20 декабря 2001
97

ПРОФЕССИЯ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Гарольд РОББИНС
СТИЛЕТ


ОNLINЕ БИБЛИОТЕКА httр://www.bеstlibrаry.ru


Анонс

У итало-американской мафии неожиданно возникают крупные неприятности.
Один за другим отправляются в мир иной ее самые влиятельные `авторитеты` -
`крестные отцы`. Отправляются не по своей воле: все они оказываются
заколотыми, причем одним и тем же оружием - стилетом, особого рода
итальянским кинжалом.
Обеспокоены не только мафиози, но и ФБР. И те и другие начинают охоту на
наглого и неуловимого киллера, которого так и прозвали - Стилет.
Безрезультатно... И тогда мафия привлекает к этому делу женщину.

Глава 1

В начале одиннадцатого у стойки было всего три человека и еще один сидел
в глубине зала за столиком, когда в бар вошла девица, профессия которой
легко угадывалась. Вместе с ней в помещение ворвался порыв холодного ночного
воздуха.
Она взобралась на высокую тумбу у стойки бара и небрежным движением
сбросила с плеч легкое зимнее пальто.
- Дай мне пива, - сказала она. Бармен молча наполнил стакан и поставил
его перед ней. Взял двадцатипятицентовую монету и со звоном бросил в кассу.
- Будет сегодня работенка, Джимми? - спросила она, внимательно ощупывая
глазами мужчин у стойки в поисках ответа.
Бармен отрицательно покачал головой.
- Сегодня нет, Мария. Это же воскресный вечер, и все возможные клиенты
находятся дома в своих постелях.
Он отошел и стал протирать стаканы, наблюдая, как она потягивает пиво.
Мария. Он всех их называл Мариями. Маленькие пуэрто-риканские девушки с
живыми блестящими черными глазами и небольшими твердыми грудями и ягодицами.
Ему захотелось узнать, когда в последний раз ей удалось подцепить клиента.
Девица перестала изучать тех, кто сидел у стойки, и обратила взгляд на
мужчину за столиком. Она видела только его спину, но по покрою костюма могла
сказать, что он не из местных. `Мария` вопросительно посмотрела на бармена.
Тот пожал плечами, и она, соскользнув с тумбы, направилась к столику в
глубине зала.
Мужчина пристально разглядывал бокал с виски, когда она остановилась
около него.
- Скучаете, сеньор?
Она угадала, каким будет ответ, в тот момент, когда он поднял голову и
взглянул на нее. Голубые, с холодным блеском глаза, загорелое лицо и жадный
рот. Мужчины, такие, как он, никогда не покупают себе удовольствий - они их
берут.
- Нет, благодарю вас, - вежливо сказал Чезаре.
Девица понимающе улыбнулась, кивнула головой и пошла обратно к стойке.
Забравшись на тумбу, вытянула из пачки сигарету.
Коренастый маленький бармен поднес спичку.
- Как я и говорил, - шепнул он, улыбаясь, - сегодня воскресный вечер.
`Мария` сделала глубокую затяжку и медленно выпустила дым.
- Я знаю, - сказала она усталым, безразличным голосом, и на ее лице
промелькнула тень легкого беспокойства. - Но я должна продолжать работать.
Это привычка, которая дает мне деньги.
В кабинке около стойки зазвонил телефон, и бармен отошел, чтобы ответить.
Выйдя из нее, он направился к столику Чезаре.
- Это вас, сеньор, - Большое спасибо, - сказал Чезаре, направляясь в
кабинку. - Алло, - сказал он в трубку, закрывая за собой дверь.
Женщина говорила почти шепотом. Говорила по-итальянски.
- Это должно произойти утром, - сказала она, - перед тем как он появится
в суде.
Чезаре отвечал на том же языке.
- Разве нет другого места?
- Нет, - ответила она, и ее мелодичный голос твердо прозвучал в трубке. -
Мы не смогли узнать, откуда он приезжает. Знаем только, что должен появиться
в суде в одиннадцать часов.
- А другие? Они все еще на прежнем месте?
- Да. В Лас-Вегасе и Майами. Ты все уже продумал?
- Да, у меня все готово, - ответил Чезаре.
Голос женщины стал резче.
- Этот человек должен умереть прежде, чем сядет в свидетельское кресло. И
двое других тоже.
Чезаре коротко рассмеялся.
- Передай дону Эмилио, чтобы он не беспокоился. Считайте, что все они уже
мертвецы.
Он положил телефонную трубку и вышел на улицу, в темную ночь испанского
квартала. Подняв воротник пальто, чтобы защититься от холодного зимнего
ветра, быстро зашагал. Пройдя два квартала, поймал на Парк-авеню одинокое
такси. Забравшись в автомашину, коротко бросил шоферу:
- В `Эль-Марокко`.
Удобно устроившись на сиденье и закурив сигарету, он почувствовал
волнение. Впервые после войны он вновь ощущал подлинное возбуждение.
Вспомнил, как это было в первый раз. Первая девушка и первая смерть.
Казалось, это происходило очень давно. Ему было пятнадцать лет, шел 1935
год. В тот день в небольшой сицилийской деревне, приютившейся у подножья
горы, устраивали парад. Фашисты любили проводить парады. Повсюду
развешивались различные лозунги и портреты дуче. На вас смотрело лицо
хмурого человека с сердито сжатым кулаком и маленькими, навыкате, свиными
глазками. Живи рискованно. Будь итальянцем. Италия означает силу.
Возвращаясь домой, Чезаре под вечер добрался до подножия горы. Посмотрел
вниз. На краю скалы, недалеко от вершины, стоял замок. С многочисленными
башенками, аляповатый и некрасивый, каким он был почти шестьсот лет после
его постройки. С тех пор как давно ушедший в мир иной предок Чезаре, первый
граф Кардинале, взял себе в жены девушку из семейства Борджа.
Чезаре стал подниматься в гору за виноградником Гандольфо и сразу же
ощутил волну густого запаха черного винограда. Несмотря на то что прошло
столько времени, он отлично помнил звуки барабана и возбуждение, которое
владело им в ту ночь. В его голове всплыли непристойные рассказы старого
сержанта, вербовавшего солдат на военную службу, об оргиях, проходивших во
дворце.
- Полковник! - давясь от смеха, говорил старый солдат. - В истории Италии
никогда не было такого полковника! За одну ночь у него бывало по пять разных
девушек. Я-то знаю, поскольку в мои обязанности входило приводить каждую из
них к нему. И каждая уходила от него кривоногой, как будто на нее взбирался
бык. А он вставал в шесть часов утра, выглядел свежим и два часа руководил
нашей тренировкой. - По его подбородку стекали капли слюны. - Я скажу вам,
ребята, если есть такие женщины, которых вам хочется, то форма итальянской
армии поможет заполучить их. Она заставляет каждую девицу думать, что в
вашем лице она имеет частичку дуче.
Вот тогда-то Чезаре встретил свою первую девушку. Она показалась из-за
дома Гандольфо. Он видел ее и раньше, но никогда еще чувства так не
загорались в нем. Эта дочь винодела представляла собой высокое, сильное,
полногрудое животное. Она несла мех с вином из погреба, находившегося на
поле неподалеку от ручья. Увидев Чезаре, она замедлила шаги.
Он остановился и посмотрел на нее. Жара все еще жгла его изнутри, и
тыльной стороной руки он вытирал градом катившийся пот.
Очень мягким и вежливым тоном она спросила:
- Может, синьор желает глоток прохладного вина?
Он кивнул и, не говоря ни слова, шагнул к ней. Наклонив мех высоко над
головой, он лил красное вино прямо в горло, разливая немного по подбородку.
Чувствовал, как виноград вливается в него, разогревая изнутри и одновременно
охлаждая. Он вернул ей мех, и они продолжали стоять, глядя друг на друга.
Постепенно красная краска, появившаяся на шее, залила все ее лицо, и она
опустила глаза. Он мог видеть, как неожиданно напряглись и уперлись в тонкую
ткань крестьянской блузы ее соски, а сама грудь томно вздулась.
Он отвернулся и направился в лес. В глубине души он неведомым образом
понял, что может обладать ею.
- Пойдем!
Послушно, как автомат, девушка последовала за ним. В лесу за пышной
кроной деревьев не было видно даже неба. Она опустилась на землю около него
и не проронила ни единого слова в то время, как его руки судорожно срывали с
нее одежду.
Какое-то мгновение он стоял на коленях, вглядываясь в линии ее
мускулистого тела, вертикально торчащие груди, плоский упругий живот,
тяжелые и сильные йоги. Почувствовав, как все в нем затрепетало, он бросился
на нее.
Это был первый опыт для него, но не для нее. Дважды он вскрикнул от
удовольствия, когда она плотно прижимала его к себе, а потом, утомившись,
откинулся и, тяжело дыша, лежал на влажной траве рядом с ней.
Она молча повернулась к нему, стараясь найти его рот своими губами и
жадно ощупывая его при этом. В первый момент он оттолкнул ее, а потом его
руки коснулись ее грудей и замерли на них. Бессознательно он сдавил их, и
она вскрикнула от боли.
Тогда впервые он взглянул в ее лицо. Глаза были широко раскрыты и полны
влаги. Он сжал свои пальцы еще раз, и она вновь закричала. Однако на этот
раз глаза ее были закрыты. В их уголках блестели слезы, рот открыт в
исступлении, будто она задыхалась и ловила воздух.
В нем пробудилось неведомое ему ранее чувство силы. Он безжалостно сжал
свои пальцы. Она так вскрикнула от боли, что птицы с пронзительным свистом
поднялись со своих мест. Широко открытыми глазами она впилась в его лицо и
молитвенно склонила голову, Почувствовав, как вновь напряглось его тело.
Было уже темно, когда он собрался покинуть ее. Он чувствовал себя сильным
и ловким, а трава под ногами напоминала ему ковер.
Он дошел почти до края поляны, когда ее голос остановил его:
- Синьор!
Он обернулся. Она была уже на ногах, и ее обнаженное тело светилось в
темноте, создавая впечатление, что она вышла из самой гущи земли. Глаза -
как два притягивающих к себе омута, на лице блуждающая улыбка. Во всей ее
фигуре чувствовались гордость и удовлетворение. Подружки умрут от зависти,
когда она им все расскажет. Ведь это не какой-нибудь работяга, не случайный
сельскохозяйственный рабочий. Это порода, настоящая порода, будущий граф
Кардинале.
- Спасибо, - сказала она искренне. Он коротко кивнул, нырнул в лес и
пропал из виду, прежде чем она нагнулась, чтобы подобрать одежду.
Только шесть месяцев спустя, находясь в школе фехтования, располагавшейся
в деревне, Чезаре вновь услышал о ней. Маэстро уже давно отказался от
обучения Чезаре, который намного превосходил его и посещал школу лишь для
того, чтобы поддерживать свое мастерство.
Дверь внезапно открылась, и появился молодой солдат. Он вошел в небольшой
гимнастический зал и огляделся. Его современная форма гвардии дуче странно
выглядела в зале, отделанном в старинном стиле, со стенами, увешанными
мечами.
Голос солдата звучал напряженно:
- Кто из вас Чезаре Кардинале?
В зале воцарилась тишина. Двое молодых людей, занимавшихся фехтованием,
опустили рапиры и обернулись к вошедшему.
Чезаре медленно отошел от стенки, где занимался со штангой, и остановился
перед солдатом.
- Я, - коротко сказал он.
Солдат пристально посмотрел на него.
- Я помолвлен с моей кузиной Розой, - сказал он звенящим голосом.
Чезаре взглянул на него. Это имя ему ничего не говорило.
- И кто она? - спросил он вежливо.
- Роза Гандольфо! - зло сорвалось с губ солдата. - Меня отозвали со
службы в Риме для того, чтобы я женился на ней, поскольку ты заделал ей
ребенка!
Чезаре в изумлении смотрел на него какое-то мгновение, прежде чем до его
сознания стал доходить смысл сказанного. Он немного успокоился.
- И это все? - спросил он, и странное чувство гордости шевельнулось
где-то внутри него. - Я поговорю с графом, моим отцом, чтобы он дал вам
какую-то сумму денег.
Чезаре повернулся, чтобы уйти. Солдат обежал вокруг него и закричал:
- Денег? Это, по-твоему, все, что мне нужно? Денег? Нет!
Чезаре холодно посмотрел на него.
- Как хотите. Тогда я не буду говорить со своим отцом.
Солдат с размаху ударил его по лицу.
- Я требую сатисфакции!
На лице Чезаре, моментально ставшем белым, резко выделялся отпечаток
руки. Он смотрел на солдата без тени страха.
- Члены семьи Кардинале считают ниже своего достоинства сражаться с
простолюдинами.
Солдат, брызгая слюной, продолжал с яростью извергать ругательства.
- Кардинале - все трусы, подлецы и насильники, лишающие женщин чести! А
ты, ублюдок, незаконнорожденный. Самый подлый из них! Дуче был прав, когда
говорил, что аристократы Италии больные и испорченные люди и они должны
уступить дорогу крестьянской силе!
Рука Чезаре взметнулась быстрее молнии, и, хотя солдат весил на добрых
двадцать фунтов больше, он оказался на полу. Чезаре посмотрел на него сверху
вниз. Странное выражение появилось на его лице, глаза потемнели, из них
исчезла синева. Уже давно прошли те времена, когда кто-то осмеливался
намекать на незаконность его рождения. Он взглянул на маэстро.
- Дай ему шпагу, - спокойно сказал Чезаре, - я буду биться с ним.
- Нет, синьор Чезаре, нет! - испуганным голосом заговорил маэстро. -
Граф, ваш отец, не...
Чезаре прервал его, не дав договорить.
Его голос был холоден, но в нем безошибочно угадывалась властность.
- Дай ему шпагу. Отцу не понравилось бы, если бы такое пятно осталось на
нашей фамилии!
Солдат был уже на ногах. Он улыбнулся и посмотрел на Чезаре.
- В армии Италии мы тренируемся согласно традиции. Шпага в правой руке, а
стилет - в левой.
- Пусть будет так, - кивнул Чезаре в знак согласия.
Солдат снял мундир, под которым оказались мускулистые руки и плечи. Он
самоуверенно посмотрел на Чезаре.
- Посылай за священником, юный насильник, поскольку ты уже покойник.
Чезаре не ответил, но в глубине его глаз стала разрастаться злобная
радость. Он сбросил на пол рубашку.
- Готовы?
Солдат кивнул. Маэстро призвал занять исходное положение. Белый торс
Чезаре выглядел крошечным на фоне тяжелого коричневого тела солдата.
- Защищайтесь!
Над головами скрестились сверкнувшие шпаги. Маэстро развел их. В мощном
броске мелькнула шпага солдата, направленная вниз.
Чезаре парировал удар, и шпага прошла сбоку. Он громко засмеялся. Солдат
выругался и сделал новый выпад. Чезаре искусно ушел от удара и сам
изготовился к атаке. Быстро вращая шпагу, он сделал резкий выпад и выбил из
рук солдата шпагу. Она со звоном упала на пол.
- Сдаетесь, сэр?
Солдат выругался. Он стал кружить, пытаясь подобраться к своей шпаге, но
перед ним все время оказывался Чезаре.
Солдат вылил на него поток ругани, а Чезаре вновь рассмеялся. Появилась
какая-то радость, которую раньше никто в нем не замечал. Чезаре отбросил
свою шпагу в угол к той, которая уже там лежала. Прежде чем умолк звон от ее
падения, солдат прыгнул на него, и перед лицом Чезаре мелькнул стилет.
Чезаре слегка отклонился, и удар пришелся по воздуху.
Чезаре передвигался, немного приседая, легко держа в ладони стилет
острием вперед. Солдат теперь тоже двигался пригнувшись, удары Наносил
осторожно. Чезаре их легко парировал.
Чезаре сделал выпад; солдат отступил назад, а затем, увидев благоприятный
момент, прыгнул. На этот раз два тела сцепились в фантастическом сплетении.
Казалось, Чезаре проиграл, поскольку руки солдата обвились вокруг него. Они
стояли так какое-то время, качаясь взад-вперед, словно в
противоестественных, непристойных объятиях, затем руки солдата стали
медленно опадать.
Стилет выпал из его вялых пальцев, а он опустился на колени и, цепляясь
руками за бедра Чезаре, свалился на пол. Чезаре сделал шаг назад.
Только тогда все увидели стилет в руке Чезаре.
Солдат распластался на полу, лицом вниз, и маэстро поспешил к нему на
помощь.
- Вызовите доктора, - сказал он возбужденно, становясь на колени возле
солдата.
Чезаре, поднимая рубашку, обернулся.
- Не утруждай себя, - спокойно произнес он, направляясь к двери, - он
мертв.
Выходя в ночь, он опрометчиво положил стилет в карман пиджака.
Девушка ждала его на возвышенности, где дорога делала последний поворот в
сторону замка. Увидев ее, Чезаре остановился. Они молча посмотрели друг на
друга. Он повернулся и пошел в сторону леса. Девушка покорно последовала за
ним.
Когда дороги уже не стало видно, Чезаре повернулся к девушке. Ее глаза
были широко открыты и сияли, она сделала шаг навстречу. Сорвав с нее блузку,
он грубо схватил ее за голые груди.
- Ой-ой, - закричала она, едва не теряя сознания.
Все его тело пронзила острая боль. Он остервенело стал срывать с себя
одежду.
Яркая сицилийская луна стояла высоко в небе над их головами, когда он сел
и потянулся за одеждой.
- Синьор, - прошептала она. Он не ответил. Его руки нащупали брюки, он
поднялся и надел их.
- Синьор, я пришла, чтобы предупредить вас. Мой кузен...
- Я знаю, - прервал он, глядя на нее сверху.
По голосу чувствовалось, что она напугана.
- Но он говорил, что собирается убить вас.
Чезаре почти беззвучно рассмеялся.
- Я же здесь.
- Но, синьор, он может в любой момент найти вас. Даже здесь. Он очень
ревнивый и очень гордый.
- Больше нет, - бросил Чезаре, - он мертв.
- Мертв? - Голос девушки прозвучал почти как крик. Она вскочила на ноги.
- Ты убил его?
- Да, - коротко подтвердил он. Она налетела на него как тигрица, била,
царапала и кричала:
- Ты дьявол! Лежишь со мной, а на твоих руках не обсохла еще его кровь.
Ты подонок! Хуже животного! За кого мне теперь выходить замуж? Что мне
делать с ребенком, которого ты поселил в моем животе?
Неожиданная мысль пришла ему в голову, и он крепко схватил ее за руки.
- Ты хотела, чтобы он был там, иначе его бы там не было, - сказал он.
Роза пристально посмотрела ему в глаза, понимая, что он знал это и
раньше. Отдернув голову, она влепила ему пощечину.
- А сейчас не хочу! - закричала она. - Это будет чудовище, ублюдок,
похожий на своего отца!
Он резко поднял ногу и ударил ее коленом в мягкий живот. Задохнувшись и
корчась от боли, она упала, ее вырвало.
Он посмотрел на нее, а рука машинально скользнула в карман пиджака,
нащупав там стилет. Он вынул его.
Она смотрела на него снизу вверх, и в глазах ее появился страх.
Его губы раздвинулись в холодной улыбке.
- Если ты не хочешь его, вырежи его из себя вот этим. - Он бросил стилет
на землю рядом с ней. - Он очистит тебя. Кровь твоего кузена еще сохранилась
на нем.
Повернувшись, он ушел.
Наутро девушку нашли мертвой. Она лежала на земле, крепко сжимая стилет
обеими руками; на ее бедрах запеклись огромные пятна крови, пропитавшей и
землю под ней.
Спустя два дня Чезаре уехал учиться в Англию. В Италию он вернулся почти
через пять лет, перед началом войны.
За это время Гандольфо построили новый винный заводик на те десять тысяч
лир, которые им дал граф Кардинале.
Такси подъехало к стоянке перед `Эль-Марокко`, и привратник-гигант открыл
дверцу машины. Увидев Чезаре, он улыбнулся.
- А, граф Кардинале, - приветливо сказал он. - Добрый вечер. Я уже начал
думать, что мы не увидим вас сегодня.
Чезаре расплатился с водителем, выбрался из такси и взглянул на часы:
было одиннадцать тридцать. Он улыбнулся про себя. Мысль о женщине, ждавшей
его в ресторане, была частью того возбуждения, которое владело им. Ее
теплое, восхитительное тело также свидетельствовало о реальности жизни.

Глава 2

Специальный агент Джордж Бейкер хотел было выключить свет в кабинете.
Подойдя к двери, он на мгновение задержался, затем вернулся к столу и поднял
телефонную трубку аппарата прямой связи с капитаном Стрэнгом из
штаб-квартиры полиции.
- Как идут дела? - спросил Бейкер. По телефону донесся грубый голос
Стрэнга:
- Ты что, еще не ушел домой? Уже больше одиннадцати.
- Знаю, - ответил Бейкер. - Мне нужно уточнить некоторые детали. Я
подумал, что смогу их прояснить у тебя, прежде чем уйти.
- Не беспокойся, - доверительно пророкотал полицейский. - Мы следим за
этим местом. Район вокруг суда проверен, я расставил людей во всех зданиях и
на каждом углу. Они останутся там всю ночь и утро, пока мы не доставим
свидетеля в суд. Поверь мне, никто не сможет приблизиться к нему ближе чем
на десять футов, пока он не войдет в здание суда.
- Хорошо, - ответил Бейкер. - Утром я поеду прямо в аэропорт и встречу
самолет. Увидимся в суде в одиннадцать.
- О`кей. Брось беспокоиться и поезжай спать, - сказал Стрэнг. - Здесь все
под контролем.
Но когда Бейкер вернулся к себе в номер отеля, он не смог сразу заснуть.
Сидел на кровати и думал, что хорошо бы позвонить жене, но затем отбросил
эту мысль. Она бы разволновалась из-за подобного телефонного звонка среди
ночи. Он встал с кровати и пересел в кресло.
От нечего делать вынул револьвер из кобуры, висевшей на спинке кресла, и
проверил его. Затем прокрутил барабан и засунул обратно в кобуру.
Я не в своей тарелке, подумал он. Я слишком долго занят этим.
На протяжении последних шести лет он ничем другим не занимался.
- Сломайте хребет Мафии, Обществу, Синдикату - как бы ни называли эту
организацию, мертвой хваткой держащую в своих руках преступный мир Америки,
- заявил ему шеф.
Когда он начинал это дело, то был еще молодым, а сейчас уже чувствует
себя стариком. Его сын тогда учился в предпоследнем классе школы, а в этом
году парень уже заканчивает колледж.
Время шло, годы проходили напрасно, поскольку все зацепки оборвались.
Никак не удавалось добраться до верхушки, до грандов. Конечно, мелочь
продолжала попадать в расставленные сети почти со статистической
регулярностью, но главари всегда ускользали.
Затем наметился прорыв. Заговорил человек в деле об убийстве двух агентов
Федерального бюро по борьбе с наркотиками.
В результате кропотливой работы удалось проследить всю цепочку, и сейчас
впервые в истории организованной преступности четверо из ее руководителей
предстали перед судом. За убийство и сговор с целью убийства.
Мысленно он еще раз пробежался по следственному делу на каждого
обвиняемого.
Джордж Верман, по кличке Большой Голландец, 57 лет. Двадцать один раз был
арестован, но ни разу не осужден; в настоящее время является профсоюзным
деятелем.
Элли Фарго, Посредник, 56 лет, один арест, один раз осужден, один
условный приговор; в настоящее время подрядчик.
Николае Паппас, Дэнди Ник, 54 года; тридцать два ареста, из них девять по
подозрению в убийстве; два приговора, в тюрьме провел двадцать дней; в
настоящее время на службе нигде не состоит, известный игрок.
Эмилио Маттео, Судья, 61 год; одиннадцать арестов; один приговор, пять
лет провел в тюрьме, был депортирован, в настоящее время на пенсии.
Мысли об этом последнем человеке вызвали у него горькую улыбку. Отошел от
дел, говорилось в справке. От каких дел? От убийств, наркотиков, от участия
почти в каждом виде незаконной деятельности, которую можно себе только
представить? Нет, только не Судья, не дон Эмилио, как его иногда называют
сообщники.
Высылка в Италию вместе с Лючиано и Адоносом после войны привела к тому,
что он получил лицензию на воровство. Неважно, какую помощь оказал Маттео
правительству при планировании высадки войск в Италии во время войны - они
не должны были выпускать его из тюрьмы. Когда подобный человек попадает за
решетку, единственная разумная мера - забросить подальше ключ от камеры.
Бейкер вспоминал, какое бессчетное количество раз ему приходилось летать
по всей стране при получении известия, что Маттео вернулся. Его никогда не
удавалось обнаружить, хотя имелись все признаки его присутствия: наркотики и
трупы. Безмолвные доказательства. Но на этот раз все обстоит иначе. На этот
раз у них есть свидетели, которые заговорят, если только удастся сохранить
им жизнь. Именно благодаря показаниям этих свидетелей Маттео был доставлен
из Италии.
Потребовалось много времени, но сейчас они попались. Три свидетеля, чьи
показания подтверждаются одно другим. Показания, которые почти с
уверенностью означают смертный приговор для обвиняемых. Теперь остается
только одна проблема - доставить каждого на свидетельское место в зале суда
живым.
Испытывая беспокойство, Бейкер встал с кресла, подошел к окну и стал
смотреть на лежащий в темноте город. Зная Маттео так, как он его знал,
Бейкер был уверен, что где-то там, в городе, притаился убийца или убийцы.
А значит, возникают вопросы - каким образом, когда, где и кто?
Метрдотель с усиками склонился перед ней.
- Мисс Ланг, - прошептал он, - граф Кардинале уже здесь. Пройдите,
пожалуйста, со мной.
Он повернулся, и она последовала за ним своей неспешной грациозной
походкой манекенщицы, длинные рыжие локоны на ее плечах мерцали в свете
люстр. Она шла медленно, замечая поворачивающиеся головы, обращенные к ней
оценивающие взгляды; услышала, как одна из престарелых дам с
аристократическими манерами прошептала:
- Это девушка из передачи `Дым и пламя`, Барбара Ланг. Ты знаешь,
дорогая, из рекламы косметики.
Метрдотель подвел ее к полосатому возвышению, где за столиком сидел
Чезаре. Увидев ее, он поднялся, улыбнулся и поцеловал ей руку в то время,
как метрдотель отодвигал стул. Она села, небрежно сбросив манто с плеч.
- Шампанского? - спросил Чезаре.
Она кивнула и обвела взглядом ресторан.
Мягкий свет, изысканно одетые женщины, украшенные драгоценностями, и
мужчины с круглыми, упитанными, но все же голодными лицами. Это был высший
свет `Эль-Марокко`. И она здесь с настоящим графом. Не с надутым, пускающим
слюну импресарио, тем, что сидел, держа одной рукой толстый маленький член,
а другой пытаясь под столом забраться ей под юбку.
Поднося бокал к губам, она повернулась и взглянула на него. Чезаре, граф
Кардинале, может проследить свой род в течение шести веков, его родословная
уходит к временам Борджа, он ездит на гоночных автомашинах по всему свету, а
его имя каждый день упоминается в колонках светской хроники.
- Будешь готова утром? - спросил он, улыбнувшись.
В ответ она тоже улыбнулась.
- Я собираюсь быстро, - сказала она. - Мои чемоданы уже упакованы.
- Хорошо, - кивнул он, подняв бокал. - За твое здоровье.
- За наш отпуск. - Она улыбнулась и задумчиво пригубила шампанское.
Не всегда было так. Совсем недавно единственным пенистым напитком,
который она пила, было пиво. Казалось, еще только позавчера она посещала
школу манекенщиц, работая клерком на складе, помещавшемся на задворках в
Буффало.
Барбара взяла отгул и отправилась на собеседование. Нервничая, стояла она
в коридоре у самого большого номера отеля, откуда доносились хриплые взрывы
смеха. Пока силы совсем не оставили ее, она нажала на кнопку звонка. Дверь
открылась. Перед ней стоял высокий молодой человек.
Она глубоко вздохнула и запинаясь произнесла:
- Я Барбара Ланг. Меня прислало агентство. Они сказали, что вам требуется
девушка для рекламной работы.
Молодой человек постоял неподвижно какое-то мгновение, рассматривая ее.
Затем улыбнулся. Улыбка была приятной и очень украшала его довольно
бесцветное лицо. Он отступил назад и широко открыл дверь.
- Я Джед Голиаф и занимаюсь рекламой. Входите, я представлю вас
присутствующим.
Она вошла в комнату, надеясь, что ее нервозность незаметна, но
почувствовала, что над ее верхней губой выступили капельки пота, как это
часто бывает с ней, и молча выругалась.
В гостиной находились еще трое мужчин, а в углу стоял столик со всем
необходимым для приготовления коктейлей.
Голиаф подвел ее к одному из них, сидевшему в кресле у открытого окна.
Несмотря на улыбку, лицо его имело замученное, обеспокоенное выражение. Это
был Мендель Бейлис, автор-постановщик картины, а обеспокоенное выражение
лица было вызвано тем, что он вложил в эту картину свои собственные деньги.
- Привет, - сказал он. - Жарко. Не выпьете?
Второго мужчину Барбара узнала сразу. Он был вторым комиком в
еженедельном телевизионном шоу. Его называли Падающий-на-зад-малыш. Он
заскочил на минутку, чтобы встретиться с продюсером, на которого работал
несколько лет назад в шоу, не получившем успеха.
Третьим был Джонни Глисон, управляющий местным отделением кинокомпании,
высокий краснолицый мужчина, в данный момент находящийся в состоянии
сильного подпития. Он встал, поклонился, когда их представили друг другу, и
едва не упал на стоявший перед ним столик.
Джед ободряюще улыбнулся Барбаре, помогая управляющему благополучно
водрузиться обратно на кушетку.
- Мы начали пить с восьми утра, - пояснил он.
Ей удалось выдавить из себя улыбку, подразумевающую, что подобное в ее
жизни случается каждый день.
- В агентстве сказали, что у вас есть какая-то работа по рекламе фильма.
- Она попыталась внести деловую нотку в их встречу.
- Да, - ответил Джед. - Нам нужна девушка для `Никогда-никогда`.
- Что? - от изумления открыв рот, спросила она.
- Девушка для `Никогда-никогда`. Название нашей картины:
`Никогда-никогда`, - объяснил он.
- Ты высокая, - сказал Бейлис.
- Пять футов девять дюймов, - ответила она.
- Сними туфли, - попросил он, вставая.
Она сняла туфли и стояла, держа их в руке, а он подошел и встал с ней
рядом.
- Во мне пять и семь, - заявил он с гордостью. - Мы не можем позволить
себе, чтобы девушка била выше меня на всех фотографиях в газетах. Тебе
придется надеть туфли на низком каблуке.
- Хорошо, сэр, - ответила она. Он вернулся к креслу и сел, глаза его
оценивающе пробежали по ее фигуре.
- Ты принесла купальник? - спросил он.
Барбара молча кивнула. Купальник входил в комплект ее обычного
снаряжения, находившегося в шляпной коробке, которую она носила всегда с
собой, куда бы ни шла.
- Надень его, - сказал он отрывисто. - Посмотрим, что у тебя есть.
Падающий-на-зад-малыш сразу взял быка за рога - качаясь подошел к ней и
стал изучающе рассматривать ее лицо. Потом он заявил похотливо:
- Мы не возражали бы, крошка, если бы ты показалась нам вообще без
купальника, - прошептал он довольно громко.
Она почувствовала, что краснеет, и беспомощно посмотрела на Джеда. Тот
вновь ободряюще улыбнулся и повел ее в ванную.
- Вы можете тут переодеться, - сказал он, прикрывая за ней дверь.
Она быстро переоделась, задержавшись только на мгновение, чтобы осмотреть
себя в имевшемся здесь зеркале. И снова с удовлетворением отметила
золотистый загар, приставший к ней с лета. Взяла бумажную салфетку и сняла с
верхней губы выступивший пот, затем вернулась в гостиную.
Как только она открыла дверь, все взгляды обратились к ней. На мгновение
Барбара почувствовала себя неловко, затем профессиональной походкой модели
плавно прошла в центр комнаты и медленно повернулась кругом.
- У нее хорошая фигурка, - отметил продюсер.
- Слишком малы сиськи, - хихикнул Падающий-на-зад-малыш.
Продюсер все еще молча изучал ее.
- Что ты хочешь от манекенщиц, рекламирующих самые последние модели?
Лучше, когда они в платьях, чем без них. У нее вроде бы все на месте. - Он
посмотрел ей в лицо. - Тридцать пять?
Она кивнула.
Продюсер встал, улыбаясь.
- У меня лучшие глаза в Голливуде. Я ни разу не ошибся за двадцать лет. -
Он повернулся к Джеду. - Она подойдет.
Падающий-на-зад-малыш похотливо посмотрел на ее бюст.
- Благодарю за грудь, - запел он фальшивым голосом. Бейлис рассмеялся.
- Прекрати паясничать. Пошли, пора что-нибудь перекусить. - Он направился
к двери.
Падающий-на-зад-малыш и управляющий отделением кинокомпании пошатываясь
направились за ним. В дверях Бейлис обернулся и обратился к Джеду.
- Расскажи, что ей предстоит делать, и пусть она будет на
пресс-конференции в пять часов.
Дверь за ними закрылась. Она и Джед посмотрели друг на друга. Он
улыбнулся.
- Возможно, вы хотели бы присесть и перевести дыхание?
Ее ноги неожиданно ослабли. Она благодарно улыбнулась и погрузилась в
кресло, которое только что освободил продюсер. Оно все еще сохраняло его
тепло.
Джед бросил в стакан несколько кубиков льда и налил туда кока-колу.
Стакан передал ей.
- Спасибо, - сказала она, беря стакан и делая глоток.
На следующей неделе она стала самой известной девушкой в Буффало. Не
проходило и дня, чтобы ее фотография не появлялась в журналах, дважды за
неделю ее помещали в газете `Ниагара Фоллс`. Она принимала участие во всех
шоу по местному радио и телевидению, встречалась со всеми влиятельными в
этой округе корреспондентами и официальными лицами, Джед всегда был рядом.
Ненавязчиво он организовывал съемки ее и продюсера, вместе и порознь.
Где-нибудь на фотографии всегда находилось место для рекламы фильма.
В первый подобный вечер она попала домой только в три часа ночи. На
следующий вечер вообще не добралась домой, проведя ночь в комнате Джеда.
Она не забыла, что Джед сказал ей прошлой ночью:
- Ты, Барбара, переросла этот захолустный городишко. Поезжай-ка в
Нью-Йорк. Это город для девушек, подобных тебе.
Он дал ей свою визитную карточку, а также визитку фотографа, которого
знал.
Спустя шесть месяцев она поехала в Нью-Йорк. Управляющий зданием, в
котором обитал Джед, сообщил ей, что тот уехал в Калифорнию, но фотограф все
еще здесь.
Джед оказался прав. Нью-Йорк - место для нее. В течение двух недель с ней
заключили контракт на публикацию ее фотографий на обложке журнала `Вог`. Не
прошло и года, как она стала одной из самых популярных манекенщиц в
Нью-Йорке. Ее почасовая оплата составляла шестьдесят долларов, и она
зарабатывала почти двадцать тысяч долларов в год.
Работала она очень много и редко выходила в свет. Фотокамера была слишком
безжалостной и фиксировала все без прикрас, когда она мало отдыхала. На
уик-энды Барбара улетала домой в Буффало и бродила по саду перед новым
домом, который купила для своей матери.
Однажды она демонстрировала новые модели костюмов перед гостиницей
`Плаза`. Одним из реквизитов был ярко-красный спортивный автомобиль
`альфа-ромео`. Когда она позировала, открывая дверцу этой машины, к ней
подошел администратор из агентства. С ним был высокий, худощавый,
выглядевший как иностранец мужчина. У него было приятное, несколько
диковатое выражение лица, и когда он улыбался, то показывал прочные белые
зубы.
- Барбара, - сказал администратор. - Я хотел бы познакомить тебя с графом
Кардинале. Он был настолько любезен, что предоставил нам машину для этих
кадров.
Барбара взглянула на мужчину. Она слышала это имя - граф Кардинале. Это
имя из тех, о которых вы читаете в газетах. Почти легенда, подобное ди
Портаго и Пиньятори, которые, как вы полагаете, не существуют в реальной
жизни.
Чезаре взял ее руку и поцеловал.
- Очень рад познакомиться с вами, - улыбнулся он.
В ответ она также улыбнулась и кивнула. Он отошел в сторону, а она
вернулась к работе.
В тот вечер, развалясь в кресле, она смотрела телевизор, когда раздался
телефонный звонок.
- Алло, - ответила она.
- Барбара? - Его акцент был несколько сильнее, когда он говорил по
телефону. - Это Чезаре Кардинале. Как вы отнесетесь к тому, чтобы сегодня
поужинать со мной?
- Я.., не знаю, - ответила она, неожиданно придя в волнение. - Я просто
бездельничаю.
Его голос звучал весьма уверенно.
- Это хорошо. Я буду у вас не ранее одиннадцати часов. Мы поедем в
`Эль-Марокко`.
Он положил трубку, прежде чем она смогла ответить. Барбара прошла в
ванную и запустила воду. Только когда из ванны пошел пар, она поняла, что
действительно собирается встретиться с ним сегодня.
Позже, когда они сидели в ресторане, он поднял бокал с шампанским и
серьезно произнес:
- Барбара! В этом городе много говорят о том, что вы становитесь
неразборчивой в связях. Мне это нравится. И я буду рад, если вы разрешите
мне оказать вам помощь в этом деле.
- Что? - изумилась она, глядя на него с испугом.
Но он улыбнулся, и она поняла, что граф дурачит ее. Она тоже стала
улыбаться и подняла бокал. Ему еще многое следовало узнать об американских
девушках.
Голос Чезаре вывел ее из задумчивости:
- Я заеду за тобой около девяти тридцати, - говорил он. - Это даст мне
время заскочить в суд и забрать документы, прежде чем мы поедем в аэропорт.
- Хорошо, - сказала она. - Я буду готова.

Глава 3

Чезаре поставил свою красную `альфа-ромео` на стоянку у здания,
предназначенную только для служебных машин, и улыбнулся Барбаре.
- Ты не подождешь несколько минут, пока я сбегаю и заберу документы?
Она кивнула, соглашаясь, но, испытывая традиционный страх представителей
среднего класса перед официальными знаками и указаниями, сказала:
- Поторопись. Я не хочу, чтобы меня прогнали с этого места.
- Не прогонят, - уверенно сказал Чезаре, выходя из машины и направляясь к
зданию. Тирольская шляпа небрежно сидела у него на голове.
Она смотрела ему вслед, пока он шел к подъезду и, пройдя пол вывеской, на
которой было написано `Служба департамента иммиграции и натурализации США`,
исчез в здании. Чем-то он напоминал ей мальчишку.
Так было, когда он позвонил ей на прошлой неделе. Сказал, что только что
вернулся из Европы, где побывал у себя дома. Сейчас наконец решился - он
примет американское гражданство. И, чтобы отпраздновать это событие, не
согласится ли она после получения документов разделить с ним недельный отдых
в каком-нибудь местечке, где ярко сияет солнце?
Она не раздумывая согласилась, но, когда положила трубку, начала
улыбаться про себя. Может быть, на этот раз у него серьезные намерения?
Конечно, она слышала о других девушках, но прошла целая неделя - многое
могло перемениться за неделю.
Из-за угла послышался какой-то шум, и она посмотрела в том направлении.
Кажется, там собралась толпа. Подошел полицейский, остановился у машины и
взглянул на нее.
- Вы долго здесь простоите, мисс? - спросил он.
- Нет, недолго, инспектор, - быстро ответила она. - Мой друг только что
зашел в здание, чтобы получить документы.
Полицейский кивнул и собрался уходить.
Из-за угла снова донесся шум. Она спросила его вдогонку:
- Инспектор, что там происходит? Он посмотрел на угол, а затем снова на
нее.
- Это на Фоули-сквер, мисс. Сегодня утром здесь начинается крупный
процесс над гангстерами. Кажется, каждый житель Нью-Йорка хочет попасть в
зал суда.
Чезаре вошел в первую приемную. Клерк за конторкой посмотрел на него.
- Я Чезаре Кардинале, - сказал он. - Пришел, чтобы взять свои документы.
Клерк проверил картотеку на своем столе, вытащил небольшую карточку и
взглянул на нее.
- Вы бы присели, мистер Кардинале. Они будут готовы минут через десять.
Чезаре улыбнулся.
- Это было бы хорошо. - Он немного поколебался, а затем спросил:
- Есть ли здесь поблизости туалет?
- Через зал налево.
- Спасибо, - поблагодарил Чезаре, направляясь к двери. - Я скоро вернусь.
Он вышел за дверь и прошел через зал. Остановился у мужского туалета и
огляделся. Никто не смотрел на него. Он быстро вышел и открыл дверь с
надписью `Лестница`. Дверь за ним закрылась, и он начал быстро, через две
ступеньки подниматься по лестнице.
Перед зданием суда остановился черный лимузин. Вокруг него тут же
собралась толпа. Бейкер выглянул наружу и, обернувшись к сидевшему рядом с
ним свидетелю, сказал:
- Ты - большая приманка. Свидетель Динки Адаме, человек с удлиненным
лицом, откинулся на спинку сиденья и надвинул на лицо шляпу.
- Крупная игра, - проворчал он без тени юмора. - Моя жизнь не будет
стоить и двух центов, как только они узнают меня.
- Никто тебя не побеспокоит, - заявил Бейкер ободряюще. - Мы уже
говорили, что тебя будут охранять, и до сих пор у нас все было в порядке.
Отряд полицейских очистил площадь вокруг машины. Капитан Стрэнг нагнул

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован