21 декабря 2001
151

ПРОТЕЙ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

БРОДЯГА ИЗ КОСМОСА


1

К площади, на которой в Борлааме проводились аукционы, чужеземец
подошел в то время, когда на ней продавали протея. Звали чужеземца Барр
Херндон. Это был высокий мужчина с гордым лицом, отмеченным печатью
одиночества. Но не таким он родился, хотя и его собственное,
первоначальное лицо было в равной степени гордым, а сам он, прежний, был
столь же одинок.
Плечами он проложил себе путь через толпу. День был теплый, душный, и
немало праздных зевак собралось здесь, чтобы поглазеть на аукцион.
Проводил его какой-то агозлид, маленький и толстый, но с голосом,
напоминавшим рев быка. В вытянутой руке он держал протея, то и дело
стискивая его, чтобы заставить принимать самые различные формы.
- Смотрите, леди и джентльмены, смотрите, какое множество необычных и
захватывающих образов!
Как раз в этот момент протей принял форму восьмилучевой звезды,
сердцевина которой была голубовато-зеленой, а каждая конечность -
огненно-красной. Побуждаемый тычками безжалостного аукционера, он
изменялся по мере того, как молекулы его тела теряли сцепление и
отыскивали новую устойчивую структуру...
...змеи, дерева, ядовитой рогатой лягушки...
Агозлид торжествующе скалился перед толпой, показывая все пятьдесят
своих желтых зубов, длиной до трех сантиметров.
- Ну, какую цену предлагаете? - требующим тоном прокаркал он на
гортанном языке Борлаама. - Кто хочет купить это создание из далекой
планетной системы?
- Пять стеллоров, - произнесла ярко накрашенная борлаамская
аристократка, стоявшая впереди.
- Пять стеллоров? Любопытно, миледи. А кто начнет с пятидесяти? Со
ста?
Барр Херндон прищурился, чтобы получше рассмотреть протея. Ему уже
доводилось встречаться с изменчивыми формами жизни, и он располагал
кое-какими сведениями об их особенностях. Это были очень своеобразные
создания, жизнь которых превращалась в сплошные мучения, ни на мгновенье
не прекращающиеся с того момента, как они лишались родных мест обитания.
Их плоть обладала способностью непрерывно видоизменяться, принимая самые
экзотические формы. Каждое такое изменение вызывало у этих созданий муки
не меньшие, чем те, которые испытывали люди, когда у них обрывали
конечности на дыбе при колесовании.
- Пятьдесят стеллоров, - прокудахтал один из придворных Властителей
Креллига, неограниченного правителя обширной планеты Борлаам. - Пятьдесят
за протея.
- Кто назовет семьдесят пять? - спросил агозлид у толпы. - Я доставил
сюда это существо ценой жизни трех рабов, каждый из которых ныне пошел бы
не меньше, чем за сотню. Вы хотите, чтобы я оказался в убытке? Стеллоров
тысяч на пять?
- Семьдесят пять, - раздался голос из толпы.
- Восемьдесят, - последовал немедленный ответ.
- Сто, - предложила аристократка из первого ряда. Хищное лицо
агозлида стало смягчаться по мере стихийного роста назначаемой цены.
Протей продолжал непрерывно извиваться, принимая все более причудливые и
вместе с тем жалкие формы. Херндон тесно сжал губы. Ему было хорошо
известно, что такое подлинное страдание.
- Двести, - спокойно произнес он.
- О, новый голос! - возопил, ликуя, аукционер. - Голос из задних
рядов! Вы, кажется, сказали, пятьсот?
- Двести, - хладнокровно повторил Херндон.
- Двести пятьдесят, - поспешил набавить цену стоявший по соседству
какой-то аристократ.
- И еще двадцать пять, - сказал, молчавший до сих пор, владелец
цирка.
Херндон нахмурился. Теперь, когда он вступил в торги, он - как и в
чем-нибудь другом - всецело увлекся происходящим. Он ни за что не уступит
другим этого протея.
- Четыреста, - уверенно предложил он. На мгновение над аукционным
кругом воцарилась такая тишина, что даже были слышны с моря крики чаек,
устремлявшихся вниз за добычей. Затем раздался спокойный голос из первого
ряда:
- Четыреста пятьдесят.
- Пятьсот, - предложил Херндон.
- Пятьсот пятьдесят.
Херндон ответил не сразу, и аукционер-агозлид вытянул свою
одутловатую короткую шею, высматривая, кто еще набавит цену.
- Я слыхал пятьсот пятьдесят, - тягуче, нараспев произнес он. -
Недурно, но пока что недостаточно.
- Шестьсот, - сказал Херндон.
- Шестьсот двадцать пять.
Херндон с трудом переборол необузданное желание выхватить
иглопистолет и пристрелить своего соперника на этих торгах. Вместо этого
он еще крепче сцепил челюсти и процедил сквозь зубы:
- Шестьсот пятьдесят.
Протей весь изогнулся и стал похож на корчащегося от боли псевдокота.
Толпа хохотала от восторга.
- Шестьсот семьдесят пять, - раздался все тот же голос.


Теперь торги превратились в поединок двух соискателей, в то время как
все остальные присутствующие стали болельщиками, нетерпеливо ожидающими,
кто первый отступит. Херндон присмотрелся к своему оппоненту. Это был
рыжебородый придворный с ярко пылающими глазами и двойным рядом
бриллиантов на камзоле. Он выглядел неизмеримо богатым. Не было никакой
надежды на то, чтобы перешибить такого соперника.
- Семьсот стеллоров, - произнес Херндон. Спешно осмотревшись, он
заметил стоявшего неподалеку мальчишку и, не мешкая, подозвал его к себе.
- Семьсот двадцать пять, - произнес аристократ.
- Видишь того человека? - зашептал Херндон мальчишке, - там, чуть
впереди меня? Который только что назвал цену? Беги к нему и скажи, что его
госпожа послала за ним и ждет его.
Он дал мальчишке золотую монету в пять стеллоров. Тот вытаращил на
нее глаза, затем усмехнулся и прошмыгнул между зеваками к аристократу.
- Девятьсот, - предложил тем временем Херндон.
Это было намного больше того, что, возможно, рассчитывал взять за
протея аукционер и, скорее всего, даже больше, чем мог себе позволить
состоятельный аристократ. Но Херндон прекрасно понимал, что аристократ
никак не сможет уступить кому-либо в чем-то, и поэтому ему было предложено
отступление с почетом.
- Последняя цена девятьсот, - произнес аукционер. - Лорд Моарис, вы
желаете еще набавить?
- Разумеется, - отозвался Моарис, - но меня вызывают, и я должен
уйти.
Вид у него был решительный и крайне рассерженный, но то, что передал
ему мальчишка, он не подверг сомнению. Херндон решил взять это себе на
заметку, дабы при случае воспользоваться. Догадка Херндона оказалась очень
верной - он убедился в том, что лорд Моарис, придворный Властителя, бегом
бежит, как только его потребует госпожа.
- Цена девятьсот, - повторил аукционер. - Что-то не слышу надбавки?
Девятьсот за такого прекрасного протея! Кто даст тысячу?
Таких не оказалось. Прошли положенные секунды, других голосов слышно
не было. Херндон напряженно ждал, стоя в толпе с самого края, пока
аукционер монотонно тянул:
- Девятьсот - раз, девятьсот - два, девятьсот и не больше... Протей
ваш, приятель, за девятьсот. Подойдите сюда с наличными. А всех остальных
прошу вернуться сюда через десять минут, когда мы вам предложим несколько
замечательных розовощеких девушек с Виллидона. - До предела непристойными
движениями руки его описали в воздухе очертания женских фигур.
Херндон двинулся вперед. Толпа начала расходиться, и когда он подошел
к аукционеру, вокруг него уже никого не было. Протей принял облик лягушки
и сидел, собравшись в бесформенную груду, как пластилиновый ком.
Херндон встретился со взглядом агозлида, от которого вдобавок еще и
мерзко пахло, и представился:
- Протея приобрел я. Кому платить деньги?
- Мне, - забрюзжал аукционер. - Девятьсот стеллоров золотом плюс
тридцать стеллоров пошлины - и тварюга ваша.
Херндон прикоснулся к кнопке на своем поясе, и из вставки в нем
наружу выскочила низка из стостеллоровых звеньев. Отсчитав девять звеньев,
он отделил их от низки и выложил на стол перед агозлидом. Затем выложил из
кармана шесть монет по пять стеллоров и небрежно швырнул на стол.
- Оставьте свое имя для регистрации, - сказал аукционер после того,
как пересчитал деньги и проверил, не фальшивые ли они. Последнее он
проделал с помощью портативного приборчика, измерявшего плотность.
- Барр Херндон.
- С какой планеты?
Херндон на мгновенье задумался.
- С Борлаама.
Агозлид поднял глаза.
- Мне кажется, вы не очень-то похожи на борлаамца. Чистокровный?
- А разве для вас это имеет значение? Да, я родом со славящегося
своими полноводными реками материка Зоннигог, и деньги мои в полном
порядке.
Агозлид старательно вписал его имя в регистрационную книгу. Затем
вновь окинул Херндона наглым взглядом и произнес:
- Так и записали, Барр Херндон из Зоннигога. Теперь вы законный
владелец протея. Вам будет приятно узнать о том, что он уже обучен,
приведен к покорности и смирился со статусом раба.
- Это меня очень радует, - спокойно произнес Херндон. Агозлид вручил
ему сверкающий диск из полированной меди с выбитым на нем девятизначным
числом.
- Это кодовый ключ. В случае, если раб потеряется, принесите ключ в
борлаамский Централ и его выследят, чтобы вам возвратить.
Затем он вынул из кармана миниатюрный излучатель и небрежно
передвинул его через стол.
- А это ваш резонатор. Он настроен в резонанс с ячейками специальной
сетки, имплантированной в ткани тела протея на субмолекулярном уровне.
Вынуть ее для перенастройки невозможно. Вам не нравится, как ведет себя
эта тварь - просто потрясите резонатор. Очень важно, чтобы рабы надлежащим
образом соблюдали дисциплину.
Херндон подобрал резонатор и сказал:
- Протей, наверное, и без этого инструмента испытывает немалые
мучения. Но я возьму его.
Аукционер сгреб протея и смахнул его с аукционного стенда вниз, к
ногам Херндона.
- Теперь он ваш всецело. - К этому времени вокруг них уже никого не
было. Толпа зевак перекочевала на противоположный конец площади, где
проводился аукцион бриллиантов. Херндон внимательно оглядел окружавшие
площадь здания и заметил безлюдный переулок, ведущий к набережной.


Отойдя на несколько шагов от киоска аукционера, Херндон оглянулся.
Агозлид готовился к следующей части своей распродажи. За полупрозрачной
занавеской Херндон мельком увидел трех испуганных обнаженных девушек с
Виллидона, которых готовили к показу.
Взглянув после этого в сторону моря, он увидел набережную,
окаймленную невысокой стенкой, и за нею - яркие зеленые просторы Сияющего
Океана. На какое-то мгновенье мысли его устремились на другую сторону
Океана, к дальнему материку Зоннигог, где он родился. Затем взглянул на
объятого ужасом маленького протея, который к этому времени уже наполовину
изменил свою форму.
Девятьсот тридцать пять стеллоров за этого протея. Губы Херндона
искривились в горькой усмешке. Это была огромная сумма денег, намного
больше того, что мог бы он позволить себе с легкостью вышвырнуть на ветер
за одно утро - к тому же в свой первый день возвращения на Борлаам после
длительного пребывания на других планетах.
Но теперь уже ничем нельзя было помочь. Он позволил вовлечь себя в
эту авантюру и отказался сойти на полпути. Больше такого он не допустит,
решил он твердо, думая о сожженной и опустошенной деревне в Зоннигоге,
разграбленной негодяями-мародерами из армии Властителя Креллига.
- Ступай к парапету набережной, - приказал он протею.
Наполовину сформировавшийся рот произнес невнятно:
- Х... хозяин?
- Ты меня понимаешь, правильно? Тогда ступай к стенке. Иди не
останавливаясь и не оборачиваясь.
Херндон стал ждать. Протей сформировал ноги и, шатаясь, нетвердой
поступью побрел по истертым булыжникам. Девятьсот тридцать пять стеллоров,
с горечью отметил про себя еще раз Херндон, и вытащил иглопистолет.
Протей продолжал пересекать базарную площадь в направлении моря.
Кто-то закричал:
- Эй, эта тварь собирается броситься в море! Может быть, лучше
остановить ее?
- Протей принадлежит мне, - холодно отозвался Херндон. - Держитесь от
меня подальше, если вам дорога собственная жизнь.
Несколько человек ошарашенно глядели на него, но никто не посмел
пошевелиться. Протей подошел уже почти вплотную к парапету и в
нерешительности остановился. Даже для самых низших форм жизни
самоуничижение не может быть желанным, несмотря на то, что это может
принести, наконец, избавление от невыносимых страданий.
- Полезай на стенку, - велел ему Херндон. Протей слепо повиновался.
Палец Херндона нежно поглаживал спусковой крючок иглопистолета. Он стал
прицеливаться в протея, который уже взобрался на невысокую стенку и теперь
глядел вниз, в мутную воду бухты, и сосчитал до трех.
При счете три Херндон выстрелил. Тонкая иглообразная пуля молнией
просвистела над булыжниками и вонзилась в спину протея. Смерть должна была
наступить мгновенно. Игла содержала нервно-паралитический яд, действующий
безотказно на все известные формы жизни.
Схваченное в самой середине стадии очередного превращения, несчастное
созданье на какое-то мгновенье замерло на стенке, затем перекувыркнулось и
бухнулось в воду. Херндон спрятал оружие в кобуру. Он видел, как качали
головами свидетели этой сцены, и услышал, как кто-то произнес шепотом:
- Только-только уплатил за него почти тысячу, и первое, что сделал -
это тут же пристрелил.
Да, недешево обошлось ему это утро. Херндон развернулся, намереваясь
уйти, но обнаружил, что путь ему преградил какой-то невысокий человек с
морщинистым лицом, вынырнувший из толпы, которая собралась в связи с
распродажей бриллиантов.
- Меня зовут Боллар Бенджин, - представилась крохотная пародия на
человека. Голос незнакомца был похож на сиплое карканье, тело казалось
высохшим и сплющенным. На нем была тесная, обшарпанная куртка
неопределенного цвета. - Я видел, что вы только что сделали.
- Ну и что из этого? Разве ликвидация раба в общественном месте
является нарушением закона? - спросил Херндон.
- Только определенный тип людей может себе позволить такое, не так
ли? - произнес Боллар Бенджин. - Или жестокий человек, или безрассудно
смелый. К какому типу вы сами себя относите?
- К обоим, - ответил Херндон. - А теперь разрешите мне пройти...
- Всего одну минуту, - каркающий голос неожиданно стал напоминать
удары бича. - Давайте поговорим. Если вы не пожалели тысячу стеллоров,
чтобы купить раба, которого тут же убили, так не пожалейте же несколько
слов для меня.
- Что вам от меня нужно?
- Ваши услуги, - сказал Бенджин. - Я мог бы воспользоваться помощью
такого человека, как вы. Вы сейчас свободны и ни от кого не зависите?
Херндон подумал о тысяче стеллоров - почти половине своих денег,
которые он только что выбросил на ветер, подумал о Властителе Креллиге,
которого ненавидел всей душой и которого поклялся убить во что бы то ни
стало. И о морщинистом человеке перед собою.
- Я ни с кем не связан какими-либо обязательствами, - сказал он, - но
моя цена высока. Что вы хотите и что вы можете предложить?
Бенджин криво усмехнулся и стал копаться во внутреннем кармане
куртки. Когда он вытащил руку, на его ладони сверкали полыхающие солнцем
бриллианты.
- Я ими торгую, - сказал он, и за услугу плачу хорошо. - Бриллианты
тут же исчезли в кармане. - Если вы заинтересовались, - произнес Бенджин,
- то ступайте за мной. - Херндон кивнул. - Да, меня это привлекает.



2

Херндон покинул Борлаам ровно год тому назад. А еще годом раньше - на
семнадцатый год правления Властителя Креллига - банда мародеров ворвалась
в его родную деревню на материке Зоннигог, неся смерть и разрушение. Семья
Херндонов не избегла общей участи - отец и мать были убиты сразу же,
младшего брата угнали в рабство, сестру изнасиловали и в конце концов
умертвили.
Деревня была сожжена дотла. И только Барр Херндон сумел избежать
смерти. Перед тем, как уйти из деревни, он взял с собой двенадцать тысяч
стеллоров, принадлежавших его семье, и успел убить восемь лучших офицеров
из армии Властителя.
Он покинул эту планетную систему, отправился в состоявшую из
девятнадцати планет Федерацию Мельд, и на планете Мельд-17 приобрел себе
за немалые деньги новое лицо, которое не было отмечено печатью черт,
характерных для аристократов материка Зоннигог. Исчезли острые, почти как
лезвие бритвы, скулы, бледная кожа, широко посаженные черные глаза,
выступающий из-под самого лба нос.
За восемь тысяч стеллоров хирурги на Мельде убрали все эти черты и
дали ему новое лицо: широкое там, где было узким прежнее, смуглое, с
узкими, близко расположенными глазами, с величественным, слегка
крючковатым носом, совершенно непохожим на нос любого из уроженцев
Зоннигога. Вернулся он, маскируясь под космического бродягу, вольного
стрелка, безработного наемника, готового заключить контракт по самой
высокой таксе.
Хирурги с Мельда изменили его лицо, но не поменяли ему сердце.
Херндон пылал желанием отомстить Креллигу - Креллигу неумолимо
безжалостному, Креллигу неуязвимому, который прятался за огромными
каменными стенами своей крепости, страшась ненависти народа.
Херндон мог быть терпеливым. Но он поклялся убить Креллига,
уничтожить рано или поздно.
Сейчас он стоял на узкой улочке, вливавшейся в Бронзовое авеню,
застроенной самыми высокими зданиями и являвшейся одной из всего того
множества извилистых улиц, что образуют древний квартал Борлаам-Сити,
столицы планеты этого же названия. Он молча пересек всю центральную часть
города, не докучая разговорами своему, похожему на гнома, компаньону,
тяготясь только собственными мыслями и своей ненавистью.
Бенджин показал на черные металлические двери слева от них.
- Сюда, - сказал он и прижал ладонь к двери. Она рывком поднялась
вверх и скрылась в карнизе над проемом. Бенджин прошел внутрь. Херндон
последовал за ним, и вдруг будто ниоткуда появилось нечто, похожее на
гигантскую руку, и как бы зажало его в своей ладони. Не поняв поначалу, в
чем дело, Херндон стал отчаянно бороться с наброшенным на него полем
стасиса.
- Черт вас побери, Бенджин, высвободите меня!
Хватка стасис-поля не ослабевала. Карлик спокойно обработал Херндона,
забрав у него иглопистолет, четырехкамерный бластер и кортик.
- Вы безоружны? - спросил Бенджин и сам же ответил. - А как же.
Должны быть. Теперь можно и отключить поле.
Херндон рассердился не на шутку.
- Могли бы меня предупредить об этом. Когда мне будет возвращено мое
оружие?
- Позже, - ответил Бенджин. - Старайтесь сдерживать свой буйный нрав.
Идите за мной.
Бенджин привел его в комнату, где за деревянным столом сидели трое
мужчин и женщина. Лицо одного из них безошибочно выдавало благородное
происхождение, двое же других мужчин были весьма вульгарными
простолюдинами. Что касается женщины, то она вряд ли заслуживала того,
чтобы взгляд останавливался на ней дважды - неряшливая, с отвислой,
бесформенной грудью и одутловатым лицом, она несомненно была любовницей
одного из мужчин или даже всей группы.
- Это Барр Херндон, - представил Бенджин. - Вольный космический
бродяга. Я познакомился с ним на рынке. Он только что приобрел на аукционе
протея почти за тысячу стеллоров. Я наблюдал за тем, как он велел этому
созданию идти к морю, а затем вонзил иглу ему в спину.
- Если он так свободно расшвыривается своими деньгами, - заметил
сочным басом показавшийся благородным мужчина, - то какая у него нужда
наниматься к нам?
- Расскажите, почему вы убили своего раба, - сказал Бенджин.
Херндон мрачно улыбнулся.
- Меня это позабавило.
Один из простолюдинов, которые были одеты в кожаные костюмы, пожал
плечами и произнес:
- Эти бродяги из космоса ведут себя не так, как нормальные люди.
Бенджин, я против того, чтобы пользоваться его услугами.
- Но мы в нем нуждаемся, - резко произнес худосочный Бенджин, и вновь
обратился к Херндону. - А может быть, это было чем-то вроде рекламы?
Демонстрацией вашей готовности убивать и полнейшего безразличия к
моральным ценностям человечества?
- Точно, - солгал Херндон. Ему бы только повредило, если бы он стал
объяснять этим людям истинную причину, по которой он сначала приобрел, а
затем убил протея - только для того, чтобы избавить это несчастное
существо от длящихся не одно столетие невыносимых страданий. - Я
пристрелил эту тварь ради забавы. Что сослужило мне неплохую службу, а
именно: привлекло ваше внимание ко мне.
- Вот и прекрасно, - улыбнувшись, сказал Бенджин. - Позвольте
объяснить, кто мы такие. Во-первых, наши имена: вот это Хейтман Оверск,
младший брат лорда Моариса.
Херндон взглянул на аристократа. Второй сын - ах да! Знакомая
ситуация. Вторые сыновья, не владеющие наследственной собственностью, но
несущие в себе искру благородного происхождения, частенько сворачивают на
скрытые в тени тропинки.
- Я имел удовольствие перешибить вашего братца на торгах сегодня
утром, - не без гордости заявил Херндон.
- Перещеголять Моариса? Невероятно! - Херндон пожал плечами. -
Госпожа вызвала его к себе в разгар аукциона, и он вынужден был уйти. В
противном случае протей принадлежал бы ему, а у меня в кармане было бы на
девятьсот стеллоров больше.
- Этих двоих, - сказал Бенджин, указывая на простолюдинов, - зовут
Доргель и Резамод. У них обоих решающий голос в нашей организации - мы не
придерживаемся социальных разграничений. А это, - он сделал жест в сторону
девушки, - Мария. Она принадлежит Доргелю, но отнюдь не возражает против
краткосрочных займов.
- Я не собираюсь брать ее взаймы, - сказал Херндон. - Ну, а какая же
роль в вашей организации отводится мне, Бенджин?
- Принеси один экземпляр, Резамод, - произнес ссохшийся карлик.
Загорелый простолюдин поднялся и направился в темный угол тускло
освещенной комнаты. Некоторое время он что-то искал на ощупь в ящике
стола, затем вернулся с драгоценным камнем, ярко искрящемся в его согнутых
пальцах. Но как только он выложил его на стол, камень сразу же потускнел,
его свечение резко уменьшилось. Херндон сразу же обратил внимание на то,
что ни Хейтман Оверск, ни Доргель, не позволяют себе задерживать взгляд на
самоцвете более, чем на секунду. И он сам, так же, как и они, повернул
голову в сторону.
- Возьми его, - сказал Бенджин.
Самоцвет был холоден, как ледышка. Херндон, шутя, перекатывал его по
ладони и ждал.
- Не торопитесь, - подстрекал Бенджин. - Постарайтесь его изучить.
Испытайте таящиеся в нем глубины. Поверьте мне, это превосходный
экземпляр.
Херндон нерешительно раскрыл свою сжатую ладонь и бросил взгляд на
камень. У него были широкие грани, излучавшие яркий свет и - у Херндона
перехватило дыхание - внутри камня он увидел лицо. Лицо женщины. Томное,
манящее, оно, казалось, взывало к нему из морской глубины...
Херндона прошиб пот по всему телу. Усилием воли он оторвал взгляд от
камня и сжал ладонь; секундой позже он изо всей силы зашвырнул камень в
самый дальний угол комнаты. Затем вспыхнул, взглянул на Бенджина и
набросился на него.
- Мошенник! Предатель! - Руки его протянулись к горлу Бенджина, но
карлик с неожиданной для него резвостью отпрянул назад, а Доргель и
Резамод поспешно вклинились между ним и Херндоном. Какое-то мгновенье Барр
пристально глядел на грузного, вспотевшего Резамода, но затем отступил,
дрожа от гнева.
- Могли бы предупредить меня, - сказал он.
Бенджин виновато улыбнулся.
- Это испортило бы проверку. В нашей организации мы должны иметь
сильных людей. Оверск, что вы думаете о нем?
- Он отшвырнул камень, - одобрительно изрек Хейтман Оверск. - Это
добрый знак. Он мне, пожалуй, нравится.
- Резамод? - Простолюдин издал хрип, расцененный Бенджином как
согласие с мнением Оверска. Такой же звук издал и Доргель.
Херндон стукнул по столу и произнес:
- Значит, вы занимаетесь звездными камнями? И дали мне один без
предупреждения? А что, если бы я не устоял?
- Мы бы продали камень вам и отпустили на все четыре стороны, -
сказал Бенджин.
- Какого рода работу вы намерены мне поручить?
- Наш промысел заключается в том, - пояснил Хейтман Оверск, - чтобы
доставлять звездные камни сюда с планет Внешнего Обода Галактики, где их
добывают в рудниках, и продавать тем, кто может себе это позволить. Цена,
между прочим, пятьдесят тысяч стеллоров. Мы платим за них по восемь тысяч,
но сами отвечаем за их перевозку. Нам нужен инспектор, который бы проверял
количество и качество камней, вывозимых с планеты-источника на Борлаам.
Остальное мы берем на себя.
- Оплата высокая, - добавил Бенджин. - Ваш заработок будет пять тысяч
стеллоров в месяц плюс решающий голос в организации.
Херндон задумался. Торговля звездными камнями считалась самым грязным
ремеслом во всей Галактике. Гипнотические драгоценности быстро закабаляли
своих владельцев. Человек, привыкший в течение года рассматривать один и
тот же камень, совершенно терял рассудок и становился плетущим всякую
нелепицу идиотом, способным только созерцать калейдоскоп чудес,
заключенных внутри камня.
Выработать пагубную привычку к камню было необычайно легко. Только
сильный человек способен по собственной воле оторвать взгляд от звездного
камня, даже если глянул на него всего лишь мельком. Херндон доказал, что
обладает такой силой воли. Люди, которые могут убить только что
приобретенного раба, в состоянии отвести взгляд от звездного камня.
- Каковы предварительные условия? - спросил Херндон.
- Полное подчинение, - ответил Бенджин, - включая хирургическую
имплантацию страховочного устройства.
- Мне это не нравится.
- Оно есть у всех нас, - произнес Оверск. - Даже у меня.
- Если каждый из вас несет в себе подобное устройство, - заметил
Херндон, - то перед кем же он несет ответственность?
- У нас полный взаимоконтроль и распределение функций. Я поддерживаю
контакты с другими планетами. Оверск подыскивает перспективных клиентов
здесь, на Борлааме. Доргель и Резамод являются экспедиторами и заняты
вопросами транспортировки и охраны. Мы контролируем друг друга.
- Но ведь должен же быть кто-то, обладающий контролем за
предохранительными устройствами? - не унимался Херндон. - Кто же это?
- Контроль переходит по очереди, ежемесячно, от одного к другому. В
этом месяце такой контроль осуществляю я, - пояснил Бенджин. - В следующем
- очередь Оверска.
Херндон возбужденно зашагал по темной комнате. Предложение было
весьма заманчивым - пять тысяч в месяц позволили бы ему зажить на широкую
ногу. Да и Оверск был братом лорда Моариса, который известен как близкий
поверенный Властителя.
А вот самого лорда Моариса держала под каблуком его госпожа. Теперь
для Херндона все вырисовывалось очень четко. Все эти взаимосвязи в конце
концов можно использовать на то, чтобы Властитель Креллиг оказался в
пределах его, Херндона, досягаемости.
Но ему далеко небезразлично, что в его теле будет чужеродное
подстраховочное устройство. Ему был известен принцип его действия. Как
только он окажется под подозрением в том, что обманывает организацию, что
хочет предать или попытаться беспричинно ее покинуть, то любой, кто в
данный момент будет обладать управляющим устройством, сможет мгновенно
низвести его до положения пресмыкающегося, раздираемого дикой болью раба.
Подстраховочное устройство может быть извлечено только тем хирургом,
который его устанавливал.
Это означало одеть на себя ярмо банды контрабандистов, промышляющих
звездными камнями. Но у Херндона была более высокая цель.
- Я принимаю предложение, - сказал он. - Расскажите мне поподробнее,
в чем будут заключаться мои обязанности.
- Партия звездных камней, - начал Бенджин, - добыта для нас на
планете-поставщике и скоро будет отгружена. Мы хотим, чтобы вы отправились
на эту планету и сопровождали груз по всему его пути через космическое
пространство сюда, на Борлаам. Мы терпим немалые убытки от воровства при
каждой отгрузке - и у нас нет другого способа застраховать партию звездных
камней от пропаж.
- Мы знаем, кто вор, - продолжил Оверск. - Вы отвечаете за то, чтобы
поймать его с поличным и избавиться от него.
- Но ведь я - не наемный убийца, - спокойно возразил Херндон.
- Зато на вас одеяние космического бродяги. Это не является
свидетельством высокого уровня моральных качеств, - заметил Оверск.
- К тому же, никто из нас не упомянул слово `убийство`, - произнес
Бенджин. - Просто исполнение приговора за совершенное преступление.
Экзекуция. Вот именно, экзекуция.
Херндон скрестил руки у себя на груди и сказал:
- Мне нужен аванс в размере двухмесячного жалования. Я хочу, кроме
того, воочию убедиться в том, что у всех вас под кожей имеются нейронные
ячейки подстраховочной сетки, прежде чем позволю хирургу прикоснуться ко
мне.
- Договорились, - согласился Бенджин, обменявшись взглядом с
остальными членами шайки.
- Более того. Мне еще нужна в качестве единовременного дара сумма в
размере девятисот тридцати пяти стеллоров, которую я потратил сегодня,
чтобы привлечь внимание потенциального работодателя.
Это было явной ложью, но для нее была своя причина. Имело смысл
занять доминирующее положение среди этих людей как можно быстрее. Тогда
будет легче добиться и следующих уступок с их стороны.
- Согласны, - снова ответил Бенджин, но на этот раз не столь охотно.
- В таком случае, - сказал Херндон, - я считаю себя на вашей службе.
Готов отправиться хоть сегодня же вечером. Как только будут удовлетворены
все выдвинутые мною условия, я передаю свое тело в руки вашего хирурга.



3

В этот же день, как только деньги на сумму 10930 золотых стеллоров
были депонированы в Ройал-банке на Борлааме, и после того, как Херндон
лично убедился в том, что в теле Бенджина, Оверска, Доргеля и Резамода
имплантирована нейронная сеть подстраховочного устройства, он отдал себя в
распоряжение хирурга. Больших гарантий взаимодоверия он никак не мог
потребовать, не рискуя остальными.
Клиника хирурга размещалась чуть дальше, на этой же авеню, в
полуразрушенном старинном здании, построенном, в чем можно было не
сомневаться, еще во времена Третьей Империи. Сам хирург оказался жилистым
крепким парнем, с пересекающим одну щеку сморщенным шрамом от лучевого
ожога и укороченной левой ногой. Отставной врач пиратского звездолета,
догадался Херндон. Никто другой не взялся бы за такую операцию, не задав
кучу вопросов. Оставалось надеяться только на то, что хирург хорошо знает
свое дело.
Сама операция длилась около часа, в течение которого Херндон
находился под общим наркозом. Он пришел в себя, когда с него сняли медный
операционный колпак. Чувствовал он себя ничуть не хуже, чем до операции,
но теперь он знал, что в его теле на субмолекулярном уровне помещена
тончайшая металлическая сетка.
- Ну что? Закончили?
- Полный порядок, - ответил хирург. Херндон взглянул на Бенджина. На
ладони карлика ярко сверкал какой-то металлический предмет.
- Это аппарат контроля, Херндон. Позвольте продемонстрировать его
действие.
Пальцы Бенджина сомкнулись и тотчас же Херндон ощутил сильнейшую боль
в лодыжке правой ноги. Палец карлика чуть изогнулся, и раскаленная добела
стрела вонзилась в плечо. Еще один поворот пальца, и липкая рука,
казалось, сдавила его сердце.
- Хватит! - вскричал Херндон. Он понял, что навеки расписался под
отказом от свободы, если этот аппарат контроля и дальше будет оставаться в
распоряжении Бенджина. От своей свободы он фактически отказался в тот
день, когда торжественно поклялся стать свидетелем смерти Властителя
Креллига.
Бенджин запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда небольшой
кожаный бумажник.
- Ваш паспорт и другие документы, необходимые в дальнем путешествии,
- пояснил он.
- У меня есть свой собственный паспорт, - сказал Херндон.
Бенджин покачал головой.
- Этот лучше. Он снабжен визой в Вайпор. - Затем, обращаясь к
хирургу, спросил:
- Когда он сможет отправляться?
- Хоть сегодня вечером, если нужно.
- Вот и прекрасно, Херндон. Отправляйтесь сегодня же вечером.


В рейс к звездам Внешнего Обода Галактики, удаленным на много тысяч
световых лет, уходил великолепный суперлайнер `Лорд Насийр`. Бенджин
устроил так, что Херндон отправился в путь бесплатно, как человек из
окружения лорда и леди Моарис. Оверску удалось заполучить для него работу
в качестве Распорядителя в свите знатной пары, которая ехала отдохнуть на
одной из планет-курортов в районе Обода. Херндон не стал возражать, когда
узнал, что путешествовать будет в обществе лорда - и особенно - леди
Моарис.
Это был самый большой корабль во всем флоте роскошных кораблей
Борлаама. Даже на палубе `С`, где жила прислуга, Херндону досталась каюта
с нормальной силой тяжести, с синтетической драпировкой и встроенным
хромотроном. Так роскошно он не жил даже в своем родном доме, а ведь его
родители были когда-то одними из самых знатных людей в Зоннигоге.
Обязанности его состояли в том, что он должен был организовывать
вечера знати и притом так, чтобы патрон казался самым великолепным среди
других, находящихся на борту лайнера, аристократов. Чета Моарисов тащила
за собой огромное окружение, более сотни человек, включая слуг, стюардов,
поваров и платных льстецов.
Оставшись один в своей каюте на время старта, Херндон внимательно
ознакомился с врученными ему документами. Виза в Вайпор. Вот откуда
берутся звездные камни! Вайпор, покрытая непроходимыми джунглями,
удаленная планета, которой едва коснулась цивилизация. Неудивительно, что
так трудно контролировать торговлю звездными камнями.
Как только корабль благополучно стартовал с поверхности планеты, и
стасис-генераторы перевели его в нуль-пространство, Херндон облачился в
черно-красное одеяние окружения Лорда Моариса. Затем, пройдя по широкому
главному коридору, направился в Гран-Зал, где Лорд Моарис и его Леди
собирали челядь в первый вечер своего путешествия в космосе.
Танцевальный зал был украшен гирляндами из живых светящихся существ.
У выхода в зал неуклюже прыгал танцующий медведь с Альбирео-12. Когда туда
вошел Херндон и представился в качестве Второго Распорядителя, его
встретили в таких же одеяниях, что и он, борлаамцы почтительно склонились
перед ним.
Какое-то мгновение он неподвижно стоял на пороге танцевального зала,
глядя на блистающее великолепие собравшейся здесь публики. `Лорд Насийр`
был выставкой роскоши, здесь присутствовало очень много богатых
борлаамцев, соперничающих великолепием своих нарядов и блеском
драгоценностей с одним из наиболее высокопоставленных аристократов, самим
Моарисом.
При виде всего этого Херндон испытывал чувство справедливой обиды.
Хотя он и вырос далеко за морем, по своему происхождению и привилегиям он
принадлежал к самому высшему обществу планеты. Сейчас же он был вынужден
обретаться на задворках в одеянии стюарда.
Знатная чета восседала на возвышавшихся креслах в дальнем конце
Гранд-Зала, где находилась зона для танцев со значительно уменьшенной
силой тяжести; танцоры, подобно персонажам из сказок, грациозно проплывали
мимо знатных господ, лишь изредка касаясь пола ногами.
Херндон сразу же узнал Лорда Моариса - его лицо он хорошо запомнил во
время аукциона. Это был мрачный, невысокий индивидуум с бочкообразным
туловищем, щеголявший великолепием своего облачения одного из первых
придворных Властителя, с острой небольшой бородкой, выкрашенной по
последней моде в ярко-красный цвет. Он неподвижно восседал в высоком
кресле, сжимая резные подлокотники, будто опасаясь воспарить к потолку. В
воздухе рядом с ним мерцала едва различимая дымка поля нейтрализатора,
предназначенная для его защиты от выстрелов возможного убийцы.
Рядом с ним восседала его прелестная леди, в высшей степени холодная
и недоступная. Херндон был поражен ее молодостью. Аристократы, без
сомнения, располагали средствами для восстановления утраченной свежести,
но столь убедительно воссоздать подобное буйное цветение юной красоты они,
конечно же, не умели. Леди Моарис было никак не больше двадцати трех -
двадцати пяти лет.
Супруг ее выглядел на несколько десятков лет старше, и было нисколько
не удивительно, что он столь ревностно ее стерег.
Она взирала на происходящее у ее ног с приятной, довольной улыбкой на
устах. Херндон тоже улыбнулся - ее красоте и той пользе, которую он
надеялся от нее получить. У леди была нежно розовая кожа. Служанка, с
которой Херндон познакомился на нижней палубе, рассказала ему, что она
дважды в день принимает ванну из особого крема, привозимого
контрабандистами с недоступных планет. Глаза у нее были чистые, большие,
нос - красивый и ровный, а губы изгибались двумя плавными дугами. Ее
одежда была усыпана изумрудами до такой степени, что казалось, испускала
зеленоватое свечение. На платье был глубокий вырез, обнажавший крутую
грудь и сильные плечи. В своей маленькой ручке она держала
инкрустированный бриллиантами скипетр.
Херндон осмотрелся, нашел какую-то придворную даму, которая в это
время была свободной, и пригласил ее танцевать. Танцевали они молча, время
от времени входя в зону пониженного тяготения. Может быть, при других
обстоятельствах, Херндон счел бы такое времяпрепровождение весьма
приятным, но сейчас он вовсе не искал приятных ощущений. Его всецело
занимала задача привлечь к себе внимание леди Моарис.
И это ему удалось. Разумеется, не сразу. Он был гораздо выше всех
остальных, присутствовавших на этом балу, был самым заметным из
собравшихся в Гранд-зале придворных, а самое главное, ему помогло то, что
лорд и леди покинули свои царственные троны и присоединились к танцующим.
Херндон старался почаще менять дам, с которыми танцевал, пока, наконец, не
оказался лицом к лицу с леди Моарис.
- Не хотите ли станцевать со мной? - спросила она. Слова ее
показались Херндону наброшенной на него легкой осенней паутиной. Он
склонился перед леди в легком, учтивом поклоне.
- Я почитал бы это величайшей честью, миледи. - Они начали танцевать.
Вести ее было очень легко. Херндон остро ощущал ее близость, тепло ее
тела. В ее глазах он увидел какую-то затаенную, щемящую боль, что поведало
лучше всяких слов о том, что не все гладко между лордом и леди.
- Вы мне что-то незнакомы, - сказала леди. - Кто вы?
- Барр Херндон, миледи. Из Зоннигога.
- Из Зоннигога? В самом деле? Ради чего же вы пересекли океан
протяженностью в полтора десятка тысяч километров? Чем привлекла вас наша
столица?
Херндон улыбнулся и после нескольких изящных пируэтов произнес:
- Жажда славы и удачи, миледи. Жить в Зоннигоге очень неплохо, там
все так спокойно, но единственное место, где можно стать известным - это

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован