверждать, натовцы, то есть, Брюссель будет утверждать, что мы к этому не имеем никакого отношения -- это дело американцев, ну, Литвы, Латвии и Эстонии.

Какие в таком случае будут наши действия? Спасибо.

БАЛУЕВСКИЙ: Владимир Иванович, начинай.

НИКИШИН: Да, спасибо. Безусловно, Договор об обычных вооруженных силах в Европе 1990 года действует. Он является бессрочным международным документом, ну, вот, который будет действовать и после вступления в силу... (ТЕХНИЧЕСКИЙ СБОЙ) Единственная разница, что в отношении Российской Федерации действует обновленная система фланговых ограничений. Не та, которая предписана договором 90-го года, а система фланговых ограничений, которая была принята между Российской Федерацией и Турцией в 99-м году в январе месяце. А так все ограничения зональные действуют, действует инспекционный механизм. Ну, пожалуй, не действует только, видимо, механизм ограничений, поскольку все вооружения и техника, которые были предписаны к уничтожению, ликвидации после подписания договора, уже ликвидированы. Это было порядка 59 тыс. единиц обычных вооружений.

РЕПЛИКА: С обеих сторон?

НИКИШИН: С обеих сторон, естественно. Договор действует.

БАЛУЕВСКИЙ: В части второго вопроса. Я полагаю... я, конечно, не могу мыслить мозгами г-на Схеффера и, как говорится, военного руководства НАТО, но я полагаю вот исходя из того факта, свидетелями которого мы уже стали -- я имею в виду размещение четырех самолетов в Прибалтике -- они долго нас убеждали в том, что они... как бы им очень нужно для обеспечения безопасности воздушного пространства вновь принятых государств-членов НАТО для борьбы с терроризмом.

Конечно, вопрос, ну, вызывает определенный скептицизм, как говорится. Террористы, откуда? Вот. Поэтому я все же считаю, что вопрос, касающийся размещения войск, инфраструктуры, тем более, систем оружия, являющихся носителями ядерного оружия или самого ядерного оружия, не может стать фактом или двухсторонней договоренности, к примеру, Литвы и Соединенных Штатов. Я просто уверен, что сегодня, наверное, мы вышли из тех отношений, когда, по большому счету, надо, грубо говоря, не учитывать мнение международной общественности в целом государств мира и пойти на такое решение. Хотя чисто, как говорится, абстрактно, нельзя исключать такой вариант.

И мы с вами давайте вспомним пример, если мне память не изменяет, один из руководителей Венгрии, когда их государство планировало вступление в НАТО, он примерно заявлял следующее, что мы готовы разместить на нашей территории, включая ядерное оружие. Где-нибудь, я не исключаю, что сегодня эти мысли, может быть, витают и в умах руководства прибалтийских государств, но, как мне представляется, сегодня нет необходимости, тем более конкретно размещать ядерное оружие непосредственно на территории государств Прибалтики. И опять же самый основной довод -- все же надо быть, наверное, не побоюсь сказать, круглым идиотом, чтобы полностью, грубо говоря, игнорировать общественное мнение, мировое общественное мнение. Мне кажется, вот это будет превалировать в принятии подобных решений.

ВЕДУЩИЙ: Коллеги, я вижу много рук, поэтому, пожалуйста, постарайтесь задавать каждый по одному вопросу. Пожалуйста.

ВОПРОС: Би-би-си, вопрос г-ну Балуевскому. Если отношения России и НАТО, в соответствии с договором о Совете Россия-НАТО, характеризуются такими вещами, как партнерство и доверие -- там написано. Почему вообще Россию беспокоит расширение НАТО и появление самолетов в Балтии, если и партнерство, и доверие являются составляющими? А если это все-таки не так на самом деле, то зачем нужен Совет Россия-НАТО? Спасибо.

БАЛУЕВСКИЙ: Я бы ответил на ваш вопрос, может быть, таким сравнением: если мы с вами соседи, к примеру, по дачам и у вас злая собака за забором, которая бегает, как говорят, как та кошка -- ходит, куда хочет. Будет у меня опасность, куда побежит ваша собака? Я хотел бы, чтобы именно вот мы сегодня, являясь соседями с нашими прибалтийскими государствами, вошли в ту форму отношений, которая, грубо говоря, закрепила бы юридически, что их злая собака никогда ко мне, в мой огород не забежит. Мы этого хотим.

ВОПРОС: `Известия`, (...), вот в этом году будет подписано соглашение о статусе сил между Россией и НАТО. Вот правовой аспект этого соглашения (...), скажем, если солдат или офицер НАТО совершает преступление во время совместных учений на территории России, он по какому законодательству будет нести ответственность -- по российскому или по иностранному?

БАЛУЕВСКИЙ: Значит, давайте сразу как бы определимся, да, действительно, сейчас находится в стадии рассмотрения договор о статусе сил. Сразу определимся, для чего нужен этот договор. Этот договор будет работать только в трех случаях: а) когда мы совместно с одним из государств НАТО или с рядом государств НАТО проводим операцию или осуществляем транзит через территорию России для проведения совместной операции на территорию третьей страны. Какой операции -- миротворческой, антитеррористической и операции по спасению. Вот три обязательных условия. По другим нет никаких других условий, кроме как этих трех операций -- военнослужащие других государств НАТО не могут транзитом следовать через территорию России, тем более находиться на территории России.

Теперь второй момент. Вы очень хороший вопрос задали: по каким законам будет судить, вернее, как будет судить закон того или иного военнослужащего, являющегося гражданином... Наш подход, однозначно -- по нашим законам.

ВОПРОС: Но это будет записано (...)?

БАЛУЕВСКИЙ: Обязательно, обязательно.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

ВОПРОС: (...) Юрий Николаевич, значит, 4 года назад президент Владимир Путин заявил, что он не исключает присоединение России к НАТО. Сегодня, спустя 4 года, как вы видите вот этот вариант?

БАЛУЕВСКИЙ: Интересный вопрос, но я сразу хотел бы поправить несколько вас. Наш президент сказал немножко не так, что он не исключает. Он, во всяком случае, концовка была так, я буквально дословно говорю: `В очередь на вступление в НАТО мы становиться не будем`.

А теперь давайте вспомним немного историю. Буквально в середине марта была годовщина -- 50 лет обращения Советского Союза тогда в НАТО. Я буквально сожалею, что я сейчас не взял документы того времени, они сохранились. Сохранилось обращение руководства Советского Союза и сохранились ответы, в частности они были написаны буквально под диктовку -- ответ англичан и ответ американцев.

Примерно ответ был такой, что в связи с тем, что вы тут вроде всем угрожаете, мы вас принять не будем, не можем принять в НАТО. Поэтому вопрос, мне кажется, сегодня, как я как военный понимаю, не в том плане, вступать России в НАТО или не вступать. Ибо давайте сразу вспомним и Статью 5, где написана основная цель НАТО -- защита там и так далее.

Мы сегодня, на мой взгляд, и я полагаю, большинство из вас со мной согласится, являемся страной, которая самодостаточна в том, чтобы защитить себя без помощи коалиции. Мы хотели бы иметь хорошие партнерские отношения, отношения сотрудничества и с НАТО, и с любой другой организацией, конечно же, в первую очередь в плане экономического, политического, культурного.

И я все же сторонник того, что отпала сегодня необходимость в НАТО как в первом его чтении -- военно-политический блок. И мне кажется, что все же история приведет к этому, что сегодня сама жизнь расставит все на свои места.

Я иногда сам себе задаю вопрос: а является ли сегодня НАТО стратегическим приоритетом для США? И отвечаю, может быть, я ошибусь, но на мой взгляд -- не является. И пример этому и события последних лет, как говорится, и Афганистан, и Ирак, когда Соединенные Штаты не ждали, когда НАТО раскачается там по своей Статье 5 закончить дебаты. Они создали временную коалицию, решили проблемы и, мягко говоря, разошлись.

Поэтому еще надо хорошо подумать. Пожалуйста.

ВОПРОС: Юрий Николаевич, вопрос японской телекомпании Эн-эйч-кей. Скажите, пожалуйста, ответьте на вопрос по Приднестровью, по обязательству России вывода вооружения из Приднестровской советской республики, Приднестровье. Какой существует механизм, механизм, который в знак выполнения обязательств, потому что (...) задает вопрос, потому что ОБСЕ (...) информацию, пошел эшелон (?) (...). ОБСЕ (...) по каким-то непонятным причинам попасться на (...) вывода. Значит, вот и...

ВЕДУЩИЙ: Подойдите, пожалуйста...

ВОПРОС (ПРОДОЛЖЕНИЕ): (...) существует выполнение этих обязательств, почему мы должны (...) какие-то (...)?

БАЛУЕВСКИЙ: Значит, действительно, в Стамбуле в 1999 году 17 ноября было подписано соглашение в части, касающейся вывоза имущества из Приднестровья, Молдовы. Вы знаете, ситуацию, которая имела место быть в Приднестровье, и особенно последние события вы знаете.

По большому счету мы практически вывезли оттуда, я бы так сказал, больше, чем 50 процентов того имущества, которое находилось там. Затем было известное решение г-на Воронина, я бы сказал так, которого подтолкнули к этому решению опять же наши коллеги из ОБСЕ. В тот момент, когда все дело шло к тому, что вот эта, я бы так сказал, страна, раздираемая противоречиями, которую в свое время привели к гражданской войне, начала, наконец, собираться вместе. Они выходили на документ, который позволял бы, по большому счету, выйти на единое государство.

Но что-то не понравилось господам из ОБСЕ. Они остановили этот процесс и вместе с процессом подписания вот этого меморандума, который планировался быть подписанным г-ном Ворониным и Смирновым, остановился процесс вывода.

Как долго будет тормозиться этот процесс. Я вам хочу сказать, что вот в хорошие времена мы в течение недели отправляли по два эшелона, вот. Вывезено 50 процентов за это время. Еще примерно чуть меньше 50 процентов осталось. По нашим расчетам, которые мы докладывали, как говорится, мировому сообществу и различного рода организациям, мы говорили, что при таком темпе вывоза, как то -- один-два эшелона в неделю, мы бы это дело завершили до середины года, этого года. Сегодня в виду того, что практически вывоз остановлен, этот процесс, уже никто не может сказать, с каким темпом пойдет вывоз имущества, оставшегося, из Приднестровья, и говорить сегодня о каких-то конкретных сроках завершения вывоза я бы во всяком случае не рискнул. И опять же причина здесь именно вот та, которую я вам назвал.

Теперь сам порядок. Действительно представители ОБСЕ наблюдают за погрузкой эшелона, за прохождением его, причем за погрузкой, мы говорим конкретно, грузятся боеприпасы в вагон, они присутствуют. Пломбирование вагона проводится в их присутствии. И за прибытием эшелона в пункт назначения. Вот порядок такой сегодня. Мы пошли на этот порядок, дабы снять всевозможные, мягко говоря доводы и вымысли, касающиеся, что-то вывозят, не пустые ли вагоны, не оставляется ли имущество Смирнову и так далее. Все, что вывозится из Приднестровья, вывозится под жестким контролем ОБСЕ, и мы сами, мы -- военные, и государство российское заинтересовано в том, чтобы в этом регионе как можно меньше присутствовало оружие, которое явилось, как говорится, катализатором, может быть, или участником тех событий, которые мы с вами наблюдали несколько лет назад. Спасибо.

ВОПРОС: Французская газета `Фигаро`, хотелось бы узнать мнение российской армии о ситуации в Ираке, и также ваша реакция на (...) Сергея Иванова, его участие в устранении (...)?

БАЛУЕВСКИЙ: Устранение чего?

ВОПРОС: (...).

БАЛУЕВСКИЙ: Ну, последняя часть не к советской, не к российской армии и даже, наверное, не к советской армии. А по первой части я вам скажу. Я, наверняка, многие из вас в начале марта год назад прочитали мою статью. Тогда я попробовал себе спрогнозировать и сказал, что война начнется вот примерно в середине марта, что она весьма быстро закончится. Но там я как бы позволил себе как эксперт-аналитик сказать -- но будет ли это конец. Вот мы с вами сегодня являемся -- что несмотря на официальное завершение войны 1 мая прошлого года, последние события, которые происходят там... И поверьте, я знаю, немного больше, чем знает общественность, читающая газеты. Скажу, наверное, так: многие газеты не очень активно, что ли, пишут о последних событиях в Ираке, особенно связанные с потерями. Потери есть. Действительно, потери серьезные у вооруженных сил, коалиционных вооруженных сил. Вот. Не хочу комментировать эти потери и не злорадствую по поводу их. Что может быть концом или продолжением? Ну, мы с вами знаем как бы некоторые веховые такие моменты. До 30 июня планировалась передача управления местным органам власти. Во всяком случае, я сегодня наблюдаю, что местные органы власти фактически, ну, я бы так сказал, в определенной растерянности и уже в таких в раздумьях -- а правильно ли я сделал, что, к примеру, занял пост министра обороны вооруженных сил Ирака? В понимании, что существуют ли эти вооруженные силы.

Я думаю, что вы прекрасно знаете то, что публично прошло -- что ряд подразделений так называемых вооруженных сил Ирака отказываются участвовать совместно с коалиционными силами в подавлении тех, я даже не скажу беспорядков, того сопротивления... Причем, надо отметить, давайте так, как бы честно проанализируем, ведь выступают и шииты, и сунниты. Шииты, на которых вчера, как говорится, была основная ставка в том, что они поддерживают и временную власть, как говорится, и в целом коалиционные силы. Почему это произошло? Я думаю, история расставит все на свои места.

Поэтому, вот опять ссылаясь на эту газету, где было написано, что очень быстро победа там была достигнута, вопрос: какая победа и над кем победа? Над теми военными, которые, не побоюсь сказать, продались за определенные деньги и сдали своих солдат и сами разбежались по норам? Победа над ними? Или победа над народом, который сегодня вот там, может быть, стихийно, а может быть, организованно начинает, как говорится, отстаивать свои права?

Поэтому я бы не спешил делать сегодня выводы о том, что все очень быстро закончится. В то же время я хочу сказать, что и военные России, и я как гражданин России, я думаю и наше государство в целом заинтересовано, чтобы быстрее мир, быстрее стабилизировался порядок в этом регионе, ибо этот регион сегодня притягивает не только, как говорится, добросовестных, как говорится, граждан Ирака, но он притягивает и международных террористов, которые, может быть, свои вот там видят цели. Поэтому я за то, чтобы быстрее там наступила стабильность, но опять стабильность не в понимании того, что ее надо насаждать, а стабильность в понимании того, что народ сам должен выбрать, какой строй он хочет, какое руководство он хочет, и вот в этом ему надо помочь.

Второй ваш вопрос я не комментирую: вооруженные силы к событиям, происходящим в Катаре, никакого отношения не имеют.

ВЕДУЩИЙ: `Фигаро` нужно обязательно читать просто другие газеты и сообщения о том, что вчера была заявлена официальная позиция, что это полный абсурд и подобные сообщения -- это просто вздор, да. И комментировать их просто никакой необходимости, мы считаем... хорошо. И напоминаю еще, коллеги, у нас сегодня тема пресс-конференции -- расширение НАТО, пожалуйста, задавайте вопросы по теме. Пожалуйста.

ВОПРОС: (...), телевидение Грузии. Я хочу (...) по Стамбульскому соглашению спросить, как выполняет Россия эти обязательства этого соглашения, в частности, (...) российских баз с территории Грузии, о передаче части имущества грузинской стороне, и об инспектировании Гудаутской базы. Спасибо.

БАЛУЕВСКИЙ: Не знаю, должен ли я вам сказать, но не буду говорить, буду говорить только то, что вы знаете пока. 31 марта состоялась встреча наших министров обороны, и я должен отметить, что даже министр обороны Грузии г-н Гела Робертович Бежуашвили так категорично вопрос не ставил о выводе российских баз с территории Грузии. Он ставил вопрос: давайте мы определимся с порядком функционирования российских баз на территории Грузии и цивилизованно определим порядок их выхода.

То есть я хочу сказать, что, уважаемые друзья, вот публично всем, с новым руководством Грузии -- имея в виду президента Грузии, с новым руководством Министерства обороны -- имея в виду Министерство обороны Грузии у нас, у военных, конечно, по своему направлению с Министерством обороны Грузии устанавливаются нормальные, человеческие отношения. Вот это я хочу подчеркнуть. И вот эти нормальные, человеческие отношения, уверен, в самое ближайшее время дадут результат. Какой? Вы о нем скоро узнаете.

ВОПРОС (ПРОДОЛЖЕНИЕ): Насчет инспектирования?

БАЛУЕВСКИЙ: Насчет инспектирования. Вы имеете в виду инспектирования если российских военных баз? Имея в виду...

ВОПРОС (ПРОДОЛЖЕНИЕ): Гудаутской...

БАЛУЕВСКИЙ: Я сейчас закончу. ...Имея в виду 62 база -- Ахалкалаки, 12 база -- Батуми, их инспектирование грузинская сторона может осуществлять так же, как любой другой член Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Ваша заявка -- мы открываем дверь для инспектирования.

Что касается Гудауты, я хочу сказать, что в соглашении, подписанном в ноябре 99-го года было записано о том, что в течение 2001 года Россия выведет свою базу из Гудауты. Россия эту базу вывела. Этой базы там нет. Есть определенное сомнение у наших грузинских коллег, что там, на месте этой выведенной базы, присутствуют какие-то контингенты, не имеющие отношения к миротворческим силам, какая-то техника, не имеющая отношения к вооруженных силам России. Именно к вооруженным силам, не в составе миротворческих сил.

Я еще раз официально заявляю, нет ни того, ни другого. Более того, буквально в середине марта в Вене немецкая сторона ранее, и мы пошли на это, выразила желание возглавить инспекцию Организации безопасности Европы (sic) -- и мы пошли на это -- с целью, чтобы в ходе инспектирования поставить последнюю жирную точку, подтверждающую, что никакой российской базы там нет, и мы на это дело идем. И эта работа ведется в плане, как говорится, практической реализации вот этого решения. Но мне сразу хотелось бы сказать, что если это будет очередная инспекция, которая не завершится вот таким результатом -- ну, как говорят, выброшенные деньги, выброшенная трата времени. Мы за то, чтобы вот эта инспекция состоялась и состоялась вот с такими конкретными целями.

НИКИШИН: Я уточню, Юрий Николаевич, можно?



БАЛУЕВСКИЙ: Владимир Иванович хочет добавить.

НИКИШИН: Я немножко уточню вот по этому вопросу. В части по, скажем так, посещению бывшей российской базы в Гудауте. Сегодня российской базы в Гудауте нет, и Юрий Николаевич это отметил. Вот. И поэтому по механизму Договора об ОВСЕ, когда она являлась объектом контроля, проводить инспекцию мы, так сказать, не можем уже, нет оснований. И это факт. Поэтому сегодня можно вести речь только лишь о посещении экспертами ОБСЕ вот этой вот бывшей территории... территории бывшей российской базы. И об этом идет разговор.

Но здесь еще одна проблема есть. Поскольку это является территорией Грузии, то все ответственности за посещение, включая обеспечение безопасности, включая, так сказать, все технические проблемы, связанные с пребыванием и жизнедеятельностью вот этих вот представителей ОБСЕ, ложится на плечи грузинской стороны. Российская сторона готова обеспечить, так сказать, вот все эти условия необходимые только лишь на той ограниченной территории, где в составе коллективных сил по поддержанию мира располагается российский контингент.

ВЕДУЩИЙ: Это (...) Сафронов. Давайте, Иван Сафронов. И у нас три вопроса остается, все, по времени мы уже перевыполняем план.

ВОПРОС: Скажите, пожалуйста, вот, значит, поясните. Вы сказали, что блоку, по блоковой политике нет будущего, у блоковой политики. Значит, возникает вопрос. Сколько лет вы отводите для существования еще НАТО? И в то же время ведь Россия проводит такую политику блоковую. Ведь создана организация Договора о коллективной безопасности. Или вы не относите эту организацию, так сказать, к военно-политической? Спасибо.

БАЛУЕВСКИЙ: Хороший вопрос. Вот насчет, сколько лет, я думаю, трудно сейчас нам попробовать спрогнозировать, сколько лет будет существовать военно-политический блок НАТО. Вот, но, как мне представляется, хотя, как говорится, и наши коллеги в НАТО говорят, что вот расширение НАТО добавляет там мощи, сил, ну, давайте посмотрим. Поэтому я не буду сейчас как бы говорить о количестве лет, отпущенных НАТО как военному блоку.

Что касается организации Договора о коллективной безопасности. Я думаю, что вы прекрасно понимаете, что эта организация создана не в ответ на расширение НАТО. Ну, наверное, было бы трудно представить себе Организацию Договора о коллективной безопасности и блок НАТО. Причем, в понимании того, что отдельные члены государства договора, нашего договора... К примеру, та же Белоруссия в своей Конституции четко записала, что ее вооруженные силы действуют только на территории своей страны. То есть, они не могут действовать где-то, даже на территории России.

Поэтому ответ, я думаю, сразу однозначно понятен, что Организация Договора о коллективной безопасности -- это больше как бы региональное объединение государств, которые объединены региональными группировками, как то, к примеру, -- Россия-Белоруссия, Россия-Армения. И предназначение руководства, я бы так сказал, штаба этой организации, который действительно создан и с 1 января приступил к работе, в большей степени не планирование каких-то военных действий, а координация военного сотрудничества в рамках этой организации. Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

ВОПРОС: Вы сказали, что имеется в виду НАТО и Россия (...) и (...), а борьба с терроризмом в Чеченской Республике и на Кавказе -- это тоже (...) и будущее, тем более (...)? И в связи с этим, недавно (...) группы в Москве сообщили, что в Чеченской Республике с начала этого года уже 78 граждан было похищено, и не только чеченскими боевиками, а федеральными (...) силами...

ВЕДУЩИЙ: Давайте закончим ваш вопрос, прошу прощения. Я только что предупредил, у нас тема ограничена другими вопросами. Ваш вопрос понятен. Коновалов, пожалуйста.

ВОПРОС: Вопрос к первому заместителю начальника Генерального штаба. Юрий Николаевич, НАТО в начале года заявило о своей заинтересованности в том, чтобы в российских вооруженных силах была создана бригада для участия в миротворческих операциях. Каков российский ответ? Спасибо.

БАЛУЕВСКИЙ: Бригада создается. Хотя лично мое субъективное мнение, я считаю, что, ну, на мой взгляд, мой субъективный взгляд -- создавать специализированные подразделения для решения миротворческих задач -- это слишком дорогое удовольствие.

ВОПРОС: Газета ВПК, Олег Фазличев. В начале пресс-конференции вы сказали, если я вас правильно понял, что наше военное ведомство созрело до того, чтобы представить политическому руководству страны соответствующие или разработать соответствующие предложения в связи с расширением НАТО для принятия соответствующих решений. Вопрос: какими могут быть эти предложения нашего военного ведомства, и что станет последней каплей для их разработки?

БАЛУЕВСКИЙ: Я сразу скорректирую вопрос: если военное ведомство будет каждый раз созревать под какую-то проблему, то, наверное, нас надо в большей степени разогнать всех. Почему? Потому что нельзя созревать. Процесс оценки военно-политической, военно-стратегической обстановки -- это постоянный процесс. И даже если бы завтра не было очередной волны, и вчера уже состоявшейся волны, мы все равно бы оценивали и представляли предложения нашему политическому руководству. Это процесс постоянный. И я должен сказать, что еще когда на заре, как говорят, расширения НАТО мы доложили нашему руководству, что процесс может идти вот так-то. Должен сказать вам, не раскрывая больших секретов, мы не ошиблись в нашем прогнозе. И, по большому счету, меры нашей реакции на подобное расширение, они, как говорится, были представлены тогда. Сегодня они частично корректируются и реализуются. Но я еще раз хотел бы сказать, это должны... комплексные меры, это не должны быть меры эмоционального характера, которые мы порой слышим от представителей наших политических партий, движений. Говорят -- надо срочно или всем уйти в партизаны или вдруг поставить ядерное оружие где-нибудь там, в Белоруссии, к примеру.

Я иногда сам себя спрашиваю, зачем стратегическое ядерное оружие ставить в Белоруссии? Потому что как ему стрелять-то? Никак не падает за сотни километров от границы межконтинентальная баллистическая ракета. Поэтому ответ такой: меры эти постоянно вырабатываются, и эти меры в своей основе должны носить комплексный характер, не исключая определенные и военные меры. Очень простой как бы намек. В 99-м году в Швеции первый президент России г-н Ельцин заявил о том, что Россия в одностороннем порядке сокращает свое военное присутствие на северо-западе. Помните такое заявление? Мы... Россия в одностороннем порядке взяла на себя обязательства по ограничению своей как бы военной деятельности в Ленинградской области, Псковской области. Мы можем взять свои слова назад? Вопрос? Но вопрос опять: надо ли? Давайте хорошо посмотрим.

Если мы... Еще раз возвращаясь к тому, что записано, как говорится черным по белому и является по большому счету доктринальной установкой военного планирования, мы внимательно будем отслеживать вопросы трансформирования НАТО, включая его военные составляющие, включая его концепции... стратегические концепции. Я уже вам цитировал, повторять не буду.

ВЕДУЩИЙ: И давайте последний вопрос. Завершаем.

ВОПРОС: Юрий Николаевич, вот в принципе вопрос в продолжение того, о чем вы сейчас начали говорить. Приближение границ НАТО к России, каким-либо образом отражается на военной составляющей нашей вот в тех регионах, которые граничат с НАТО? Я имею в виду в данный момент северо-запад. Разговор идет об усилении разведки, об усилении радиотехнических средств. Недавно прошло сообщение, что фактически на глубину 450 километров они нас сейчас свободно подсматривают и с воздуха, и за счет других средств. Это первое.

И второе. В связи с этим, может ли процесс приближения НАТО к российским границам каким-либо образом ускорить темпы модернизации и наших вооруженных сил, и вооружения, на котором мы сейчас, так сказать, работаем?

БАЛУЕВСКИЙ: Ну, я бы начал, наверное, с конца и сказал бы, наверное, так. Конечно, эффективность наших мер и действий будет зависеть и определяться и решением наших внутренних проблем, в том числе и проблем, связанных со строительством и развитием вооруженных сил. Это как бы вот ответ-концовка.

А теперь на начало. Они там нас, как вы говорите, видят на 450 километров. Но вы не сказали и другое, что после того, как полетал их `Авакс`, полетал наш `Авакс` и тоже видит не меньше, чем 450 километров. Но вопрос: надо ли вот так вот постоянно измерять наши отношения вот подобными выпадами. Они там что-то там подняли.

В любом случае мы слова, которые сказаны мною, что мы внимательно будем смотреть за трансформацией НАТО, подразумевают и особое внимание к территориям вновь принятых государств-членов НАТО. В первую очередь, конечно же, я еще раз говорю, государств Прибалтики. И все же вопрос здесь именно будет зависеть от не технических решений, а политических решений.

А политические решения, на мой взгляд, заключаются в следующем: непредоставление территорий для размещения, неразмещение ядерного оружия и, по большому счету, строительство отношений на принципах партнерства, экономического сотрудничества, на принципах физического противостояния, военного противостояния.

Хотя мы прекрасно понимаем, что государства Прибалтики способны сами определять состав, структуру своих вооруженных сил -- это их законное право.

ВЕДУЩИЙ: Все, коллеги. Спасибо вам за работу. До новых встреч.

13 апреля 2004 г.
Москва, Министерство обороны РФ

Редакция информации (МО РФ в ГИС `Интернет`)http://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован