21 декабря 2001
159

СЕГОДНЯ, МАМА



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Юлий БУРКИН
Сергей ЛУКЬЯНЕНКО


СЕГОДНЯ, МАМА!



Ю. Буркин:
- Сыновьям Константину и Станиславу
С. Лукьяненко:
- ...и всем остальным детям.


Любое несовпадение имен и ситуаций
является случайным.



ПРОЛОГ. О МАМИНЫХ КОШКАХ, ПАПИНЫХ ИНОПЛАНЕТЯНАХ,
И О ТОМ КАК МЫ УЧИЛИ ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИЙ

Я проснулся, когда Ирбис - красный персидский кот, заворочался на
подушке и ткнул меня в нос хвостом. Хвост был мягкий, на самом кончике
белый и особенно пушистый.
Когда персидские коты линяют - это плохо. А если они при этом еще и
любят спать на твоей подушке, это кошмар. Я осторожно взял Ирбиса за
кончик хвоста и сделал вид, что собираюсь дернуть. Кот презрительно
посмотрел на меня медно-красными глазами и отвернулся. Чихать он на меня
хотел. Двенадцатилетние мальчики нигде не считаются священными, а вот коты
- да: в Египте.
- Стас, - тихонько позвал я. - Стас, ты дрыхнешь?
Брат не ответил, лишь сверху доносилось его сонное посапывание. Он
спит надо мной - у нас двухэтажная кровать, и мой одноклассник Валька
Мельник сказал однажды, что это как в тюрьме. Я не нашелся, что ответить,
а Стас сразу поблагодарил Вальку за информацию, потому что мы в тюрьме еще
не бывали. Вышло так, будто Валька сидел в тюрьме. Он обозлился, обругал
за это Стаса и плюнул в него. Но не попал.
- Стас! - позвал я для порядка еще раз, подхватывая Ирбиса под теплое
толстое брюхо, встал и заглянул на его кровать. Разумеется, брат спал,
подушка у него не была усыпана кошачьими волосами, и только в ногах лежал
маленький беспородный котенок, которого мама принесла вчера вечером.
Я положил Ирбиса Стасу под щеку, чтобы коту не было скучно в моей
пустой постели, а беспородного, не имеющего еще клички котенка засунул ему
под одеяло. Котенок начал искать выход из плена, а я побежал умываться.
В коридоре царило легкое утреннее столпотворение. Папа кормил тех
кошек, что уже соизволили проснуться, а мама, стоя перед зеркалом,
торопливо подкрашивала ресницы. Вот интересно: кошки - хобби мамино, а
возиться с ними приходится нам с папой. Но любит она кошек прямо
ненормально. Хотя вообще-то она не сумасшедшая. Просто у нее есть
`пунктики` - так папа говорит.
Однажды кошки начали беситься, чуть ли не по потолку бегать. Потом
оказалось, что кошка по имени Собака котят ждет, а в этом случае остальные
кошки психуют. Завидуют, наверное. Но мама тогда этого не знала и решила
показать их ветеринару. Приходит в ветлечебницу, и говорит:
- Доктор, посмотрите моих кошек.
- А где они? - спрашивает тот.
- Здесь, - отвечает мама, кладет на стол чемоданчик, и открывает его.
А там лежат восемь кошек, по стойке смирно. Лапы связаны и морды
забинтованы - чтобы не орали. Только хвосты - туда-сюда, влево-вправо...
Вся больница бегала посмотреть...
Так вот, вышел я в коридор, а мама, накрашиваясь, увидела меня в
зеркало и сказала:
- Хухер-мухер [Доброе утро (возможно др.-егип, Костя.
- Хухры-мухры, цурюка, [И тебе доброго утра, подружка (возм.
др.-егип - торопливо пробормотал я.
Мама оторвалась от зеркала, повернулась ко мне и с возмущением
переспросила:
- Цурюка? Зап ардажер, сердев, ынау-мынау! [Подружка?! Я твоя мать,
сын пустынного шакала! (возм. др.-егип
- Эй! - возмутился папа, переставая раскладывать корм по мискам. - Я
тоже немного язык знаю! Это кто же тогда ынау-мынау? Я?
- Ардажер, хухры-мухры, мухры-хухры, - затараторил я. - Зап Сет тага
горк минерап. Зап шердап. Лапсердюк. Ыкувон, генекал ардажер. Ынау-мынау
ардажер ук. Зап ынау-мынау. (Ну, сможете сами перевести? Слабо? Позор...
`Мама, доброе утро два раза подряд. Сет [довольно неприятный
др.-египетский бог (прим. авторов отуманил мой разум во сне. Я
кривоязыкий. Мое уважение огромно. Папа, не ругайся с мамой; пустынным
шакалом мама назвала меня. Я пустынный шакал.`)
- Вот так-то, - миролюбиво сказала мама, переходя на русский. Из-за
легкого узбекского акцента казалось, что она с родного языка перешла на
иностранный. Мама выросла в Ташкенте. Во время землетрясения ее родители
пропали, и она жила в детдоме. Но рассказывать об этом не любит. Зато о
Ташкенте может часами говорить. Если ее послушать, то на свете нет города
красивее и солнечнее. И люди там особенные, и персики там, и вообще... Это
ее пунктик N_2 - после кошек. Нет, N_3, второй - это древнеегипетский.
На самом-то деле никто не знает, как древние египтяне говорили, ведь
их язык сохранился только в древних надписях, и одни специалисты,
например, считают, что пустынный шакал произносится `ынау-мынау`, а другие
- `еня-меня`. Но если уж маме пришло в голову учить нас
древнеегипетскому... Мы со Стасом сначала бунтовали, но потом передумали;
никто этого языка не знает, и у нас будет свой секретный шифр.
Проскользнув в ванную, я принялся ожесточенно чистить зубы. Хорошо,
что сегодня суббота. Не надо учить уроки, особенно английский. А то у меня
все перепуталось. В среду был пересказ текста, и я два раза `школу` вместо
`скул` назвал `цурах`. [Школа (возм. др.-егип Хорошо еще, что
глуховатая Елена Константиновна, наша учительница, больше внимания
обращает на уверенный тон, чем на то, что говоришь.
Бормоча детскую считалочку: `Каргаз, ушур, нердак тушур` (раз, два,
третий - крокодил), в ванную вошел Стас. На плече у него, вцепившись
когтями в майку и вздыбив шерсть, сидел безымянный котенок. Первым делом
Стас пихнул меня, оттесняя от раковины, и начал намазывать зубную щетку,
не переставая нудить: `Нердак тушур, перум, южур...`
- Будешь пихаться, схлопочешь, каракуц болотный, - предупредил я.
Стасу всего одиннадцать, но все время приходится напоминать ему, кто у нас
старший. - Отпусти котенка, ему же страшно.
- Хухер-мухер, - невинно сказал Стас. - Ничего ему не страшно.
- Он кот или кошка? - поинтересовался я.
Стас скосил глаза на котенка и сказал: - Не знаю. Он еще маленький. И
пушистый. Признаки пола не выражены.
- Это у тебя не выражены, дубина пушистая, - разозлился я. - Его же
назвать как-то надо!
- Назовем Валей, - беззаботно предложил Стас. - Это и мужское имя и
женское.
- А почему именно Валей? - удивился я.
- Мельнику назло. А то плюется, как курдеп [Верблюд (возм.
др.-егип, - буркнул Стас, изучая в зеркало свою белобрысую физиономию.
Он весь в папу, а я как мама - черноволосый и худой.
Я вытерся полотенцем и съязвил:
- Что, усы ищешь?
Стас неожиданно покраснел и зашипел:
- Каваока Сет шенгар! [Рот Сета, вымазанный гнилой едой (возм.
др.-егип
- Окавака Сет шенгар! [Нецензурно] - не остался я в долгу.
Дверь открылась, и вошел папа. Как раз в ту минуту, когда мы
готовились вцепиться друг в друга. Папа снял котенка со стаськиного плеча
и спросил:
- Чего-то не поделили, полиглоты?
- Нет, папа, - дуэтом ответили мы.
- Точно? - усомнился папа. - Не ссорьтесь. Чтобы драться не пришлось.
Держа котенка за шкирку, он вышел. А мы со Стасом понимающе
переглянулись. Если папа начал говорить `с уточнениями` (`выключи свет,
чтобы темно стало`, `позови Стаса, чтобы пришел`), значит он погружен в
обдумывание...
- Опять инопланетян ищет, - обреченно сказал Стас.
- Точно, - любимым папиным словечком ответил я. - Чтобы жить веселее
было.
Папа у нас тоже не сумасшедший. Честное слово. Он археолог, так же,
как и мама. Просто папа верит в палеоконтакт. Знаете, что это такое? Те,
кто верит в палеоконтакт, думают, что на Землю прилетали инопланетяне.
Только не сейчас, а давным-давно, еще в первобытные времена. И если
покопаться хорошенько в древних развалинах или просто в земле, то можно
найти скелет инопланетянина, его любимый бластер или даже целый
космический корабль. И это вовсе не для того, чтобы прославиться. Просто
папа считает, что когда имеешь перед собой такую трудную задачу, то жить
веселее и интереснее. Я с этим согласен. Жить веселее. Особенно
окружающим. Стас немного помолчал, потом неохотно сказал:
- Ладно, Костя, кеп-хур-ушурбац. [Мир; точнее - `время-между-войнами`
(возм. др.-егип
- Кеп-хур-ушурбац, - согласился я.
И мы пошли завтракать.
Папа ел молча, о чем-то сосредоточенно размышляя, а мама первая
никогда говорить не начинает. Она у нас сдержанная и невозмутимая. `Так и
должна вести себя женщина Востока, - говорит она, - это традиция`. А папа
шутит: `За это я тебя и полюбил`. А дело было так. Когда папа учился на
четвертом курсе Ленинградского археологического, а мама - на первом, они
на практике вместе попали на раскопки старинной мечети. И папа там выкопал
инопланетный череп. Нужно было срочно бежать за фотоаппаратом и
фиксирующим раствором, но начался дождь. Папа испугался, что пока он
бегает, череп будет поврежден водой. Тут только он и заметил
первокурсницу, которая молча копалась возле него.
- Вас как звать? - спросил он.
- Галина, - ответила наша будущая мама.
- Вот что, Галя, - сказал он, - идите сюда. Чтобы помочь. Это очень
важно. - Он указал на череп. - Я сейчас вернусь, а вы постойте. Чтобы
сберечь. Вот так, - и он продемонстрировал, встав над черепом на
четвереньки.
Папа все никак не мог найти раствор, а дождь стал сильнее и
превратился в ливень. Только минут через сорок с фотоаппаратом, раствором
и зонтиком папа примчался к своей находке... и был поражен тем, что
увидел: первокурсница Галя, о которой он уже и думать забыл, все так же,
не меняя позы, стояла под проливным дождем.
Но еще больше она поразила его позже, когда в Ленинграде, в
студенческой аудитории он горячо защищал свою версию неземного
происхождения найденного черепа. Студенты и преподаватели спорили до
хрипоты, а потом кто-то спросил молчаливую девушку:
- Галя, а ты на этот счет что думаешь?
- Я думаю, это череп ишака, - ответила мама. - Даже не думаю, а знаю.
Я из Ташкента, я там их и раньше видела.
Папа вскричал:
- Что же вы раньше не сказали?!
А она ответила:
- Вы не спрашивали.
Вот тут он в нее и влюбился. Такая у нас семейная легенда...
Мы молча ели, пихаясь со Стасом под столом, а только что названный
котенок Валька думал, что это мы с ним играем и кусал нас обоих за ноги.
Вдруг папа очнулся и, торопливо дожевывая яичницу, спросил:
- Стасик, ты не знаешь, где у нас зубило?
За инструменты у нас отвечает Стас, но от этого вопроса и он
растерялся. Зубилом мы давно не пользовались.
- На балконе, в ящике с инструментами, - сказал он. И, подумав,
добавил: - Наверное.
- Спасибо, Стас, - очень ласково поблагодарил папа, - я посмотрю.
Нужно зубило, чтобы...
Папа замолчал и стал прихлебывать горячий чай. Мама как ни в чем не
бывало продолжала гладить настоящего египетского моа, улегшегося у нее на
коленях. А мы со Стасом переглянулись. Что-то явно затевалось.
Но до самого вечера все было тихо.
Мама собралась, погудела в прихожей пылесосом и ушла в музей - она
там работает старшим научным сотрудником. Через полчаса, подточив зубило
напильником, пошел на работу и папа. В тот же самый музей, где он, как и
мама, старший научный сотрудник. Только мама специалист по Египту, а папа
- по доисторическим временам и по старинному вооружению, от австралийских
боевых бумерангов до алеутских панцирей из моржовой шкуры.
У меня почему-то были сомнения, на работу ли идет папа: если уж он
снова занялся поисками пришельцев, то на мелочи отвлекаться не станет.
Дождавшись, когда папа кончил пылесоситься и хлопнул дверью, я выскочил в
лоджию. Мы живем совсем рядом с музеем, буквально через улицу, по
диагонали от него. Но папа действительно шел на работу, жизнерадостно
помахивая портфелем. Пользуясь отсутствием прохожих (а откуда им взяться в
полседьмого субботнего утра?), папа временами делал движения, напоминающие
прием каратэ маваша-гири. Получалось у него плохо. Папа теоретик, а не
практик.
Когда за папой захлопнулась музейная дверь, я вернулся на кухню. Стас
развалился на табуретке (как на ней можно развалиться - не знаю, это умеет
только мой брат) и очищал бутерброд с кошачьим волосом от меда. То есть
наоборот, бутерброд с медом от кошачьих волос.
- Как ты думаешь, папа что нашел, бластер или космический корабль? -
задумчиво спросил Стас. Он был еще молод и не утратил оптимизма.
- Городскую канализацию, - грубо ответил я, потому что помнил
прошлогодний папин конфуз, из-за которого во всем квартале не было воды, и
соседи смотрели на нас волками.
- Да-а, - протянул Стас и поскучнел. - Что сегодня делать-то будем?
- Не знаю, - сказал я, пытаясь сообразить, какие вообще бывают на
свете дела.
- Может, пойдем по музею пошляемся, на Неменхотепа посмотрим? -
предложил Стас.
Неменхотеп - это фараон, точнее - мумия фараона, которая лежит в
саркофаге у мамы в египетском зале. И мы иногда ходим поглядеть на него.
Все-таки интересно понимать, что перед тобой не кукла какая-то, а мертвый
человек, который был живым много-много веков назад. У него сморщенное злое
лицо, а на руках - браслеты. Только сегодня поглазеть не получится, и я
объяснил Стасу, почему:
- Мама сказала, что ее зал к ремонту готовится, и Неменхотепа в
запасник унесли. Его к тому же еще и реставрировать будут.
- Как это, интересно, можно человека реставрировать?
- Он не человек, - ответил я, - он экспонат.
Стас удовлетворенно кивнул, откусил кусок бутерброда и стал
разглядывать зулусский ассегай, висящий над кухонным столом. Потом лицо
его оживилось, и он внимательно посмотрел на резное деревянное панно на
противоположной стене. Кухня у нас длинная, и я сразу понял его идею -
потренироваться в метании ассегая. Я торопливо сказал:
- Стас, сегодня же суббота! У Димки отец на дачу уезжает, компьютер
свободный!
Стас перестал жевать, подумал и сказал:
- Ага, свободный. Димка сядет в `Цивилизацию` играть, и - до самого
вечера.
Димка - это наш сосед, он живет над нами, на втором этаже. У его отца
есть старый ай-би-эмовский компьютер.
- А мы прямо сейчас к нему пойдем, - торопливо сказал я, - и сядем
вместе в `Вэрлорд` играть.
Слава Осирису [Осирис - один из самых уважаемых др.-египтянами богов
(прим. авторов, удалось мне Стаса отвлечь от смертоубийственных планов.
`Вэрлорд` - тоже воинственная штука, но она хоть на экране, и ассегаи над
головой не летают. Мы со Стасом дружно натянули шорты и рубашки, потом
пошли в прихожую, где у нас лежит всегда включенный в сеть пылесос
`Шмель`, и почистили друг друга от шерсти. Наглая рыжая кошка по кличке
Собака дождалась отключения пылесоса и бросилась тереться о наши ноги. Но
мы быстро выскочили за дверь.
- Надо еще один `Шмель` купить, - сказал Стас, давя на кнопку
димкиного звонка.
- Точно, - согласился я, - в два раза быстрее будем собираться.
Только как родителей уговорить?
- Ерунда, - отмахнулся Стас, - проводок перережем, они решат, что
пылесос сломался и новый купят. А мы тут же старый починим.
- А если они его уже выкинут?
- Так они же нас выкидывать пошлют, а мы его припрячем.
Заспанный Димка открыл дверь, и мы нырнули навстречу приключениям.
`Вэрлорд` - это такая игра! Такая! Если вы в нее не играли, то и
объяснять бесполезно. А вот если играли, то я вам коротенько расскажу:
борьба шла на Иллурийской карте, против пяти вэрлордов, Димка играл за
зеленых, Стас за красных, а я за оранжевых. У Димки было три помолившихся
визарда, у Стаса четыре дракона, причем два с силой девять, а у меня
только рыцарь, зато с луком Элдроса и малиновой отравой. Все. Кто знает,
тот поймет, почему мы и глазом моргнуть не успели, как оказалось, что день
уже прошел. Да мы, наверное, и как ночь прошла, не заметили бы, если бы не
услышали, как на первом этаже хлопнула наша дверь.
- Папа с мамой вернулись, - сказал Стас, а минуту спустя, когда его
драконы полегли у стен моего города, предложил: - Пойдем домой, есть
хочется.
Если дома кто-то есть, дверь у нас не запирается. Мы вошли молча,
потому что все эмоции израсходовали за игрой. Наши шумели на кухне. Тихо
так шумели, уютно. Родители разговаривали, постукивая посудой, а кошки
нестройно мяукали, требуя ужин.
- Есть хочется, - повторил Стас. Я кивнул. И тут до нас донесся папин
голос:
- И все-таки, Галина, давай поговорим, пока детей нет. Чтобы не
лезли.
Мы со Стасом затаили дыхание.
- Давай, - ответила мама. - Только не говори мне, что нашел
инопланетный корабль.
- Нашел, - убитым голосом отозвался папа. - Ты как узнала, Галь?
- Ты их все время находишь.
Мяуканье прекратилось - мама начала кормить кошек, и в наступившей
тишине особенно отчетливо было слышно, с какой виноватой интонацией папа
рассказывает об очередном космическом корабле.
- Галь, помнишь, как мы с грузчиками вчера глыбу в запасник
перетаскивали? Чтобы ремонту не мешала.
- Помню, конечно, - ответила мама.
- И что ты об этой глыбе знаешь?
- Все знаю. Ее нашли где-то возле сфинкса. По всей поверхности -
иероглифы, но такие стертые, что реставрации не подлежат. Я сама писала
заключение: `Научной ценности не представляет`.
- Ага! - внезапно завопил папа. - Не представляет?! А как мы втроем
могли ее передвинуть, ты не подумала? Каменную глыбу размером три на пять
метров!
Мама молчала. Потом неуверенно спросила:
- А вы ее что, втроем перетаскивали?
Папа саркастически рассмеялся.
- Вот так-то! Ближе к народу надо быть!
- К грузчикам ближе? Ну, если ты настаиваешь... - покорно сказала
мама. Мы со Стасом ухмыльнулись.
- Галина! Не остри! Не время. - Папа, похоже, был настроен сурово. -
Я привык к твоему юмору. У меня иммунитет на твои выходки. Я даже не
спорю, когда бедные ребята учат никому не нужный древнеегипетский...
- В жизни пригодится, - отрезала мама.
- Галина! - возмутился папа. - Ты же восточная женщина! Ты не должна
пререкаться с мужем!
- Извини, дорогой, - как ни в чем ни бывало ответила мама. Когда
хочет, она ведет себя как восточная женщина, а когда хочет - как очень
даже европейская. - Так что там с глыбой?
- Я отбил от нее кусок, - твердо сказал папа.
Наступила гробовая тишина. Потом мама сказала:
- Милый, только не волнуйся. Я приклею его на место, никто и не
заметит.
- Не надо, я цемента маленько плеснул и приладил.
- Вандал! - охнула мама. - Ты же не реставратор! Ценна та глыба или
нет, но ей уже пять тысяч лет! - от волнения она заговорила стихами.
- А под тонким слоем камня - отполированный металл, - парировал папа.
Снова стало тихо-тихо. Аж слышно, как кошки чавкают.
Я зажал себе рот руками, чтобы не заорать. Ай да папа! А я не
верил...
- Какой металл? - спросила мама испуганно.
- Неизвестный науке! - провозгласил папа. Правда, через секунду менее
уверенно добавил: - Мне, во всяком случае, неизвестный. Голубовато-серый,
очень твердый. Я зубилом царапал - никаких следов. Галя! Внутри глыбы,
которой пять тысяч лет - пустотелый металлический предмет. Точно! Это
может быть лишь инопланетный космический корабль.
- Что будем делать? - очень тихо и послушно спросила мама.
- Встанем рано, чтобы долго не спать, чтобы не терять время, -
ответил папа. У меня глаза на лоб полезли. Впрочем... Раз уж папа нашел
космический корабль, то вправе на радостях составлять и трехступенчатые
фразы. У каждого лауреата Нобелевской премии должна быть своя маленькая
странность, а то журналистам скучно будет.
- Обколем весь камень с корабля, - продолжал он тем временем. - Люк
поищем, чтобы внутрь забраться, чтобы корабль осмотреть, чтобы первыми все
узнать... Потом позовем журналистов и покажем. А то если коллегам сказать,
полмузея к открытию примажется. И твой начальничек Ленинбаев - в первую
очередь. - Папа скрипнул зубами.
- Он такой же мой, как и твой, - ледяным голосом сказала мама. - И не
цепляйся к нему зря, он человек серьезный...
- Ну конечно, - язвительно согласился папа, - уж он-то космические
корабли не ищет. Чтобы время зря не терять. - И закончил торжествующе: - И
не находит!
Мама что-то примирительно ответила, но что - я не расслышал, потому
что мне в ухо возбужденно зашипел Стас:
- Пошли отсюда, пошли, - и поволок за рукав обратно на площадку.
- Ты что?! - возмутился я уже за дверью.
- Что, что! - передразнил Стас, - слышал же, папа сказал, `чтобы не
лезли`. Они без нас туда пойдут!
- А мы попросимся, - неуверенно возразил я.
- Так тебя и взяли! - он презрительно усмехнулся. - Нет уж, если сами
не пойдем, последние корабль увидим. Или вообще не увидим.
И, не советуясь больше со мной, он позвонил в дверь, как будто мы
только что подошли.
Если бы за ужином папа или мама хоть раз заикнулись о корабле, я бы,
наверное, не согласился на авантюру брата. Но как и утром, за столом
царила напряженная тишина, прерываемая только цоканьем когтей Ирбиса,
которые ему лень втягивать в подушечки на лапах.
Стас, не жуя, проглотил свою порцию сосисок с макаронами, залпом
выпил чай и, пнув меня под столом, объявил:
- Мы пошли спать.
- Угу, - подтвердил я, давясь сосиской.
Мама взглянула подозрительно (обычно нас в постель загоняют со
скандалом), но папа обрадованно поддержал;
- Точно, идите спать, чтобы выспаться.

- Мухер-хухер, ардажер,
Вдеп сьер-га сакжер-сакжер.
[Спокойной ночи, мама,
Ночь делает веки тяжелыми.
(Возм. др.-егип

- хором продекламировали мы традиционное вечернее прощание, и мама,
успокоившись, ответила как всегда:

- Минерап саг зел азет,
Ытар бас, ук мытар, Сет.
[Спите крепко, но и во сне
Не водите дружбы со слугами Сета.
(Возм. др.-егип

Проходя по коридору в нашу комнату, Стас мимоходом выудил из кармана
маминого плаща связку ключей.
Мы разделись, переложили кошек с кровати на коврики, погасили свет и
нырнули под одеяла. За стенкой папа с мамой принялись что-то оживленно
обсуждать.
- Стас, - тихонько сказал я, - а за ключи нам влетит.
- Не влетит, - уверенно ответил он. - Через час вернемся и на место
положим.
Не нравилась мне его затея, и я, устроившись поудобнее, закрыл глаза.
Я надеялся, что до того, как затихнут родители, мы оба заснем.
Но не тут-то было. Я проснулся от того, что Стас, светя в лицо
фонариком, щекотал меня под мышкой:
- Вставай, каракуц сонливый, пришельцев проспим.
Распахнув окно, я первым спрыгнул на землю, взял у Стаса фонарик и
помог ему спуститься. Перебежав улицу, мы знакомой дорогой добрались до
ворот музея и перелезли через ограду. Звеня связкой, Стас принялся
лихорадочно подбирать ключ к двери.
- Посвети, темно, - шепнул он. Направив луч на замочную скважину, я
понял, что попадать в нее ключами Стасу мешает не столько темнота, сколько
дрожь в руках. Я и сам чувствовал себя соучастником преступления.
Но вот щелкнул замок, дверь скрипнула, и мы, протиснувшись в темное
фойе, на цыпочках побежали под лестницу - к запаснику. Тут проблем не
было, дверь открылась сразу.
Первым, что попало в круг света моего фонарика, было злобное лицо
Неменхотепа. Я вздрогнул, а Стас ухватил меня за руку.
- Ни-никакой он не э-экспонат, сказал он, заикаясь.
Я вытер пот со лба и предложил:
- Может, домой пойдем?
Но Стас уже взял себя в руки.
- Ну уж нет, - решительно ответил он. - Первое слово дороже второго.
- И двинулся мимо Неменхотепа вглубь - к каменной глыбе.
Светя фонариком, мы обследовали ее, и без труда нашли приляпанный
папой осколок. Я легонько ковырнул ногтем, и осколок отпал. Плохой из папы
штукатур.
В неровном отверстии блеснул металл.
- Понял?! - забыв все страхи, вскрикнул Стас так, будто сам сделал и
эту глыбу, и металлический предмет внутри нее. - Я же говорил! - и он
любовно погладил голубовато-матовую поверхность.
И тут в ватной тишине запасника раздался хруст, глыба дрогнула и
раскололась широкой вертикальной щелью. Мы отскочили в сторону, а щель
становилась все шире, и камень, как скорлупа с яйца, осыпался с гладкой
поверхности металлического предмета.
Что-то со стуком выпало из этой щели, но мы, зачарованные, не отрывая
глаз, смотрели на капсулу космического корабля, уже совершенно
очистившегося от каменной скорлупы.
Корабль имел форму приплюснутого шара и стоял перед нами на боку, не
падая потому, что его поддерживала широко открывшаяся крышка люка. А то,
что капсула на боку, я понял, разглядев внутри два пилотских кресла.
Выйдя из оцепенения первым, Стас подскочил к кораблю, уперся в него
руками и крикнул мне:
- Помоги поставить!
Но помогать не пришлось. С диким грохотом капсула рухнула днищем на
пол, и облако музейной пыли заклубилось в свете фонарика.
- Ты что, - закричал я, - сторож проснется!
- Да ладно, - махнул он рукой и полез в корабль.
Я тоже решился подойти к нему, но запнулся и чуть не упал. Посветив
под ноги, я увидел то, что выпало из корабля. Это была металлическая
скульптура спящего сфинкса размером с большую собаку.
- Стас! - позвал я, - посмотри!
Он высунулся и посмотрел на скульптуру без всякого интереса:
- Ты что, сфинксов не видел? Лезь сюда, тут такое!..
Я тоже забрался в корабль и минут пять мы занимались тем, что нажимая
на разные кнопки и рычажки, играли в полет через Вселенную.
- Навигатор! - кричал Стас. - Приборы отказали! Посмотри в
иллюминаторы, куда летим!
- Есть посмотреть в иллюминаторы! - ответил я, хотя никаких
иллюминаторов в капсуле не было. И тут же решил возмутиться, что Стас без
всякого права узурпировал на корабле неограниченную капитанскую власть. Но
вдруг в углу, у самого входа в запасник, раздался звук, похожий на
сдавленный хрип.
Слегка струхнув, я посветил туда и увидел... Я увидел, как из своего
саркофага медленно поднимается мумия Неменхотепа.
- Стас! - закричал я шепотом, чувствуя, как шевелятся волосы на моей
голове.
- Это нам снится, - спокойно ответил Стас. - Точно-точно. И укусил
себя за запястье. После чего сказал: - Нет, не снится. И заорал: - А-а!
Не сговариваясь, мы ухватились за внутренние рукоятки крышки капсулы
и что есть силы потянули ее вниз. Без особого труда крышка захлопнулась, а
затем раздалось короткое тихое гудение и щелчок. Я сразу понял, что это
сработали автоматические запоры, делающие капсулу герметичной.
С полминуты в наступившей тишине слышался только нестройный стук
наших зубов. Наконец, я, собравшись с духом, спросил:
- Ты что видел?
- Мумию, - ответил Стас и тут же предположил с надеждой: - А может,
показалось?
- Обоим одно и тоже?
- А что, - подбадривая самого себя уверенным голосом, заявил он, -
вот миражи, например, сразу многие видят...
- Может, выйдешь тогда? - коварно предложил я.
- Нет-нет-нет, торопливо ответил Стас и, помолчав, спросил: - А что
же делать?
Я тоже этого не знал. В темной капсуле было не очень-то весело, а
главное - душно. И дышать становилось все труднее. Я понял, что часа через
два мы просто задохнемся.
- Костя, а помнишь, как прошлым летом мы с папой в лесу заблудились?
- Ну? - сказал я, стараясь, чтобы голос не выдал паники, в которую я
впадал.
- Так я тогда два раза покойников видел. Стоят, прямо как живые, руки
тянут...
- Кончай пугать, дурак, и так страшно!
- Да я не пугаю, я наоборот. Подойдем к покойнику, а это - дерево...
Может, нам все-таки померещилось?
- Показалось, - притворно согласился я, понимая, что внутри мы
погибнем точно. - Давай вылазить.
Но сказать это оказалось намного легче, чем сделать: сколько мы ни
давили в крышку, встав ногами на пульт управления, она не подалась ни на
миллиметр.
- Надо какую-то кнопку нажать, - догадался Стас.
- Ты дави на крышку, а я буду нажимать, - сказал я ему, сполз на
сидение и принялся жать на все подряд, подсвечивая себе фонариком. А он
светил уже очень слабо, потому что батарейка была старая.
Ничего не выходило. Я уже чуть было не расплакался от страха и
жалости к себе, когда в правом нижнем углу пульта фонарик высветил из
темноты вкривь и вкось нацарапанную надпись над большой красной кнопкой:
`ВЫХОД`. Даже не успев удивиться, я надавил на эту кнопку, и в тот же миг
неимоверная тяжесть вжала меня в спинку, а Стас и вовсе свалился в щель за
креслом.
Пульт вспыхнул десятками разноцветных огоньков и пронзительный визг
резанул по ушам. Я успел увидеть, как прямо передо мной фосфором
высветилось зеленое табло, а на нем быстро менялись красные четырехзначные
числа. Еще я услышал, как Стас за спиной выкрикнул: `Ардажер!`
И я провалился во тьму.




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОСЛЕЗАВТРА


1. МЫ ПОНИМАЕМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО, НО ПОТОМ ВЫЯСНЯЕТСЯ, ЧТО МЫ
ВСЕ ПОНЯЛИ НЕПРАВИЛЬНО, А ТАКЖЕ СТАЛКИВАЕМСЯ С ПРОБЛЕМАМИ,
О КОТОРЫХ КОСМОНАВТЫ НЕ ГОВОРЯТ

`Интересно, - подумал я, прежде чем открыть глаза, - обо что это я
так треснулся?` В голове у меня все кружилось и звенело, а руки и ноги не
слушались совершенно. Может, это крышка люка с такой силой откинулась? Не
зря же дышать легко стало. И свет, кстати, появился.
Первое, что я увидел, был Стас. Он стоял на спинке кресла на одной
ноге. Гимнаст!.. Тем более, что космический корабль перевернулся и кресло
было на потолке!
Я помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок. И догадался:
корабль перевернулся, а Стас зацепился за спинку и болтается вниз головой.
- Стас! - заорал я.
Брат пошевелился, вскинул голову и спросил:
- Ты чего на потолке делаешь?
- Это ты на потолке! - попытался я объяснить и встал. То есть хотел
встать, а вместо этого перекувыркнулся на месте. Ощущение было таким,
словно я падаю, но почему-то остаюсь на месте. Рядом с моими
растопыренными руками проплыл рифленый потолок космического корабля.
- Ух ты! - сказал Стас, схватился за подлокотники кресла и стал очень
плавно в него садиться. - Костя, ты только не падай мне на голову...
И тут я все понял.
- Не упаду, - обреченно сказал я. - Мы в невесомости, Стас.
Между нами, медленно вращаясь вокруг оси, проплыл потухший фонарик.
Мягко стукнулся о пульт и поплыл обратно. Стас проводил его взглядом и
спросил:
- А почему мы в невесомости?
- Курдеп плешивый! - заорал я. - Мы в космос вылетели! Понимаешь?
Телевизор надо смотреть!
- А, - обрадованно воскликнул Стас, - а я-то уж думал...
Что он думал, я так и не понял, потому что Стас привстал с кресла,
взлетел, ударил меня головой в живот и промчался дальше. Я налетел на
потолок, потом рикошетом на стенку. А еще через мгновение очень крепко
держался за кресло, откуда стартовал Стас. Он в это время дрейфовал под
потолком, держась за голову. Потом обиженно сказал:
- Я думал, в невесомости стукаться не больно...
Торопливо оглядевшись, я вытащил из-под кресла ремень безопасности.
Он болтался во все стороны, как сонный удав, но я все же ухитрился
намотать его на руку. Потом легонько оттолкнулся от кресла и повис в
воздухе.
- Стас, хватайся за ногу!
- У тебя кроссовки грязные, - буркнул Стас, но все же ухватился. Я
стал подтягивать нас обоих к креслу.
Через минуту мы сидели в нем, пристегнувшись и тесно прижавшись друг
к другу.
- Что будем делать? - поинтересовался Стас.
Я промолчал. Опыта пилотирования космических кораблей у меня не было,
разве что в компьютерной игре `Гиперспейс`... Тут у меня возникла жуткая
мысль:
- Стас, ты думаешь, мы просто на орбиту вышли или прыгнули через
гиперпространство?
- Через нуль-пространство, - поправил меня Стас, он был поклонником
Стругацких. Потом задумался. А я, как идиот, ожидал его решения.
- Через нуль-пространство, - твердо сказал Стас. - На планету
инопланетян.
- Почему? - с ужасом спросил я.
- Так интереснее, - объяснил Стас.
Тут началась миниатюрная психбольница, с двумя пациентами, но без
врачей. Я начал уговаривать Стаса изменить решение, потому что... потому
что просто выйти на орбиту Земли тоже интересно. Как будто Стаськино
мнение чего-то меняло!
- Представляешь, - с жаром говорил я, таращась на пульт управления, -
нас всей планетой будут спасать!
- Да? - неуверенно спросил Стас.
- Конечно! Американцы `Шаттл` запустят, а мы `Буран`!
- `Буран` Казахстан национализировал, - резонно ответил Стас.
Телевизор он все-таки смотрел.
- Значит, и казахи спасать будут! - уверил я. - Американцы на
`Шаттле`, русские на `Союзе`, а казахи на `Буране`.
Стас помрачнел и сказал, что не хочет быть спасенным такой ценой. За
спасательные работы придется столько заплатить, что вся папина Нобелевская
премия уйдет. А он компьютер хочет.
- Да мы же теперь герои, а значит, ни за что не платим! Если
американцы нас спасут, то в Диснейленд свозят!
Стас заколебался, но снова помрачнел:
- А если наши, то в парк имени Горького? Чего я там не видел! Не, мы
не в Солнечной системе.
И тут мы оба опомнились. Разом. Стас помолчал и начал всхлипывать. А
я разозлился - я всегда злюсь, когда Стас ревет. В конце-концов, может, мы
и не в космосе? Может, это внутри корабля антигравитация включилась, а он
так и стоит в музее? Я стал разглядывать пульт, где возле кнопок были
дурацкие иероглифы, а потом заметил, что они разделены на группы. И возле
каждой группы - маленький схематический рисуночек. Наверное, объясняет,
что эти кнопки делают. Около предательской красной кнопки был совершенно
непонятный знак, вроде пружинки со стрелочками на концах. А рядом, над
несколькими кнопками, был нарисован самый обыкновенный глаз.
`Гуманоиды`, - с радостью подумал я. И нажал на одну из этих кнопок.
- Балда! - испуганно завопил Стас.
В нескольких местах корпус корабля стал таять. И в образовавшиеся
дырки был виден самый настоящий черный космос с очень яркими и
разноцветными звездами. Я понял, что действительно дурак. Но воздух
почему-то не выходил...
- Это иллюминаторы, - прекращая реветь, сказал Стас. - Здорово...
Он ужом выскользнул из-под ремня и ухватился за второе кресло.
Устроился в нем поудобнее и сказал:
- Мы в глубоком космосе. Планет не видно.
- А у меня есть одна, - похвастался я, заглядывая в иллюминатор со
своей стороны.
- Какая? На Землю похожа?
- Нет, - критически сказал я, разглядывая краешек планеты. - На Луну
похожа, только куда больше и серая. Атмосферы нет.
Стас вернулся ко мне, и мы стали разглядывать чужую планету. Она вся
была в кратерах и казалась необитаемой. Садиться на нее не хотелось.
- Не упадем? - деловито поинтересовался Стас.
- Сет его знает, - ответил я. - Может тут еще где-то планета есть?
Надо во все иллюминаторы посмотреть.
- А как до них добраться? Невесомость. Я не полезу.
Я стал прикидывать расстояние до других иллюминаторов. А Стас
помолчал и задумчиво произнес:
- Невесомость... А как, интересно, космонавты в невесомости ходят в
туалет?
- Эй, ты не вздумай! - заорал я. - Потерпеть немножко не можешь!
- Немножко могу, - угрожающе сказал Стас. И принялся изучать пульт.
Я вслушался в ощущения собственного организма и с тревогой сказал:
- Должен же быть способ. Помнишь, мы читали книжку, не то `Трое с
Мочамбы`, не то `Три Мамбы`?
- Ну?
- Там двое пацанов и девчонка попали в космос и несколько суток
летели. Они что делали?
- Ничего, - угрюмо сказал Стас. - Я еще удивился. Терпели, наверное.
- Значит, и мы потерпим, - твердо сказал я. - Пока сможем.
- На несколько суток не рассчитывай, - огрызнулся Стас.
Мы помолчали. Я почувствовал, как укрепила наше братство общая
проблема и обнял Стаса за плечи.
- Двигатели надо включить. - сказал Стас. - Прыгать к Земле и
высаживаться. Или искать местных жителей.
- Знать бы, где здесь жители, - сказал я, оглядывая пульт. - Вот если
я эту кнопку нажму...
- Не надо.
Мы замолчали. Нет, плохая все-таки работа: быть космонавтом. Любая
мелочь превращается в проблему. Как же они все-таки...
- Ты у нас фантастику любишь, - сказал Стас. - Ворочай мозгами.
Вспоминай.
- Ты тоже любишь, - ответил я.
- Я Стругацких люблю, а это не фантастика, а литература, - папиной
фразой ответил Стас.
- Может, как раз в литературе наши проблемы и описаны... - не
выдержал я.
- Не говори этого слова! - быстро сказал Стас. - Лучше вспомни, где
обычно инопланетяне рации устанавливают.
- В скафандрах.
- А еще?
- Они телепаты.
- Тогда как из таких ситуаций выпутываются?
- Так! - заорал я и ткнул обеими руками по кнопкам.
Нас слегка тряхнуло, под потолком загорелись желтые лампочки, а
звезды в иллюминаторах затянуло голубой дымкой.
- Это мы силовое поле включили, - сообразил Стас. - Хорошо, теперь
нас метеориты не продырявят. Дай-ка, я попробую...
Возможно, мы бы куда-нибудь прилетели таким образом. Или взорвались
бы, не знаю. Но Стас уставился через мое плечо в иллюминатор и начисто
забыл о своих экспериментаторских настроениях.
Я тоже посмотрел в иллюминатор. К нам приближался самый настоящий
инопланетный корабль.
Больше всего он напоминал имперский крейсер из `Звездных войн`. Весь
угловатый, блестящий, большой как стадион, и ощетиненный пушками. В разных
местах на корабле мигали разноцветные огоньки. Потом корабль остановился,
и несколько пушек стали разворачиваться в нашу сторону.
- Это очень агрессивная цивилизация, - с тревогой сказал Стас. -
Костя, если нас захватят, мы не должны выдавать расположения Земли. А то
они всех сошлют на урановые рудники.
- Ты что, знаешь где Земля находиться? - спросил я.
- Знаю. Возле Солнца, чуть ниже Марса.
Из одной `пушки` вырвался яркий белый луч. Ударил прямо в нас - и,
отразившись от голубой дымки защитного поля, исчез в космосе.
- Ура! - завопил Стас, - Нас голыми руками не возьмешь!
На пульте замигали разноцветные огоньки. Я подумал и нажал наугад
какую-то кнопку. Ничего не произошло.
- Торпедировать их надо, - забормотал Стас, склонившись над пультом.
- Пока дезинтеграторы не включили...
`Крыша едет`, - подумал я.
Из вражеского корабля, явно озадаченного нашим сопротивлением,
вырвался еще один луч.
- Съели?! - злорадно засмеялся Стас.
Но голубая дымка вокруг нашей капсулы погасла. Как будто батарейки
кончились.
- Съели, - подтвердил я. - Стас... Ты извини, что мы ругались.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован