28 декабря 2009
3599

Сергей Дружиловский: К 30-летию ввода советских войск в Афганистан

25 декабря исполняется 30 лет с момента начала самой спорной в истории нашего государства военно-политической операции — ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан. Хотя этому событию посвящено немало научных и публицистических исследований, и неоднократно предпринимались попытки дать ему официальную трактовку, консолидированного мнения в обществе так и не сложилось. Одни решительно осуждают инициаторов и исполнителей этой акции, указывая на её пагубные последствия, другие с не меньшей убежденностью заявляют о правильности и своевременности принятого советским руководством решения. При этом и те, и другие говорят о трагичности этого события и его сильнейшем воздействии на усиление центробежных процессов в бывшем Советском Союзе.

Не претендуя на роль арбитра в этом вопросе, все же хочу повторить расхожую в таких ситуациях фразу о том, что истину надо искать где-то посредине между высказываемыми противоположными точками зрения. При этом следует сразу же подчеркнуть, что представляется непродуктивной попытка дать оценку сложнейшему международному событию 30-летней давности исключительно с позиций нашего времени, не учитывая особенности сложившейся в то время международной обстановки. Уже давно нет тех людей, которые принимали решение о вводе войск, исчезла и та страна, от имени которой это решение принималось. Однако неизменными остаются вопросы национальной безопасности. Сегодня, когда вокруг нашего государства вновь складывается непростая международная обстановка, и новая Россия уже неоднократно вынуждена была применять вооруженную силу против своих противников как внутри самого государства, так и за его пределами, опять с неизбежностью встает вопрос о праве государства на использование силы для отстаивания своих национальных интересов, а в более широком плане для сохранения своей целостности и самого существования в качестве суверенного, независимо государства.

Думается, международные события последних лет, и не только применительно к нашей стране, со всей очевидностью доказали, что в определенных случаях применение силы является не только необходимым, но и единственно возможным аргументом в споре с враждебно настроенными противниками, также как и поддержка важных союзников, далеко не всегда может быть обеспечена исключительно мирными, политическими методами. Главный вопрос — насколько компетентно и какой ценой решаются подобные задачи, и является ли эта цена адекватной поставленной для достижения цели.

Видимо, именно с этих позиций надо оценивать афганские события тридцатилетней давности и, только взвесив все `за` и `против`, решаться на окончательные выводы. Впрочем, автор понимает, что до окончательных выводов еще далеко, так как многие из основополагающих факторов, предопределивших развитие событий в той незабываемой войне, еще предстоит осмыслить, так же, как потребуется определенное время, чтобы улеглись субъективные страсти участников этих событий.

В то же время, профессионально занимаясь Афганистаном уже более 30 лет, считаю возможным сделать сегодня некоторые обобщения, которые представляются важными для продолжения научных исследований одного из важнейших событий в нашей отечественной истории.

Итак, ни у кого не вызывает сомнений, что участие советского военного контингента в афганских событиях это трагическая страница нашей истории. Не выполнив ни одной из поставленных перед ней задач (по крайней мере, так считают многие исследователи афганских событий) советская армия за 9 лет, один месяц и 19 дней своего нахождения в Афганистане потеряла 13833 военнослужащих убитыми, 49985 ранеными, и 312 человек пропавшими без вести. Сомнительное звание `воин-интернационалист`, которое было присвоено участникам афганских событий, автоматически вывело полмиллиона советских военнослужащих, прошедших через `Афган`, (среди них 6669 тыс. инвалидов афганской войны), из почетного разряда защитников отечества и обрекло на бесконечные мытарства и унижения при доказательстве своих заслуг перед Родиной.

В период оказания интернациональной помощи Афганистану СССР понес неисчислимые материальные потери, по сути, взяв всю экономику Афганистана на дотацию. Последний тезис легко доказать хотя бы тем, что уже после вывода советских войск из Афганистана `революционный` режим Наджибуллы продержался у власти более трех лет, но рухнул сразу же вслед за прекращением российских товарных поставок в 1992 г.

Неотъемлемой частью афганской войны была ложь, возведенная в ранг государственной политики. Автор сам неоднократно сталкивался со случаями, когда после прочтения публичной лекции в одном из российских городов по линии популярного тогда у населения страны общества `Знание`, его вызывали в высокие кабинеты и выпытывали, откуда он узнал об имеющихся потерях в ограниченном контингенте советских войск, после чего настоятельно рекомендовали отказаться от оглашения непроверенных и компрометирующих нашу политику в Афганистане фактов. Лишь после того, как `груз 200`, возвращавший на родину тела погибших, стал обыденным явлением для большинства населенных пунктов страны, агрессия официальных органов по этому поводу пошла на спад.

Еще один, на этот раз, международный аспект наших потерь — это подрыв процесса разрядки, который был с таким трудом выстрадан противостоящими европейскими блоками в начале 70-х годов и к началу советского вторжения в Афганистан дал несомненные положительные результаты. Надо отдать должное нашим западноевропейским партнерам, которые в отличие от США пытались какое-то время низвести афганский вопрос до уровня регионального события, не связанного с европейскими интересами. Свидетельством этому может, в частности, служить тот факт, что призыв США бойкотировать Московскую олимпиаду 1980 г. из европейских стран поддержали лишь Англия, ФРГ и Норвегия. Однако последующая эскалация конфликта в Афганистане полностью консолидировала позиции США и его западноевропейских партнеров.

Таким образом, цена советского вторжения в Афганистан выглядит чрезвычайно высокой. При этом неприемлемость этой цены усугубляется некомпетентностью лиц, принимавших решение о вторжении в Афганистан. Судя по действиям советского руководства, Афганистан представлялся ему страной, в которой одного присутствия нескольких подразделений современной армии будет достаточно для быстрого умиротворения противоборствующих группировок. Иначе нельзя объяснить тот факт, что никаких собственно военных задач перед частями советской 40-й армии, пересекшей 25 декабря 1979 г. границу с Афганистаном, поставлено не было. Так, после взятия 28 декабря 1979 г. афганской столицы Кабула боевые подразделения 108-й мотострелковой дивизии получили приказ держать под контролем важнейшие объекты столицы и не поддаваться на провокации, т. е. на них возложили выполнение не свойственных армии полицейских функций. По сути дела, вся девятилетняя афганская эпопея превратилась в бесконечную оборонительную операцию, с отдельными вылазками против неуловимого противника.

Еще одна ошибка, повлекшая за собой дальнейшие негативные последствия — уничтожение советским спецназом тогдашнего Генерального секретаря ЦК НДПА, премьер-министра ДРА Хафизуллы Амина. Люди, хотя бы поверхностно знакомые с восточным менталитетом, никогда бы не допустили неспровоцированного уничтожения руководителя государства, который обратился к ним с просьбой о помощи. Какие бы преступления не совершил тогдашний глава Афганистана Х.Амин, судить его были должны только сами афганцы, и приговор ему вынести могли только они. По сути, советский спецназ сознательно или в силу сложившихся обстоятельств, уничтожив пригласившего советские войска в Афганистан Х.Амина, нарушил один из главных неписанных законов этой страны — закон гостеприимства, что сразу же по афганским понятиям должно было поставить советский воинский контингент вне закона. Собственно именно это в дальнейшем и произошло, несмотря на все усилия нового правительства Б.Кармаля легитимизировать присутствие советских войск в Афганистане.

Последующее развитие событий также свидетельствует о полном непонимании советскими вождями специфики восточного мусульманского государства. Достаточно вспомнить проведенную по советским рецептам аграрную реформу, настроившую против революционной власти миллионы афганских крестьян, неуклюжие попытки `улучшить` брако-семейные отношения в афганской глубинке, в целом неудачную попытку введения всеобщего светского образования, молчаливое одобрение гонений на афганское духовенство и другие примеры `советского` подхода к важнейшим вопросам жизнедеятельности афганского государства, чтобы осознать неизбежность краха всех этих начинаний.

В то же время все выше сказанное следует отделить от вопроса о причинах, заставивших советские руководство принять решение о вводе советских войск в Афганистан. В поисках ответа на этот вопрос не стоит рыться в бесчисленных секретных архивах ЦК КПСС, как это делают некоторые советские и зарубежные исследователи. Ответ, на наш взгляд, лежит на поверхности. Ситуацию с вводом советских войск (кроме несомненного желания советского руководства поддержать начавшийся в Афганистане `революционный` процесс), несомненно, спровоцировала складывавшаяся тогда в мире международная обстановка.

Вопреки расхожему мнению о том, что разрядку международной напряженности подорвал именно ввод советских войск в Афганистан следует признать, что первый толчок к новому обострению обстановки в Европе дало размещение СССР в 1976 г. модернизированных ядерных ракет средней дальности, которые могли быстро и с высокой точностью поразить цели в Западной Европе. После этого начались затянувшиеся на несколько лет переговоры, к которым подключились США, заявившие о готовности усилить ядерную мощь своих НАТОвских союзников, разместив на европейской территории свои новейшие ракеты `Першинг 2` и `Тамагавк`, способные за считанные минуты поразить любые цели на европейской части СССР. Советское руководство с негодованием, но без паники восприняло новую угрозу для безопасности СССР, принимая во внимание, что вторая военно-промышленная база страны, заложенная еще в годы Второй мировой войны восточнее Урала, в состоянии обеспечить ответный ракетно-ядерный удар по любому вероятному противнику и при этом находится вне зоны досягаемости новых американских ракет. По причине своей отдаленности за пределами действия этих ракет оказался и главный военно-космический центр СССР в районе казахстанского Байконура. Ситуация стала еще более благоприятной после победы в феврале 1979 г. исламской революции в Иране, которая покончила с господством США в этой стране и парализовала работу многочисленных американских станций слежения, расположенных вдоль всей протяженности советско-иранской границы. Реально, к этому времени на юге от советских границ у США оставалась лишь одна мощная военная база на о. Диего-Гарсия, но отдаленность от советских рубежей делала ее бесполезной в случае осуществления планов молниеносной войны против СССР.

Трудно с уверенностью сказать входило ли в планы США взять в эти годы под свой контроль Афганистан и использовать его территорию в своих военно-стратегических целях, но вероятность этого, несомненно, существовала и рассматривалась руководством СССР как серьезнейшая угроза безопасности советского государства. Советская разведка в эти годы докладывала о начавшихся между Х.Амином и представителями Пакистана, за плечами которых стояли США, переговорах, на которых афганский руководитель готов был в обмен на сохранение своей власти пойти на серьезные уступки Пакистану, в том числе и в вопросе признания т.н. `Линии Дюранда`, которая до этого выполняла роль непризнанной границы между двумя странами. Одновременно стало известно о контактах Х.Амина с американской разведкой.

С другой стороны, к этому времени все больше стал вырисовываться портрет исламской оппозиции, вступившей в борьбу с правящим режимом НДПА. В тот период еще не было сформулировано понятия `международный терроризм`, еще впереди были громкие террористические акты, которые потрясут весь мир, а вот сами международные террористы появились уже тогда. Именно по международным каналам на деньги богатых нефтедобывающих исламских стран афганские боевики стали получать оружие и все необходимое для свержения афганского правительства. Тогда же активизировали свою деятельность международные радикальные происламские группировки, типа `Братьев мусульман`, в поддержку вооруженной борьбы исламской оппозиции в Афганистане. В Афганистан потянулись многочисленные `джентльмены удачи`, готовые за деньги убивать кого угодно и в любом количестве. Чуть позже, уже после ввода советских войск, в афганских событиях начала участвовать `аль-Каида`, организационные основы которой заложили спецслужбы США. Поэтому мнение о том, что советские войска бесцельно проливали свою и чужую кровь в соседнем Афганистане представляется весьма спорным. Теперь можно утверждать, что именно здесь был дан первый бой международному терроризму, который, приобрети он надежную базу в Афганистане в те годы, вне всяких сомнений, предвосхитил бы зверства талибов и вряд ли бы удержался от попытки распространить свое влияние на соседние мусульманские анклавы, в том числе на территории СССР, где, как известно, в это время уже начался процесс т.н. исламского возрождения. Поэтому по сегодняшней квалификации действия советских войск в Афганистане вполне могли бы подпасть под понятие антитеррористическая операция. Не вина советской армии, что она пыталась упредить надвигающиеся события и вступила в бой с первыми отрядами международных террористов, несущих миру новую международную угрозу.

Похоже, что события тех лет по новому начинают осмысливать сами афганцы, в том числе и многие из находившихся в то время во враждебном лагере муджахедов. Слово `шурави` (советский) сегодня уважительно звучит в устах многих афганских граждан, в отличие от иноземного для афганцев `арабский наемник`, прежде всего, применительно к боевикам `аль-Каиды`, которых в просторечии сегодня пренебрежительно называют `верблюдами`. При этом проведенные в Афганистане опросы общественного мнения показывают, что самым авторитетным после Захир-шаха руководителем Афганистана его жители считают Наджибуллу, зверски казненного талибами последнего президента периода правления НДПА.

Таким образом, следует признать, что принятие решения о вводе ограниченного контингента советских войск в Афганистан строилось не на голом месте и имело веские основания, а советские воины своими жизнями отсрочили тогда распространение по всему миру, в том числе в Европе и Америке, новой угрозы — международного терроризма, которая в полную силу проявила себя уже после развала СССР.

В то же время, афганские уроки должны пойти на пользу всем, кто любой ценой стремится распространить свои цивилизационные ценности и понятия на другие страны и народы. Самоуверенность в этом вопросе, пренебрежение спецификой общественно-исторического развития и особенностями государственного устройства других стран, могут привести к очень тяжелым последствиям для самих `цивилизаторов`.

Коммерческое использование данной информации запрещено. При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.

Сергей Дружиловский, профессор кафедры востоковедения МГИМО

ww.mgimo.ru

28.12.2009

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован