18 декабря 2001
155

ПРОКЛЯТЬЕ ДЭЙНОВ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Дэниел ХЭММЕТ

ПРОКЛЯТЬЕ ДЭЙНОВ




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДЭЙНЫ


1. ВОСЕМЬ БРИЛЛИАНТОВ

Да, это был бриллиант - он блестел в траве метрах в двух от кирпичной
дорожки. Маленький, не больше четверти карата, без оправы. Я положил его
в карман и начал обыскивать лужайку, очень внимательно, только что на
четвереньки не становился.
Я осмотрел примерно два квадратных метра, и тут парадная дверь у Лег-
гетов открылась.
На крыльцо из тесаного камня вышла женщина и посмотрела на меня с
благодушным любопытством.
Женщина моих лет-около сорока, русая, с приятным пухлым лицом и ямоч-
ками на румяных щеках. На ней было домашнее платье, белое в лиловых цве-
точках.
Я прервал поиски и подошел к ней.
- Мистер Леггет дома?
- Да. - Голос у нее был такой же безмятежный, как лицо. - Он вам ну-
жен?
Я сказал, что нужен.
Она улыбнулась мне и лужайке:
- Вы тоже сыщик?
Я не стал отпираться.
Она отвела меня в зелено-оранжево-шоколадную комнату на втором этаже,
усадила в парчовое кресло и пошла за мужем в лабораторию. Дожидаясь его,
я оглядел комнату и решил, что тускло-оранжевый ковер у меня под ногами,
похоже, в самом деле восточный и в самом деле старинный, что ореховая
мебель-не фабричной работы, а японские литографии на стенах отображены
не ханжой.
Эдгар Леггет вошел со словами:
- Извините, что заставил ждать, - не мог прервать опыт. Что-нибудь
выяснили
Голос у Леггета оказался грубым и скрипучим, хотя говорил он вполне
дружелюбно. Это был смуглый человек лет сорока пяти, среднего роста,
стройный и мускулистый. Если бы не глубокие резкие морщины, избороздив-
шие лоб и протянувшиеся от носа к уголкам рта, его темное лицо было бы
красивым. Широкий морщинистый лоб обрамляли темные вьющиеся волосы, до-
вольно длинные. Светло-карие глаза за очками в роговой оправе блестели
неестественно ярко. Нос у него был длинный, тонкий, с высокой переноси-
цей. Губы узкие, резко очерченные, нервные, а подбородок маленький, но
твердый. Одет он был опрятно, в белую рубашку и черный костюм-и костюм
сидел на нем хорошо.
- Пока нет, - ответил я на его вопрос. - Я не полицейский-агентство
`Континентал`... Наняты страховой компанией, и я только приступил.
- Страховой компанией-Он удивленно поднял темные брови над темной оп-
равой очков.
- Да, а разве...
- Ну конечно, - сказал он с улыбкой, прервав мои объяснения легким
взмахом руки. Рука была длинная, узкая, с утолщавшимися на концах
пальцами, некрасивая, как все натренированные руки. - Конечно. Камни
должны быть застрахованы. Я об этом не подумал. Понимаете, алмазы не
мои, а Холстеда.
- Ювелиры Холстед и Бичем Страховая компания мне подробностей не со-
общила. Вы их не купили, а взяли на время
- Для опытов. Холстед узнал о моих работах по окраске готового стекла
и заинтересовался, нельзя ли применить мои методы к алмазам нечистой во-
ды-для устранения желтоватого и коричневого оттенка и усиления голубого.
Он просил меня попробовать и пять недель назад дал для опытов эти камни.
Восемь штук, не особенно ценные. Самый большой весил чуть больше полови-
ны карата, были там и по четверти карата, и, за исключением двух,
все-плохого оттенка. Их и украли.
- Значит, опыты были неудачны-спросил я.
- По правде говоря, я ничего не добился. Задача оказалась посложнее,
алмазы-не стекло.
- Где вы их держали
- Обычно на виду-в лаборатории, разумеется. Но эти несколько дней-с
последнего неудачного опыта-они были заперты в шкафчике.
- Кто знал об опытах
- Кто угодно, все-тайны тут никакой нет. - Их украли из шкафчика
- Да. Сегодня утром мы встали-парадная дверь открыта, ящик взломан, а
бриллиантов нет. Полицейские обнаружили вмятины и на кухонной двери. Они
сказали, что вор проник через нее, а ушел через парадную. Ночью мы ниче-
го не слышали. И ничего больше не пропало.
- Утром, когда я спустилась, парадная дверь была приоткрыта. - Жена
Леггета говорила с порога лаборатории. - Я пошла наверх, разбудила Эдга-
ра, мы осмотрели дом, и оказалось, что бриллианты исчезли. Полицейские
считают, что украл их, наверно, тот человек, которого я вчера видела.
Я спросил, какого человека она видела.
- Вчера ночью, около двенадцати, перед тем как лечь, я открыла окно в
спальне. На углу стоял человек. Не могу сказать, даже теперь, что он
выглядел как-то подозрительно. Стоял и как будто кого-то ждал. Смотрел в
нашу сторону, но мне не показалось, что он наблюдает за домом. По виду
лет сорока с лишним, плотный, коренастый-приблизительно вашего сложения,
- бледный... и у него каштановые встопорщенные усы. В мягкой шляпе и
пальто... Полицейские считают, что Габриэла видела того же самого чело-
века.
- Кто
- Габриэла, моя дочь. Как-то раз она возвращалась домой поздно
ночью-по-моему, в субботу ночью, - увидела здесь человека и подумала,
что он спустился с нашего крыльца; но она не была в этом уверена и забы-
ла о нем-вспомнила только после кражи.
- Я бы хотел с ней побеседовать. Она дома
Миссис Леггет пошла за дочерью. Я спросил Леггета:
- В чем хранились бриллианты
- Они были, конечно, без оправы и хранились в конвертиках-от Холстеда
и Бичема, каждый в своем, а на конвертах карандашом написаны номер и вес
камня. Конверты тоже исчезли.
Жена Леггета вернулась с дочерью, девушкой лет под двадцать, в белом
шелковом платье без рукавов. Среднего роста и на вид субтильнее, чем на
самом деле. Волосы у нее были вьющиеся, как у отца, и не длиннее, чем у
него, но более светлые, каштановые. Острый подбородок, белая, необычайно
нежная кожа и большие зеленовато-карие глаза-все остальное в лице было
удивительно мелкое-и лоб, и рот, и зубы. Я поднялся, когда нас представ-
ляли друг другу, и спросил, какого человека она видела.
- Я не уверена, что он шел от дома, - сказала она, - и даже с нашего
участка. - Отвечала она угрюмо, как будто мои расспросы ей не нравились.
- Я решила, что, может быть, и от нас, но видела только, как он шел по
улице.
- Как он выглядел
- Не знаю. Было темно. Я сидела в машине, он шел по улице. Я его не
разглядывала. Ростом с вас. Не знаю, может, это вы и были.
- Не я. В субботу ночью
- Да... то есть уже в воскресенье.
- В котором часу
- Ну... в три, в начале четвертого, - с раздражением ответила она.
- Вы были одна
- Не сказала бы.
Я спросил, с кем она была, и в конце концов все же услышал имя: домой
ее привез Эрик Коллинсон. Я спросил, где мне найти Эрика Коллинсона. Она
нахмурилась, помялась и ответила, что он служит в биржевой конторе
`Спир, Кемп и Даффи`. Затем сказала, что подыхает от головной боли и на-
деется, что я ее извиню, поскольку вопросов у меня к ней, видимо, больше
нет. После чего, не дожидаясь моего ответа, повернулась и вышла из ком-
наты. Когда она повернулась, я обратил внимание, что уши у нее без мочек
и странно заостряются кверху.
- А что ваши слуги-спросил я у миссис Леггет.
- У нас только одна-Минни Херши, негритянка. Ночует она не здесь, и
думаю, что никакого отношения к краже не имеет. Она у нас почти два го-
да, за ее честность я ручаюсь.
Я сказал, что хочу поговорить с Минни, и миссис Леггет позвала ее.
Пришла маленькая жилистая мулатка с прямыми черными волосами и индейски-
ми чертами лица. Она была очень вежлива и твердила, что к бриллиантам
никакого отношения не имеет, да и о краже узнала только утром, когда
пришла на работу. Она дала мне свой адрес-в негритянском районе
Сан-Франциско.
Леггет и его жена отвели меня в лабораторию, большую комнату, зани-
мавшую почти целиком третий этаж. На беленых стенах между окнами висели
таблицы. Голый дощатый пол. Рентгеновский аппарат-или что-то похожее, -
еще четыре или пять аппаратов, кузнечный горн, широкая раковина, большой
цинковый стол, несколько эмалированных поменьше, штативы, полки с хими-
ческой посудой, металлические бачки-лаборатория загромождена изрядно.
Шкафчик, откуда вор украл алмазы, был стальной, зеленый, с шестью
ящиками, запиравшимися одним замком. Второй ящик сверху-в нем и лежали
камни-был выдвинут. На ребре передней стенки остались вмятины от ломика
или зубила. Остальные ящики были заперты. Леггет сказал, что когда взло-
мали этот ящик, запор заклинило, и теперь придется звать слесаря, чтобы
открыть остальные.
Мы спустились по лестнице и через комнату, где мулатка работала пыле-
сосом, прошли в кухню. Черная дверь и косяк хранили такие же отметины,
как ящик, - видимо, от того же орудия. Осмотрев дверь, я вынул из карма-
на алмаз и показал Леггету:
- Он из тех
Леггет взял его у меня с ладони двумя пальцами, поднес к свету, по-
вертел и сказал:
- Да. Вот мутное пятнышко на нижней грани. Где вы его нашли
- Перед фасадом, в траве.
- Ага, наш взломщик впопыхах обронил добычу.
Я сказал, что сомневаюсь в этом.
Леггет нахмурил за очками брови, посмотрел на меня прищурясь и резко
спросил:
- Вы что думаете-.
- Думаю, что его подбросили. Уж больно много знал ваш взломщик. Знал,
в какой ящик лезть. На остальные времени не тратил. У нас говорят: `Ра-
ботал свой`-это облегчает дело, когда мы можем найти преступника не схо-
дя с места; но ничего больше я здесь пока не вижу.
На пороге появилась Минни, по-прежнему с пылесосом, и стала кричать,
что она честная девушка и никто не имеет права ее обвинять, и пускай ее
обыщут, если хотят, и квартиру обыщут, а если она цветная, то это еще не
причина-и так далее, и так далее; расслышать удалось не все, потому что
пылесос гудел, а сама Минни рыдала.
Миссис Леггет подошла к ней, потрепала по плечу и сказала:
- Ну хватит, хватит. Не плачь. Я знаю, что ты ни при чем, и все зна-
ют. Ну хватит, хватит.
В конце концов девушка унялась, и миссис Леггет услала ее наверх.
Леггет сел на угол кухонного стола и спросил:
- Вы подозреваете кого-то в доме
- Кого-то, кто был в доме, - безусловно.
- Кого
- Пока никого.
- Иными словами, - он улыбнулся, показав белые и почти такие же мел-
кие, как у дочери, зубы, - всех... каждого из нас
- Давайте посмотрим на лужайке, - предложил я. - Если найдем еще ал-
мазы, я, пожалуй, откажусь от версии, что работал свой.
На полпути к выходу мы повстречали Минни Херши в бежевом пальто и ли-
ловой шляпке-она шла прощаться с хозяйкой. Она сказала со слезами, что
не будет работать в таком месте, где ее подозревают в воровстве. Чест-
ности у нее не меньше, чем у других, а то и побольше, чем у некоторых, и
ее тоже нужно уважать, а если не уважают, она поищет работу в другом
месте, она знает такие места, где ее не будут держать за воровку, после
того как она проработала два года и ломтика хлеба с собой не унесла.
Миссис Леггет и упрашивала ее, и убеждала, и журила, и пыталась прик-
рикнуть, но все без толку. Служанка была не преклонна. Миссис Леггет
посмотрела на меня со всей строгостью, какую могла придать своему добро-
душному лицу, и укоризненно сказала:
- Вот видите, что вы наделали.
Я сказал, что сожалею, и вместе с хозяином ушел осматривать лужайку.
Других алмазов мы не нашли.



2. ДЛИННОНОСЫЙ

Часа два я истратил на соседей, пытаясь что-нибудь разузнать о чело-
веке, которого видели жена и дочь Леггета. Об этом не прояснилось, зато
я услышал о другом. Первой мне рассказала о нем некая миссис Прист-
ли-бледная инвалидка, жившая за три дома от Леггетов.
По ночам из-за бессонницы миссис Пристли нередко сидела возле окна на
улицу. И дважды видела этого человека. Она сказала, что он высокий и,
кажется, молодой, а на ходу выставляет вперед голову. Улица плохо осве-
щена, и разглядеть цвет волос и одежду она не могла.
Впервые она увидела его неделю назад. Пять или шесть раз, с интерва-
лами минут в пятнадцать-двадцать, он прошел взад и вперед по другой сто-
роне улицы, повернув лицо так, как будто искал чего-то на той стороне,
где жила миссис Пристли и Леггеты. Первый раз в ту ночь она увидела его
между одиннадцатью и двенадцатью, а последний раз-наверно, около часу.
Через несколько дней-в субботу ночью. она увидела его опять, на этот раз
он не ходил, а стоял на углу и наблюдал за улицей. Через полчаса он
ушел, и больше она его не видела.
Миссис Пристли знала Леггетов в лицо, но никакими сведениями о них не
располагала-слышала только, что дочь у них немного взбалмошная. Люди
они, кажется, симпатичные, но держатся особняком. Он поселился в доме в
1-1 году, один, с экономкой, некоей миссис Бегг-теперь она, насколько
известно миссис Пристли, живет в Беркли у людей по фамилии Фримандеры.
Миссис Леггет и Габриэла переехали сюда только в 1-3 году.
Миссис Пристли сказала, что вчера ночью не сидела у окна и поэтому не
видела того человека, которого заметила на углу миссис Леггет.
Другой сосед, Уоррен Дейли, живший по другую сторону улицы, на углу,
где миссис Пристли видела постороннего, застал у себя в вестибюле чело-
века, запирая на ночь дверь, по-видимому, того же самого, в воскресенье.
Когда я к ним зашел, самого Дейли не было дома, но жена его рассказала
об этом происшествии, а потом соединила с ним по телефону.
Дейли сказал, что человек стоял в вестибюле, то ли наблюдая за кем-то
на улице, то ли от кого-то прячась. Как только Дейли открыл дверь, чело-
век бросился бежать, не обращая внимания на крик Дейли: `Вы что тут де-
лаете` Дейли сказал, что незнакомцу тридцать два-тридцать три года, одет
прилично, в темное, и у него длинный, тонкий, острый нос.
Вот и все, что мне удалось вытрясти из соседей. Я отправился на Монт-
гомери-стрит в контору `Спира, Кемпа и Даффи` и спросил Эрика Коллинсо-
на.
Это был молодой блондин, высокий, плечистый, загорелый, нарядный, с
красивым неумным лицом человека, досконально изучившего поло, стрельбу,
летное дело или что-нибудь в этом роде-а может быть, и два подобных
предмета, - и почти ничего кроме. Мы сели на пухлый кожаный диванчик в
комнате для посетителей; рабочий день на бирже кончился, и комната была
пуста, если не считать худосочного парня, менявшего цифры на доске. Я
рассказал Коллинсону о краже и спросил, что за человека они с мисс Лег-
гет видели в субботу ночью.
- С виду обыкновенный, насколько мне удалось разглядеть. Было темно.
Приземистый, плотный. Думаете, это он украл
- Он шел от дома Леггетов-спросил я.
- Во всяком случае, с участка. Вел себя нервно-мне показалось, он
что-то там вынюхивал. Я хотел догнать его и спросить, что он здесь дела-
ет, но Габи не позволила. Это мог быть знакомый ее отца. Его вы не спра-
шивали Он водится со странными типами.
- А не поздновато ли для гостя
Он стал смотреть в другую сторону и поэтому я спросил:
- Который был час
- Да, пожалуй, полночь.
- Полночь
- А что Самое время. Час, когда разверзаются могилы и блуждают приз-
раки.
- Мисс Леггет сказала, что это было в четвертом часу ночи.
- Вот видите! - ответил он, вежливо торжествуя, словно доказал мне
что-то в споре. - Она полуслепая, а очки не носит, считает, что ей не
идут. И вечно попадает впросак. В бридж с ней играть-наказание: путает
двойки с тузами. Наверное, было четверть первого, она посмотрела на часы
и перепутала стрелки.
- Да, жаль, - сказал я. - Спасибо. - И пошел в магазин Холстеда и Би-
чема на Гири-стрит.
Уотт Холстед оказался любезным лысым толстяком с усталыми глазами и
слишком тугим воротничком. Я объяснил ему, чем занимаюсь, и спросил, хо-
рошо ли он знает Леггета.
- Знаю его как порядочного клиента и наслышан как об ученом. Почему
вы спрашиваете
- История с кражей сомнительна... местами.
- Нет, вы ошибаетесь. Ошибаетесь, если думаете, что человек его ка-
либра может заниматься такими вещами. Слуга-пожалуйста, это возможно:
такое часто бывает. Но Леггет-нет. У него репутация серьезного ученого,
его работы по окраске удивительны... и, если сведения нашего кредитного
отдела верны, человек он вполне обеспеченный. Я не хочу сказать, что он
богач в современном смысле слова, но достаточно богат, чтобы не пач-
каться из-за мелочей. Между нами говоря, мне известно, что сейчас на его
счету в Национальном банке Симена более десяти тысяч долларов. Ну, а во-
семь бриллиантов стоили от силы тысячу двести. тысячу триста.
- В розницу Значит, вам они обошлись в пятьсот или шестьсот
- Точнее сказать, - он улыбнулся, - в семьсот пятьдесят.
- Как случилось, что вы дали ему алмазы
- Он наш клиент-я вам уже говорил, - и когда я узнал, что он делает
со стеклом, я подумал, что было бы замечательно применить тот же метод к
алмазам. Фицстивен-это в основном от него я узнал об опытах Леггета со
стеклом-отнесся к идее скептически, но я думал, что попробовать стоит...
и сейчас так думаю... и убедил Леггета этим заняться.
Фамилия Фицстивен показалась мне знакомой. Я спросил:
- Это какой Фицстивен
- Оуин, писатель. Вы его знаете
- Да, но я не знал, что он здесь. Когда-то мы пили из одной бутылки.
Вы его адрес знаете
Холстед нашел его мне в телефонной книжке-писатель жил на Ноб-Хилле.
От ювелира я отправился к Минни Херши. Район был негритянский, а это
означало, что вероятность получить здесь точные сведения еще меньше, чем
обычно.
Выяснить мне удалось следующее. Девушка приехала в Сан-Франциско из
Винчестера в Виргинии четыре или пять лет назад и последние полгода жила
с негром Тингли по кличке Носорог. Один сказал мне, что имя его Эд, дру-
гой-что Билл, но оба сошлись на том, что он молодой, большой, черный и
что его легко узнать по шраму на подбородке. Мне сообщили, что кормят
его Минни и бильярд, что малый он ничего, пока не взбесится, и тогда с
ним сладу нет, что увидеть его я могу почти каждый вечер, только по-
раньше, либо в парикмахерской Кролика Мака, либо в табачном магазине
Гербера.
Узнав, где находятся эти заведения, я вернулся в центр, в бюро уго-
ловного розыска, размещавшееся во Дворце юстиции. Из ломбардной группы
не было никого. Я перешел коридор и спросил у лейтенанта Дафа, отряжен
ли кто на дело Леггета. Он сказал:
- Найдите О`Гара.
Я пошел посмотреть, нет ли О`Гара в общей комнате, хотя не мог по-
нять, какое отношение он, сержант из отдела тяжких преступлений, может
иметь к моей истории. Ни О`Гара, ни его напарника Пата Редди не было. Я
закурил, попробовал угадать, кого убили, а потом решил позвонить Легге-
ту.
- После меня полицейские агенты у вас не появлялись-спросил я, услы-
шав в трубке его грубый голос.
- Нет, но недавно позвонили из полиции и попросили жену и дочь прийти
на Голден-Гейт-авеню для опознания. Они вышли несколько минут назад. Я с
ними не пошел, потому что не видел предполагаемого вора.
- Куда именно на Голден-Гейт-авеню
Номер дома он сказать не мог, но квартал запомнил-на углу
Ван-Несс-авеню. Я поблагодарил его и отправился туда.
В указанном квартале, перед подъездом небольшого дома, я увидел поли-
цейского. Спросил у него, здесь ли О`Гар.
- В триста десятой, - сказал он.
Я поднялся на ветхом лифте. На третьем этаже, выходя из кабины, я
столкнулся лицом к лицу с миссис Леггет и ее дочерью-они уходили.
- Надеюсь, теперь вы убедились, что Минни ни при чем, - с укором ска-
зала миссис Леггет.
- Полиция нашла вашего человека
- Да.
Я сказал Габриэле:
- Эрик Коллинсон говорит, что в субботу ночью вы вернулись в двенад-
цать или в начале первого, не позже.
- Эрик, - раздраженно бросила она, проходя мимо меня к лифту, - иди-
от.
Мать, шагнув в кабину, ласково упрекнула ее:
- Ну что ты, милая.
Я пошел по коридору к двери, где Пат Редди беседовал с двумя репорте-
рами, сказал: `Здравствуйте`, - протиснулся мимо них в короткий коридор-
чик, а оттуда в убого обставленную комнату, где лежал на кровати мерт-
вец.
Эксперт Фелс поднял голову от лупы, кивнул мне и продолжал изучать
край тяжелого простого стола.
О`Гар, высунувшийся в открытое окно, повернулся к нам и проворчал:
- Опять, значит, будете путаться у нас под ногами
О`Гар был грузный флегматичный мужчина лет пятидесяти и носил широко-
полую черную шляпу, как у шерифов из фильмов. Его круглая упрямая голова
соображала очень неплохо, и работать с ним было удобно.
Я посмотрел на труп-человек лет сорока, с тяжелым белым лицом, корот-
кими волосами, тронутыми сединой, щеткой темных усов и короткими, мас-
сивными руками и ногами. Прямо над пупком у него было пулевое отверстие,
и выше, в левой стороне груди, - другое.
- Это человек, - сказал О`Гар, когда я снова накрыл его одеялом. - Он
мертвый.
- Что еще вам о нем рассказали-спросил я.
- Похоже, этот и другой украли камни, а потом другой раздумал де-
литься. Конверты здесь, - О`Гар вынул их из кармана и взъерошил пачку
большим пальцем, - а бриллиантов нет. Совсем недавно они отбыли по по-
жарной лестнице вместе с его компаньоном. Люди видели, как он улизнул,
но потеряли его из виду, когда он нырнул в проулок. Высокий, с длинным
носом. Вот этот, - он показал конвертами на кровать, - жил здесь неделю.
Луис Аптон, с нью-йоркскими ярлыками. Нам он неизвестен. В этой берлоге
никто не видел, чтобы к нему кто-то приходил. Длинноносого никто не зна-
ет.
Вошел Пат Редди, крупный веселый парень-и настолько смекалистый, что
это почти компенсировало недостаток опыта. Я рассказал ему и О`Гару, что
мне удалось выяснить.
- Длинноносый и покойник по очереди следили за домом Леггетов-предпо-
ложил Редди.
- Возможно, - ответил я, - но там свои замешаны. Сколько у вас тут
конвертов
- Семь.
- Значит, одного, где лежал подброшенный алмаз, нет.
- А что мулатка-спросил Редди.
- Вечером собираюсь взглянуть на ее кавалера, - сказал я. - А ваши
разузнают в Нью-Йорке про этого Аптона
- Угу, - сказал О`Гар.



3. ЧТО-ТО ЧЕРНОЕ

На Ноб-Хилле, в доме, который мне назвал Холстед, я сказал вахтеру
свою фамилию и попросил позвонить Фицстивену. Фицстивена я хорошо пом-
нил: этот высокий, тощий, рыжеватый человек тридцати двух лет, с сонными
серыми глазами и широким насмешливым ртом одевался небрежно, прикидывал-
ся большим лентяем, чем был на самом деле, и любому занятию предпочитал
разговор. О каком бы предмете ни зашла речь, у Фицстивена всегда было
вдоволь точных сведений и оригинальных идей-лишь бы только предмет был
не совсем обычным.
Познакомился я с ним пять лет назад в Нью-Йорке, когда занимался шай-
кой мошенников-медиумов, нагревшей вдову торговца льдом и углем примерно
на сто тысяч долларов. Фицстивен охотился в тех же угодьях за литератур-
ным материалом. Мы познакомились и объединили силы. Мне этот союз принес
выгод больше, чем ему, потому что спиритическую лавочку Фицстивен знал
вдоль и поперек, и с его помощью я закончил дело за две недели. Наши
приятельские отношения продолжались еще месяц-другой, а потом я уехал из
Нью-Йорка.
- Мистер Фицстивен просит подняться, - сказал вахтер.
Квартира его была на шестом этаже. Когда я вышел из лифта, он стоял у
себя в дверях.
- Глазам не верю, - сказал он, протянув руку. - Вы
- Собственной персоной.
Он нисколько не изменился. Мы вошли в комнату, где пяток книжных шка-
фов и четыре стола почти не оставили места для людей. Повсюду валялись
журналы и книги на разных языках, бумаги, газетные вырезки, гранки-все
как в его нью-йоркской квартире.
Мы сели, кое-как разместили ноги между ножками столов и в общих чер-
тах описали свою жизнь за то время, что не виделись. Он обитал в
Сан-Франциско чуть больше года, выезжая только по выходным, да месяца
два прожил отшельником за городом, когда заканчивал роман. Я перебрался
сюда почти пять лет назад. Он сказал, что Сан-Франциско ему нравится, но
если возникнет идея вернуть Запад индейцам, он всей душой за это.
- А как литературные барыши-спросил я.
Он посмотрел на меня пронзительно:
- Вы меня не читали
- Нет. Что за странная идея
- В вашем тоне проскользнуло что-то собственническое-так говорит че-
ловек, закупивший писателя доллара за два. Подобное мне редко приходится
слышать-я еще не привык. Боже мой! Помните, один раз я предложил вам со-
брание моих книжек в подарок-Он любил разговоры в таком духе.
- Ага. Но я на вас не в обиде. Вы тогда напились.
- Хересу... Хересу, у Эльзы Донн. Помните Эльзу Она поставила перед
нами только что законченную картину, и вы сказали: `Очень мило`. Госпо-
ди, как же она разъярилась! Вы изрекли это так искренне и вяло, словно
были уверены, что она должна обрадоваться. Помните Она нас выставила, но
мы уже успели набраться. Вы, впрочем, не настолько, чтобы взять книги.
- Боялся, что прочту их и пойму, - объяснил я, - и вы почувствуете
себя оскорбленным.
Китайчонок принес нам холодного белого вина. Фицстивен сказал:
- А вы, значит, по-прежнему ловите незадачливых злодеев
- Да. Из-за этого и на ваш след напал. Холстед говорит, что вы знаете
Эдгара Леггета.
Сонные серые глаза ожили, и он слегка выпрямился в кресле:
- Леггет что-то натворил
- Почему вы так сказали
- Я не сказал. Я спрашиваю. - Он снова обмяк в кресле, но блеск в его
глазах не потух. - Ну хватит, рассказывайте. Оставим хитроумие: это не
ваш стиль, дорогой мой. А будете упорствовать-запутаетесь. Ну-ка, что
натворил Леггет
- У нас так не принято, - сказал я. - Вы сочинитель. Вам расскажи,
сразу нафантазируете Бог знает что. Я помолчу, а вы говорите, чтобы не
подгонять свою историю под мою. Давно с ним познакомились
- Вскоре после того как переехал сюда. Он меня очень занимает. В нем
есть что-то непонятное, темное, интригующее. Например, в физическом от-
ношении он аскет-не курит, не пьет, ест мало, спит, по рассказам,
три-четыре часа в сутки, но в душевном, духовном плане он сенсуалист-это
слово вам что-нибудь говорит-сенсуалист на грани извращенности. Вы счи-
тали, что у меня ненормальный интерес к фантастическому. Вам бы с ним
пообщаться. В друзьях у него... нет, у него нет друзей... в его ближай-
шем окружении люди с самыми диковинными идеями: Маркар со своими безум-
ными цифрами, которые вовсе не цифры, а границы областей в пространстве,
тоже цифр; Денбар Керт со своей алгебраистикой, Холдорны и их секта свя-
того Грааля, безумная Лора Джойнс, Фарнем...
- И вы, - вставил я, - с объяснениями и описаниями, которые ничего не
объясняют и не описывают. Надеюсь, вам понятно, что все ваши слова для
меня-пустой звук
- Вот теперь я вас узнаю: очень похоже на вас. - Он ухмыльнулся и
провел пятерней по рыжеватым волосам-. Расскажите, в чем дело, а я пока
придумаю для вас эпитеты покрепче.
Я спросил, знает ли он Эрика Коллинсона. Он ответил, что да; но знать
там нечего, кроме того, что он обручен с Габриэлой Леггет, что его
отец-тот самый лесопромышленный Коллинсон, а сам Эрик-это Принстон, ак-
ции, облигации и ручной мяч, славный малый.
- Возможно, - сказал я, - но он мне врал.
- Вот что значит сыщик! - Фицстивен помотал головой и улыбнулся. -
Вам попался кто-то другой-кто-то выдавал себя за Эрика. Рыцарь без стра-
ха и упрека не врет, а кроме того, для вранья требуется воображение. Вы
просто... Постойте! Ваш вопрос касался женщины
Я кивнул.
- Тогда понятно, - успокоил меня Фицстивен. - Извините. Рыцарь без
страха и упрека всегда врет, если дело касается женщины-врет даже без
нужды и причиняет ей множество неудобств. Это-одно из рыцарских правил:
охранять ее честь и тому подобное. А женщина кто
- Габриэла Леггет, - ответил я и рассказал ему все, что знал о Легет-
тах, бриллиантах и мертвеце на Голден-Гейт-авеню. По ходу моего рассказа
разочарование все сильнее проступало на его лице.
- Это ничтожно, скучно, - с обидой сказал он, когда я кончил. - Я
примерял Леггета к романам Дюма, а вы предлагаете мне безделушку из
О`Генри. Вы разочаровали меня своими бриллиантами. Но, - глаза у него
блеснули, - это может иметь продолжение. Преступник Леггет или нет, мел-
кое мошенничество со страховкой-не его масштаб.
- Вы хотите сказать, что он-из этих пресловутых стратегов уголовного
мира Никак вы газеты читаете Кто же он по-вашему Король бутлегеров Зап-
равила международного преступного синдиката Скупщик живого товара Гла-
варь торговцев наркотиками Или переодетая королева фальшивомонетчиков
- Не будьте кретином, - сказал он. - Нет, у него хорошие мозги, и в
нем есть что-то черное. Есть что-то такое, о чем он не хочет думать, но
чего не должен забывать. Я сказал вам, он жаден до всего невероятного,
ошеломляющего, и вместе с тем он холодный как лед... нет: обжигающе хо-
лодный. Это невротик, который держит свое тело в форме, в готовности. к
чему-. а свое сознание дурманит безумными идеями. И вместе с тем он хо-
лоден и трезв. Если человек хочет забыть свое прошлое, ему проще всего
заглушить память через тело-чувственностью, если не наркотиками. Но по-
ложим, прошлое не умерло, и человек должен быть в форме, чтобы совладать
с ним, если оно ворвется в настоящее. В таком случае самое пра-
вильное-анестезировать разум непосредственно, а тело беречь и укреплять.
- И прошлое-.
Фицстивен покачал головой:
- Если я не знаю-а я не знаю, - это не моя вина. Прежде чем вы распу-
таете свое дело, вы поймете, как трудно получить информацию в их се-
мействе.
- Вы пробовали
- Конечно. Я писатель. Мой предмет-души и то, что в них происходит.
Его душа меня интересует, и меня всегда задевало, что он не хочет вывер-
нуть ее передо мной наизнанку. Например, я сомневаюсь, что его фамилия
Леггет. Он француз. Как-то он сказал, что родом из Атланты, но он фран-
цуз и внешне, и по складу ума, и по всему, кроме места жительства.
- А его семейство-спросил я. - Габриэла со сдвигом, как по-вашему
- Интересно. - Фицстивен посмотрел на меня с любопытством. - Вы это
так брякнули или правда думаете, что она не в себе
- Не знаю. Она странный, трудный человек. Кроме того, у нее звериные
уши, почти нет лба, а глаза то зеленые, то карие, непрерывно меняют
цвет. Удалось вам что-нибудь разнюхать о ее жизни
- И это вы, зарабатывающий разнюхиванием, смеете издеваться над моим
интересом к людям и над моими попытками его удовлетворить.
- Есть разница, - сказал я. - Я разнюхиваю для того, чтобы поместить
людей в тюрьму, и мне за это платят, хотя меньше, чем следовало бы.
- Нет разницы, - ответил он. - Я разнюхиваю, чтобы поместить людей в
книгу, и мне за это платят, хотя меньше, чем следовало бы.
- Ну и что проку от этого
- Бог его знает. А что проку сажать их в тюрьму
- Уменьшает перенаселенность, - сказал я. - Посадите побольше народу,
и в городах не будет транспортных проблем. Что вы знаете о Габриэле
- Она ненавидит отца. Он ее обожает.
- Отчего же ненависть
- Не знаю; может быть, оттого, что он ее обожает.
- Ничего не понятно, - пожаловался я. - Это просто литературщина. А
жена Леггета
- Вы, наверное, ни разу у нее не ели У вас отпали бы всякие сомнения.
Только безмятежная, прозрачная душа может достичь такого кулинарного ис-
кусства. Я часто спрашивал себя, что она думает об этих фантастических
существах. муже и дочери, - но скорее всего, она просто принимает их та-
кими, как есть, и даже не замечает их странностей.
- Все это очень замечательно, но вы по-прежнему не сказали мне ничего
определенного.
- Не сказал, - согласился он. - Именно так, мой милый. Я рассказал
вам, что я знаю и что представляю себе-и все это неопределенно. В том-то
и дело-за год я не выяснил ничего определенного о Леггете. Не убеждает
ли это вас, - учитывая мою любознательность и незаурядное умение утолять
ее, - что он скрывает нечто и скрывает умело
- Да Не знаю. Знаю только, что потратил много времени и не узнал ни-
чего такого, за что можно посадить в тюрьму. Пообедаем завтра вечером
Или послезавтра
- Послезавтра. Часов в семь
Я сказал, что заеду за ним, и ушел. Был уже шестой час. Обед я про-
пустил и поэтому пошел поесть к Бланко, а оттуда-в негритянский район,
посмотреть на Тингли-Носорога.
Я нашел его в табачном магазине Гербера: он катал в зубах толстую си-
гару и рассказывал что-то четверке негров.
....говорю: `Нигер, ты себе языком могилу роешь`, - цап его рукой, а
его словно сдуло, нету, только следы в бетоне, ей-богу, один от друго-
го-два метра, и домой ведут.
Покупая сигареты, я присмотрелся к нему. Он был шоколадного цвета,
лет под тридцать, ростом около метра восьмидесяти и весом в девяносто с
лишним, пучеглазый, с желтоватыми белками, широким носом, толстыми сини-
ми губами, синими деснами и неровным черным шрамом, сбегавшим от нижней
губы за ворот полосатой бело-голубой рубашки. Костюм на нем был довольно
новый и даже еще выглядел новым, а носил его Тингли с шиком. Говорил он
густым басом, и когда смеялся со своими слушателями, звенело стекло в
шкафах.
Я вышел из магазина, пока они смеялись, услышал, как смех смолк у ме-
ня за спиной, и, преодолев искушение оглянуться, пошел по улице, где жи-
ли Носорог и Минни. Он нагнал меня, когда я подходил к их дому.
Я ничего не сказал, и несколько шагов мы прошли бок о бок. Заговорил
он:
- Это вы тут, что ли, про меня расспрашивали
Кислый дух итальянского вина сгустился так, что стал видимым.
Я подумал и ответил:
- Да.
- Какое вам дело до меня-спросил он не враждебно, а так, как будто
хотел это знать.
На другой стороне улицы, из дома Минни, вышла Габриэла Леггет, в ко-
ричневом пальто и коричневой с желтым шляпке, и, не поглядев в нашу сто-
рону, пошла прочь. Она шагала быстро, прикусив нижнюю губу.
Я посмотрел на негра. Он смотрел на меня. В лице его ничего не пере-
менилось: то ли он не видел Габриэлу Леггет, то ли просто не знал ее. Я
сказал:
- Вам ведь нечего скрывать Так какая вам разница, кто о вас спрашива-
ет?
- Все равно, хотите узнать про меня-меня и спрашивайте. Это из-за вас
Минни выгнали
- Ее не выгнали. Она ушла.
- А чего ей слушать всякое хамство Она...
- Пойдемте поговорим с ней, - предложил я и стал переходить улицу.
Перед подъездом он обогнал меня, поднялся на один марш, прошел по
темному холлу к двери и отпер ключом из связки, в которой их было штук
двадцать.
Когда мы вошли в комнату, из ванной в розовом кимоно, отороченном
желтыми страусовыми перьями, похожими на сухие папоротники, появилась
Минни Херши. Увидев меня, она широко раскрыла глаза. Носорог сказал:
- Минни, ты знаешь этого джентльмена
- Д-да.
Я сказал:
- Не надо тебе было уходить от Леггетов. Никто не думает, что ты при-
частна к истории с бриллиантами. Что тут понадобилось мисс Леггет
- Не было тут никакой мисс Леггет, - ответила она-. Не понимаю, о чем
вы говорите.
- Она вышла отсюда, когда мы подходили.
- А-а! Мисс Леггет. Я думала, вы сказали миссис Леггет. Извините. Да.
Мисс Габриэла была здесь. Спрашивала, не вернусь ли я к ним. Она меня
очень уважает, мисс Габриэла.
- Вот и возвращайся, - сказал я. - Групо, что ты ушла.
Носорог вынул сигару изо рта и красным концом показал на девушку.
- Ушла от них, - загудел он, - и нечего тебе там делать. Нечего от
них всякую гадость слушать. - Он засунул руку в карман брюк, вытащил
толстую пачку денег, шлепнул ее на стол и пророкотал: - Чего тебе ходить
в прислугах
Обращался он к девушке, но глядел на меня-с улыбкой, блестя золотыми
зубами. Девушка презрительно посмотрела на него и сказала:
- Паясничай перед ним, пьянь, - и, снова повернув ко мне коричневое
лицо, серьезно, с нажимом, словно боясь, что ей не поверят, добавила: -
В кости выиграл. Помереть мне, если нет.
Носорог сказал:
- Никого не касается, где я достал деньги. Достал, и все. У меня. -
.-он положил сигару на край стола, языком, похожим на коврик в ванной,
смочил большой, как пятка, палец и стал отсчитывать на стол купюры. -
Двадцать... тридцать... восемьдесят... сто... сто десять... двести де-
сять... Тысяча сто семьдесят. Кому интересно, сколько у меня денег, -
вот сколько у меня денег: тысяча сто семьдесят долларов. Кому интересно,
где я их взял: хочу-скажу, не хочу-не скажу. Смотря какое настроение.
Минни сказала:
- Он их в кости выиграл, в клубе `Счастливый день`. Помереть мне, ес-
ли нет.
- Может, выиграл, - Носорог по-прежнему широко улыбался мне. - А если
не выиграл
- Загадки разгадывать не умею, - сказал я и, еще раз посоветовав де-
вушке вернуться к Леггетам, вышел из квартиры. Минни закрыла за мной
дверь. Пока я шел по холлу, слышно было, как она выговаривает Носорогу,
а он басом смеется в ответ.
В закусочной `Сова` я раскрыл телефонный справочник на городе Беркли,
нашел там только одного Фримандера и заказал его номер. Миссис Бегг была
дома и согласилась принять меня, если я прибуду с ближайшим паромом.
Дом Фримандеров расположился в стороне от извилистого шоссе, подни-
мавшегося в гору к Калифорнийскому университету.
Миссис Бегг оказалась худой и ширококостной женщиной, с жидкими седо-
ватыми волосами, туго стянутыми на костистой голове, жесткими серыми
глазами и жесткими ловкими руками. Она была сурова и угрюма, но при этом
достаточно откровенна, так что к делу мы перешли без особых предисловий
и околичностей.
Я рассказал ей о краже, о том, что вору помогал или по крайней мере
подсказывал кто-то, хорошо знакомый с домом Леггетов, и закончил:
- Мне сказала миссис Пристли, что вы были домоправительницей у Легге-
тов и, наверно, сможете мне помочь.
Миссис Бегг сомневалась, стоило ли мне ехать в другой город ради то-
го, чтобы услышать ее рассказ, но как честная женщина, которой скрывать
нечего, выразила готовность оказать мне всяческое содействие. Начавши,
она, однако, разогналась так, что чуть не заговорила меня насмерть. Если
отбросить все, не относящееся к делу, я почерпнул из ее рассказа следую-
щее.
Леггет взял ее в экономки через агентство по найму весной 1-1 года.
Сперва ей помогала прислуга, но для двоих работы было мало, и по предло-
жению миссис Бегг прислугу отпустили. В быту Леггет был неприхотлив и
почти все время проводил на верхнем этаже, где у него были лаборатория и
маленькая спальня. В остальные комнаты он почти не наведывался, за иск-
лючением тех вечеров, когда к нему приходили приятели. Ей эти приятели
не нравились, упрекнуть она их ни в чем не может, но что они говорили
между собой-это просто стыд и срам. Эдгар Леггет-человек приятный, луч-
шего хозяина и пожелать нельзя, сказала она, но до того скрытный, что
бывает прямо не по себе. Он никогда не позволял ей подниматься на третий
этаж, и дверь в лабораторию всегда была на замке. Раз в месяц приходил
японец и убирался там под наблюдением Леггета. Наверно, у него были на-
учные секреты, а может, и опасные вещества, и он не хотел, чтобы туда
лазили, и все-таки от этого делалось не по себе. О личных и семейных
обстоятельствах хозяина она ничего не знает и никогда не спрашивала,
поскольку знает свое место.
В августе 1-3 года-дождливым утром, ей запомнилось, - к дому подъеха-
ла женщина с пятнадцатилетней девочкой и множеством чемоданов. Она отк-
рыла им, и женщина спросила мистера Леггета. Миссис Бегг подошла к двери
в лабораторию, позвала его, и он спустился. На своем веку миссис Бегг
никогда не видела такого удивления. Увидев их, мистер Леггет сделался
совершенно белый, и она думала, что он упадет, - так он задрожал. О чем
Леггет говорил в то утро с женщиной и девочкой, она не знает, потому что
тараторили на каком-то иностранном языке, хотя по-английски умеют не ху-
же любого, особенно эта Габриэла, когда ругается. Миссис Бегг ушла из
комнаты и занялась своими делами. Довольно скоро на кухне появился мис-
тер Леггет и сказал ей, что приехали к нему свояченица миссис Дейн и ее
дочь, обеих он не видел десять лет и что они будут здесь жить. Позже
миссис Дейн сказала ей, что они англичанки, но последние годы жили в
Нью-Йорке. Миссис Дейн ей понравилась, она была женщина разумная и прек-
расная хозяйка, но эта Габриэла-наказание Господне. Миссис Бегг называла
ее не иначе, как `этой Габриэлой`.
С приездом Дейнов и при такой хозяйке, как миссис Дейн, миссис Бегг

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован