22 декабря 2001
122

ПУЛЬТ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Г.Бим Пайпер.
Раб остается рабом

-----------------------------------------------------------------------
Н.Веаm Рiреr. А Slаvе Is а Slаvе (1962).
Пер. - Н.Котикова. `Миры Бима Пайпера`. `Полярис`, 1997.
ОСR & sреllсhесk by НаrryFаn, 26 Маrсh 2001
-----------------------------------------------------------------------



Юрген, князь Треваньон, взял чашку, поднес к губам и отставил. Флотские
роботы всегда наливали слишком горячий кофе. Космонавты должны иметь
луженые глотки, чтобы пить такой. Он стукнул по кнопке на панели
управления робота и, поставив чашку на пульт, взял зажженную сигарету.
Напряжение в штабе начинало спадать. Ощущение кромешного ада последних
трех часов улетучилось. Офицеры в красных, синих, желтых и зеленых
комбинезонах поднимались с кресел, покидая рабочие места, собирались в
группы. Слышался смех, излишне громкий. Князь вдруг почувствовал их
волнение и подумал, а не встревожен ли он сам? Нет. Не было ничего, что
могло бы вызвать беспокойство. Он снова взял чашку и осторожно пригубил.
- Это все, что мы можем сейчас сделать, - сказал человек за его спиной.
- Теперь нам остается просто сидеть и ждать следующего хода.
Как и все остальные, линейный коммодор Вэнн Шатрек был одет в боевую
форму корабля - черный комбинезон, на груди и плечах украшенный золотыми
знаками его ранга. Абсолютно лысая голова выглядела почти шарообразной.
Крючковатый нос оттягивал вниз дугу бровей, а прямые линии рта и
подбородка, вырубленные под ним, скорее усиливали, чем портили
впечатление. Взяв кофе, он выпил его залпом.
- Это была ловкая работа, коммодор. Я никогда не видел, чтобы десантная
операция шла так гладко.
- Слишком гладко, - возразил Шатрек. - Я плохо верю в такую удачу. - Он
с подозрением взглянул на смотровые экраны.
- Это было абсолютно необязательно! - заявил молодой Обрей, граф
Эрскилл, который сидел слева от коммодора.
Он был на поколение моложе князя Треваньона, в то время как Шатрек - на
поколение старше. Оба были бритыми, поскольку бороды входили и выходили из
моды в нечетных поколениях. Граф тоже волновался во время высадки десанта,
хотя и по другой причине, нежели остальные. Поэтому он так злился.
- Я говорил вам с самого начала, что это необязательно. Вы видите? Они
даже не могли защищаться. Позволить одним...
Видеофон Треваньона зажужжал, и князь, отставив кофе, щелкнул
переключателем. Его вызывал Лэнзи Дежбренд. В отчетах он значился
помощником правительственного секретаря, наделе же являлся противником в
шахматных партиях, партнером в острословии, правой рукой, третьим глазом и
ухом, а иногда и пальцем на спусковом крючке. На нем была форма офицера
десантных войск флота, стальной шлем с поднятым забралом, на плече висел
карабин. Он излишне подчеркнуто отдал честь. Князь улыбнулся:
- Гляжу на вас и восхищаюсь. Прекрасный образец костюма для дипломата,
не правда ли?
- Знаете, сэр, боюсь, что для этой планеты так оно и есть, - ответил
Дежбренд. - Полковник Рэвни настаивал на такой одежде. Он говорит, что
ситуация внизу все еще меняется. Я имею в виду, что там все во всех
стреляют. Занята главная телестанция в большом здании, которое местные
жители называют Цитаделью.
- О, отлично. Передайте наше сообщение, как только удастся. Номер пять.
Вы и полковник Рэвни можете внести необходимые поправки, соответственно
ситуации.
- Номер пять. Действительно жестко, - признал Дежбренд. - Полагаю, под
этими поправками вы не подразумеваете послаблений?
- О нет! Сглаживать не надо. Лучше заострить.
Лэнзи Дежбренд улыбнулся, снял с плеча карабин и встал по стойке
`смирно`. Он оставался в этой позе, пока Треваньон не выключил экран.
- Это все равно не оправдывает бессмысленной и неспровоцированной
агрессии! - продолжал возмущаться Эрскилл. Его худощавое лицо пылало,
голос дрожал от негодования. - Мы прибыли сюда, чтобы помочь этим людям, а
не убивать их.
- Мы прилетели не за тем и не за этим. Мы должны захватить планету и
присоединить ее к Империи, хотят они этого или нет. Коммодор Шатрек
применил самый быстрый и эффективный метод. Переговоры с орбиты ни к чему
бы не привели. Вы же слышали их телетрансляции...
- Авторитарно, - сказал Шатрек и напыщенно передразнил: - `Всем
сохранять спокойствие. Правительство принимает меры. Совет Повелителей
проводит специальное заседание. Они решат, что делать с захватчиками.
Администраторов отправляют для успокоения надзирателей, надзиратели будут
следить за рабочими на местах. К тем, кто не подчинится приказам, применят
жесткие меры`.
- И слишком примитивно. За последние пятьсот лет в этой системе не
наблюдалось ни одного корабля. Предполагаю, что Совет Повелителей,
приравненный к парламенту, не собирался на специальное заседание лет этак
двести пятьдесят.
- Да. Я никогда не завоевывал планет с таким парламентом, - задумчиво
произнес Шатрек. - С ними нечего спорить. Нужно просто захватить
центральную власть - быстро и жестко.
Граф Эрскилл промолчал. Он был против применения силы и с начала
операции повторял это довольно часто. Насилие, на его взгляд, -
свидетельство некомпетентности. Конечно, он был абсолютно прав, хотя и не
в том смысле, который вкладывал в это. Только полный дилетант станет
откладывать применение силы до последнего - до тех пор, когда поздно уже и
молиться.
В то же время он был против авторитаризма. Исключая, разумеется,
случаи, когда это действительно во благо людей. Он не любил правителей,
величавших себя Повелителями. Настоящие руководители-демократы считали
себя слугами народа. Потому-то Обрей и молчал, вглядываясь в экраны.
Одна из видеокамер, установленная с внешней стороны на `Императрице
Эвлалии`, давала общее впечатление о планете, на сотни миль вокруг.
Континент внизу тянулся к далекому морю, искрящемуся под лучами солнца. За
дугой горизонта виднелось черное небо, усыпанное звездами. Пятьюдесятью
милями ниже `Императрицы` сверкали два трехтысячефутовых шара транспортных
крейсеров `Канопус` и `Мицар`.
Другой экран - с `Мицара` - высвечивал отдельные части поверхности:
утопающую в зелени местность, испещренную реками и придавленную горами;
маленькие городки, не больше точки; россыпь белых облаков. На этой планете
не было коренной разумной расы, и на протяжении тринадцати веков
колонизации терранская популяция никогда не отказывалась от применения
контрагравитационных средств передвижения. На том же экране виднелись
четыре истребителя - `Ирма`, `Ирен`, `Изабель` и `Ирис`, казавшихся
крохотными огоньками.
Видеокамеры `Ирен` передавали увеличенный вид города. На картах,
составленных восемьсот лет назад, город назывался Зеггенсбургом. Он был
построен во время первой колонизации планеты старой Терранской Федерацией.
Высотные дома поднимались над лужайками, парками и садами, а в самом
центре, значительно отдаленном от всего остального, возвышалась мощная
Цитадель. Это была огромная цилиндрическая башня, окруженная группой
цилиндров поменьше. Здесь располагалась просторная посадочная площадка с
недавно водруженным флагом Империи.
Город походил на полумесяц, ориентированный на юг и восток. Согласно
старым картам, тут находился космодром Зеггенсбурга, но от него не
осталось и следа. Теперь здесь был промышленный район, расположенный так,
чтобы господствующие ветры уносили пыль и дым. А их здесь было
предостаточно.
Что было удивительно - так это улицы. Длинные и извилистые пересекались
более короткими через определенные промежутки, образуя кварталы. Треваньон
никогда прежде не встречал городов с улицами и сомневался, видел ли их
кто-нибудь из прибывших на имперских кораблях. По длинным бульварам мог
беспрепятственно передвигаться низколетящий транспорт. Как, впрочем, и по
пешеходным улицам, хоть и не так легко. Картинка, безусловно, характерная
для городов, покоренных при Федерации или даже еще раньше - во времена
доатомной Терры. Но эти люди знакомы с контрагравитацией, и башня на
огромной площади рядом с этим анахронизмом из сетки улиц - яркое тому
доказательство.
Пришельцы слишком мало знали о планете, которую должны были
присоединить к Империи. Она была завоевана тринадцать веков назад во время
последней вспышки экспансии перед началом звездных воин и распадом
Терранской Федерации. Планета была названа Адитьей - по моде того времени
присваивать имена забытых божеств из древнего и мрачного политеизма.
Столетием, или около того, позже, она была покинута Федерацией, а потом
пришла в упадок. То, что планета до сих пор существует, свидетельствует о
том, что они многое переняли от Старой Федерации. После этого - темнота,
освещаемая иногда короткими вспышками рапортов, приходящих на Морглес.
Морглес был одним из Клинковых миров. Его населяли повстанцы, сбежавшие
с других планет системы. В основном это были солдаты и астронавты, а с
ними много женщин, квалифицированных техников, инженеров и ученых. Они
владели разнообразным оборудованием, прихваченным с других планет, и
триста лет жили в изоляции, распространяя свое влияние на еще дюжину не
открытых до того планет. Экскалибур, Тизона, Грам, Морглес, Дюрандаль,
Фламберж, Кортана, Квернбитер - эти миры носили имена легендарных мечей из
сказаний старой Терры.
А потом произошло извержение - неожиданное и бедственное, и они
вернулись в Терранскую Федерацию космическими викингами, грабя и разрушая
все вокруг до тех пор, пока новорожденная Империя не окрепла настолько,
чтобы противостоять им. В шестом веке до возникновения Империи одна из их
флотилий прибыла с Морглеса на Адитью. Адитьянцы в то время были едва ли
не варварами. Потомки коренных поселенцев были порабощены другими
варварами, которые приходили как наемники к тому или иному вождю, да так и
оставались грабить и властвовать. Покорить их оказалось просто, и
космические викинги сделали Адитью своим домом. Несколько веков они
поддерживали связь с родной планетой, а потом Морглес ввязался в одну из
межзвездных династических войн, что привело к упадку космических викингов,
и Адитья опять выпала из истории.
До сегодняшнего утра, когда история вернулась на черных кораблях
Империи.
Треваньон погасил сигарету и велел роботу подать другую.
- Видите ли, граф Эрскилл, мы действительно выбрали этот путь для их же
блага. - Он не собирался верить в хитрость коммодора. Так, по мнению Обрея
Эрскилла, что угодно можно оправдать, если это кому-то на пользу. - Что
такого мы сделали? Мы просто внезапно высадили десант, разбили их армию и
захватили центральную власть до того, как кто-либо что-либо успел
предпринять. При вашем варианте не обошлось бы без кровопролития, гибели
пяти-шести тысяч человек, разрушения городов и потери наших людей. Вы
можете им сказать, что мы спасли их от самих себя.
Обрей явно собирался возразить, но всех отвлек видеофон Шатрека.
Коммодор щелкнул переключателем, и на экране появился его строевой офицер,
капитан Патрик Морвилл.
- Мы только что получили сообщение, сэр, что люди Рэвни захватили
полдюжины стартовых комплексов, окружающих город. Воздушная разведка
сообщает, что это их основная часть. Рядом со мной офицер, который
принимал участие в операции. Вам стоило бы его выслушать.
- Отлично, - с облегчением выдохнул Вэнн Шатрек. - Признаюсь, я немного
беспокоился.
- Ну, так как, вы выслушаете лейтенанта Кармаса? - Морвилл, похоже,
едва сдерживал смех. - Вы готовы, коммодор?
Шатрек кивнул. Морвилл дал знак и исчез в мерцании цветной радуги.
На экране появился молодой офицер десантных войск в боевой форме. Он
отдал честь, назвал свое имя, звание и подразделение.
- Эти ракетные комплексы, сэр, занимал я. Они находятся в двадцати
милях к северо-западу от города. Мы взяли их полчаса назад без всякого
сопротивления. Там находилось около четырехсот человек. Двенадцать из них,
в общем, дюжина - солдаты. Остальные - гражданские. Десять рядовых, двое
вроде офицеров. У офицеров - заряженные пистолеты. У рядовых - пустые
автоматы с двумя обоймами на ремне. У гражданских - ружья без патронов.
Офицеры не знали, где хранятся ружейные патроны.
Шатрек выругался. Лейтенант кивнул:
- Вот и я так же отреагировал. Тамошнее место замечательно выглядит.
Газоны подстрижены, деревья подрезаны. Все вылизано, как в утро перед
проверкой. Здесь же находится здание штаба, вроде как для дивизии.
- Что с вооружением, лейтенант? - Шатрек едва сдерживался.
- Ах да, сэр, вооружение. Восемь больших пусковых установок для
межпланетных или орбитальных ракет. Все сверкают, как бриллианты на
короне. И ни одной - повторяю! - ни одной исправной! И ни одной ракеты на
установке.
На лице Шатрека не дрогнул ни один мускул.
- Лейтенант Кармас, я не сомневаюсь, что правильно вас понял, но
давайте уточним. Вы сказали...
Он повторил рапорт лейтенанта слово в слово. Кармас утвердительно
кивнул:
- Да, так и было, сэр. Хранилище для реактивных снарядов заполнено
старыми фотогравюрами, записями, бобинами микрофильмов. Системы слежения и
управления во всех установках отсутствуют. В пускателях нет основных
частей. Там имеется сложное оборудование для слежения, но оно не способно
ничего выследить. Я видел пару биноклей - полагаю, с их помощью нас и
обнаружили.
- Теперь об офисе. Похоже, они принимали по пять документов в минуту и
подписывали, не просматривая и не прослушивая.
- Я пока не проверял, сэр. Если вы собираетесь держать пари,
пожалуйста, не рассчитывайте на мою поддержку.
- Хорошо, спасибо, лейтенант Кармас. Держитесь поблизости, я пошлю
команду специалистов взглянуть на то, что там осталось. А пока выберите
кого-нибудь, кто кажется сильно встревоженным, и поинтересуйтесь, на кой
Ниффльхейм здесь эта станция.
- Думаю, могу ответить вам уже сейчас, коммодор, - обратился князь
Треваньон к Шатреку, когда тот выключил экран. - Мы столкнулись с
закостенелым авторитаризмом. Вполне подходящий режим при олигархии.
Предполагаю, что на своих заседаниях они говорят об объединении
господствующих классов, все имеют равные голоса, но никто не возьмет на
себя ответственность что-либо предпринять. Главная задача правительства -
убедить корпус бюрократов поддержать его. Поднажать на колеблющихся,
припугнуть критикой и прозябанием на жалкую пенсию. Я уже видел такие
формы правления. - Он назвал несколько. - И еще. Однажды такое
правительство палками загнали в Империю. Позже с ним было много хлопот.
- Судя по этим станциям, они вряд ли в состоянии сообразить, как
устроить заварушку или хотя бы начать ее. Полагаю, - продолжал Шатрек, -
здесь вас ждет легкое и приятное проконсульство, граф Эрскилл.
Тот хотел сказать, что не сомневается в словах Шатрека, но желал бы не
легкого проконсульства, а возможности оказать людям своевременную помощь,
но жужжание видеофона спасло графа.
Это был полковник Пьер Рэвни, командир десантных войск флота. Как и
все, кто брал Зеггенсбург, он был в военной форме и при оружии. Стальное
забрало шлема было поднято. Он выглядел моложе Шатрека, старше Эрскилла и
щеголял роскошными усами и заостренной бородкой. Темные глаза на
утонченном лице в обрамлении всей этой растительности придавали его
внешности нечто мефистофельское. Он усмехнулся:
- Можно считать задание выполненным. Здесь находится делегация, которая
хотела бы обратиться к господам Повелителям на кораблях от имени господ
Повелителей из Совета. Их двое и дюжина портфеленосцев и протоколистов. Я
не слишком силен в linguа tеrrа, исключая самую простейшую форму, которая
от него достаточно далека, но понял - это чиновники, представляющие господ
Повелителей.
- Мы хотим с ними разговаривать? - спросил Шатрек.
- Мы желаем иметь дело только с фактической, официальной властью,
руководителями правительства - Советом Повелителей, - неожиданно
протокольно возразил граф Эрскилл. - Мы не можем вести переговоры с
подчиненными.
- А кто говорит о переговорах? Здесь не о чем договариваться. Адитья
отныне часть Империи. Если существующий режим их устраивает, его можно
оставить. Если нет - свергнем его и поменяем правительство. Мы примем эту
делегацию, проинформируем обо всем и отправим назад к господам
Повелителям. - Треваньон повернулся к коммодору: - Я могу поговорить с
полковником Рэвни?
Шатрек кивнул. Треваньон поинтересовался, где сейчас находятся господа
Повелители.
- Здесь, в Цитадели, где располагается зал заседаний. Собралась тысяча
людей, все кричат друг на друга, обвиняют. Шум, как во время кормежки в
имперском зоопарке. Мне кажется, им всем хочется сдаться, но никто не
решается предложить это первым. Я только что поставил охрану и установил
ограничения на вход и выход.
- Хорошо придумано, полковник. Я полагаю, Цитадель забита бюрократами и
люмпенами?
- Их буквально тысячи. Здание трещит по швам. Лэнзи Дежбренд, командир
Дуврин и другие пытаются добиться вразумительного ответа хоть от
кого-нибудь.
- Да, насчет делегации. Как вы собираетесь их сюда переправить?
- На челноке до `Изабели` - там много места.
Треваньон посмотрел на часы:
- Не сильно торопитесь. Мы не хотим их видеть до вечера. Задержите их
на `Изабели`. Покормите, развлеките образовательными фильмами. Чем-нибудь,
что убедит их в том, что Империя - это немножко больше, чем один линейный
корабль, два крейсера и четыре истребителя.
Граф Эрскилл был раздосадован. Он хотел видеть делегацию сразу и
договориться о встрече с их верхушкой. Кроме того, граф был фанатиком.
Треваньон этого не одобрял. Фанатизм государственных деятелей, возможно,
принес Галактике вреда больше, чем что-либо еще.


Имперский линейный корабль, диаметром в милю, был значительно больше
любого боевого судна, что имело и политический смысл. Пышный салон с
внешней стороны, где кривизна пола ощущалась меньше всего, был столь же
великолепен, как некоторые залы в императорском дворце Асгарда на Одине.
Полы устланы роскошными коврами, а зеркала на стенах чередовались с
художественными полотнами. Передвижная мебель менялась в зависимости от
случая. Сейчас она была представлена пустым столом, тремя стульями и тремя
роботами-секретарями. Их черные прямоугольные футляры блестели так же
ярко, как герб Империи - солнце и шестеренка. В противоположном конце
салона, по обеим сторонам двери, стояли в карауле астронавты в форме и при
оружии.
В принципе присоединение планеты к Империи было делом несложным. Но как
часто простота обманчива! Треваньон подозревал, что сегодняшняя ситуация -
не исключение.
Самое простое - объявить правительству планеты, что отныне она является
субъектом верховной власти его величества императора Галактики. Подобную
информацию всегда передает правительственный секретарь, который
подчиняется непосредственно премьер-министру и на иерархической лестнице
стоит лишь на ступеньку ниже императора. На сегодняшний день эту должность
занимает Юрген, князь Треваньон. Для убедительности сие приятное известие
сначала прозвучало в сопровождении имперского космического флота. Его
представлял коммодор Вэнн Шатрек с эскадрой из семи боевых кораблей и
двумя тысячами десантников.
Когда аборигены в достаточной степени осознавали ситуацию - после
неизбежного кровопролития, хотя по этому поводу всегда велись споры, -
назначался имперский проконсул. В данном случае - Обрей, граф Эрскилл. Эта
должность не подразумевала управления планетой. Имперская конституция
регулировала этот пункт. Каждое правительство имело право самостоятельно
решать свои внутрипланетные дела. Проконсул в узких и совершенно негибких
рамках просто направлял деятельность правительства.
Несчастный граф Эрскилл, похоже, ничего не понимал. Ему казалось, что
он светоч имперской цивилизации или что-то вроде того, столь же живописное
и метафоричное. Он считал, будто назначение Империи - преображать отсталые
планеты, вроде Адитьи, в подобие Одина, Мардука, Осириса или Бальдра, а
лучше всего - его родины Атона.
Это было первое назначение Обрея проконсулом, которое граф получил
благодаря влиянию семьи, и это оказалось ошибкой. Впрочем, в такой большой
и сложной структуре, как Империя, ошибки неизбежны. Целые институции
существовали за счет того или иного влияния, семейное - ничем не хуже
других. Случилось так, что крайне консервативный герцог Джарви,
представитель Эрскиллов Атонских, происходящих от старого Эррола, был
встревожен радикализмом молодого Обрея. И как только тот закончил
университет на Нефертити, уговорил Премьер-министра отослать родича
подальше от Атона. В это время как раз готовилась аннексия Адитьи, и Обрея
Эрскилла назначили проконсулом.
Это-то и было ошибкой. Его следовало послать на планету, уже занятую
Империей, где все шло само собой, по наезженной колее, чтобы граф мог не
торопясь войти во власть и отвыкнуть от некоторых нелепостей, внушенных
университетскими профессорами, слишком далекими от реальной политики.
Охранники зашевелились, защелкали забралами шлемов, зашаркали ногами.
Они одеревенели от напряжения. Большие двери в противоположном углу салона
мягко отворились, и охрана взяла на караул перед входящей делегацией.
Адитью представляли четырнадцать человек. Все были в одеяниях длиной до
голени и с выбритыми головами. Один из них, в бледно-зеленом платье, вел
группу за собой. Это явно был герольд. За ним следовали двое в белом со
скрещенными на груди руками. Один - жирный, с лохматыми бровями,
выпученными глазками и узкими поджатыми губами. Второй - тощий и
смертельно бледный, с костистым, почти бесплотным лицом. Остальные - в
темно-зеленом и блекло-голубом - портфеленосцы и протоколисты. На их шеях
что-то блестело. Когда посланники приблизились, князь заметил, что на
каждом - серебряное ожерелье. Они остановились в двадцати шагах от стола и
сгрудились вокруг герольда.
- Я хочу представить восхитительного и наинадежнейшего Чала Хоужета,
личного раба-распорядителя господина Повелителя Олвира Никколона,
председателя президиума Совета Повелителей. А также Грегора Чмидда -
раба-распорядителя господина Повелителя Роварда Джавасана, главы
правительства. - Герольд в нерешительности умолк, переводя взгляд с одного
присутствующего на другого. Но, взглянув на Вэнна Шатрека, просветлел. -
Не вы ли раб-распорядитель господина Повелителя на этом корабле?
Лицо Шатрека сначала порозовело, а потом налилось краской. И он назвал
все это одним словом. Абсолютно непечатным. Такими же, исключая
местоимения и предлоги, были последующие пятьдесят использованных им слов.
Герольд оцепенел. Двое депутатов застыли в ужасе. Портфеленосцы
опасливо поглядывали вокруг.
- Я, - подытожил Шатрек, - офицер космического флота его императорского
величества. Командир этого боевого подразделения. И я, - он снова ввернул
неприличное слово, - не раб.
- Вы хотите сказать, что вы тоже господин Повелитель? - Сей факт,
казалось, шокировал герольда больше, чем непристойности Шатрека. -
Простите меня, не думал.
- Заметно, что не думал. И не смей называть меня господином
Повелителем, а не то...
- Секунду, коммодор. - Треваньон отвернулся от герольда и обратился
по-террански к людям в белых одеждах: - Это корабль галактической Империи.
А в Империи нет рабов. Вы меня понимаете?
Похоже, гости не понимали. Тот, что потолще, повернулся к Чалу Хоужету:
- Они, похоже, все тут господа Повелители. - Но тут же увидел в этом
противоречие. - Хотя как они могут повелевать, если нет рабов?
Потрясенными выглядели не только визитеры. Граф Эрскилл оглядел
делегацию и в изумлении выдохнул: `Рабы!` За всю свою недолгую жизнь он ни
разу не видел рабов.
- Нет, не может быть, - произнес Чал Хоужет. - Господин Повелитель
должен владеть рабами. - Он немного посоображал. - Но если они не
Повелители, то, стало быть, рабы, и... Нет, они и не рабы. Но рабы - это
единственное, что делает повелителя Повелителем...
Метод исключения третьего. Доатомная формальная логика пробралась на
Адитью. Чмидд, оглянувшись, кивнул на астронавтов, стоявших в карауле.
- Они тоже не рабы? - спросил он.
- Это астронавты императорского флота, - зарычал Шатрек. - Назовите их
в лицо рабами - и получите прикладом по голове. А я не пошевелю пальцем,
чтобы помешать. - Он свирепо посмотрел на Чмидда и Хоужета. - Кому пришла
в голову бредовая идея послать рабов на переговоры с Империей? Этот
господин нуждается в хорошем уроке.
- Ну, меня послал господин Повелитель Олвир Никколон, а...
- Чал! - прошипел Чмидд. - Мы не можем разговаривать с господами
Повелителями. Мы должны говорить с их рабами-распорядителями.
- Но у них нет рабов, - возразил Хоужет. - Ты разве не слышал, что
этот, с маленькой бородкой, сказал?
- Но это же смешно, Грегор. Кто же руководит и отдает им приказания? И
кто их прислал сюда?
- Нас прислал император. Вот его портрет передо мной. Но мы не его
рабы, просто он самый главный для нас человек. Среди ваших Повелителей нет
самого главного?
- Все правильно, - сказал Чмидд Хоужету. - На заседании Совета твой
господин Повелитель главный, а в правительстве - мой, Ровард Джавасан.
- Но они не указывают другим господам Повелителям, что делать. А на
заседании Совета другие Повелители им указывают...
- Это то, что я называю олигархией, - прошептал Треваньон Эрскиллу с
высоты своих имперских амбиций.
- Может, пусть Рэвни посадит всех этих господ Повелителей в несколько
космолетов и доставит сюда? - предложил Шатрек на простейшем терранском
достаточно громко.
- Думаю, обойдемся. - Треваньон повысил голос, обращаясь к делегации на
терранском: - Не имеет значения, говорили эти рабы с нами или нет. Отныне
властитель планеты - его императорское величество Родрик III. Если
Повелители желают управлять планетой под эгидой императора - пожалуйста.
Если нет - мы прекратим существование правительства и назначим новое.
Он сделал паузу. Ошеломленные Чмидд и Хоужет смотрели друг на друга в
недоумении.
- Чал, - пробормотал Чмидд, - как они сказали, так и сделают.
- Нам нечего больше сказать рабам, - продолжал Треваньон. - В
дальнейшем мы будем разговаривать непосредственно с Повелителями.
- Но... господа Повелители никогда не занимаются делами лично, -
возразил Хоужет. - Или они не Повелители. Подобные переговоры -
прерогатива рабов-распорядителей.
- И у них это называется Советом, - напомнил Шатрек. - Я не удивлюсь,
если его члены осуществляют всю свою деятельность через рабов.
- О нет! - Чмидд был шокирован таким предположением. - Ни один раб не
допускается в зал заседаний.
`Интересно, кто же поддерживает там чистоту? - подумал Шатрек. -
Роботы, наверное? И что происходит, когда Повелителей в зале нет?`
- Ну хорошо. У ваших людей имеются записывающие устройства. Они
действуют?
Хоужет переадресовал вопрос Чмидду, Чмидд - герольду, герольд - одному
из лакеев, а тот еще кому-то. Ответ пришел по тем же каналам.
- Да, работают.
- Отлично. Завтра в это же время мы будем говорить с господами
Повелителями. Коммодор Шатрек, проследите, чтобы полковник Рэвни собрал их
завтра в зале заседаний и приготовил все для обращения, достойного
представителей его императорского величества. - Треваньон повернулся к
рабам с Адитьи: - Это все. Можете идти.
Делегацию с почетом выпроводили. Когда двери закрылись, Шатрек погладил
рукой лысую голову и засмеялся:
- У всех бритые головы. Возможно, поэтому они и решили, что я - ваш
раб. Бьюсь об заклад, что их ожерелья - тоже знак рабства. - Он дотронулся
до имперского ордена `Рыцарская звезда` на своей шее. - Наверное,
подумали, что у меня такой же.
- Они просто не могут представить человека, который бы не был ни рабом,
ни рабовладельцем, - сказал Эрскилл. - А это значит, что у них нет ни
одного нерабовладельческого класса. Всеобщее рабство! Да, с этим придется
что-то делать. Провозгласим отмену рабства, немедленно!
- Мы не можем предпринять что-либо подобное, конституция не позволит.
Раздел второй, статья первая: `Каждая планета Империи сохраняет за собой
право на самоуправление сообразно собственному выбору, без постороннего
вмешательства`.
- Но рабство... - возразил Эрскилл. - Раздел второй, статья шестая: `В
Империи не будет ни рабского труда, ни рабства. Ни одно разумное существо,
независимо от расы, не может быть собственностью другого`.
- Правильно, - согласился Треваньон. - Если Совет Повелителей
собирается остаться планетным правительством в составе Империи, они будут
вынуждены отменить рабство, но сделать это придется им самим. Мы не можем
решать за них.
- Знаете, князь Треваньон, что сделал бы я? - сказал Шатрек. - Убрал бы
этот Совет Повелителей и ввел прекрасную жесткую диктатуру. На планете уже
установлен военный режим, так давайте оставим все как есть лет на пять,
пока не подготовим новое правительство.
Такое предложение, казалось, не понравилось графу Эрскиллу больше, чем
сложившаяся ситуация.


Обедали поздно, в столовой коммодора Шатрека. Кроме Треваньона и
Эрскилла присутствовали Лэнзи Дежбренд, поверенный в делах графа Эрскилла
Шарль Эрнандей, Патрик Морвилл, Пьер Рэвни, а также офицер разведки Андрей
Дуврин. Обычно князь осуждал серьезные разговоры во время обеда, но при
данных обстоятельствах они были неизбежны. Никто не мог думать или
разговаривать о чем-либо еще. Дискуссия, которую он планировал на
послеобеденное время, началась до подачи первых блюд.
- Население планеты составляет около двадцати миллионов, - сообщил
Лэнзи Дежбренд. - Господ немного - примерно десять тысяч. Остальные рабы.
- Невероятно! - воскликнул Эрскилл. - Десять тысяч поработили двадцать
миллионов! Как те мирятся с этим? Почему не восстают?
- Ну, думаю по трем причинам, - предположил Дуврин. - Трехразовое
полноценное питание...
- Никакой ответственности и необходимости принимать решения, - добавил
Дежбренд. - Они были рабами семь с половиной веков. Здесь даже не знают,
что такое свобода, а если бы узнали, то испугались бы.
- Командная цепочка, - произнес Шатрек. Ему показалось, что Эрскилл не
понял, и он пояснил: - Множество чумазых рабов. Над каждой дюжиной стоит
надзиратель с большим хлыстом и пистолетом с холостыми патронами. Над
каждой парой надзирателей - охранник с автоматом. Над ними надсмотрщик,
которому не нужно оружие, так как он может в любую минуту вызвать войска
по мобильному телефону. Последних контролируют главные надсмотрщики. У
вышестоящих условия жизни лучше, чем у нижестоящих, поэтому каждый боится
потерять работу и оказаться пониженным в должности.
- Совершенно верно, коммодор, - подхватил Дежбренд. - Все общество -
это иерархия рабов, где каждый заискивает перед вышестоящими и следит за
нижестоящими, чтобы вовремя заметить подвох. У нас самих что-то похожее.
Любое организованное общество в некотором смысле похоже на общество рабов.
Здесь все обусловлено заведенным порядком. Так шло по инерции по крайней
мере пять столетий, и, если бы не мы, могло продолжаться еще столько же,
пока со временем не износилось бы и не остановилось само собой. Кстати, я
слышал об этих ракетных станциях - наглядная иллюстрация к тому, что здесь
происходит.
- Это разные вещи, - прервал его Эрскилл. - Господа Повелители -
потомки космических викингов, а рабы - коренное население. Викинги были
технологически продвинутыми людьми и владели наукой и техникой старой
Терранской Федерации, а многое разработали сами на Клинковых мирах.
- Ну и? Двести лет назад, когда мы захватили Клинковые миры, там все
еще это сохранялось.
- Но рабство всегда вытесняется техникой - это основной закон
социальной экономики. Рабство экономически нерационально; оно не может
соперничать с мощной индустрией и препятствует развитию кибернетики и
роботизации.
Треваньон очень хотел объяснить молодому Обрею, что в жизни не
существует таких понятий, как основные законы социальной экономики, а есть
положения, которые в большей или меньшей степени подходят к определенным
обстоятельствам. Но он поборол искушение, ведь граф Эрскилл сегодня уже и
так был достаточно шокирован.
- В данном случае. Обрей, все сработало с точностью до наоборот.
Космические викинги поработили адитьянцев - это была военно-политическая
необходимость, - затем превратили в рабов и наконец решили, что
кибернетика и роботизация экономически нерациональны.
- И почти сразу же начали назначать надзирателей, специалисты занялись
обучением рабов. Потом появились рабы-надсмотрщики, за ними -
рабы-руководители, секретари, бухгалтеры, техники и инженеры.
- А кто же обучает их профессии?
- Те же рабы. Рабы-врачи, учителя и так далее. И господ тоже обучают
рабы, получившие образование. В судах тоже рабы. Дела слушаются главными
рабами судей, которые подчас даже не знают, где находятся залы суда. У
каждого господина есть команда рабов-юристов. В основном на судебных
процессах рассматриваются наследственные дела, некоторые из них длятся
веками.
- А чем занимаются господа Повелители? - спросил Шатрек.
- Дела господские, - откликнулся Дежбренд. - Я спускался вниз после
полудня и все выяснил. Их жизнь состоит из празднеств, занятий любовью,
вражды за социальное первенство. Рабы-артисты развлекают их
представлениями. В общем, живут как богатые старые дамы на Одине.
- Вы узнали это от рабов? Как же вы сумели их разговорить, Лэнзи?
Дежбренд и Рэвни весело переглянулись.
- Ну, я отрядил сержанта и шестерых гражданских для сопровождения
уважаемого Дежбренда, - ответил Рэвни. - И они... Как вам это удалось,
Лэнзи?
- Я задавал рабу вопрос, и если тот отказывался отвечать, его сбивали с
ног прикладом, - объяснил Дежбренд. - Но я не применял этот прием больше
одного раза в одной группе, да и вообще воспользовался им только трижды.
После чего на мои вопросы отвечали быстро и полно. Удивительно, как
стремительно разносятся новости по Цитадели.
- Вы хотите сказать, что избивали бедных рабов?! - возмутился Эрскилл.
- Да нет. Избиение - это когда колотят без передышки, а мы лишь
наподдали раз, и этого оказалось достаточно.
- Ладно, а как насчет армии? - сменил опасную тему Шатрек. - Рэвни, эти
люди в длинных красно-коричневых мундирах - военнослужащие?
- Да. Разумеется, и все рабы, и офицеры тоже. Как нам с ними поступить,
сэр? У меня около трех тысяч пленников, мы держим их на казарменном
положении и в заключении в Цитадели. Я реквизировал для них продукты,
расплатился по счетам. Несколько взводов оказывали нам сопротивление, но
большинство сразу побросали оружие и запросили пощады. Те, которых мы
взяли первыми, - изолированы, и теперь, с вашего разрешения, я хотел бы
поставить их под командование имперских офицеров и сержантов, чтобы те
обучили их нашей тактике. В дальнейшем их можно использовать для обучения
остальных.
- Займитесь этим, Пьер. У нас только две тысячи человек, а этого
недостаточно. Вы думаете, из них можно сделать солдат?
- Полагаю, да, сэр. Они подготовлены, организованы и вооружены для
обеспечения общественного порядка и могут нам понадобиться. За все время
своего существования эта армия только и делала, что держала в повиновении
безоружных рабов. Уверен, что они никогда не вступали в бой с регулярными
войсками. Для них разработан комплекс тренировок и имеются площадки,
приспособленные для обучения тому, чем они все время занимались. То, с чем
они столкнулись сегодня, в корне отличалось от их привычных занятий,
поэтому они себя так и повели.
- Случались ли у вас неприятности с местными офицерами? - спросил
Шатрек.
- Никаких. Они сотрудничали весьма охотно. Я просто объявил, что теперь
они - личная собственность его императорского величества Родрика III.
Смена владельца их вполне устраивает. Я уверен, что, если приказать, они
откроют огонь по господам Повелителям.
- Вы сказали рабам, что они... принадлежат императору? - Граф Эрскилл
был поражен.
Какое-то время он пристально смотрел на Рэвни, затем схватил свой бокал
с бренди - в то время уже подавали напитки, - залпом осушил его и,
поперхнувшись, закашлялся. Присутствующие внимательно наблюдали за ним.
- Коммодор Шатрек, - наконец сказал он сурово. - Я надеюсь, вы
предпримете строгие дисциплинарные меры. Это возмутительно!
- Ничего подобного я не сделаю, - резко возразил Шатрек. - Полковник
заслуживает похвалы, он сделал все, что было в его силах в данной
ситуации. Как вы поступите, когда здесь отменят рабство, полковник?
- О, просто объявлю, что за примерную службу они получают свободу, а
потом найму их на пять лет.
- Это может сработать, но только один раз.
- Я думаю, полковник, что, перед тем как делать подобное заявление, вам
придется разоружить их еще раз. Иначе у вас могут возникнуть неприятности.
Рэвни бросил на Треваньона быстрый взгляд:
- Захотят ли они быть свободными? Вот о чем я думаю.
- Чепуха! - воскликнул Эрскилл. - Вы когда-нибудь слышали о рабах, не
мечтающих о свободе?
Свобода - великое благо. Она нужна всем, везде и всегда. Граф Эрскилл
точно знал это, потому что свобода была условием его существования.
Внезапно Треваньон вспомнил о старом коте своей приятельницы, живущей в
Париже-на-Бальдре. Этот кот ловил мышей и дарил всем знакомым дамы. Для
него, с его кошачьим умом, было непостижимо, что кому-то не в радость
красивая, свежая, только что отловленная мышь.
- Плохо, что нам придется освободить лишь некоторых из них, - сказал
Шатрек. - И мы не сможем выдать каждому новое ожерелье с надписью `Личная
собственность его императорского величества`. Нет, думаю, не сможем.
- Коммодор Шатрек, вы шутите!.. - начал Эрскилл.
- Надеюсь, что да, - мрачно ответил Шатрек.


Верхняя посадочная площадка Цитадели показалась на переднем смотровом
экране, постепенно заполняя его. Только теперь, когда все приобрело
реальные размеры, Треваньон понял, что крохотные точки - это люди, а
пятнышки побольше, размером с зернышко, - летательные аппараты.
Обрей, сидящий рядом, молча смотрел на промышленный центр в форме
полумесяца, похожий на рабское ожерелье на шее Зеггенсбурга.
- Какая теснота! Между зданиями нет никакого просвета! А дыму-то, дыму
сколько! Должно быть, они используют допотопное горючее.
- Наверно, очень трудно проводить деление атомного ядра теми
средствами, что они имеют.
- Вы были правы вчера. Они умышленно затормозили прогресс, даже
регрессировали, вместо того чтобы покончить с рабством.
Торможение прогресса, не говоря уж об умышленном регрессе, Обрей считал
немыслимым преступлением. Так же, как и свобода, прогресс был великим
благом - всегда и везде.
Полковник Рэвни встретил их после посадки на верхней площадке,
заполненной имперскими войсками.
- Зал заседаний расположен тремя уровнями ниже, - сказал он. - Там
сейчас почти две тысячи человек, они прибывали все утро. У нас все
подготовлено. - Рэвни усмехнулся: - Они говорят, что рабам запрещено

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован