17 января 2002
97

РЕЗНЯ В КРОВАВЫХ ПРЕРИЯХ БРЯНЩИНЫ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Олег Бочаров

РЕЗНЯ В КРОВАВЫХ ПРЕРИЯХ БРЯНЩИНЫ

Афанасий Капроныч не просто изобрел Драндулет. Он
еще научился на нем давить своих соседей. Вылетит он на
всех его семи колесах за околицу - и только пух да парики
в стороны разлетаются, озаряя кровавым багрянцем его
шины.
Невзлюбили соседи Афанасия Капроныча. Невзлюбили.
Дядя Бидоний поклялся отомстить старику за раздавленное
семейство о шести головах.
И да ухватил он в руки мозолистые берданку, и пошел
Афанасия стрелять. А Афанасий не дурак, он уже стреляный
воробей: и немец в 41-ом в него стрелял, и японец в 45-
ом, и чеченец в 94-ом, и ребятишки с соседнего двора
регулярно сигареты да махорку у него стреляли. А потом
блевали, несчастные от омерзительного курева.
- Смотри-ка, наш идет! - заворковали старушки на
парапете, - никак по душу Афанасия с берданкой намылился.
Ох, не поздоровится Капронычу, испачкает он себе новые
обои собственными мозгами.
- Да откуда-ж мозги у него? - встрял участковый,
который вышел во двор насобирать шампиньонов к обеду
тещи. - Были б мозги, раздавил бы он Бидония первым, а
потом уже всех его отпрысков да жен к сатане в гости
отправил!
Но доспорить они не успели - раздались вопли из
окон, обрамленных резьбой да лишаями, нарочито гулкий
удар топора и последовавшее чавканье и хлюпанье нагнало
омерзения на всю округу. Жидкая красная струйка потекла
из-за дощатого порога деда Афанасия. Навострили ухо и
глазки соседи, послали гонца, проведать, кто же победил,
да и проигравшего не грех узнать было бы.
Никто не хотел рисковать, поэтому запрягли на миссию
сию почетную и отважную самого младшенького - пятилетнего
Мусика из дома у болотца. Мусик там обитал со своей
слепенькой сестренкой, и жили они лишь тем, что воровали
коров и коз в соседней деревне, а потом топили в болотце.
Прибыли это не приносило, зато масса удоволльствия и
счастливых детских криков наполняли счастьем некогда
хмурую обветшалую избу.
Мусик осторожно семеня передними ногами подкрался к
крыльцу с подветренной стороны - это чтобы его не почуяли
враги, да и запах недалекого нужника дабы не портил
праздничного впечатления от редкого в этих краях, и
потому желанного, соседоубийства.
Он подкрался к скрипучей дверце и уже было нацелился
прошмыгнуть в сени, да проказник-ветер сорвал его хитрые
планы и дырявую кепку. Под натиском гнетущей ветреной
атмосферы дверь отшатнулась по привычной траектории, и
стукнула парнишку по самому по лбу, аж до затылка. Под
дружный хохот зевак маленькое тело братишки повалилось
оземь, да и осталось там лежать недвижимым - помер
бедняга, да не от удара, а со страху, наделав
предварительно в штопанные-перештопанные штанишки.
Когда смех и гам угомонились, смелый участковый
взялся определить, что творится в доме Капроныча. Для
этого он послал туда свою жену, верную супругу Марфу. Она
сама не славилась бесстрашием да героизмом, и дабы
изверг, затаившийся в избе пощадил ее, повела пред собою
дочку свою да мужнину, прикрываясь ею как живым щитом.
Участковый восхитился находчивостью ее, и вознес руки к
Аллаху в надежде, что Бог пощадит его, и уничтожит сразу
обоих дам, прожиравших всю его зарплату.
Вот и тень от навеса крыльца покрыла голову да
половину полусогнутой для маскировки спины
исследовательницы, и проникла в дом она, шикая на дочь,
дабы та перестала постоянно чихать и кашлять, выдавая их
присутствие. На пороге дочурка имела несчастье
отсупиться, но учуяв сырость темного и поэтому
безопасного помещения, мамаша рванула туда что есть мочи,
пробежавшись каблуками на манной каше по распластавшейся
тушенке (то есть маленькой туше) своей с участковым
дитяти.
Как только напомаженные глазки матери-героини
привыкли к черно-бурой темноте, завидела она в углу
сплюснутый от удара чего-то тяжелого череп Бидония. А
рядом неприметно лежало и само увесистое орудие смерти -
старик Афанасий. Афанасий был также весь в крови, и его
невозможно было узнать - настолько непривычно он
смотрелся в розовых кирзовых сапогах, полосатых брюках со
стрелками и белками, подаренными ему Юрием Гагарином
непосредственно перед стартом, зеленая рубашка в
пупырышках и кепка. Кепки, правда, не было видно, как и
того, на чем она должна была быть надета. Голова Афанасия
бесследно запропала, и до сих пор никто так и не смог ее
найти. Между делом упомяну, что рук, туловища, и бедер
старика также не обнаружили, и участковый списал все это
на действие полтергейста и быстрого разложения. Погода в
те дни стояла благодатная - в тени было столько же
градусов, сколько в самогонном аппарате знатной старушки
Гуляшичны. Да бактерии в такую погоду на редкость резвы и
скорострельны, авось действительно смогли справиться со
стариком за полчаса. Он ведь был уже дряхленький, да и
тощий к тому же, не говоря уж о том, что своих вшей
водилось предостаточно, и наверняка они тоже лепту внесли
в дело загадочного изничтожения.
Но одно было ясно точно - в избушке два трупа.
Точнее уже три - женушку стошнило от увиденного, и она
захлебнулась, ибо не смогла в темноте добраться до
bс +%b . Лишь пятнадцать сантиметров отделяли ее от
спасительного унитаза - так ее и нашла аклимавшаяся
дочка, войдя в избу и увидев маму, чьи выпученными от
удушья глаза смотрели прямо в потолок, где сквозь дырку в
чердаке гадил голубь на ее светлый помертвелый лик..
Целую неделю поразительная история не сходила с уст
окрестных жителей, и вплоть до сентября приезжали и
приезжали гости из райцентра и двух ближайших колхозов,
чтобы посмотреть на побелевшие кости. `Событием года`
назвала резню газета `Наш Колхозец`, выходившая тиражом
двадцать экземпляров - ровно по числу умеющих читать
обитателей деревушки. Правда, после описываемого случая
ее тираж упал на 10 процентов, ибо оба погибших входили в
это скромное число грамоотеев, в результате газета
разорилась, а главный редактор ее был найден повешенным в
стойле, напротив своей любимой лошади, которая уже успела
обгрызть его голые пятки, свисающие с балки как цыпленок
на бройлерной фабрике. Но вскоре все это забылось,
злополучный дом сожгли, вместе со старыми газетами,
вшивыми тряпками деда Афанасия и его одичавшими
цыплятами. А жизнь в деревни вошла в традиционное для
Междуречья русло - русло реки Ятаган, расплывшейся по
весне и утопившей все село в одну тихую, и безмятежную
как секс глухонемых ночь.


ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован