21 декабря 2001
97

ПРИХОД НОЧИ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Айзек Азимов.
Путь марсиан (сборник рассказов)


Авт.сб. `Путь марсиан`. Изд. `Мир`, М., 1966.
ОСR: НаrryFаn



Айзек Азимов. Приход ночи

Isаас Аsimоv. Nightfаll. Пер. - Д.Жуков.
Авт.сб. `Путь марсиан`. Изд. `Мир`, М., 1966.


Если бы звезды вспыхивали в ночном небе
лишь раз в тысячу лет, какой горячей верой
проникались бы люди, в течение многих
поколений сохраняя память о граде божьем!
Эмерсон


Атон 77, ректор Сароского университета, воинственно оттопырил нижнюю
губу и в бешенстве уставился на молодого журналиста.
Теремон 762 и не ждал ничего другого. Когда он еще только начинал и
статьи, которые теперь перепечатывали десятки газет, были только безумной
мечтой желторотого юнца, он уже специализировался на `невозможных`
интервью. Это стоило ему кровоподтеков, синяков и переломов, но зато он
научился сохранять хладнокровие и уверенность в себе при любых
обстоятельствах.
Поэтому он опустил протянутую руку, которую так демонстративно
отказались пожать, и спокойно ждал, пока гнев престарелого ректора
остынет. Все астрономы - чудаки, а Атон, если судить по тому, что он
вытворял последние два месяца, чудак из чудаков.
Атон 77 снова обрел дар речи, и, хотя голос прославленного астронома
дрожал от сдерживаемой ярости, говорил он по своему обыкновению
размеренно, тщательно подбирая слова.
- Явившись ко мне с таким наглым предложением, сэр, вы проявили
дьявольское нахальство...
- Но, сэр, в конце концов... - облизнув пересохшие губы, робко перебил
его Бини 25, широкоплечий телефотограф обсерватории.
Ректор обернулся, одна седая бровь поползла кверху.
- Не вмешивайтесь, Бини. Я готов поверить, что вы привели сюда этого
человека, руководствуясь самыми добрыми намерениями, но сейчас я не
потерплю никаких пререканий.
Теремон решил, что ему пора принять участие в этом разговоре.
- Ректор Атон, если вы дадите мне возможность договорить...
- Нет, молодой человек, - возразил Атон, - все, что вы могли сказать,
вы уже сказали за эти последние два месяца в своих ежедневных статьях. Вы
возглавили широкую газетную кампанию, направленную на то, чтобы помешать
мне и моим коллегам подготовить мир к угрозе, которую теперь уже нельзя
предотвратить. Вы не остановились перед сугубо личными оскорбительными
нападками на персонал обсерватории и старались сделать его посмешищем.
Ректор взял со стола экземпляр сароской `Хроники` и свирепо взмахнул
им.
- Даже такому известному наглецу, как вы, следовало бы подумать, прежде
чем являться ко мне с просьбой, чтобы я разрешил именно вам собирать здесь
материал для статьи о том, что произойдет сегодня. Именно вам из всех
журналистов!
Атон швырнул газету на пол, шагнул к окну и сцепил руки за спиной.
- Можете идти, - бросил он через плечо. Он угрюмо смотрел на горизонт,
где садилась Гамма, самое яркое из шести солнц планеты. Светило уже
потускнело и пожелтело в дымке, затянувшей даль, и Атон знал, что если
увидит его вновь, то лишь безумцем.
Он резко обернулся.
- Нет, погодите! Идите сюда! - сделав властный жест, сказал Атон. - Я
дам вам материал.
Журналист, который и не собирался уходить, медленно подошел к старику.
Атон показал рукой на небо.
- Из шести солнц в небе осталась только Бета. Вы видите ее?
Вопрос был излишним. Бета стояла почти в зените; по мере того как
сверкающие лучи Гаммы гасли, красноватая Бета окрашивала все кругом в
непривычный оранжевый цвет. Бета находилась в афелии. Такой маленькой
Теремон ее еще никогда не видел. И только она одна светила сейчас на небе
Лагаша.
Собственное солнце Лагаша, Альфа, вокруг которого обращалась планета,
находилось по другую ее сторону, так же как и две другие пары дальних
солнц. Красный карлик Бета (ближайшая соседка Альфы) осталась в
одиночестве, в зловещем одиночестве.
В лучах солнца лицо Атона казалось багровым.
- Не пройдет и четырех часов, - сказал он, - как наша цивилизация
кончит свое существование. И это произойдет потому, что Бета, как вы
видите, осталась на небе одна. - Он угрюмо улыбнулся. - Напечатайте это!
Только некому будет читать.
- Но если пройдет четыре часа... и еще четыре... и ничего не случится?
- вкрадчиво спросил Теремон.
- Пусть это вас не беспокоит. Многое случится.
- Не спорю! И все же... если ничего не случится?
Бини 25 рискнул снова заговорить:
- Сэр, мне кажется, вы должны выслушать его.
- Не следует ли поставить этот вопрос на голосование, ректор Атон? -
сказал Теремон.
Пятеро ученых (остальные сотрудники обсерватории), до этих пор
сохранявшие благоразумный нейтралитет, насторожились.
- В этом нет необходимости, - отрезал Атон. Он достал из кармана часы.
- Раз уж ваш друг Бини так настаивает, я даю вам пять минут. Говорите.


- Хорошо! Ну, что изменится, если вы дадите мне возможность описать
дальнейшее, как очевидцу? Если ваше предсказание сбудется, мое присутствие
ничему не помешает: ведь в таком случае моя статья так и не будет
написана. С другой стороны, если ничего не произойдет, вы должны ожидать,
что над вами в лучшем случае будут смеяться. Так не лучше ли, чтобы этим
смехом дирижировала дружеская рука?
- Это свою руку вы называете дружеской? - огрызнулся Атон.
- Конечно! - Теремон сел и закинул ногу за ногу. - Мои статьи порой
бывали резковаты, но каждый раз я оставлял вопрос открытым. В конце
концов, сейчас не тот век, когда можно проповедовать Лагашу `приближение
конца света`. Вы должны понимать, что люди больше не верят в Книгу
откровений и их раздражает, когда ученые поворачивают на сто восемьдесят
градусов и говорят, что хранители Культа были все-таки правы...
- Никто этого не говорит, молодой человек, - перебил его Атон. - Хотя
многие сведения были сообщены нам хранителями Культа, результаты наших
исследований свободны от культового мистицизма. Факты суть факты, а так
называемая `мифология` Культа, бесспорно, опирается на определенные факты.
Мы их объяснили, лишив былой таинственности. Заверяю вас, хранители Культа
теперь ненавидят нас больше, чем вы.
- Я не питаю к вам никакой ненависти. Я просто пытаюсь доказать вам,
что широкая публика настроена скверно. Она раздражена.
Атон насмешливо скривил губы.
- Ну и пусть себе раздражается.
- Да, но что будет завтра?
- Никакого завтра не будет.
- Но если будет? Предположим, что будет... Только подумайте, что
произойдет. Раздражение может перерасти во что-нибудь серьезное. Ведь, как
вам известно, деловая активность за эти два месяца пошла на убыль.
Вкладчики не очень-то верят, что наступает конец мира, но все-таки
предпочитают пока держать свои денежки при себе. Обыватели тоже не верят
вам, но все же откладывают весенние покупки... так, на всякий случай. Вот
в чем дело. Как только все это кончится, биржевые воротилы возьмутся за
вас. Они скажут, что раз сумасшедшие... прошу прощения... способны в любое
время поставить под угрозу процветание страны, изрекая нелепые
предсказания, то планете следует подумать, как их унять. И тогда будет
жарко, сэр.
Ректор смерил журналиста суровым взглядом.
- И какой же выход из положения предлагаете вы?
Теремон улыбнулся.
- Я предлагаю взять на себя освещение вопроса в прессе. Я могу
повернуть дело так, что оно будет казаться только смешным. Конечно,
выдержать это будет трудно, так как я сделаю вас скопищем идиотов, но,
если я заставлю людей смеяться над вами, их гнев остынет. А взамен мой
издатель просит одного - не давать сведений никому, кроме меня.
- Сэр, - кивнув, выпалил Бини, - все мы думаем, что он прав. За
последние два месяца мы предусмотрели все, кроме той миллионной доли
вероятности, что в нашей теории или в наших расчетах может крыться
какая-то ошибка. Это мы тоже должны предусмотреть.
Остальные одобрительно зашумели, и Атон поморщился так, будто во рту у
него была страшная горечь.
- В таком случае можете оставаться, если хотите. Однако, пожалуйста,
постарайтесь не мешать нам. Помните также, что здесь руководитель я, и,
какой бы точки зрения вы ни придерживались в своих статьях, я требую
содействия и уважения к...
Он говорил, заложив руки за спину, и его морщинистое лицо выражало
твердую решимость. Он мог бы говорить бесконечно долго, если бы его не
перебил новый голос.


- Ну-ка, ну-ка, ну-ка! - раздался высокий тенор, и пухлые щеки
вошедшего растянулись в довольной улыбке. - Почему у вас такой похоронный
вид? Надеюсь, все сохраняют спокойствие и твердость духа?
Атон недоуменно нахмурился и спросил раздраженно:
- Какого черта вам тут понадобилось. Ширин? Я думал, вы собираетесь
остаться в Убежище.
Ширин рассмеялся и плюхнулся на стул.
- Да провались оно, это Убежище! Оно мне надоело. Я хочу быть здесь, в
центре событий. Неужто, по-вашему, я совершенно нелюбопытен? Я хочу
увидеть Звезды, о которых без конца твердят хранители Культа. - Он потер
руки и добавил уже более серьезным тоном: - На улице холодновато. Ветер
такой, что на носу повисают сосульки. Бета так далеко, что совсем не
греет.
Седовласый ректор вдруг вспылил:
- Почему вы изо всех сил стараетесь делать всякие нелепости, Ширин?
Какая польза от вас тут?
- А какая польза от меня там? - В притворном смирении Ширин развел
руками. - В Убежище психологу делать нечего. Там нужны люди действия и
сильные, здоровые женщины, способные рожать детей. А я? Для человека
действия во мне лишних фунтов сто, а рожать детей я вряд ли сумею. Так
зачем там нужен лишний рот? Здесь я чувствую себя на месте.
- А что такое Убежище? - деловито спросил Теремон.
Ширин как будто только теперь увидел журналиста. Он нахмурился и надул
полные щеки.
- А вы, рыжий, кто вы такой?
Атон сердито сжал губы, но потом неохотно пробормотал:
- Это Теремон 762, газетчик. Полагаю, вы о нем слышали.
Журналист протянул руку.
- А вы, конечно, Ширин 501 из Сароского университета. Я слышал о вас. -
И он повторил свой вопрос: - Что такое Убежище?
- Видите ли, - сказал Ширин, - нам все-таки удалось убедить горстку
людей в правильности нашего предсказания... э... как бы это поэффектнее
выразиться... рокового конца, и эта горстка приняла соответствующие меры.
В основном это семьи персонала обсерватории, некоторые преподаватели
университета и кое-кто из посторонних. Всех вместе их сотни три, но три
четверти этого числа составляют женщины и дети.
- Понимаю! Они спрятались там, где Тьма и эти... э... Звезды не
доберутся до них, и останутся поэтому целы, когда весь остальной мир
сойдет с ума. Если им удастся, конечно. Ведь это будет нелегко.
Человечество потеряет рассудок, большие города запылают - в такой
обстановке выжить будет трудновато. Но у них есть припасы, вода, надежный
приют, оружие...
- У них есть не только это, - сказал Атон. - У них есть все наши
материалы, кроме тех, которые мы соберем сегодня. Эти материалы жизненно
необходимы для следующего цикла, и именно они должны уцелеть. Остальное
неважно.
Теремон протяжно присвистнул и задумался. Люди, стоявшие у стола,
достали доску для коллективных шахмат и начали играть вшестером. Ходы
делались быстро и молча. Все глаза были устремлены на доску.
Теремон несколько минут внимательно следил за игроками, а потом встал и
подошел к Атону, который сидел в стороне и шепотом разговаривал с Ширином.
- Послушайте, - сказал он. - Давайте пойдем куда-нибудь, чтобы не
мешать остальным. Я хочу спросить вас кое о чем.
Престарелый астроном нахмурился и угрюмо посмотрел на него, но Ширин
ответил весело:
- С удовольствием. Мне будет только полезно немного поболтать. Атон как
раз рассказывал мне, какой реакции, по вашему мнению, можно ожидать, если
предсказание не исполнится... и я согласен с вами. Кстати, я читаю ваши
статьи довольно регулярно и взгляды ваши мне в общем нравятся.
- Прошу вас. Ширин... - проворчал Атон.
- Что? Хорошо-хорошо. Мы пойдем в соседнюю комнату. Во всяком случае,
кресла там помягче.
Кресла в соседней комнате действительно были мягкими. На окнах там
висели тяжелые красные шторы, а на полу лежал палевый ковер. В
красновато-кирпичных лучах Беты и шторы и ковер приобрели цвет запекшейся
крови.
Теремон вздрогнул.
- Я отдал бы десять бумажек за одну секунду настоящего, белого света.
Жаль, что Гаммы или Дельты нет на небе.
- О чем вы хотели нас спросить? - перебил его Атон. - Пожалуйста,
помните, что у нас мало времени. Через час с четвертью мы поднимемся
наверх, и после этого разговаривать будет некогда.
- Ну, так вот, - сказал Теремон, откинувшись на спинку кресла и
скрестив руки. - Вы все здесь так серьезны, что я начинаю верить вам. И я
бы хотел, чтобы вы объяснили мне, в чем, собственно, все дело?
Атон вспылил:
- Уж не хотите ли вы сказать, что вы осыпали нас насмешками, даже не
узнав как следует, что мы утверждаем?
Журналист смущенно улыбнулся.
- Ну, не совсем так, сэр. Общее представление я имею. Вы утверждаете,
что через несколько часов во всем мире наступит Тьма и все человечество
впадет в буйное помешательство. Я только спрашиваю, как вы объясняете это
с научной точки зрения.
- Нет, так вопрос не ставьте, - вмешался Ширин. - В этом случае, если
Атон будет расположен ответить, вы утонете в море цифр и диаграмм. И так
ничего и не поймете. А вот если вы спросите меня, то услышите объяснение,
доступное для простых смертных.
- Ну, хорошо, считайте, что я спросил об этом вас.
- Тогда сначала я хотел бы выпить.
Он потер руки и взглянул на Атона.
- Воды? - ворчливо спросил Атон.
- Не говорите глупостей!
- Это вы не говорите глупостей! Сегодня никакого спиртного! Мои
сотрудники могут не устоять перед искушением и напиться. Я не имею права
рисковать.
Психолог что-то проворчал. Обернувшись к Теремону, он устремил на него
пронзительный взгляд и начал:
- Вы, конечно, знаете, что история цивилизации Лагаша носит цикличный
характер... Повторяю, цикличный!
- Я знаю, - осторожно заметил Теремон, - что это распространенная
археологическая гипотеза. Значит, теперь ее считают абсолютно верной?
- Пожалуй. В этом нашем последнем столетии она получила общее
признание. Этот цикличный характер является... вернее, являлся одной из
величайших загадок. Мы обнаружили ряд цивилизаций - целых девять, но могли
существовать и другие. Все эти цивилизации в своем развитии доходили до
уровня, сравнимого с нашим, и все они, без исключения, погибали от огня на
самой высшей ступени развития их культуры. Никто не может сказать, почему
это происходило. Все центры культуры выгорали дотла, и не оставалось
ничего, что подсказало бы причину катастроф.
Теремон внимательно слушал.
- А разве у нас не было еще и каменного века?
- Очевидно, был, но практически о нем известно лишь то, что люди тогда
ненамного отличались от очень умных обезьян. Таким образом, его можно не
брать в расчет.
- Понимаю. Продолжайте.
- Прежние объяснения этих повторяющихся катастроф носили более или
менее фантастический характер. Одни говорили, что на Лагаш периодически
проливались огненные дожди, другие утверждали, что Лагаш время от времени
проходит сквозь солнце, третьи - еще более нелепые вещи. Но существовала
теория, совершенно отличающаяся от остальных, она дошла до нас из глубины
веков.
- Я знаю, о чем вы говорите. Это миф о Звездах, который записан в Книге
откровений хранителей Культа.
- Совершенно верно, - с удовлетворением отметил Ширин. - Хранители
Культа утверждают, будто каждые две с половиной тысячи лет Лагаш попадал в
колоссальную пещеру, так что все солнца исчезали и на весь мир опускался
полный мрак. А потом, говорят они, появлялись так называемые Звезды,
которые отнимали у людей души и превращали их в неразумных скотов, так что
они губили цивилизацию, созданную ими же самими. Конечно, хранители Культа
разбавляют все это невероятным количеством религиозной мистики, но
основная идея такова.
Ширин помолчал, переводя дух.
- А теперь мы подходим к Теории Всеобщего Тяготения.
Он произнес эту фразу так, словно каждое слово начиналось с большой
буквы, - и тут Атон отвернулся от окна, презрительно фыркнул и сердито
вышел из комнаты.


Ширин и Теремон посмотрели ему вслед.
- Что случилось? - спросил Теремон.
- Ничего особенного, - ответил Ширин. - Еще двое его сотрудников должны
были явиться сюда несколько часов назад, но их все еще нет. А у него
каждый человек на счету: все, кроме самых нужных специалистов, ушли в
Убежище.
- Вы думаете, они дезертировали?
- Кто? Фаро и Йимот? Конечно, нет. И все же, если они не вернутся в
течение часа, это усложнит ситуацию. - Он неожиданно вскочил на ноги, и
его глаза весело блеснули. - Однако раз уж Атон ушел...
Подойдя на цыпочках к ближайшему окну, он присел на корточки, вытащил
бутылку из шкафчика, встроенного под подоконником, и встряхнул ее -
красная жидкость в бутылке соблазнительно булькнула.
- Я так и знал, что Атону про это не известно, - заметил он, поспешно
возвращаясь к своему креслу. - Вот! У нас только один стакан - его,
поскольку вы гость, возьмете вы. Я буду пить из бутылки. - И он осторожно
наполнил стаканчик.
Теремон встал, собираясь отказаться, но Ширин смерил его строгим
взглядом.
- Молодой человек, старших надо уважать.
Журналист сел с мученическим видом.
- Тогда продолжайте рассказывать, старый плут.
Психолог поднес ко рту горлышко бутылки, и кадык его задергался. Затем
он довольно крякнул, чмокнул губами и продолжал:
- А что вы знаете о тяготении?
- Только то, что оно было открыто совсем недавно, и теория эта почти не
разработана, а формулы настолько сложны, что на Лагаше постигнуть ее
способны всего двенадцать человек.
- Чепуха! Ерунда! Я изложу сущность этой теории в двух словах. Закон
всеобщего тяготения утверждает, что между всеми телами Вселенной
существует связующая сила и что величина силы, связующей два любых данных
тела, пропорциональна произведению их масс, деленному на квадрат
расстояния между ними.
- И все?
- Этого вполне достаточно! Понадобилось четыре века, чтобы открыть этот
закон.
- Почему же так много? В вашем изложении он кажется очень простым.
- Потому что великие законы не угадываются в минуты вдохновения, как
это думают. Для их открытия нужна совместная работа ученых всего мира в
течение столетий. После того как Генови 41 открыл, что Лагаш вращается
вокруг солнца Альфа, а не наоборот (а это произошло четыреста лет назад),
астрономы поработали очень много. Они наблюдали, анализировали и точно
определили сложное движение шести солнц. Выдвигалось множество теорий, их
проверяли, изменяли, отвергали и превращали во что-то еще. Это была
чудовищная работа.
Теремон задумчиво кивнул и протянул стаканчик. Ширин нехотя наклонил
бутылку, и на донышко упало несколько рубиновых капель.
- Двадцать лет назад, - продолжал он, промочив горло, - было наконец
доказано, что закон всеобщего тяготения точно объясняет орбитальное
движение шести солнц. Это была великая победа.
Ширин встал и направился к окну, не выпуская из рук бутылки.
- А теперь мы подходим к главному. За последнее десятилетие орбита, по
которой Лагаш обращается вокруг солнца Альфа, была вновь рассчитана на
основе этого закона, и оказалось, что полученные результаты не
соответствуют реальной орбите, хотя были учтены все возмущения, вызываемые
другими солнцами. Либо закон не был верен, либо существовал еще один,
неизвестный фактор.
Теремон подошел к Ширину, который стоял у окна и смотрел на шпили Саро,
кроваво пылавшие на горизонте за лесистыми склонами холмов. Бросив взгляд
на Бету, журналист почувствовал возрастающую неуверенность и тревогу. Ее
крохотное красное пятнышко зловеще рдело в зените.
- Продолжайте, сэр, - тихо сказал он.


- Астрономы целые годы топтались на месте, и каждый предлагал теорию
еще более несостоятельную, чем прежние, пока... пока Атон по какому-то
наитию не обратился к Культу. Глава Культа, Сор 5, располагал сведениями,
которые значительно упростили решение проблемы. Атон пошел по новому пути.
А что, если существует еще одно, не светящееся планетное тело, подобное
Лагашу? В таком случае оно, разумеется, будет сиять только отраженным
светом, и если поверхность этого тела сложена из таких же голубоватых
пород, как и большая часть поверхности Лагаша, то в красном небе вечное
сияние солнц сделало бы его невидимым... как бы поглотило его.
Теремон присвистнул.
- Что за нелепая мысль!
- По-вашему, нелепая? Ну, так слушайте. Предположим, что это тело
вращается вокруг Лагаша на таком расстоянии, по такой орбите и обладает
такой массой, что его притяжение в точности объясняет отклонения орбиты
Лагаша от теоретической... Вы знаете, что бы тогда случилось?
Журналист покачал головой.
- Время от времени это тело заслоняло бы собой какое-нибудь солнце, -
сказал Ширин и залпом допил бутылку.
- И наверно, так и происходит, - решительно сказал Теремон.
- Да! Но в плоскости его обращения лежит только одно солнце, - он
показал пальцем на маленькое солнце, - Бета! И было установлено, что
затмение происходит, только когда из солнц над нашим полушарием остается
лишь Бета, находящаяся при этом на максимальном расстоянии от Лагаша. А
луна в этот момент находится от него на минимальном расстоянии. Видимый
диаметр луны в семь раз превышает диаметр Беты, так что тень ее закрывает
всю планету и затмение длится половину суток, причем на Лагаше не остается
ни одного освещенного местечка. И ТАКОЕ ЗАТМЕНИЕ СЛУЧАЕТСЯ КАЖДЫЕ ДВЕ
ТЫСЯЧИ СОРОК ДЕВЯТЬ ЛЕТ!
На лице Теремона не дрогнул ни один мускул.
- Это и есть материал для моей статьи?
Психолог кивнул.
- Да, тут все. Сначала затмение (оно начнется через три четверти
часа)... потом всеобщая Тьма и, быть может, пресловутые Звезды... потом
безумие и конец цикла.
Ширин задумался и добавил угрюмо:
- У нас в распоряжении было только два месяца (я говорю о сотрудниках
обсерватории) - слишком малый срок, чтобы доказать Лагашу, какая ему
грозит опасность. Возможно, на это не хватило бы и двух столетий. Но в
Убежище хранятся наши записи, и сегодня мы сфотографируем затмение.
Следующий цикл с самого начала будет знать истину, и, когда наступит
следующее затмение, человечество наконец будет готово к нему. Кстати, это
тоже материал для вашей статьи.
Теремон открыл окно, и сквозняк всколыхнул шторы. Холодный ветер трепал
волосы журналиста, а он смотрел на свою руку, освещенную багровым
солнечным светом. Внезапно он обернулся и сказал возмущенно:
- Почему вдруг я должен обезуметь из-за этой Тьмы?
Ширин, улыбаясь какой-то своей мысли, машинально вертел в руке пустую
бутылку.
- Молодой человек, а вы когда-нибудь бывали во Тьме?
Журналист прислонился к стене и задумался.
- Нет. Пожалуй, нет. Но я знаю, что это такое. Это... - он
неопределенно пошевелил пальцами, но потом нашелся: - Это просто когда нет
света. Как в пещерах.
- А вы бывали в пещере?
- В пещере? Конечно, нет!
- Я так и думал. На прошлой неделе я попытался - чтобы проверить
себя... Но попросту сбежал. Я шел, пока вход в пещеру не превратился в
пятнышко света, а кругом все было черно. Мне и в голову не приходило, что
человек моего веса способен бежать так быстро.
- Ну, если говорить честно, - презрительно кривя губы, сказал Теремон,
- на вашем месте я вряд ли побежал бы.
Психолог, досадливо хмурясь, пристально посмотрел на журналиста.
- А вы хвастунишка, как я погляжу. Ну-ка, попробуйте задернуть шторы.
Теремон с недоумением посмотрел на него.
- Для чего? Будь в небе четыре или пять солнц, может быть, и стоило бы
умерить свет, но сейчас и без того его мало.
- Вот именно. Задерните шторы, а потом идите сюда и сядьте.
- Ладно.
Теремон взялся за шнурок с кисточкой и дернул. Медные кольца
просвистели по палке, красные шторы закрыли окно, и комнату сдавил
красноватый полумрак.


В тишине глухо прозвучали шаги Теремона. Но на полпути к столу он
остановился.
- Я вас не вижу, сэр, - прошептал он.
- Идите ощупью, - напряженным голосом посоветовал Ширин.
- Но я не вижу вас, сэр, - тяжело дыша, сказал журналист. - Я ничего не
вижу.
- А чего же вы ожидали? - угрюмо спросил Ширин. - Идите сюда и
садитесь!
Снова раздались медленные, неуверенные шаги. Слышно было, как Теремон
ощупью ищет стул. Журналист сказал хрипло:
- Добрался. Я... все нормально.
- Вам это нравится?
- Н-нет. Это отвратительно. Словно стены... - Он замолк. - Словно стены
сдвигаются. Мне все время хочется раздвинуть их. Но я не схожу с ума! Да и
вообще это ощущение уже слабеет.
- Хорошо. Теперь отдерните шторы.
В темноте послышались осторожные шаги и шорох задетой материи. Теремон
нащупал шнур, и раздалось победное з-з-з отдергиваемой портьеры. В комнату
хлынул красный свет, и Теремон радостно вскрикнул, увидев солнце.
Ширин тыльной стороной руки стер пот со лба и дрожащим голосом сказал:
- А это была всего-навсего темнота в комнате.
- Вполне терпимо, - беспечно произнес Теремон.
- Да, в комнате. Но вы были два года назад на Выставке столетия в
Джонглоре?
- Нет, как-то не собрался. Ехать за шесть тысяч миль, даже ради того,
чтобы посмотреть выставку, не стоит.
- Ну, а я там был. Вы, наверное, слышали про `Таинственный туннель`,
который затмил все аттракционы... во всяком случае, в первый месяц?
- Да. Если не ошибаюсь, с ним связан какой-то скандал.
- Не ошибаетесь, но дело замяли. Видите ли, этот `Таинственный туннель`
был обыкновенным туннелем длиной в милю... но без освещения. Человек
садился в открытый вагончик и пятнадцать минут ехал через Тьму. Пока это
развлечение не запретили, оно было очень популярно.
- Популярно?
- Конечно. Людям нравится ощущение страха, если только это игра.
Ребенок с самого рождения инстинктивно боится трех вещей: громкого шума,
падения и отсутствия света. Вот почему считается, что напугать человека
внезапным криком - это очень остроумная шутка. Вот почему так любят
кататься на досках в океанском прибое. И вот почему `Таинственный туннель`
приносил большие деньги. Люди выходили из Тьмы, трясясь, задыхаясь,
полумертвые от страха, но продолжали платить деньги, чтобы попасть в
туннель.
- Погодите-ка, я, кажется, припоминаю. Несколько человек умерли,
находясь в туннеле, верно? Об этом ходили слухи после того, как туннель
был закрыт.
- Умерли двое-трое, - сказал психолог пренебрежительно. - Это пустяки!
Владельцы туннеля выплатили компенсацию семьям умерших и убедили
муниципалитет Джонглора не принимать случившееся во внимание: в конце
концов, если людям со слабым сердцем вздумалось прокатиться по туннелю, то
они сделали это на свой страх и риск, ну, а в будущем этого не повторится!
В помещении кассы с тех пор находился врач, осматривавший каждого
пассажира, перед тем как тот садился в вагончик. После этого билеты и
вовсе расхватывались!
- Так какой же вывод?
- Видите ли, дело этим не исчерпывалось. Некоторые из побывавших в
туннеле чувствовали себя прекрасно и только отказывались потом заходить в
помещения - в любые помещения: во дворцы, особняки, жилые дома, сараи,
хижины, шалаши и палатки.
Теремон воскликнул с некоторой брезгливостью:
- Вы хотите сказать, что они отказывались уходить с улицы? Где же они
спали?
- На улице.
- Но их надо было заставить войти в дом.
- О, их заставляли! И у этих людей начиналась сильнейшая истерика, и
они изо всех сил старались расколотить себе голову о ближайшую стену. В
помещении их можно было удержать только с помощью смирительной рубашки и
инъекции морфия.
- Просто какие-то сумасшедшие!
- Вот именно. Каждый десятый из тех, кто побывал в туннеле, выходил
оттуда таким. Власти обратились к психологам, и мы сделали единственную
возможную вещь. Мы закрыли аттракцион.
Ширин развел руками.
- А что же происходило с этими людьми? - спросил Теремон.
- Примерно то же, что с вами, когда вам казалось, будто в темноте на
вас надвигаются стены. В психологии есть специальный термин, который
обозначает инстинктивный страх человека перед отсутствием света. Мы
называем этот страх клаустрофобией, потому что отсутствие света всегда
связано с закрытыми помещениями и бояться одного - значит бояться другого.
Понимаете?
- И люди, побывавшие в туннеле?..
- И люди, побывавшие в туннеле, принадлежали к тем несчастным, чья
психика не может противостоять клаустрофобии, которая овладевает ими во
Тьме. Пятнадцать минут без света - это много; вы посидели без света всего
две-три минуты и, если не ошибаюсь, успели утратить душевное равновесие.
Эти люди заболевали так называемой `устойчивой клаустрофобией`. Их скрытый
страх перед Тьмой и помещениями вырывался наружу, становился активным и,
насколько мы можем судить, постоянным. Вот к чему могут привести
пятнадцать минут в темноте.


Наступило долгое молчание. Теремон нахмурился.
- Я не верю, что дело обстоит так скверно.
- Вы хотите сказать, что не желаете верить, - отрезал Ширин. - Вы
боитесь поверить. Поглядите в окно.
Теремон поглядел в окно, а психолог продолжал:
- Вообразите Тьму повсюду. И нигде не видно света. Дома, деревья, поля,
земля, небо - одна сплошная чернота и вдобавок еще, может быть, Звезды...
какими бы они там ни были. Можете вы представить себе это?
- Да, могу, - сердито заявил Теремон.
Ширин с неожиданной горячностью стукнул кулаком по столу.
- Вы лжете! Представить себе этого вы не можете. Ваш мозг устроен так,
что в нем не укладывается это понятие, как не укладывается понятие
бесконечности или вечности. Вы можете только говорить об этом. Крохотная
доля этого уже угнетает вас, и, когда оно придет по-настоящему, ваш мозг
столкнется с таким явлением, которое не сможет осмыслить. И вы сойдете с
ума, полностью и навсегда! Это несомненно!
И он грустно добавил:
- И еще два тысячелетия отчаянной борьбы окажутся напрасными. Завтра на
всем Лагаше не останется ни одного неразрушенного города.
Теремон немного успокоился.
- Почему вы так считаете? Я все еще не понимаю, отчего я должен сойти с
ума только потому, что на небе нет солнца. Но даже если бы это случилось
со мной и со всеми, то каким образом от этого пострадали бы города? Мы
будем их взрывать, что ли?
Но Ширин рассердился и вовсе не был склонен шутить.
- Находясь во Тьме, чего бы вы жаждали больше всего? Чего бы требовали
ваши инстинкты? Света, черт вас побери, света!
- Ну?
- А как бы вы добыли свет?
- Не знаю, - признался Теремон.
- Каков единственный способ получить свет, если не считать солнца?
- Откуда мне знать?
Они стояли лицом к лицу.
- Вы бы что-нибудь сожгли, уважаемый! - сказал Ширин. - Вы когда-нибудь
видели, как горит лес? Вы когда-нибудь отправлялись в далекие прогулки и
варили обед на костре? А ведь горящее дерево дает не только жар. Оно дает
свет, и люди знают это. А когда темно, им нужен свет, и они ищут его.
- И для этого жгут дерево?
- И для этого жгут все, что попадет под руку. Им нужен свет. Им надо
что-то сжечь, и, если нет дерева, они жгут что попало. Свет во что бы то
ни стало... и все населенные центры погибают в пламени!
Они смотрели друг на друга так, словно все дело было в том, чтобы
доказать, чья воля сильнее, а затем Теремон молча опустил глаза. Он дышал
хрипло, прерывисто и вряд ли заметил, что за закрытой дверью, ведущей в
соседнюю комнату, раздался шум голосов.
- По-моему, это голос Йимота, - сказал Ширин, стараясь говорить
спокойно. - Наверно, они с Фаро вернулись. Пойдемте узнаем, что их
задержало.
- Хорошо, - пробормотал Теремон. Он глубоко вздохнул и как будто
очнулся.
Напряжение рассеялось.


В соседней комнате было очень шумно. Ученые сгрудились возле двух
молодых людей, которые снимали верхнюю одежду и одновременно пытались
отвечать на град вопросов, сыпавшийся на них.
Атон протолкался к ним и сердито спросил:
- Вы понимаете, что осталось меньше получаса? Где вы были?
Фаро 24 сел и потер руки. Его щеки покраснели от холода.
- Йимот и я только что закончили небольшой сумасшедший эксперимент,
который мы предприняли на свой страх и риск. Мы пытались создать
устройство, имитирующее появление Тьмы и Звезд, чтобы заранее иметь
представление, как все это выглядит.
Эти слова вызвали оживление вокруг, а во взгляде Атона вдруг появился
интерес.
- Вы об этом раньше ничего не говорили. Ну, и что вы сделали?
- Мы с Йимотом обдумывали это уже давно, - сказал Фаро, - и готовили
эксперимент в свободное время. Йимот присмотрел в городе одноэтажное
низкое здание с куполообразной крышей... по-моему, там когда-то был музей.
И вот мы купили этот дом...
- А где вы взяли деньги? - бесцеремонно перебил его Атон.
- Мы забрали из банка все свои сбережения, - буркнул Йимот 70. - У нас
было около двух тысяч. - И добавил, оправдываясь: - Ну и что? Завтра наши
две тысячи превратились бы в пачку бесполезных бумажек.
- Конечно, - подтвердил Фаро. - Мы купили дом и затянули все внутри
черным бархатом, чтобы создать наибольшую возможную Тьму. Потом мы
проделали крохотные отверстия в потолке и крыше и прикрыли их
металлическими заслонками, которые можно было сдвинуть одновременно, нажав
кнопку. Вернее сказать, мы делали это не сами, а наняли плотника,
электрика и других рабочих - денег мы не жалели. Важно было добиться того,
чтобы свет, проникая через отверстия в крыше, создавал звездоподобный
эффект.
Все слушали, затаив дыхание. Атон сказал сухо:
- Вы не имели права делать самостоятельные...
- Я знаю, сэр, - смущенно сказал Фаро, - но, откровенно говоря, мы с
Йимотом думали, что эксперимент может оказаться опасным. Если бы эффект
действительно сработал, то, по теории Ширина, мы должны были бы лишиться
рассудка. Мы думали, что это весьма вероятно. И мы хотели взять на себя
весь риск. Возможно, нам удалось бы, - конечно, в том случае, если бы мы
сохранили рассудок, - выработать у себя иммунитет против того, что должно
произойти - и тогда мы обезопасили бы этим способом всех вас. Но
эксперимент вообще не получился...
- Но что же произошло?
На этот раз ответил Йимот.
- Мы заперлись там и дали своим глазам возможность привыкнуть к
темноте. Это совершенно ужасное ощущение - в полной Тьме кажется, будто на
тебя валятся стены и потолок. Но мы преодолели это чувство и привели в
действие механизм. Заслонки отодвинулись, и по всему потолку засверкали
пятнышки света...
- Ну?
- Ну... и ничего. Вот что самое обидное. Ничего не произошло. Это была
просто крыша с дырками, и только так мы ее и воспринимали. Мы проделывали
опыт снова и снова... потому мы и задержались... но никакого эффекта не
получилось.
Потрясенные услышанным, все молча повернулись к Ширину, который слушал
с открытым ртом, словно окаменев.
Первым заговорил Теремон.
- Ширин, вы понимаете, какой удар это наносит вашей теории? -
облегченно улыбаясь, сказал он.
Но Ширин нетерпеливо поднял руку.
- Нет, погодите. Дайте подумать. - Он щелкнул пальцами, поднял голову,
и в его глазах уже не было выражения неуверенности или удивления. -
Конечно...
Но он не договорил. Откуда-то сверху донесся звон разбитого стекла, и
Бини, пробормотав: `Что за черт?`, бросился вверх по лестнице.
Остальные последовали за ним.


Дальнейшее произошло очень быстро. Оказавшись в куполе, Бини с ужасом
увидел разбитые фотографические пластинки и склонившегося над ними
человека; в бешенстве бросившись на незваного гостя, он мертвой хваткой
вцепился ему в горло. Они покатились по полу, но тут в купол вбежали
остальные сотрудники обсерватории и незнакомец оказался буквально
погребенным под десятком навалившихся на него разъяренных людей.
Последним в купол поднялся запыхавшийся Атон.
- Отпустите его! - сказал он.
Все неохотно подались назад, и незнакомца поставили на ноги. Он хрипло
дышал, лоб у него был в синяках, а одежда порвана. Его рыжеватая бородка
была тщательно завита по обычаю хранителей Культа.
Бини схватил его за шиворот и с ожесточением потряс.
- Что ты задумал, мерзавец? Эти пластинки...
- Я пришел сюда не ради них, - холодно сказал хранитель Культа. - Это
была случайность.
Бини увидел, куда направлен его злобный взгляд, и зарычал:
- Понятно. Тебя интересовали сами фотоаппараты. Твое счастье, что ты
уронил пластинки. Если бы ты коснулся `Моментальной Берты` или
какой-нибудь другой камеры, ты бы у меня умер медленной смертью. Ну, а
теперь...
Он занес кулак, но Атон схватил его за рукав.
- Прекратите! Отпустите его! - приказал он.
Молодой инженер заколебался и нехотя опустил руку. Атон оттолкнул его и
стал перед незваным гостем.
- Вас ведь зовут Латимер?
Хранитель Культа слегка поклонился и показал символ на своем бедре.
- Я Латимер 25, помощник третьего класса его святости Сора 5.
Седые брови Атона поползли вверх.
- И вы были здесь с его святостью, когда он посетил меня неделю назад?
Латимер поклонился во второй раз.
- Так чего же вы хотите?
- Того, что вы мне не дадите добровольно.
- Наверно, вас послал Сор 5... Или это ваша собственная инициатива?
- На этот вопрос я отвечать не буду.
- Мы должны ждать еще посетителей?
- И на этот вопрос я не отвечу.
Атон посмотрел на свои часы и нахмурился.
- Что вашему господину понадобилось от меня? Свои обязательства я
выполнил.
Латимер едва заметно улыбнулся, но ничего не ответил.
- Я просил его, - сердито продолжал Атон, - сообщить мне сведения,
которыми располагает только Культ, и эти сведения я получил. За это
спасибо. В свою очередь я обещал доказать, что догма Культа в существе
своем истинна.
- Доказывать это нет нужды, - гордо возразил Латимер. - Книга
откровений содержит все необходимые доказательства.
- Да. Для горстки верующих. Не делайте вид, что вы меня не понимаете. Я
предложил обосновать ваши верования научно. И я это сделал!
Глаза хранителя Культа злобно сузились.
- Да, вы сделали это... но с лисьим лукавством, ибо ваши объяснения,
якобы подтверждая наши верования, в то же время устранили всякую
необходимость в них. Вы превратили Тьму и Звезды в явления природы, и они
лишились своего подлинного значения. Это кощунство!
- В таком случае это не моя вина. Существуют объективные факты. И мне
остается только констатировать их.
- Ваши `факты` - заблуждение и обман.
Атон сердито топнул ногой.
- Откуда вы это знаете?
- Знаю! - последовал ответ, исполненный слепой веры.
Ректор побагровел, и Бини что-то настойчиво зашептал ему на ухо. Но
Атон жестом потребовал, чтобы он замолчал.
- И чего же хочет от нас Сор 5? Наверно, он все еще думает, что,
пытаясь уговорить мир принять меры против угрозы безумия, мы мешаем
спасению бесчисленных душ. Если это так важно для него, то пусть знает,

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован