19 декабря 2001
122

ПРОКЛЯТЫЙ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Константин Бояндин.
Ралион 1-3

Пригоршня вечности.
Умереть впервые.
Ралион-3


Константин Бояндин.
Пригоршня вечности.


Татьяне и Дженнироуз


Глава первая

Буря утихла.
Обрушив часть своей ярости на источенные скалы острова, она отступила к
северу, волоча за собой тяжелый черный шлейф облаков. Усмиренные волны
лениво покачивали корабль, уже не стремясь смять его, захлестнуть, увлечь в
лазурную бездну.
И капитан, и команда были измотаны недавней схваткой со стихией; их
единственный пассажир, напротив, сохранял полное спокойствие. Капитан тайком
посматривал на него: высокий, стройный, закутанный (в этакую жару!) в
меховой плащ. Должно быть, боги милостивы к этому странному человеку, раз
буря улеглась так скоро...
Да только что могло привлечь столь прилично выглядевшего путешественника
на этот проклятый остров? Ни одно судно вот уже десятки лет не причаливает к
нему: древний маяк многие годы как не светит. Лишь отчаянные искатели
приключений стремятся сюда за обсидианом, за сокровищами, якобы погребенными
в подземных лабиринтах... Капитан вздохнул. Положительно, его пассажир не
похож на авантюриста.
Впрочем, пусть его высаживается.
Пока готовили шлюпку, капитан припомнил начало рейса: мрачные знамения не
оставляли их в покое. Призрачные корабли, преследующие судно; мрак, что
опустился на море посреди ясного дня на второй день после отплытия;
неожиданный пожар, который лишь чудом не уничтожил их всех. Пора прекращать
ходить сюда, где обитают лишь молчаливые немигающие рептилии, где боги,
покровительствующие людям, слепы и глухи к воззваниям.
Неожиданно для самого себя капитан сложил за спиной пальцы в знак,
отгоняющий злых духов. Побыстрей бы убраться отсюда.
* * *
Стало очевидно, что матросы не намерены ступать на землю островка,
Нламинер покачал головой, проклиная их за суеверия, и бросил свою поклажу на
скамью. Меньше всего ему сейчас хотелось искупаться вместе со всем
имуществом.
Тяжелые неодобрительные взгляды сверлили его затылок, когда он перебрался
за борт - вода оказалась на удивление теплой - и в три шага добрался до
узенькой полоски песчаной отмели, что опоясывала остров неровным кольцом.
Притихший остров встретил его лишь вечным голодным призывом чаек. Ни
пятна лишайника, ни травинки - ничего. Воздух у иссеченных ветром и солнцем
базальтовых стен был горячим и влажным.
Волны равнодушно облизывали песчаную полоску у его ног.
- Передайте-ка мне... - Слова застыли на губах Нламинера, когда шлюпка
быстро и беззвучно истаяла, рассеялась, словно дым.
Секундой позже исчез и корабль, покачивавшийся чуть поодаль.
Несколько мгновений голоса людей еще отражались от горячих темных скал.
А капитан увидел, как рябь пошла по фигуре его пассажира и его не стало.
Без хлопка, взрыва и прочих эффектов. Был человек - и нет его. Матросы в
шлюпке, побелевшие, словно снег, за пару минут пригнали ее назад.
А спустя еще десяток минут островок удалялся за кормой, и никто не
осмелился оглянуться, чтобы проводить его взглядом. Сверток с вещами их
загадочного попутчика немедленно полетел за борт.
Больше капитан уже не плавал в этих водах и не испытывал такого ужаса,
который почему-то овладел им возле забытого маяка. Он никому не рассказал,
что ему померещилось за несколько мгновений до того, как его последний
пассажир бесследно испарился.
Капитану показалось, что чужое, нечеловеческое лицо глянуло на него -
лицо, покрытое коротким светлым мехом, с двумя массивными клыками,
выступающими изо рта.
* * *
Нламинер постоял еще несколько минут; слабая надежда на то, что
случившееся - наваждение, не сразу покинула его. Однако ни его чутье, ни
звуки и запахи не ободряли. Пора было что-нибудь предпринимать. Облизнув
клыки, он оглянулся.
Не впервые ему было вступать в неизвестность с голыми руками. Однако во
всех предыдущих вылазках была уверенность, что задача ему по силам; были
сведения, был азарт. Теперь же - ничего, лишь этот скалистый зуб, торчащий
из безбрежного океана. Что он знает об этом островке? По слухам, место, где
в глубинах таятся невиданные сокровища. Маяк, который уже полсотни лет как
никому не нужен: новая магия и навигационные инструменты были в состоянии
справиться даже с самым густым туманом, провести корабль вопреки любым
прихотям погоды.
Одним словом, ничего. Ничего вразумительного. Ах да, легендарный храм,
ушедший под воду вместе с большей частью острова... Но даже имя божества
никто не мог назвать точно. И суеверия. Каких только сказок не сочиняют про
этот крохотный островок!
Под эти мысли Нламинер за какой-то час обошел половину острова, и вновь
непонятная тревога шевельнулась внутри. Поселок был пуст. Сборщики
обсидиана, вспомнил он и пошевелил ногой груды бесценного вулканического
стекла. Верно, многие маги, ювелиры и алхимики платили огромные деньги за
эту застывшую кровь глубин. Что же могло заставить здешних жителей бросить
все - хижины, сокровища, инструменты - все свои вещи и покинуть остров?
Не было никаких сомнений, что с острова бежали в величайшей спешке. Зола
в очагах была относительно свежей: огонь разжигали не более двух дней назад.
Немногочисленные сараи были сожжены дотла со всем, что находилось внутри:
дрова, инструменты, все скудное имущество тех, кто добывал черное стекло,
несмотря на чудовищные легенды.
Прах. Нламинер постоял, пересыпая пепел из руки в руку и задумался вновь.
Деревья здесь растут только в кратере, там, где маяк. Да и то следовало бы
быть безумцем, чтобы срубать тамошние деревья на дрова: роща была
посвящена... кажется, Мурти. Покровительница лесов, Стрелок, Не Знающий
Промаха.
Словно искра сверкнула в глубинах его рассудка. Какое-то несоответствие.
Все здесь не так. Откуда взяться лесу? Зачем сжигать драгоценное дерево,
уничтожать инструменты, спасаясь бегством?
Загадка на загадке. Он побродил еще немного, но отыскал лишь тупой старый
нож да несколько полусгоревших досок. Пора подниматься наверх, подумал он.
Из того, что осталось здесь, ни лодки, ни плота не собрать.
Когда он достиг Лестницы, Элиор-солнце уже опускался за горизонт.
* * *
- То, что мы видим, и то, что есть на самом деле, - совершенно разные
вещи, - говорил ему Инлеир, один из магов портового города Оннд, что лежал
теперь в сорока милях к северу - недосягаемый, как если бы находился на
обратной стороне дальней из лун.
Разумеется, они беседовали на Тален, Среднем наречии, придуманном для
того, чтобы все расы Ралиона - как гуманоидные, так и нет - могли бы
общаться на едином языке. Многие звуки Тален были непривычны и сложны для
человеческой гортани... как, вероятно, были сложны иные звуки для рептилий,
крылатых Флоссов и других невероятных созданий, живущих бок о бок с
человеком.
Нламинер никогда не видел Инлеира без капюшона на голове и без накидки;
впрочем, у всякого мага свои странности. В его родном поселении Анлавен один
из местных чародеев ни на шаг не отходил от древнего, затерянного в лесах
алтарного возвышения, где множество богов - ныне известных и давно забытых -
взирали на любопытствующих ледяными глазами.
Когда изнурительные упражнения бывали выполнены, маги-наставники Дворца
Мысли города Оннд становились простыми смертными - почти что сверстниками,
которых о многом можно было спросить, на которых можно было глядеть, не
испытывая суеверного ужаса перед непостижимыми глубинами, куда мог
погружаться их отточенный ум.
- Как же тогда отличить, что истинно, а что - нет? - услышал Нламинер
свой собственный голос. Прохладный камень стен не пропускал ни раскаленных
лучей солнца, ни порывистого соленого южного ветра.
Маг улыбнулся и постучал пальцами по отполированной крышке стола.
Зачем тебе потребовалось отличать?
Нламинер словно споткнулся.
- Н-ну... Разве хорошо - жить среди иллюзий, не зная того, что за ними
скрывается?
- Смотри. - Маг протянул руку к окну, где в изящном глиняном горшке пышно
цвело небольшое растение. - Вот линхо, бессмертник, пустынный цветок. Жители
тех мест, где он растет, приписывают ему множество совершенно фантастических
свойств. Скажи, какого цвета его лепестки?
- Белые, разумеется, - ответил Нламинер недоуменно.
- В самом деле?
Нламинер поднялся и подошел к цветку. С каждым шагом по лепесткам линхо
пробегали волны цвета. Сиреневый... красный... желтый... изумрудный...
Голова кружилась от разноцветного вихря, и Нламинер остановился в трех шагах
от горшка. Ярко-пурпурные цветки светились в полумраке комнаты, источая
терпкий, едва ощутимый аромат.
- Так какого же он цвета?
Нламинер не ответил, только слабо пожал плечами. Наставник тремя быстрыми
шагами пересек комнату и сел неподалеку.
- Даже люди одной расы по-разному видят одни и те же вещи, - продолжал
он. - Пока что мы не говорим о том, как им удается называть предметы своего
внутреннего мира так, чтобы другие их узнавали. Достаточно того, что все
видят по-своему.
- Значит, нет смысла искать подлинное? - Голос Нламинера показался ему
самому каким-то глухим.
- Подлинный смысл сам отыщет тебя. - Инлеир больше не улыбался, голос его
был сух и серьезен. - Если не стараться всем знакам и образам приписывать
предопределенный смысл, они расскажут его сами. Поэтому первое, чему мы
обучаем, это...
- ...умению видеть, - хрипло прошептал Нламинер и открыл глаза. Он вновь
был на островке. Огромная Лестница из белого камня поднималась к кромке
кратера. Начинаясь в глубинах океана, что некогда были сушей, она тянулась
на сотни шагов вверх, соединяя три стихии, подчиняя их себе. Ступени ее были
сбиты и покрыты сетью трещин, однако едва уловимая гармония формы все еще
звучала. `Сколько народу прошло по тебе? - думал Нламинер, поднимаясь с
прохладного камня. Кромки ступеней были округлены и отполированы тысячами
ног. - Что думали они при этом?`
Но Лестница хранила молчание, и оставалось только подняться по ней и
попытаться получить ответы.
* * *
С каждым шагом сгущалась темнота, слабый ветерок подталкивал в спину.
Поднявшись на десяток ступеней, Нламинер осознал, что ничто живое не
проявляет себя ни единым звуком.
Только шорох сонных волн. Только шепот ветра.
Предчувствие накатило волной. Он присел, хватаясь за гладкий камень,
превозмогая головокружение. Тьма клубилась в глазах еще несколько мгновений,
прежде чем мысль оформилась в слова. `Возвращаться некуда`.
Нламинер обернулся. Слабо фосфоресцирующий океан, россыпь звезд, ночная
прохлада. Донесся ли голос с небес или пришел из глубин его разума, звук его
был чужим: сухой, чуть насмешливый тон. Нламинер сделал еще несколько шагов,
и холод пополз по спине, обостряя чувства, пробуждая от раздумий. Рука его
потянулась к поясу... но оружия не было.
Что-то ожидает его наверху?
Однако незачем бросаться очертя голову в неведомое. Нламинер повернулся
спиной к подъему (далось это с некоторым трудом) и направился вниз.
Злорадный смешок пронесся где-то на границе слышимости за его спиной, но он
не обернулся.
...Он не сразу заметил, что направляется к изрезанным кромкам скал.
Предчувствие вновь вело его, но опасность не ощущалась. Нламинер прогнал
усилием воли дымку, покрывавшую сознание, и остановился. Перед ним был узкий
лаз: даже днем его трудно было бы заметить. Мысль еще не успела облечься в
слова, но Нламинер уже все понял. Он усмехнулся и наклонился к лазу.
Тишина внутри напряглась.
- И открыл он врата, и предложил мне вкусить Вечности, - произнес он
тихонько и чуть нараспев.
Тишина, казалось, чуть расслабилась. Затем едва слышный шорох донесся
изнутри скалы.
- Входи, - послышался тихий голос.




Глава вторая

Многократно чья-то доброжелательная воля вторгалась в жизнь Нламинера. За
свои тридцать шесть лет он испытывал это вторжение весьма явственно. Начать
с того, что в одно прекрасное утро он возник, плачущий и дрожащий, на пороге
дома Унхара, жреца Тиерха, местного бога города Анлавен.
Жрец, восьмидесятилетний старик, едва увидев странного нечеловеческого
младенца, заметил крохотный медальон, надетый на шею подкидыша. Рунами
одного из северных диалектов Тален там было выгравировано одно лишь слово
сернхе, или, на местном языке, `судьба`. Унхар воззвал к Тиерху, и ответ
божества был скор и ясен.
Оберегать и обучать.
Его супруга, Анвес, посвятила себя воспитанию необычного ребенка. Ни мех,
которым он частично был покрыт, ни длинные клыки - ничего не замечала она:
двое сыновей погибли, защищая город от пиратов, и неожиданный дар провидения
вернул ее к жизни.
Невелик город Анлавен. Некогда был он знаменитым портом, через который
шли многие морские караваны. Но вот уже четыре сотни лет, как почти не
осталось судов - иные средства путешествия употребляются на Ралионе, и
далеко не всем пошло это на пользу.
Соседство с древним подземным городом, разрушенным однажды извержением
вулкана, также не добавляло Анлавену доброй славы. Немало искателей
приключений сгинуло, пытаясь добраться до легендарных подземных сокровищ, и
вскоре их поток сильно уменьшился.
Одним словом, превратился Анлавен из метрополии в провинцию. Хотя и не
впал в запустение, не пришел полностью в упадок, но таяло его население,
разъезжались люди. Кто - на соседние острова Архипелага, кто - и вовсе на
Большую Землю. А с нечеловеческими народами у людей издавна отношения не
самые добрые.
Долго сидел в тот вечер Унхар, раздумывая над словом `судьба`. Любят боги
облекать свою волю в туманные фразы. Виделось ему великое полотно, что
прядет Интуар, не смертный и не бог. Сотни, миллионы нитей переплетаются под
его чуткими пальцами, и сходит с золотого станка серн, полотно, взглянув на
которое всякий сможет сказать, что ждет каждую отдельную ниточку - каждую
смертную или бессмертную жизнь. Сможет, если допустит к себе Ткач. Ибо
существует он вне стихий, которыми повелевают боги, вне страстей, которыми
боги являются, вне времени, вне всего. Лишь два-три божества, которым
подвластно время, могут иногда уговорить вечно занятого Интуара позволить им
взглянуть на серн.
* * *
...Он вполз в неожиданно просторную пещеру, освещенную зыбкой
фосфоресценцией стен. Лишь несколько секунд спустя глаза Нламинера привыкли,
и он увидел груду костей и черепов, аккуратно собранную у одной из стен. Над
останками слабо светилась руна Нааты, божества смерти и перерождений.
Несколько толстых поленьев лежало у противоположной стены; посреди чернело
пятно давно не зажигавшегося костра.
Нламинер поднял руку ладонью вверх и прикрыл глаза. Когда он вновь открыл
их, новый свет наполнял пещеру, смывая нависшие тени и оживляя полутьму
красками. Прямо перед ним воздух задрожал и сгустился в низенькую фигуру.
Шарик света, который Нламинер подвесил над собой, вздрогнул и поднялся к
потолку пещеры. В узком отверстии, что служило, видимо, дымоходом, тихонько
шелестел и стонал ветер.
Нламинер оглянулся. Никого больше.
Некоторое время они рассматривали друг друга...

- В другом мире и в другой раз, - сказал он и уселся на поленья. - Это
другой раз, Рисса, но мир все тот же.
Рептилия кивнула и уселась прямо на пол.
- Тебя попросили узнать, что происходит на острове, - продолжал Нламинер,
по привычке потянувшись за фляжкой. - Затем корабль высадил тебя и
растворился в воздухе.
Рука рептилии остановилась на полпути к поясу. Она удивленно мигнула.
- Откуда ты знаешь?
В ответ Нламинер пересказал ей историю своего прибытия на остров.
- И я хочу сначала выбраться отсюда, - заключил он, - а затем найти того
шутника, что дал мне это поручение.
- Высокий человек или ольт, со смуглой кожей, слегка сутулится и говорит
с небольшим акцентом, - произнесла Рисса, чуть прищурив глаза.
- Откуда ты... - начал Нламинер и рассмеялся, не закончив. - Все понятно.
Давно здесь сидишь?
- С утра.
Нламинер с завистью посмотрел на ее пояс. Ажурная конструкция из полосок
кожи казалась хрупкой и недолговечной, но служила своей хозяйке сразу
рюкзаком, кольчугой и мало ли чем еще. Оружия при ней не было, но Нламинер
знал, что пятифутовая, хилая на вид рептилия представляла собой нешуточную
военную силу.
- Нда-а, - вздохнул он, - и вся моя поклажа тоже уехала. Нашла что-нибудь
интересное?
- Самое интересное должно быть наверху, на маяке. - Рисса извлекла
откуда-то большую рыбину, еще слегка подрагивавшую, и протянула Нламинеру. -
Но туда мне одной не пройти. В поселке я тоже ничего не нашла... Правда, в
этой пещере есть кое-что.
Нламинер подошел к стене, на которую ему указали, и присмотрелся. Камень
как камень, ничего особенного... но затем словно кто-то смахнул пелену с
глаз. Массивная дверь, не ниже семи футов, была тщательно замаскирована под
скалу.
- Так ты намерена все здесь исследовать?
Рисса кивнула и принялась задумчиво поедать свою рыбину. Нламинеру,
воспитанному людьми и привыкшему к человеческой пище, стало немного не по
себе. Одновременно он понял, что с немедленным отплытием придется
повременить. Коль скоро Рисса что-то задумала, то постарается довести до
конца. Он мрачно смотрел на живую еще рыбу и думал, с чего начать.
Тут его осенило. Ведь он же сидит на поленнице! Нламинер схватил
ближайшее полено и попытался ножом расщепить его.
Проще было бы вогнать соломинку в стальной слиток.
Он вращал полено и так и этак, поражаясь его небольшому весу и
невероятной прочности. Ну да, ведь деревья на острове не растут. Значит, все
это привезено с материка. Где же он встречал такое дерево раньше?
- Сиарх, каменный дуб, - пояснила наблюдавшая за ним Рисса. - Должно
быть, этим поленьям несколько столетий.
- Они разводили костер из каменного дуба? - не поверил своим ушам
Нламинер. - Да любой алхимик отдал бы полжизни за такое бревнышко!
- Скорее всего, они схватили первое, что попалось под руку, - ответила
Рисса. - Попытались укрыться в этой потайной пещере и умерли от голода. -
Она указала на кости.
В пещере воцарилось молчание.
- И это тоже странно, - продолжала Рисса. - Я попыталась спросить эти
кости, что с ними случилось, но они молчат. Словно им уже несколько
тысячелетий... или же кто-то следит за мной.
Мурашки побежали по спине Нламинера.
В глазах рептилии блеснул зеленый огонек - признак испуга. Те несколько
случаев, когда он замечал страх в ее взгляде, каждый раз казались ему
последними мгновениями жизни.
Ветер над их головой застонал жалобнее.
После смерти своих приемных родителей (они умерли в одну и ту же ночь, во
сне, со спокойной улыбкой на губах) Нламинер, или Марркес - `клыкастый`, как
звали его сверстники, - остался один на один со всем миром.
Ни новый жрец, ни соседи Унхара не питали к нему особой приязни.
Проработав у городского кузнеца пару лет, Нламинер счел, что пора искать
новое пристанище. Весь мир до той поры помещался внутри стен Анлавена.
Только годы спустя Нламинеру стало интересно, как это можно - прожить без
малого сотню лет, не выходя за стены крохотного городка.
А пока же перед ним расстилалась неизвестность, и древние стены города, в
котором он вырос, казались крохотными и ничтожными, стоило отойти от них на
пару миль.
В свои шестнадцать лет он знал язык людей и вендор, говор лесного народа;
люди звали их `ольтами`. Позже Нламинер осознал, что ольтами многие также
называют любую вредоносную нечисть, и впервые задумался, почему мир
настолько сложнее, чем кажется.
Разумеется, Унхар обучил его Тален - тем двум диалектам, которыми сам
владел. Грамотность по-прежнему была хорошей традицией, несмотря на то что
`мир катится к хаосу`, как частенько говорили старейшие обитатели города.
Спустя два дня, когда Нламинер порядком углубился в лес, он случайно
набрел на старинное святилище. По преданиям, некогда боги настолько хорошо
ладили друг с другом, что алтари их стояли совсем рядом и ни одного
верующего не задевало близкое присутствие чужеродных стихий.
Зная по опыту, что подобные истории зачастую основаны на предрассудках,
Нламинер не был склонен доверять им. Если уж жрецы нынче не могут терпеть
чужих культов, что уж говорить об обычных людях! Но когда столетние деревья
расступились перед ним, открывая каменную плиту, он не поверил своим глазам.
Десятки каменных изваяний соседствовали там - все ухоженные, вычищенные и
украшенные подобающим образом. Не сразу понял Нламинер, что это за статуи,
но потом заметил улыбающегося Тиерха с сосновой ветвью в руке, и холодок
пробежал по его рукам. Боги!
Он расслышал голоса и решил подкрасться поближе. Тиерх следил за ним
полуприкрытыми глазами, сработанными из изумрудов, и, казалось, благосклонно
кивал своему подопечному.

- Эй, старик! - Хриплый голос раздался неожиданно, и Хранитель чуть
вздрогнул. Плоды дикой яблони едва не высыпались с подноса. Не оборачиваясь,
он аккуратно сложил душистые яблоки у мраморных ног богини и лишь затем
повернулся.
Трое путников - по виду воины - с насмешкой взирали на него, положив руки
на истертые рукояти коротких мечей. Три лошади стояли поодаль, привязанные к
молоденькой сосне.
- Ты, я вижу, заботишься о богах? Остальные двое сели на валуны, что в
старину служили скамейками для пилигримов. Некогда бескрайняя пустыня
окружала исполинскую плиту, и боги так же улыбались бесплодному песку, как
нынче - могучему лесу.
- Да, путник, - Голос старика был неожиданно сильным, - У святилища
всегда должен быть хранитель, иначе боги отвернутся от смертных.

- Присядь, старик! - Воин повелительно махнул рукой. - Я повидал немало
так называемых жрецов и богов, и мне не терпится хотя бы раз увидеть
что-нибудь настоящее,
Его спутники усмехнулись и принялись расстегивать свои сумки. Снаряжены
они были основательно - перед ними вскоре появились несколько головок сыра,
изрядный ломоть вяленого мяса и толстая бутыль с янтарной жидкостью. Тот,
кто говорил с Хранителем, некоторое время смотрел, как содержимое бутыли
играет и переливается под солнцем.
- Садись, садись, - уже более дружелюбно повторил путник и извлек четыре
медные кружки, украшенные крохотными опалами, - Но знай, старик, что я
чрезвычайно любопытен и мне не терпится получить у тебя ответ на свой
вопрос.
Его спутники довольно заржали, что, впрочем, не помешало их трапезе.
Хранитель степенно опустился на соседний валун и добавил к приготовленной
снеди каравай хлеба и несколько терпких лесных груш. Его собеседники
переглянулись, но не проронили ни слова.
- А вопрос мой таков, - произнес путник, разливая вино по кружкам. Старик
отметил, что вкус у него неплох: вину было немало лет, и привезено оно было
с юга Континента, славящегося своими винами. - Скажи, старик, живы ли твои
боги?
Старик не шелохнулся.
- Пока смертные верят в богов, боги живы.
- Здесь, - путник взмахнул рукой, обводя святилище, - стоят десятки
богов. О многих из них никто уже не помнит. Они что, тоже живы?
- Достаточно того, что я забочусь о них. - Старик пригубил вино.
Действительно, один из лучших сортов.
- Защитят ли тебя они, окажись ты в опасности? - последовал новый вопрос,
и Хранитель заметил огонек, блеснувший в глазах незнакомца. Его спутники
перестали пить и молча следили за происходящим.
- Откуда мне знать? - пожал он плечами. - Я не жрец, чтобы знать волю
богов, я лишь Хранитель их святилища.
Путник расхохотался.
- Наконец-то я вижу кого-то, кто не угрожает мне карами небесными! - Он
смахнул с подбородка крошки и потянулся. - Поверишь ли, старик, но все жрецы
оказывались шарлатанами. Сначала они читают вдохновенные проповеди, затем
запугивают чудовищными карами. Стоит, однако, приставить им нож к горлу, как
все божественное вдохновение тут же проходит.
Хранитель молчал. Слабая усмешка блуждала на его губах.
- А потому только справедливо, что мы отнимаем у таких шарлатанов все
сокровища, которые они обманом уводят у честных людей. Не так ли?
- Если боги вмешаются, путник, - сказал Хранитель мягко, - у тебя может
не остаться времени, чтобы раскаяться. Ибо боги живы, несмотря ни на что.
Даже если от их имени выступают проходимцы.
Путник побагровел и вскочил на ноги.
- Посмотрим, - ответил он сухо. - Я намерен забрать отсюда все, что мне
сможет пригодиться. И если ты скажешь хоть одно слово, которого я не пойму,
твоя служба богам закончится.
Один из его спутников неуловимым движением выхватил арбалет и прицелился
в Хранителя. Тот даже не пошевелился. Ни следа гнева или испуга не появилось
в его глазах, к немалому удивлению грабителей.
Главарь неторопливо подошел к святилищу и вздохнул.
- Как обычно, - проронил он. - Наивные люди надевают на истуканов золотые
ожерелья в надежде, что те исцелят им пару прыщиков.
Он протянул руку к золотому ожерелью, украшавшему грудь улыбающейся
статуи бога с флейтой в руках.
Что-то звонко щелкнуло по стальному шлему.
Главарь развернулся, стремительно выхватывая свой меч.
Худенький юноша стоял поодаль и наслаждался дикими вишнями, которые брал
прямо с блюда для подношений. На глазах опешившего главаря он съел еще одну
ягоду и вновь запустил в него косточкой.
На юноше из ценностей был лишь потрепанный походный плащ. Главарь
выдержал взгляд темных насмешливых глаз незнакомца и усмехнулся.
- Старик-то нам наврал, - сказал он громко. - Что, Хранитель, нанял-таки
себе защитника? Да только вид у него не впечатляющий, - Свободной рукой он
вновь потянулся к ожерелью.
Косточка попала ему в глаз, и бандит озверел.
- Ладно, малец. - Он сплюнул на мраморные ноги божества. - Так и быть,
начнем с тебя. - Не спеша, держа меч наготове, он принялся подходить к
наглецу. Тот спокойно отступал, держась на прежнем расстоянии и направляясь
к выходу из святилища.
- Ребята, не давайте ему уйти! - крикнул главарь, не спуская с юноши
глаз.
Некоторое время все беззвучно и медленно двигались, словно во сне. Один
лишь Хранитель, под прицелом тяжелой стрелы, сидел неподвижно и загадочно
улыбался. В конце концов третий бандит, также с арбалетом наготове,
преградил юноше выход.
- Еще не поздно извиниться, - ухмыльнулся главарь. Противник был в
ловушке.
- Посмотрим. - Впервые его новый недруг нарушил молчание и, не подавая
признаков испуга, тихонько хлопнул в ладоши. Все три лошади, дико заржав,
пустились безумным галопом куда-то вглубь леса. Тот, что держал старика на
прицеле, едва не выронил оружие. Чертыхаясь, он кинулся вдогонку и
остановился, одумавшись.
- Похоже, что извинения тебе не помогут, - рявкнул главарь и замахнулся.
Его клинок разрубил пустоту, и грабитель покатился прямо под ноги своему
спутнику. Когда он вскочил, глаза его пылали яростью. Юноша стоял в четырех
шагах от него, но улыбка его стала недоброй.
- Пристрели старика, - произнес главарь, не оборачиваясь, и вновь
замахнулся.
Юноша вновь хлопнул в ладоши.
Бандит спустил тетиву арбалета, но какая-то тварь ужалила его в
предплечье. Наконечник рассек воздух сверкающей молнией и пробил насквозь
ладонь главаря.
Тот выронил меч и посмотрел на окровавленную руку, не веря своим глазам.
Затем с воплем кинулся на юнца - задушить его голыми руками, разорвать на
куски!
От чудовищного удара в глазах его засверкали искры. Пошатываясь, главарь
отпустил дерево, неожиданно вставшее у него на пути, и мешком свалился на
землю.
Его сообщники разом выстрелили. Юноша лишь взмахнул руками и поймал оба
снаряда. Стрелы в ладонях его разгорелись нестерпимым голубым сиянием, и
одну из них он небрежно швырнул обратно.
Громовой удар потряс землю. Перед грабителями сверкнула молния, опаляя их
лица и превращая арбалеты в пригоршни праха.
Этого было достаточно. С побледневшими от страха лицами они бросились
наутек.
...Когда главарь, шатаясь, поднялся на ноги, старик вновь ходил по
святилищу, стирая пыль, раскладывая дары леса и что-то тихонько напевая.
Юноша сидел на ступенях и играл на флейте. Даже сквозь туман в голове
главарь осознал, насколько виртуозной была игра. А когда в глазах перестало
двоиться, разглядел тонкую изящную золотую цепочку, обвивавшую шею
музыканта. Рядом на ступени лежала сверкающая арбалетная стрела.
Прижимая окровавленную руку к животу, главарь поплелся прочь. Никто не
обратил на него ни малейшего внимания.
* * *
- ...Так что оставаться здесь безопасно, - сказала Рисса. - Ты меня
слушаешь? Нламинер стряхнул с себя видение.
- Не вполне, - ответил он. - Извини. Повтори еще раз.
- Судя по всему, - пояснила Рисса, обводя рукой стены пещеры, - никто
сюда не заглядывает. Не стоит останавливаться в других местах, пока не
выясним, что к чему.
- Понятно. - Впервые он ощутил усталость. Она накатила волной, и
неожиданно не осталось сил, даже чтобы подняться на ноги. - Завтра и начнем,
- промолвил он невпопад и свалился рядом с поленницей.
Рептилия постояла над ним, вслушиваясь в дыхание, и села у `порога`.
Ветер гудел уже совсем сердито, но в укрытие ему было не проникнуть.
Постепенно сон сморил и ее.
* * *
Тучи разошлись, и солнце засияло над притихшим океаном.
Нламинер стоял на мраморной лестнице. Только теперь она простиралась не
на сотню футов, а на тысячу. Величественное здание возвышалось над ним;
незнакомый изящный город расстилался внизу. Множество рептилиеобразных
существ чинно шествовали по лестнице.
Они не обращали на него внимания. Все они были по грудь Нламинеру, но
держались так, словно он был песчинкой у ног великанов. У тех, кто
поднимался к зданию (`храму`, решил Нламинер), в руках были подношения -
гроздья незнакомых ему мелких ягод, резные фигурки и многое другое.
Пожав плечами, Нламинер направился наверх. Он не ощущал своих шагов -
словно плыл по воздуху. Тут только до него дошло, что это - видение, сон. Он
усмехнулся. Нечасто ему доводилось видеть столь яркие и правдоподобные сны.
`Поклонись статуе, когда войдешь в храм`, - шепнул ему чей-то голос, и
Нламинеру немедленно показалось, что где-то он уже его слышал. Двигаясь
вверх, он достиг массивных распахнутых дверей сооружения и вошел внутрь.
Красивые мозаики, воздух, прохладный и исполненный необычной свежести,
огромная фигура улыбающегося божества в дальнем конце зала. И сотни существ.
Как по команде, они повернулись в его сторону. Под взглядом немигающих глаз
с сузившимися вертикальными зрачками Нламинеру стало не по себе. Он медленно
поклонился статуе, и все сразу же перестали им интересоваться.
`Положи подношение к его ногам`, - вновь шепнул голос, и Нламинер опустил
глаза. В руках он нес свой меч, `Покровитель`, и края клинка едва заметно
поблескивали сиреневым отливом.
Сквозь туман, клубившийся в голове, проползла мысль: `Что-то здесь не
так! Остановись немедленно и подумай!`
Он замер и поднял глаза на статую. Множество предметов украшало ниши и
постаменты поблизости от нее - вазы, статуэтки, ягоды, множество вполне
повседневной утвари... Что случилось, почему его так беспокоит меч, который
он должен положить к ногам изваяния?
Слабый стон пронесся по залу, и все вокруг стало таять, терять
материальность и прочность. Затем сияющий сгусток света пронизал
пространство и взорвался перед ним, расплескивая свет и смывая вялость и
неторопливость, с которой он шествовал по видению.


Глава третья

Чья-то прохладная рука прижималась к его лбу.
Нламинер открыл глаза и сел. Рисса стояла над ним, принюхиваясь;
посмотрев ему в глаза, она уселась рядом. Сквозь `дверь` в пещеру
просачивался утренний свет.
- Что случилось? - поинтересовался Нламинер, разминая чудовищно затекшие
суставы. `Отвык я от походной жизни`, - подумалось ему.
- Ты говорил во сне, - был ответ. - Прежде никогда с тобой такого не
было. Видел сон? Нламинер кивнул.
- Довольно яркий и странный. А что? Рисса запнулась.
- Это весьма необычно, но я тоже видела сон. Он был... - Она потрясла
головой, словно не вполне еще проснулась, и встала. - Впрочем, ладно. Я не
чувствую ничего подозрительного ни в тебе, ни в себе. Пошли.
`И так всегда`, - угрюмо подумал Нламинер, выкарабкиваясь навстречу
прохладному утреннему морю.
Ветерок пригладил его мех и развеял последние остатки ночного видения.
Сразу же захотелось есть. `Однако, - подумал Нламинер, - наш стол не будет
баловать разнообразием`. Только чайки гнездились на островке; если наверху
нет людей, останутся лишь дары моря. В сыром виде. Да, и морская вода взамен
пресной.
- Пойду-ка я наверх, - сказал Нламинер, окидывая взглядом Лестницу. -
Может, случится чудо и там кто-то есть.
- Хорошо, - кивнула Рисса в ответ. - Попытайся открыть ворота. Только
осторожнее: там, где нет света, наверняка небезопасно. Я пока поохочусь.
И нырнула в море.
Нламинер проводил взглядом ее силуэт и пошел наверх, считая ступени.
Солнечные лучи скользили по-над морем; картина была мирной и величественной.
Впрочем, давно известно, что мир ночной разительно отличается от мира
дневного. `И сумеречного мира`, - шепнул ему голос на ухо, и Нламинер резко
остановился. Опять этот голос! Где же он его слышал?
Голодные резкие вопли птиц были ему ответом.

...В святилище Нламинер задержался на несколько дней. Он появился там,
едва незадачливые грабители ушли со сцены. Впрочем, мало кто обвинил бы его
в трусости: невелика доблесть выступать голыми руками против опытных бойцов.
Юноша, наигрывавший на флейте, подмигнул ему и бросил арбалетную стрелу.
Нламинер ловко поймал ее и едва не выронил: вместо стрелы в руках его был
старинный ключ, сработанный из драгоценных металлов и украшенный множеством
каменьев. А когда он вновь поднял глаза, на ступенях никого не было.
В святилище оказалось немало работы, которая была уже не под силу
пожилому Хранителю. Та же непонятная воля, что вела Нламинера через лес,
посоветовала ему поговорить со стариком и неожиданно исчезла.
Впервые он оказался совсем один.
Однако Хранитель принял его радушно. За те несколько дней, что Нламинер
провел приводя в порядок каменную площадку - сметая пыль, поправляя статуи,
восстанавливая невысокий забор, ограждавший святилище двойной восьмеркой, -
он рассказал ему немало интересного о вселенной, окружавшей их. Воображение
Нламинера загорелось. Он часами слушал рассказы о героях старины, о
неведомых землях и великих океанах, о битвах богов и смертных, о взлете и
падении целых народов. Как проста и безмятежна оказалась размеренная жизнь
Анлавена! Где-то за пределами ее бурлил огромный, неизвестный мир, и желание
добраться до него стало нестерпимым.
Тогда же он понял первый закон жизни: мгновение триумфа должно быть
заранее оплачено долгими и неинтересными годами, насыщенными тяжелым и
однообразным трудом.
Ему потребовалось пять лет, чтобы пересечь сорок миль леса, преграждавшие
ему путь в соседний город, Киннер, откуда можно было отплыть в любую часть
света.
* * *
С вершины Лестницы океан разворачивался во всем своем величии. Сквозь
размеренный строй ленивых волн осязалась дремлющая мощь, способная однажды
восстать, разгневаться и обратить в прах все, что попадется на пути. Где-то
там, в лазурной глуби, скрывался древний город... и еще девять десятых
Лестницы. Нламинер представил себе занесенные илом улицы, полностью стертый
с лица Ралиона народ и ужаснулся. Можно было сколько угодно говорить о
величии вселенной и мудрости ее законов, но когда видишь, как эти законы
действуют, разум порой может помрачиться.
К северу, за дымкой, находился Континент, Большая Земля, арена многих
боев прошлого, изобилующая чудесами и загадками. Только близость его была
обманчивой. Хорошо тем, у кого под ногами надежная палуба корабля или
тусклое зеркало портала, - сделал шаг, и ты уже в сотне миль отсюда. Когда
же вокруг только камни да пыль...
Сразу за Лестницей следовал небольшой тоннель - игра природы, окно,
выточенное неутомимым ветром. За ним в кратере давно потухшего вулкана и
находился маяк. Он тоже был древним, вмещая в себя сотни лет и бесчисленные
события. Теперь, когда магниты и магия вели корабли надежнее любого маяка,
он был не нужен - и оставлен на произвол судьбы. Любопытно, чем занимались
здесь последнее время?
Некогда все небольшое пространство кратера занимала роща - здесь, на
выветривающемся базальте, под надежной защитой стен вулкана в конце концов
прижились священные деревья - ольха, береза и... Нламинер оторопел, когда
увидел то, что осталось от рощи.
Мертвые остовы деревьев торчали из каменистой земли, словно грозя
последним проклятием всем встречным. Лишь крохотная часть рощи еще была
жива; впрочем, и там деревья были больны, и долго им не протянуть. Стараясь
не наступать на рассыпающиеся в прах пни, Нламинер подошел к десятку
уцелевших деревьев и покачал головой. Словно кто-то высасывает из них
жизненную силу. Однако Рисса уже была здесь и не заметила ничего
подозрительного. Великие боги, что же может быть подозрительней?!
Собственно маяк был крохотной крепостью, отгородившейся от мира
пятнадцатифутовыми стенами и стальной решеткой в воротах. Нламинер постоял
минут десять, вслушиваясь в звуки и запахи, но ничто не привлекло его
внимание. Только камни да пыль.
Ему не составило большого труда перелезть через арку ворот и поднять
решетку с той стороны. Проржавевшие зубья угрожающе нависли над головой.
Ворота выглядели неприветливо и даже враждебно - словно голодная пасть
чудовищно старого хищника.
Он сделал два шага внутрь небольшого внутреннего дворика и остановился,
пораженный увиденным. Сразу за воротами находились главные двери
центрального строения, на вершине которого некогда сиял путеводный шар.
Двери выглядели едва живыми; казалось, тронь пальцем - и рассыплются пылью.
Поверх обоих изуродованных створок чем-то похожим на свежую кровь было
каллиграфически начертано на Тален: `Добро пожаловать!`
Он поднес руку к двери, чтобы толкнуть ее, и замер. Время отступило назад
на несколько лет. Точно так же он стоял тогда у разрушенных дверей большого
подземного города Сингары.
Только глупец, самонадеянный и слепой, мог кинуться в глубины Сингары без
предварительной разведки. Город некогда был славой всего Архипелага:
драгоценные камни и руда, фантастически дорогой подземный светящийся мох,
ценнейший алхимический реагент и многое другое - где все это? Половину
тысячелетия прожил город, привлекая торговцев, магов, кладоискателей; людей,
хансса, дарионов и подземных ольтов - найя, а вернее - все расы, известные
Ралиону. Затем проснулся древний вулкан - и все забыли город, наполовину
снесенный буйством стихии.

Где справедливость и благодарность? Или правду говорят жрецы, что
справедливость уместна только между подобными друг Другу, и нечего надеяться
камню на справедливость со стороны скульптора и городу - со стороны его
обитателей?
Никому это не ведомо. К счастью, предсказатели не ударили лицом в грязь,
и никто не пострадал при катастрофе. И потянулись охотники за брошенным в
глубинах добром - словно обреченные муравьи, копошащиеся в разрушенном
муравейнике.
А затем, подтверждая истину известной поговорки, чудовища наводнили

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован