16 мая 2000
2962

РАДА АДЖУБЕЙ: МОИ КРЕМЛЁВСКИЕ ПОДРУГИ


Должен признаться: меня всегда интересовало окружение кремлевских небожителей. Откуда брались жены и мужья для их детей, кто допускался в друзья и подруги?

Собственно говоря, с семейства Хрущевых все и началось.

В 1987 году я стал работать в журнале "Огонек". В числе публикаций, которые в тот период довелось готовить к печати в качестве редактора, мне при весьма случайном стечении обстоятельств попали в руки записки сына Никиты Сергеевича Хрущева -- Сергея Никитича. Это была машинописная стопка чуть пожелтевших листов, числом примерно в сотню. Учитывая, что автор ее -- доктор технических наук, человек, весьма далекий от журналистского или тем более писательского ремесла, печатать материал в таком виде не представлялось возможным: его литературное качество снимало вопрос о публикации. Но информация, которая содержалась в этих записках, была, без преувеличения, сенсационна. И, оставив на время собственные журналистские потуги, я засел за рукопись книги, в дальнейшем получившей название "Пенсионер союзного значения". На ее страницах был в деталях раскрыт механизм дворцового переворота, приведший к отставке отца "оттепели", руководителя партии и государства Никиты Сергеевича Хрущева в октябре 1964 года.

Хрущев входил в ближайшее окружение Сталина и, разумеется, весьма активно участвовал в репрессиях. Но он -- единственный -- нашел в себе силы публично признать неискупимую вину большевиков перед народом, повиниться. Тогда миллионы людей обрели свободу и честное имя. И этот поступок высокого гражданского мужества, уверен, с лихвой покрывает все его "волюнтаристские" ошибки и прегрешения...

После публикации записок Сергея Хрущева я занялся редактированием отрывков "Воспоминаний" самого Никиты Сергеевича.

Когда-то их опубликование на Западе наделало много шуму. В СССР они были напечатаны только однажды, да и то в маразматической манере, присущей режиму: хрущевские мемуары вышли в издательстве "Прогресс" тиражом в 1000 экземпляров с грифом "Для служебного пользования" в... обратном переводе с английского!!! В КГБ между тем преспокойно лежал экземпляр, изъятый чекистами...


Во время этой работы мне довелось познакомиться со всем многочисленным потомством Никиты Сергеевича. Признаюсь: я неравнодушен к двум чудесным дамам из этого семейства -- старшей дочери Хрущева Раде Никитичне Аджубей и ее племяннице, внучке Никиты Сергеевича Юлии Леонидовне. Обе они прожили трудную, во многом трагическую жизнь, при этом сохранив себя, пройдя через все неровности судьбы, выпавшие на их долю.

Тогда-то и пришла мне в голову идея программы, где свидетелями исторических событий выступили бы дети вершителей отечественной истории. Постараться воссоздать ее через призму частной жизни знаменитых семейств, в каждом из которых были свои драмы и трагедии, свои "невидимые миру слезы", -- это и стало задачей цикла телепередач "Большие родители". Начали мы, разумеется, с Хрущевых.

Рада Никитична Аджубей живет на Тверской, около знаменитого московского ресторана "Арагви", в небольшой трехкомнатной квартире с семьей сына Никиты. Она по-прежнему работает заместителем главного редактора журнала "Наука и жизнь", куда пришла после журфака МГУ. Семь лет назад Рада Никитична похоронила своего мужа -- знаменитого журналиста Алексея Ивановича Аджубея...

Когда-то злые языки вовсю распускали сплетни о том, что, мол, Аджубей -- это типичный кремлевский жиголо, этакий охотник за престижными невестами, ухвативший за хвост удачу в виде дочери руководителя СССР. Парафраз русской пословицы: "Не имей сто рублей, а женись как Аджубей" ходил по стране. И действительно, на первый взгляд Алексей Аджубей сделал головокружительную карьеру. Главный редактор "Комсомольской правды", затем "Известий", член ЦК КПСС, депутат, лауреат... Словом, рай, а не жизнь. Но через несколько часов после отставки Хрущева судьба Алексея Ивановича изменилась самым крутым образом: имя его, еще вчера подобострастно склонявшееся на все лады, вовсе исчезло из обихода.

Все это тяжелое время они прожили вместе. Рада Никитична родила Алексею Ивановичу троих сыновей -- Ивана, Никиту и Алексея. И, несмотря на внешние обстоятельства, жили они счастливо.

Должен признаться: меня всегда интересовало окружение кремлевских небожителей. Откуда брались жены и мужья для их детей, кто допускался в друзья и подруги? До организации какого-то специального "питомника" большевики, кажется, не додумались, а "с улицы" ведь не пускала охрана... Не все вошло в программу "Большие родители", которую я веду на НТВ.

И я подумал, что этот материал будет интересен читателям "Огонька".

Ведущий: -- Как вы общались со сверстниками, могли ли вы себе выбирать друзей или это тоже находилось под государевым оком?

Рада Аджубей: -- Ну конечно, все зависело от семьи, от людей, от главы семьи. Что касается меня, то ведь разные были периоды. Мой отец стал членом политбюро в 39-м году. До этого мы жили обычной жизнью, никакой охраны, ничего этого не было. Были у меня друзья в детском саду. А потом, хотя у отца и была охрана, я хорошо помню и начальника его охраны, но меня лично это никак не касалось. И в школу со мной никто не ходил. Это разные были уровни. Там, Светлана Сталина или Светлана Молотова, мы в одной школе учились, это другое дело. К Светлане Молотовой всегда в школу приходил чекист, носил за ней портфель, это с усмешкой обсуждали.

В.: -- Но ведь Никита Сергеевич тоже был членом политбюро?

Р. А.: -- Ну, это была более высокая иерархическая ступень. А потом, может быть, Светлана Молотова была больная девочка, у нее было что-то с позвоночником, она сидела за специальной партой, может быть, из-за этого. Он сидел с ней, дожидался, пока шли уроки.

В.: -- Учитывая уровень, в котором вы существовали, вероятно, ваши подруги были из того же круга?

Р. А.: -- У меня в жизни было не слишком много подруг, но были и те, кого я очень любила и до сих пор вспоминаю и дорожу ими. У меня в Киеве была очень близкая подруга -- Неля Корниец. Она и сейчас есть. Потом Верочка Булганина, которую я много лет не видела. Мы с ней перезваниваемся. И Воля Маленкова. Верочка была моложе, а Воля была старше. Вот это были очень близкие мне люди, очень дорогие. А потом, когда я училась в университете, у меня тоже была близкая подруга -- Алла Кузнецова, которая вышла замуж за Серго Микояна. Она очень рано умерла...



Корниец, Булганин, Маленков, Кузнецов... Из этой четверки только Леонид Корниец прожил жизнь без особых потрясений: в 1939 году он возглавил правительство Украины и умер через 30 лет на посту министра заготовок СССР.

Николай Александрович Булганин, благополучно просуществовав в непосредственной близости от Сталина, добрался к 1955 году до премьер-министра СССР, но в 58-м разошелся с Хрущевым: Никита Сергеевич забрал премьерство себе, а Булганин отправился в Ставропольский совнархоз...

Георгий Максимилианович Маленков, входивший в число ближайших сталинских подручных с 1934 года, и, стало быть, крови на нем -- не отмыть. Он поддержал Хрущева в разборке с Берией, но в 57-м решил Никиту Сергеевича "скушать", в результате чего был "съеден" сам. Заодно с Молотовым и Кагановичем на срочно собранном пленуме ЦК, куда членов этого самого ЦК доставили по приказу маршала Жукова истребителями. И отправился бывший председатель Совета министров директором ГЭС в далекий Казахстан...

Алексей Александрович Кузнецов -- одна из самых трагических судеб в мартирологе советской эпохи. В дни ленинградской блокады он был вторым секретарем Ленинградской парторганизации. После войны Сталин приблизил Кузнецова, сделав его секретарем ЦК, курировавшим партийные кадры и органы безопасности. А в августе 1949 года Алексея Кузнецова арестовали по сфабрикованному "ленинградскому делу" и в октябре 50-го расстреляли...

Р. А.: -- ...Это был 39-й год, конец 38-го года. Корниец пришел на пустое, расчищенное НКВД пространство на Украине. Вот тогда и Никита Сергеевич приехал первым секретарем ЦК Украины. Он приехал на место Косиора, который был оттуда отозван, а потом арестован и расстрелян. И мы приехали в его дом. Когда мы приехали, я, конечно, ничего этого не представляла, мне было девять лет, а уже потом, после XX съезда, что-то прочитав, я поняла, что в этом киевском доме я сидела за партой его сына, который тоже исчез в этом кровавом месиве...

В.: -- За исключением Корнийца, трое отцов ваших подруг далеко не так благополучны. Кузнецов был расстрелян, Маленков и Булганин отстранены от всех постов и так далее. Как же сложились ваши отношения с их дочерьми?

Р. А.: -- Ну, что касается Маленкова, Булганина и Хрущева, они же работали вместе в МК и МГК в довоенное время. Это 36-й, 37-й, 38-й годы. Родители наши тогда были такие молодые, они дружили, встречались семьями, жили на даче, вернее, это был дом отдыха Моссовета, где мы по воскресеньям жили рядом. И с Волей и с Верой мы просто дружили, встречались. И с Верочкой у нас были свои интересы. Мы ходили в походы. Волю я тоже очень любила, причем она была постарше лет на пять, и для меня она была такой идеал. А человек она была очень интересный. Воля была человеком независимым, она ужасно тяготилась нашими "особыми обстоятельствами". Она всегда старалась из этих рамок вырваться. Меня это подкупало в ней. Когда я была уже постарше, училась в университете, она меня очень опекала. Я же приехала из Киева. Семья жила в Киеве, а я была одна, жила в квартире отца на улице Грановского. У него была постоянная квартира, где он ночевал, когда приезжал в командировку. В этом доме очень многие высокопоставленные люди тогда жили. Напротив нас -- Булганин, над нами -- Маленковы.


В.: -- А Маленкова каким вы помните?

Р. А.: -- Он меня очень любил. Вообще, они были что-то вроде моей второй семьи.

В.: -- И чем же это закончилось?

Р. А.: -- Что касается Воли, то наша дружба кончилась трагически. Дело в том, что, когда произошел этот пленум 57-го года и Маленков был отстранен от должности, а он был председателем Совета министров СССР, Воля вместе с мужем тогдашним были в Киеве. Они жили у моей старшей сестры Юли в этот самый момент на квартире. И Воля и ее муж были архитекторами, и как раз тогда они выиграли какой-то важный архитектурный конкурс, объявленный в Киеве, что-то там хотели строить. Конкурс был закрытый, под девизами, вроде бы все честно, и они выиграли. Но как только это случилось, конкурс был отменен. Ведь у нас как, в нашем государстве, положено: сегодня тебе низко кланяются, а если завтра что-то произошло, тут же норовят плюнуть вслед... Одним словом, им сказали, что строительство не состоится. А потом вообще все это проходило достаточно драматично. Были обвинения в адрес Маленкова. Мой отец с ним, кроме того что политически разошелся, еще и рассорился совершенно, и Маленков был сослан.

В.: -- И вы больше с Волей не виделись?

Р. А.: -- Никогда. С братьями ее младшими я встречалась. А с Волей... Были у меня поползновения позвонить, у нас общая приятельница, я узнаю через нее, как она живет, телефон есть, но, вы знаете, я думаю, что ей это будет неприятно...

В.: -- А с дочерью Булганина? Ведь к его отставке ваш батюшка тоже приложил руку?

Р.А. -- Что касается Веры, там была другая история, семейная. Николай Александрович фактически ушел от них еще до отставки. У него была другая семья. А я поддерживала хорошие отношения с его женой до самых последних дней ее жизни. Она умерла относительно недавно, лет десять назад. И с Верой мы продолжаем изредка видеться.

В.: -- То есть их опала не коснулась?

Р. А.: -- Вероятно, коснулась, но меньше. Во всяком случае у них не было такого горького чувства по отношению ко мне. Кстати, отец с Булганиным в последний момент, перед самой отставкой папы, сошлись. Это был 64-й год. Он пригласил его в Кремль на какой-то большой прием. И они помирились. Он простил ему прошлое...

В.: -- А вы с папой не обсуждали эти отставки в личном плане, не спрашивали: мол, как же так -- это твои друзья?..

Р. А.: -- Нет, у нас это было не принято. Хотя он знал, что я хожу к Елене Михайловне Булганиной в гости, интересовался, как они живут. К ним относился хорошо, а что касается Маленкова, то между ними пробежала такая большая черная кошка. Я всего два раза в жизни ссорилась с отцом. И впервые -- как раз из-за Маленковых, но это было до пленума. Он как-то резко сказал за столом о Валерии Алексеевне Маленковой. Это жена Маленкова, человек очень яркий, она окончила Энергетический институт, а потом была директором этого института. Очень волевая, умная и образованная женщина. Он тогда что-то сказал резко о ней, а я возмутилась: "Как ты можешь говорить такие вещи?!"

В.: -- А что он сказал?

Р. А.: -- Он сказал: "Не знаешь -- не говори! Все было не так!" -- что-то в этом духе. Очень раздраженно...

В.: -- Вы говорили о вашей третьей подруге -- Алле Кузнецовой...

Р. А.: -- Да, у нее была трагическая судьба. Кузнецов во время войны жил и работал в Ленинграде, а потом его Сталин забрал в Москву. Когда я в 47-м году приехала учиться в университет, я познакомилась с Аллой, мы жили в одном доме на Грановского и как-то очень сдружились. Потом она вышла замуж за Серго Микояна. Вот тогда и раздался "первый звонок", хотя я не могла это все "рассортировать" и оценить правильно. Одним словом, должна была быть свадьба Аллы и Серго, и незадолго перед этим ее отца, Алексея Александровича, снимают с должности секретаря ЦК и направляют, кажется, на какую-то учебу. Свадьбу собирались праздновать на даче Микоянов. А я выходные дни обычно проводила на даче Маленковых, там рядом. И вот утром в день свадьбы мне Маленков говорит: "Ты что, собираешься ехать к Алле на свадьбу? Не советую..." Я говорю: "Ну что вы, я не могу, это моя ближайшая подружка". -- "Ну, как знаешь, а машину я тебе не дам". -- "Не дадите машину, я пешком пойду". Он говорит: "Нечего тебе там делать, ты сама говорила про нее, что она и сессию плохо сдала", а она была больной, после блокады. Ну, словом, я все-таки настояла на своем, и он мне машину дал. Я поехала и была там. И только теперь, через много лет, я это все оценила, осознала. И что бы там ни говорили про Анастаса Ивановича Микояна, хочу сказать, что этот его поступок был поступком большого гражданского мужества, потому что в отличие от меня -- ну кто я такая, -- а вот Микоян прекрасно знал дальнейший расклад событий.

В.: -- Маленков, разумеется, тоже был в курсе?

Р. А.: -- Конечно! И не только знал, но и, думаю, принимал в судьбе Кузнецова "активное" участие. Но вот Анастас Иванович, зная, что ожидает Кузнецова, все-таки настоял, чтобы эта свадьба состоялась, и по правую руку Микояна за столом сидел Кузнецов. За это я Микояна глубоко уважаю. Ну а вскоре после свадьбы Алексея Александровича вызвали в ЦК, и он уже не вернулся...

И снова вспомню здесь июньский пленум ЦК 1957 года, отправивший "на отдых" Молотова, Кагановича и Маленкова. В числе других тяжких обвинений Маленкову, в частности, предъявили нижеследующее. За год до пленума, в мае 1956 года, был арестован помощник Маленкова -- Суханов... Разумеется, у него провели обыск и в сейфе, по словам тогдашнего министра внутренних дел Дудорова, обнаружили документы "особой государственной важности". Среди прочего был найден подробный план создания в Москве особой тюрьмы для высших работников партийного аппарата и заранее подготовленный образец протокола допроса арестованного, собственноручно составленный Маленковым. Как выяснилось, Маленков занялся организацией особой тюрьмы для ведения в ней следственных политических дел еще в 1950 году. По "авторскому замыслу" этот особый застенок "с ускоренной оборачиваемостью" был рассчитан на 30 -- 40 узников, содержащихся в невероятно тяжких условиях режима. При этом в тюрьме был установлен правительственный телефон -- так называемая вертушка, вероятно, для участия в допросах Вождя и его присных. Именно в этой тюрьме содержались фигуранты так называемого "ленинградского дела" во главе с Кузнецовым... По свидетельству все того же Дудорова, Кузнецов был взят при выходе из кабинета Маленкова. Вот короткая цитата из выступления Л.И. Брежнева, в тот период секретаря ЦК, адресованного Маленкову: "...если бы у вас было какое-то человеческое достоинство, вы бы не поступили так, как вы поступили с Кузнецовым. Мне рассказывали очевидцы. В воскресенье вы вызвали из Измайловского парка Кузнецова, где он гулял с супругой и детьми, пригласили к себе. Кузнецов плакал и говорил: тов. Маленков, я честный человек, помогите, кто-то оклеветал меня, кто-то неправильно доложил обо мне тов. Сталину. Я понимаю, что означает наш разговор с вами, я знаю и вижу свою судьбу. Я вас прошу об одном -- помогите разобраться, доложите правду тов. Сталину. А вы же его арестовали в кабинете, и тем кончил свою жизнь Кузнецов...". Но вернемся к рассказу Рады Никитичны Аджубей.

Р. А.: -- А потом сын Кузнецова, он был младше Аллы, в тот момент ему было восемь-десять лет, так вот он недавно рассказывал, как в горбачевские времена он взял из архива дело отца, посмотрел его и своей старшей сестре Гале сказал: "Галя, не бери, не читай. Это такой ужас..." Его зверски мучили и расстреляли. Жену тоже арестовали. И осталась куча детей с бабушкой. Бабушка была парализована. Я не знаю, предпринимал ли что-то Анастас Иванович, но из Москвы их не выслали, хотя из квартиры выселили, дали какую-то каморку. И Алла долгие годы, и Серго Микоян им помогали, возили продукты, давали деньги. С Аллой мы дружили очень близко до самой ее смерти. Впрочем, она умерла очень рано, очень молодой...

В.: -- А она не пыталась что-то узнать о судьбе родителей через Никиту Сергеевича?

Р. А.: -- Нет конечно. Ни она, ни я... Это очень странное ощущение: я вроде бы уже понимала, что происходит, но вопросов никому не задавала.

В.: -- Отцу?

Р. А.: -- Ни отцу, никому. Когда Кузнецов исчез, ну, Алла мне все рассказала, что отца нет, ходили в ЦК, спрашивали, в чем дело, где он -- никто им ничего не ответил. Потом арестовали мать, они уже стали ходить спрашивать на Лубянку, там тоже ничего... Что-то она мне рассказывала, но, конечно, не все. А я вопросов не задавала, а уж отцу тем более. Когда умер Сталин, это весна была, мы жили на даче. И я отца спросила: теперь можно узнать, что же с Алексеем Александровичем? Он не ответил ничего, а через неделю сказал, не глядя на меня: "Скажи Алле, что Алексея Александровича нет в живых".

В.: -- И вы ей сказали? Неужели же она не понимала?..

Р. А.: -- Может, она и догадывалась, но всегда ведь теплится надежда...

Константин СМИРНОВ

http://www.ogoniok.com/archive/2000/4665/38-54-57/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован