21 декабря 2001
182

РЕНТ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Евгений Гуляковский.
Атланты держат небо


Фантастика-79. - М.:Молодая гвардия, 1979. - С.43-119.
ОСR & sреllсhесk: Дмитрий Серов, 7 июля 2001 г.


I

Планета называлась Эланой. Почему именно Эланой? В лоции на этот
счет не было ни слова. Третья группа, отсутствие биосферы, сорок
парсеков от базы, для человека безопасна. Глеб захлопнул лоцию и включил
обзорный локатор. Он не понимал, для чего нужны здесь дежурства у
главного пульта корабля. Очередной параграф какой-то инструкции
предусматривал дежурства на любой чужой планете, и никому не было дела
до того, что дежурный должен томиться от безделья и скуки целых четыре
часа. Координатор был большим поклонником инструкций. Глеб не удивился
бы, узнав, что Рент знает наизусть все три тома космических уставов.
Почувствовав, как поднимается глухое раздражение, Танаев вспомнил о
принятом решении и немного успокоился. Это его, последняя экспедиция,
давно пора подыскать более достойное занятие. Чего он, собственно, ждал?
Чего все они искали за миллионы километров от родной планеты? Новых
жизненных пространств? Запасов сырья? Все это космос уже предоставил
земным колониям с лихвой. Понадобятся столетия, чтобы освоить открытые
богатства. Кому теперь нужна служба дальней разведки? Что они, в
сущности, находят? Немного другие камни, немного другой воздух. Иная
гравитация, иные циклы времени, и все это уже не удивляло, не будоражило
воображения. Чего-то они так и не нашли среди звезд. Чего-то важного,
такого, без чего терялся смысл во всем этом гигантском космическом
предприятии, затеянном человечеством. Во всяком случае, для себя лично
он больше не находил ничего привлекательного в однообразных
исследовательских полетах. Годы жизни, унесенные анабиозом, щемящее
чувство волнения перед очередной посадкой и разочарование, словно его
обманули... А потом долгие недели и месяцы, заполненные однообразной,
надоевшей работой. 3начит, все. Пора домой. Там найдется дело по вкусу.
Щелкнул аппарат связи, и сухой желчный голос координатора попросил
доложить обстановку.
`Слово-то какое замшелое -- `доложить`, -- все еще не в силах
справиться с раздражением, подумал Глеб. Однако привычка к дисциплине не
позволила ему выдать своего недовольства даже в тоне ответа. Он
перечислил номера групп и количество людей, покинувших корабль два часа
назад, и монотонно, чтобы хоть чем-то досадить координатору, стал
перечислять квадраты работ отдельно для каждой группы.
-- Послушайте, Танаев, эти цифры вы сообщите мне как-нибудь на
досуге, а сейчас вызовите на корабль всех руководителей групп.
Координатор отключился. До конца вахты оставалось несколько минут.
Кажется, он успеет на совет и там, наконец, узнает, что, собственно,
произошло, подумал Глеб.
Лифт вынес Танаева на третий уровень, в залу кают-компании. Совет
уже начался. Видимо, Кирилину только что предоставили слово, и он, как
обычно, мялся, не зная, с чего начинать. Всегда с ним так, если
приходилось выступать перед многочисленной аудиторией, все знали эту его
слабость и терпеливо ждали. Длинные руки Кирилина беспокойно бегали по
столу, словно искали что-то, а большие добрые глаза, искаженные толстыми
стеклами очков, казались печальными и чуть удивленными.
-- Здесь много неспециалистов, и я, видимо, должен объяснить
подробно... -- Кирилин закашлялся, вытер блестящую голову. Казалось, он
чувствует какую-то свою личную вину за происшедшее. -- Все дело в
кристаллокондах. Ими задается программа любого автомата. Вам не раз
приходилось иметь с ними дело, когда во время работ вы сменяли один
кристаллоконд на другой, чтобы дать кибу новое задание. Кристаллоконды,
как вы знаете, представляют собой чрезвычайно сложную и твердую
кристаллическую структуру. Ее нельзя изменить. Ее можно сломать,
заменить новой, но ее нельзя частично изменить. В этом суть всей
проблемы. Кристаллическая структура кондов раз и навсегда задается во
время отливки...
Наконец кто-то не выдержал:
-- Может, вы объясните, что, собственно, произошло?!
-- Вот я и говорю, что кристаллоконды представляют собой сложную
структуру, раз и навсегда заданную при изготовлении...
-- Да хватит об этих кристаллокондах! Скажите, почему прекратили
работы?!
-- Кристаллоконды двух автоматов в группе Кленова оказались
измененными, в их структуре произошли некоторые сдвиги, и вместо
стандартного отбора образцов кибы покинули квадрат работ, самостоятельно
переместились в группу энергетического резерва и там...
Послышался смех, кто-то спрашивал у Кленова, чем он насолил своим
кибам, кто-то интересовался у энергетиков, зачем они сманивают чужих
роботов. Координатор постучал по столу и поднялся.
-- Очевидно, не все понимают серьезность происшедшего. Эти два
кристаллоконда кем-то были специально изменены таким образом, что кибы
получили новое, неизвестное нам задание, которое они и выполняли в
течение нескольких часов. Мы не знаем характера этих изменений, мы не
знаем, кем, а главное, для чего это было сделано.
Несколько секунд в кают-компании было тихо.
-- Может быть, перепутали конды? Кто-нибудь из команды...
-- Исключено. На них остались те же самые заводские номера. Кроме
того, конды непонятным образом разрушились, как только мы начали
исследования.
-- Разрушились? От чего?
-- Мы хотели рассмотреть их структуру под нейтринным микроскопом,
чтобы определить характер изменений, но сразу же, как только включился
нейтринный поток, конды распались, превратились в пыль. Я прошу экипаж
со всей серьезностью отнестись к сложившейся ситуации. Создать такую
сложную структуру, как конд, непростая задача. И цель, ради которой это
было сделано, может оказаться весьма серьезной. Прошу самым тщательным
образом проверить всю автоматическую аппаратуру корабля. Представьте
себе несколько неуправляемых автоматов в машинном отделении или пару
таких блоков в центральном навигаторском.
`Да, это серьезно... -- подумал Глеб. -- Тут действительно не до
шуток. Но к чему клонит Рент? Неужели он предполагает, что кто-то на
Земле заранее изготовил эти блоки, а кто-то из членов команды умышленно
их подменил?..`
-- Ронга и Танаева прошу остаться. Остальные свободны. Ронг
возглавлял научный отдел корабля, вместе с координатором и Глебом они
составляли руководящую тройку всей экспедиции. Едва все вышли,
координатор приступил к делу:
-- Надо решить, как действовать дальше. Выбор у нас небольшой. Мы
можем или игнорировать случившееся и продолжать работы, либо, учитывая
обстановку, вернуться домой. Более того, если скрупулезно соблюдать
инструкции, мы просто обязаны вернуться. Однако в данном, конкретном
случае я не настаиваю на соблюдении инструкции и оставляю за нами право
на решение. Мы должны учесть все особенности обстановки, а также и то,
сколько стоит наша экспедиция на таком расстоянии от базы.
-- Да, вернуться, не выполнив задание... Такое не часто бывает. --
Ронг озабоченно потер подбородок.
-- Есть еще один выход. Подождать, -- заметил Глеб.
-- Подождать чего? -- резко спросил координатор.
Глеб, сделав вид, что не заметил его резкости, спокойно пояснил:
-- Подождать, пока этот таинственный фактор, изменяющий настройку
наших автоматов, вновь себя проявит. Вряд ли он ограничится только двумя
автоматами. Следующий случай даст нам в руки гораздо больше материала.
Мы сможем составить более полное представление о том, что происходит, и,
может быть, выясним, кто этим занимается. Какое-то время будем вести
работы локально, маленькими группами, с малым числом автоматов и с
большим числом специально проинструктированных наблюдателей. Рано или
поздно тот, кто это сделал, раскроет себя.
-- Или не раскроет, что более вероятно. Но сроки, отпущенные нам на
разведку планеты, будут сорваны. Тут нужно кардинальное решение.
-- Насколько я понимаю, вы за то, чтобы продолжать работы с
нормальным графиком? -- уточнил Ронг.
Координатор поморщился:
-- Сначала я хотел бы услышать ваше мнение или хотя бы предположение,
гипотезу о характере происшествия, о том, кто это мог сделать.
-- А почему вы убеждены, что это чья-то злая воля? Скорее всего,
автоматы попали под неизвестное нам излучение природного происхождения.
Например, мощный гамма-поток мог сместить внутренние структуры кондов и
ослабить молекулярные связи. Достаточно было небольшого толчка в виде
нейтринного излучения нашего микроскопа, чтобы они разрушились.
-- Это, пожалуй, кое-что объясняет. -- Координатор удовлетворенно
качнул головой, а Глеб иронически усмехнулся.
`Ну конечно! Конечно, это опять все объясняет простым и естественным
образом! Им это и нужно. Сделать вид, что ничего не произошло. Заняться
повседневными делами, планами, отчетами, графиками... Задавить едва
мелькнувший кусочек неведомого грудой повседневных дел. Сделать
порученную работу и вернуться домой... И по-своему они правы. Их послали
делать вполне определенное, конкретное дело. И они его делают`.
-- Скажите, -- спросил он Ронга как мог спокойнее, -- сколько именно
энергии нужно для такого изменения кристаллокондов, иными словами,
какова была мощность этого `природного` потока?
Он сразу же увидел, что попал в точку, в самое слабое место
ронговской гипотезы.
-- Мне трудно ответить на ваш вопрос. Нужны специальные исследования.
-- Однако горячие зоны наших реакторов, в которых работает не один
десяток автоматов, дают что-нибудь порядка двух тысяч рентген на
квадратный миллиметр. И я не слышал, чтобы хоть один конд вышел из
строя. Вы знаете природное излучение, которое может дать большую
мощность?
-- Такие изменения могут накапливаться постепенно, в течение
нескольких лет и потом резко, скачком проявить себя. Казалось,
координатор не слушает объяснений Ронга. Нахмурившись, он что-то чертил
кончиком визиофона на столе.
-- Ты пойми меня правильно, Глеб. Я не могу позволить увлечь себя в
дебри научных дискуссий. Планета отнесена к третьему классу. У тебя есть
объективные данные, чтобы эту оценку изменить?
У него не было таких данных. У него не было ничего, кроме зловещего
предчувствия, что на сей раз они поплатятся за свою беспечность, за свою
древнюю привычку все делать по заранее расписанным листочкам бумаги,
даже в тех случаях, когда обстоятельства не укладываются в рамки
предписаний.
-- Я потребую вынести этот вопрос на совет команды.
-- Это твое право, Глеб. Но совет тебя не поддержит. Как только
закончим проверку автоматов, работы будут возобновлены. -- Координатор
устало прикрыл глаза рукой, потер виски, потом резко поднялся, давая
понять, что разговор окончен.

Каждое новое утро на Элане похоже на предыдущее. Отсутствие
атмосферы лишает их разнообразия. В шесть часов раскаленный гладкий шар
солнца появляется на безликом от черноты небосклоне. Миллиарды звезд, не
притушенные атмосферой, торчат на небе весь день, и, наверно от этого,
планета кажется гигантской рубкой космического корабля.
Запакованный в герметические скафандры отряд геологов из двенадцати
человек едва разместился в трех карах. Кары бесшумно плыли над
поверхностью планеты. Странное чувство, словно он исполняет чужую
надоевшую роль, не покидало Глеба с того самого момента, когда совет
поддержал решение координатора. Пятый день исследования шли по графику,
и до сих пор все как будто говорило о том, что его опасения
безосновательны, а происшествие с киберами всего лишь нелепая
случайность.
В первый день он дважды осмотрел карьер, в котором последний раз
велись работы. Никто не мог точно сказать, где именно кибы перестали
выполнять свою основную программу. Ничего удивительного. Автоматы
работали на приличном расстоянии друг от друга, и людям трудно было
контролировать весь участок. Осмотр ничего не дал. Базальт. Редкие
выходы пегматитовых жил с крупными кристаллами слюды и золотистых
пиритов. Отсутствие ветра и водной эрозии делали изломы скал
неестественно свежими, сверкающими всеми гранями, как образцы в
геологическом музее.
Еще двадцать дней. Потом работы будут закончены, и, если ничего не
случится, они улетят домой. На базе никто и не вспомнит об этом
незначительном происшествии. Их отчет, сданный в центральный
информаторий, навсегда осядет в блоках его памяти дополнительным грузом
никому не нужных сведений. Сколько таких необъясненных и забытых случаев
уже хранится в его памяти?
`А что, если это лишь разведка, проба сил? Что, если нам придется с
этим столкнуться вплотную? С чем с `этим`? спросил он себя зло. -- Нервы
у вас расшалились, пилот Танаев. Здорово расшалились нервы...`
Кибы остановились у черного разлома скал. Обычный рабочий день
вступил в свои права и часа на полтора занял все его внимание. Глеб
плохо разбирался в геологии и попросился в группу Кленова только из-за
этого проклятого разлома, от которого сбежали роботы. Вот он перед ним.
Всегда одинаковый, с черными оспинами обсидиана, с шероховатыми
плоскостями гранита. От резких теней все здесь казалось чуть
мрачноватым. Много тысячелетий назад подземный толчок выдавил на
поверхность эти скалы, раздробил камень причудливыми сколами. Обломками
завалил глубокие трещины. Все так и осталось нетронутым на тысячи лет.
`Лежало, пока мы не пришли, не наполнили все вокруг скрежетом земных
механизмов, воем электромоторов`, подумал Глеб.
Сверху сорвался небольшой камень. Глеб вздрогнул и резко обернулся.
Над ним в просвете между каменными обломками появилась башенка охранного
кибера. Координатор расщедрился и выделил на каждую рабочую группу по
два киба вопреки инструкции, не предусматривавшей охрану на планете
третьего класса. Это была еще одна причина, почему Танаев оказался в
группе Кленова. Слишком хорошо он знал потенциальные возможности этих
боевых машин. Ему не давала покоя одна простенькая мыслишка: `Что будет,
если у них тоже самопроизвольно изменится основная программа? .. Почему
не может повториться то, что уже случилось здесь однажды? ` Но Рент в
ответ на его опасения лишь пожал плечами.
-- Тогда нам вообще нечего делать в космосе. Без автоматов мы здесь
шагу не ступим.
Глеб поднялся наверх и стал рядом с трехметровым стальным гигантом.
Решетчатая башенка локатора на его макушке непрерывно вращалась.
-- Ты можешь соединиться с главным автоматом, канал не занят?
-- Канал свободен, соединяюсь.
Но еще до того, как пришел ответ на вызов, в шлемофоне раздался
голос Кленова.
-- Глеб, ты не мог бы спуститься в третий сектор?
-- А что случилось?
-- Отказал взрыватель. Нам нужно было убрать небольшую стенку,
взрыватель отказал, и я не могу понять причины. Спустись, посмотри.
-- Хорошо. Я сейчас.
-- Вызов центрального автомата отменить? -- спросил робот.
-- Нет. Наоборот, соедини меня с ним.
Через секунду хрипловатый знакомый голос сообщил о том, что один из
каналов центрального автомата переключен на его рацию. Глеб запросил
информаторий и через несколько секунд уже знал ответ, который предвидел
с самого начала.
Спуск требовал внимания. Широкие подошвы скафандра, упруго пружиня
под ногой, вдавливали свои многочисленные мелкие шипы в неровности скал.
Один неверный шаг на такой крутизне мог ему дорого обойтись. Зачем,
собственно, понадобилось ему лезть наверх к кибу? Ведь он мог вызвать
его снизу, со дна разлома. Нелепость? Ну да, всего лишь нелепость...
Некие незапрограммированные действия, как у тех автоматов... Он
почувствовал легкое головокружение. С минуту стоял неподвижно,
ухватившись рукой за выступ, и прислушивался, как медленно уходила из
тела резкая, незнакомая раньше боль, возникшая в области сердца.
Наслаивалось что-то уж очень густо одно к одному. За последние два дня
зафиксированные случаи незначительных аварий в этом квадрате увеличились
в четыре раза... Именно этого ответа он и ждал, вызвав информаторий.
Теперь очередь за людьми... И если его догадка верна, все это следствие
одной и той же причины...
Внизу двое наладчиков уже разобрали нейтринную горную мину. Механизм
выглядел безупречно. А боек почему-то не доходил до капсулы, словно что-
то в системе спускового механизма изменилось, исчезла какая-то важная
деталь, на- рушился заданный людьми порядок, и вот механизм не
сработал...
Глеб долго вертел в руках металлическую коробку. Боль ушла и больше
не возвращалась. Но он был уверен, что это не единственный случай такого
вот необъяснимого кратковременного недомогания, что не он первый и этими
мелочами дело не кончится...
Ему понадобятся самые подробные данные обо всех незначительных
поломках, разладках и мелких неисправностях механизмов во всех
квадратах, где велись работы. Он знал, что поломки, которые не выбивают
из графика основные работы, не заносят в журналы и нигде не фиксируют.
Значит, придется поговорить со всеми кибернетиками и наладчиками. Потом
ему предстоит обработать эти данные на машине. Он не сомневался в
результате, но для предстоящего разговора с координатором нужна была
серьезная подготовка. Этот человек верил только фактам.

II

Пульт малого расчетчика показался Глебу чрезмерно сложным, ему не
приходилось иметь дела с аппаратами такого низкого класса. Любые
навигационные и текущие корабельные расчеты поручались центральному
автомату, в него не нужно было вводить ни кодированных программ, ни
исходных данных. Достаточно было прочитать в микрофон несколько
важнейших цифр и объяснить суть задания. Все дополнительные данные
Центавр, связавшись с информотекой, мог получить самостоятельно. Вначале
Глеб собирался проделать свои расчеты обычным путем, но потом вспомнил,
что любое задание автоматически остается в блоках памяти Центавра, так
же как и результат полученных расчетов. Это не входило в его планы.
Примитивный малый Раст позволял стирать на своих магнитных лентах
условия задачи и ее результаты.
Конечно, научрук Ронг удивился, когда он попросил разрешения
воспользоваться его личным расчетчиком, но другого выхода не было. Пока
что он добился главного. Все, что он уже знает, и то, что узнает,
закончив расчеты, до поры до времени останется никому не известным.
Прежде всего, он обязан обо всем доложить Ренту. И пусть координатор сам
решает, что с этим делать дальше. Аппарат тихонько урчал. В его
металлическом нутре что-то шуршало, словно бегали мыши. Сетка огней на
пульте то совсем пропадала, то вспыхивала с новой силой. Автоматическое
печатающее устройство время от времени включалось, выстукивало колонку
цифр и вновь умолкало. Наконец раздался резкий звонок, означавший
окончание работы. Вспыхнул экран графического анализа. Глеб нажал
большую голубую кнопку, расположенную под самым экраном, и получил из
щели хрустящий лист лавсановой пленки. Это и был результат. Даже не
взглянув на него, Глеб торопливо стал манипулировать с выключателями на
пульте. Наконец все было кончено. В расчетчике не осталось никаких
следов проделанной работы. Только после этого Глеб подошел к столу
Ронга, занимавшему половину комнаты, включил свет и развернул пленку.
Весь лист разделяла на квадраты бледная сетка координат. Более четко
выделялись жирные линии изогипсов. Они обозначали одинаковые количества
отказов, взятых в определенном временном масштабе. Изогипсы не везде
смыкались. В этой части планеты работы велись неравномерно, и ему не
хватило данных, но общая картина все равно вырисовывалась вполне
отчетливо. Количество поломок, отказов, легких недомоганий людей,
непонятное исчезновение отдельных деталей, а то и целых механизмов -- все
это совершенно явно нарастало вокруг одного определенного участка на
карте планеты площадью примерно в двести квадратных километров.

Только закрыв за собой дверь личной каюты, координатор Рент
почувствовал, как он устал.
Бывают планеты, на которых неприятные случайности собираются словно
в фокусе, но Элана побила все рекорды. Хуже всего с энергией. Без конца
обнаруживались непредвиденные утечки, и повышенный расход сопутствовал
каждому выходу наружу... Словно у него на складе неограниченные запасы
октана! Все аккумуляторы вдвое увеличили саморазряд даже на холостом
ходу. Научная группа объясняет это повышенным фоном гамма-излучений,
хотя, похоже, Ронг в это не очень верит. С чего бы вдруг все внутренние
аккумуляторы и накопители отреагировали на этот фон! Им не раз
приходилось сталкиваться с гораздо более сильными излучениями, и ничего
подобного не было! Придется сокращать и так уже урезанный график работ.
Слишком дорого обходятся исследования на этой планете. Ему нелегко будет
отчитаться перед базой. Еще одна авария с генератором, как та, что
случилась при подходе к Элане, и они не дотянут до дому... Израсходовано
шестьдесят процентов резервного топлива. Генераторы корабля работали на
любой материи, и запасы инертных материалов, использовавшихся в качестве
горючего, они уже полностью возобновили на Элане, но это топливо
годилось только для ходовых генераторов. Все планетные работы, посадки и
взлеты на малой тяге производились на октане. Только октан мог зарядить
мощные автономные аккумуляторы, приводившие в действие основные системы
корабля и всех кибов. Без октана они станут совершенно беспомощны. Взлет
придется делать на главных двигателях, заразив радиацией немалую площадь
планеты, несмотря на строжайший запрет...
Если бы только это! Участились болезни среди членов экипажа. Это
было бы понятно на планете с биосферой. но как объяснить вспышки гриппа
и различных неинфекционных недомоганий, когда каждый выход наружу
сопровождается полным комплексом дезинфекционных облучений, а защищенные
скафандрами люди вообще не контактируют с планетой?! А эта история с
роботами?
Танаев наверняка при возвращении напишет рапорт в комиссию и будет
по-своему прав. Получится, что Рент не уделил должного внимания такому
невероятному событию, как выход из строя пары роботов. Черт бы их побрал
вместе с Танаевым!
Тревожные мысли наплывали одна на другую, мешали расслабиться, не
давали отдохнуть. Рент потянулся к изголовью и включил мент. Первые
раскаты похожей на морской прибой мелодии затопили сознание, перед
глазами встали рыжие скалы, и песчаные дюны легли вокруг, словно
застывшие волны океана. Но видение тут же исчезло. Резкий звук зуммера --
срочного вызова -- разрушил иллюзию.

Рент сидел за столом подтянутый, в застегнутой до самого горла
куртке, с прямой, как палка, спиной. Ничто в его облике не выдавало
недавней усталости. Глеб молча развернул на столе лист лавсана. И только
когда координатор вопросительно уставился на него, сделал самые
необходимые пояснения и снова надолго замолчал, ожидая, пока Рент усвоит
новую информацию и примет решение. А Рент не спешил, и где-то в уголках
его глаз чуть заметно дрожал незаметный для Глеба огонек обиды.
Ну почему, почему дни приходят к нему, словно он часть центрального
автомата корабля? Почему в трудных ситуациях от него ждут однозначного
безапелляционного решения, в принятии которого никто не хочет ему
помочь, словно они не знают, что никогда не бывает однозначных
безапелляционных решений, не несущих в себе зародыша будущих
неприятностей...
Вдруг Рент внутренне содрогнулся. До него только теперь дошел весь
грозный смысл открытия, сделанного Танаевым. На планете существовала
некая зона, в которой все неприятности, преследовавшие их с момента
посадки, словно бы сгущались. В это было трудно поверить, но цифры,
подсчитанные вычислителем, казались безупречными. Случайное совпадение
почти исключалось. Слишком обширный материал собрал и обработал Глеб.
Что же там такое? Неизвестные излучения? Нет таких излучений, которые
оставили бы без внимания корабельные индикаторы. В конце концов, возят
же они с собой для чего-то пятнадцать человек не самых худших ученых!
Один Ронг стоит десятерых. Пусть думает тоже. Рент набрал на селекторе
код вызова.
-- Так вот зачем вам понадобился мой вычислитель...
Ронг поднес график к самому лицу, ощупал его и даже посмотрел на
просвет.
-- Это слишком невероятно для случайного совпадения. Придется
проверить. -- Координатор резким жестом остановил его.
-- Интересно, каким образом вы собираетесь проверять? Вам знаком
дефицит с октаном?
-- Да. Но робота в центр этой зоны придется послать.
-- Одного робота?
-- Не торгуйтесь, Рент. Вам все равно этого так не оставить. Пошлете
сколько понадобится, а пока одного. И желательно не А-класса.
-- Почему?
-- У меня такое впечатление, что чем проще будет механизм, тем дольше
он там продержится.
-- Ну хорошо. `Жук` вас устроит?
-- Да... Пожалуй. Только пусть с него снимут блоки автономного
управления, а двигатели переключат на релейные радиокоманды.
-- Я сам все проверю. -- Глеб поднялся. -- Через пару часов можно будет
выпускать.
-- Не забудьте добавить резервные блоки анализаторов и по четыре
передатчика в инокамерах с каждой стороны. Так, чтобы в случае гибели
автомата мы могли получить информацию.
-- Значит, обратно мне его не ждать? -- Рент вопросительно поднял
брови, разглядывая сморщенное лицо руководителя научной группы.
-- Не знаю, Рент. Мы столкнулись здесь с чем-то таким... -- Ронг
пощелкал в воздухе пальцами. -- Ну, в общем, по сравнению с этим цена
одного автомата может оказаться ничтожной.

Внешне `жук` напоминал подсолнечное семечко, увеличенное до размеров
моторной лодки. Матовые металлические грани, сходящиеся к носу,
создавали впечатление надежности. Лобовая броня `жука` способна была
отразить прямой удар лазерного луча. Наружу не выступало ни единого
механизма. Не было видно даже швов. `Жук` представлял собой транспортное
устройство, использовавшееся в особо сложных условиях.
На экране рубки управления виден был почти весь ангар, в котором
располагался `жук`. Все было готово к пуску. В рубке вместе с Глебом
сидели только Ронг и координатор. Словно не ожидая от эксперимента,
затеянного Ронгом, ничего хорошего, Рент удалил даже дежурного и сам сел
за пульт управления. `Жук` тяжело качнулся и медленно поплыл к эстакаде.
-- Ты не хочешь вернуть людей на корабль? -- спросил Ронг, словно ему
передалась тревога, которую испытывал Глеб с того самого момента, как
вернулся из карьера и начал собирать первые данные для вычислителя.
-- Зачем? Мы всего лишь послали транспортный автомат в один из
секторов планеты. Ты хочешь, чтобы я каждый раз из-за такого пустяка
останавливал работы? Или у тебя есть более определенные соображения?
-- Нет. -- Ронг сморщил свое и без того изъеденное морщинами лицо. -- Я
не думаю, что это опасно. Но это достаточно необычно. Мы не знаем, как
себя проявит то, что скрыто в этой зоне. Ведь что-то там есть?
-- Вы даже в этом не уверены. И вообще позвольте мне самому решать,
что здесь опасно, а что нет! -- вдруг отрезал Рент.
Теперь они молча смотрели, как `жук` неторопливо плыл над скалами,
напоминавшими ледяные торосы. Казалось, в этом месте по поверхности
планеты с размаху бил огромный молот. Но скалы постепенно понижались.
Все чаще между ними появлялись проходы, словно кто-то вылизал среди
камней огромным шершавым языком широкие прогалины. Рент увеличил
скорость и направил машину в одну из таких прогалин. Развернувшись на
ровном месте, `жук` вздрогнул и рванулся вперед. На экране, показывающем
обзор местности с бортовых передатчиков, мелькнула знакомая стена
ущелья. Теперь `жук` вошел в зону, на которой до сих пор еще не бывали
ни люди, ни их машины. Всего двадцать километров отделяло его от центра
таинственного пятна, вычерченного Глебом на карте планеты. Вдруг
изображение, транслируемое бортовыми передатчиками `жука`, потеряло
четкость.
-- Что там такое?! -- срезу же рассвирепел Рент. -- Вы что, не можете
держать настройку?
-- Настройка здесь ни при чем!
-- Тогда что же?
-- Откуда я знаю! -- огрызнулся Глеб. -- Я не связист! Вы слишком
засекретили наш эксперимент. Здесь могут понадобиться разные
специалисты.
-- Хорошо, -- неожиданно согласился Рент. -- Пригласите всех, кого
считаете нужным. И увеличьте мощность управляющих передатчиков, машина
нечетко выполняет команды. Если не хватит энергии, я запущу главный
реактор, -- сквозь зубы добавил координатор.
`Кажется, он начинает забывать про экономию`, -- пробормотал Ронг.
Несколько минут ушло на то, чтобы объяснить вошедшим в рубку
специалистам создавшуюся ситуацию. За это время `жук` заметно потерял
ход.
-- Ну так что там с передатчиками? -- нетерпеливо спросил Рент. --
Машина почти выходит из-под контроля. Что это, наводки? Экран?
-- Нет. И то и другое наши приборы сразу же определят, -- уверенно
ответил главный инженер. -- У меня такое впечатление, что дело в самой
машине.
-- Да, -- подтвердил связист. -- Похоже, начали разрушаться
телеобъективы на `жуке`. Смотрите: рябь на экране имеет характерную
структуру.
-- Почему же молчат бортовые анализаторы? Они должны реагировать на
любое внешнее воздействие! Все поля в норме, даже радиоактивный фон не
увеличился!
-- Попробуйте взять левее, -- вдруг вмешался молчавший до сих пор
Ронг.
-- Но там же скалы! -- Именно поэтому. Мне кажется, местность в
остальных местах что-то уж слишком выровнялась.
Скалы неожиданно кончились. На какое-то время изображение на экране
стало почти резким. Впереди, насколько позволяли объективы, виднелась
ровная песчаная плешь. Ронг стремительно нагнулся и включил максимальное
увеличение. Песок приблизился, заполнил собой экран. Глеб не сразу
понял, что его так поразило. И вдруг вспомнил, что на планете нет
атмосферы и, значит, не может быть ни воздушной, ни водной эрозии. Какая
же сила превратила здесь скалы в песок?
-- Похоже на пыль, -- пробормотал Ронг. -- Нет определенной формы. Я не
могу рассмотреть отдельных песчинок, не хватает резкости. Да сделайте же
что-нибудь!
-- Все, -- сказал Рент. -- Аппарат неуправляем. `Жук`, вздрогнув,
остановился и вдруг стал медленно разваливаться на части.
Глеб почувствовал острую досаду на себя за то, что не догадался
одновременно с `жуком` перевести на нужную орбиту один из спутников
наблюдения. Теперь, прежде чем они получат нужный квадрат в секторе
обзора, пройдет не меньше часа.
Увидев, что он начинает набирать на пульте Центавра код поправок,
координатор остановил его.
-- Спутник нам не поможет. С высоты все равно ничего не видно, а если
опустить его ниже, с ним скорей всего случится то же, что с `жуком`.
Здесь нужны танки высшей защиты. Что вы об этом думаете?
Ронг пожал плечами:
-- Я не факир и гадать не умею. Чтобы вам ответить, мне нужны обломки
`жука`, и хорошо бы немного этого песка. Но с танками я не стал бы
торопиться.
-- Это еще почему?
-- Потому, что, если в однородной среде имеет место совершенно явная
флюктуация, характер которой нам неизвестен, лучше всего собрать
дополнительные данные, прежде чем вторгаться в саму структуру.
-- Иными словами, не стоит дразнить гусей, -- подсказал главный
инженер. -- Что же, я, пожалуй, с вами согласен.
-- А я нет! -- решительно вмешался Глеб. -- Теперь мы просто обязаны
узнать, что там такое. Наблюдения со стороны ничего нового не дадут, а
если последовать вашей рекомендации, мы попросту не успеем ничего
выяснить. Вторую неделю только тем и занимаемся, наблюдаем со стороны,
выполняем график работ. Но иногда стоит вспомнить о том, что поисковая
служба создавалась на Земле вовсе не для подсчета запасов полезных
ископаемых на чужих планетах.
-- Для чего же, Глеб? -- спросил координатор, с интересом рассматривая
своего первого пилота, словно видел его впервые.
-- Для того чтобы искать и хоть иногда находить что-то новое!
Неизвестное человечеству! Вот такое, например! Танаев зло постучал по
погасшему экрану. Несколько секунд все молчали.
-- Готовьте танки, -- приказал координатор. -- Всех людей возвратить на
корабль! Аврал по стартовому расписанию первой срочности.

За бортом корабля шла срочная погрузка. Со всех сторон тянулись
длинные цепочки транспортных автоматов. Их суставчатые лапы с присосками
на концах легко преодолевали рытвины и неровности первозданной
поверхности планеты, лицо которой еще не бороздили ленты дорог.
Казалось, сотни термитов возвращаются домой с добычей. На спинах
автоматов виднелись решетчатые детали не полностью размонтированных
конструкций. В движении кибов не видно было ни малейших перебоев, суеты
или спешки. Строго соблюдалась очередность в погрузке наиболее важного
оборудования. Грузовые люки корабля один за другим глотали бесчисленные
подъемники. Во всем этом механическом исходе не было видно только людей.
Кары с ними должны были показаться через несколько минут. Пришло
сообщение от всех групп о законченном демонтаже. Между тем весь корабль
заполнили хорошо знакомые звуки предстартовой подготовки. То и дело
всхлипывали упрятанные в переборки электромоторы. Свистели продуваемые
на холостой тяге дюзы вспомогательных реакторов, хрустели и лязгали
сочленения бесчисленных механизмов. Казалось, корабль разминал свои
могучие механические лапы, как присевший на корточки зверь, готовый к
прыжку.
Чтобы видеть погрузку со стороны, Глеб переключил часть экранов на
локаторы подходивших автоматов. Четырехгранная пирамида корабля,
расширявшаяся книзу, со стороны производила впечатление колоссальной
мощи. Так оно и было. Земля располагала всего тремя кораблями такого
класса. Они использовались лишь для самых дальних разведок, в особо
трудных условиях. Полная автономия, резервы топлива, достаточные для
того, чтобы противостоять чудовищным гравитационным полям. Мощнейшая
защита нейтринных полей, лазерные пушки, генераторы антиматерии.
Казалось, ничто в космосе не могло противостоять этому стальному
исполину. Но пока часть команды оставалась за бортом, после всего, что
случилось с `жуком`, Глеб не мог отделаться от вполне понятной тревоги.
Он в третий раз подключился к группе Кленова, которая ближе всех других
находилась к опасной зоне. На экране вновь мелькнул знакомый карьер.
Автомат включил трансфокатор, и Глеб крупным планом увидел садящихся в
кар людей. Площадка, где совсем недавно стояли многочисленные бурильные
автоматы, уже опустела. Глеб не стал включать вызова, чтобы лишний раз
не отвлекать Кленова от дела, он просто пересчитал людей. Все восемь
человек были на месте. Кар тронулся и стал медленно выползать из
карьера. Глеб потянулся к тумблеру, чтобы переключиться на группу
Мистислова, и вдруг замер с протянутой рукой. За противоположной стеной
карьера, в той стороне, откуда не вернулся `жук`, что-то происходило.
Словно невидимый раскаленный ветер дунул на скалы, слагавшие северную
стену карьера, и теперь они медленно бесшумно оседали на глазах у Глеба.
Пыль в безвоздушном пространстве планеты не могла подняться над
поверхностью, и поэтому вся катастрофа выглядела немного нереально, как
в дурном сне. На экранах носовых локаторов, дававших обзор местности с
верхней точки, это выглядело так, словно гигантское щупальце медленно,
неуверенно тянулось сквозь скалы наперерез кару с людьми. Но никакого
щупальца не было. Было что-то невидимое, нечто разрушавшее на своем пути
скалы... Глеб нажал сигнал общей тревоги и сразу же вызвал Кленова.
-- Максимально увеличьте скорость! Возьмите на двадцать градусов
восточнее. Вам наперерез идет... -- Он запнулся, потому что не мог
подобрать нужного слова, его еще не было в лексиконе людей. Но слово не
понадобилось. Кленов его понял.
-- Мы видим, Глеб. Но скорость увеличить не можем. У нас садятся
аккумуляторы.
Кар на экране дернулся, резко изменил направление, пытаясь уйти в
сторону. Теперь лавина, если можно было назвать лавиной неведомую силу,
которая нагоняла кар,-- шла за его кормой. Они двигались примерно с
одинаковой скоростью, и до кара оставалось еще метров сто. Четкой
границы у этого разрушительного потока не было. Скалы начинали терять
свою форму, садиться и словно бы оплывать от нестерпимого жара... Вот
только дистанционные термы показывали минус двести по Цельсию -- обычную
температуру поверхности планеты. Кар тянул из последних сил, он
дергался, то и дело почти полностью теряя скорость, словно лишился всей
своей мощности, и не мог преодолеть пустякового подъема. Наконец,
рванувшись в последний раз, машина встала. Глеб видел, как откинулся
защитный колпак и тут же, отвалившись, покатился вниз. Из машины
выскочили люди и побежали вверх по склону. Но они бежали медленно.
Значительно медленней неведомой силы, которая преследовала их по пятам.
Нужно было что-то делать. Глеб почувствовал, как по лбу стекают крупные
капли пота. Он попросту растерялся. Прошло не больше минуты с момента
объявления общей тревоги, но ему казалось, что минула целая вечность, а
он все еще был один в рубке и сам должен был принимать решение. Времени
на раздумья не оставалось. Бежавший последним человек споткнулся и упал.
Еще секунда, и будет поздно... Накрыть их защитным полем корабля с
такого расстояния он не мог. Ни одна машина, посланная на помощь, не
успеет... Что же делать? Что?! Мысли лихорадочно метались. Может быть,
аналогия с извивавшимся щупальцем неведомого зверя помогла ему найти
решение? Он не знал. От- рубить! Отсечь эту дрянь от людей! Еще один
человек упал. Остальные уже не бежали. Они медленно, шатаясь, брели по
склону. Кто-то остановился.
Глеб схватился за рукоятки управления противометеорной пушкой. Ближе
всего к нему оказалось носовое орудие, оно допускало отключение
автоматики. Это было то, что ему сейчас нужно. Орудие, рассчитанное на
разрушение крупных материальных масс, оказавшихся на пути корабля, могло
излучать и концентрировать в конце траектории мощные энергетические
импульсы. У Глеба не было времени рассчитывать мощность. Он передвинул
регулятор примерно на половину шкалы и сразу же поймал в перекрестии
прицела середину потока. Чтобы не задеть людей аннигиляционной вспышкой,
он вынужден был отвести прицел подальше, на самое дно ущелья. Какую-то
долю секунды нога, нащупавшая педаль спуска, еще медлила. То, что он
собирался сделать, могло иметь самые неожиданные последствия. Не было у
него времени ни на раздумья, ни на детальный анализ ситуации. Одно он
понимал совершенно четко: у него перед глазами гибли его товарищи... Он
нажал спуск. На экране полыхнул голубой сгусток взрыва. Однако он
оказался намного меньше того, что Глеб ожидал увидеть. Не расползалось
во все стороны облако превращенной в пар и газы материи. Взрыв прошел
тихо, почти по-домашнему, словно неведомая сила жадно впитала в себя
почти всю его энергию.
-- Отойди от пульта! -- вдруг услышал он за своей спиной дрожащий от

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован