20 декабря 2001
194

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Сергей Михайлов.
Шестое чувство


Посвящаю моей дочери Екатерине



Глава первая

Клева не было. Так, мелочь какая-то барахталась в садке, крупная
же рыба на крючок не шла. Я тупо смотрел на поплавок и ежился от
холода. Стояла середина мая, и, хотя днем уже припекало по-летнему,
ночи были еще холодными.
Было около пяти утра. Костер догорел, лишь тонкие струйки дыма
поднимались от еще не остывших углей. Густой туман стлался над водной
гладью, скрывая противоположный берег. В такие минуты возникает
ощущение одиночества и покоя.
Считая себя заядлым рыболовом, я все выходные проводил на
Истринском водохранилище с удочкой в руках. Более уделяя внимание
процессу рыбной ловли, нежели ее результатам, я мог часами сидеть не
шелохнувшись и смотреть на поплавок. И все же, когда приходилось
возвращаться домой пустым -- мелочь я всегда выпускал, -- я всякий раз
зарекался: `Все! Баста! Пропади она пропадом, эта рыбалка! Ноги моей
здесь больше не будет!` Но каждый раз я возвращался сюда, и все
повторялось снова. Словом, мне хронически не везло.
Этот раз не был исключением. Чтобы как-то взбодрить себя, я уже
дважды прикладывался к бутылке с огненной жидкостью, но пользы это не
принесло. `Хоть топись!` -- думал я, с тоской глядя на игравшую в воде
рыбу.
К семи часам туман рассеялся. Стало заметно припекать.
Откуда-то издали послышался нарастающий шум.
Солнечный луч, пробившись сквозь листву, упал на мою лысину.
Машинально проведя по ней ладонью, я в страхе отдернул руку. Моей
замечательной, ухоженной лысины и в помине не было, на ее месте
пробивалась жесткая щетина. Я резко обернулся. В глаза ударил синий
солнечный луч, а из ближайших кустов полилась ария Марии Магдалины в
исполнении Михаила Боярского. Весьма озадаченный, я встал и направился
к поющим кустам. Музыка доносилась из огромного муравейника. Я
наклонился, чтобы лучше рассмотреть его, и... и тот же миг из
муравейника высунулась волосатая рука о шести перстах, унизанных
кольцами с натуральными изумрудами, и больно ущипнула меня за нос.
-- Ой! -- отпрянул я, хватаясь за нос, который буквально на глазах
распух и посинел. В мозгах началось какое-то шевеление.
Непонятный гул заметно усилился.
Все это начинало действовать мне на нервы. Дело принимало скверный
оборот, надо было немедленно сматывать удочки. Ко всему прочему сильно
зачесалась голова, причем чесалась она изнутри. Как я ни скреб ее, как
ни пытался унять зуд, все было напрасно.
`Так. Или я свихнулся, или это проделки Фикса`, -- решил я, сам до
конца не сознавая, что же именно я понимал под проделками последнего.
У костра все было по-прежнему, только возле рюкзака важно
вышагивала большая рыжая ворона и нагло лыбилась.
-- Кыш! -- крикнул я ей сердито.
Ворона взмахнула крыльями, но не улетела, а села на палатку. Краем
глаза я увидел, как дернулся и стремительно пошел под воду поплавок. Я
едва успел ухватиться за удочку. `Видать, здоровенная взяла`, --
обрадовался я, забыв обо всем на свете.
-- Не иначе, -- каркнула рыжая ворона и шмыгнула клювом.
-- Что? -- не понял я, но тут леска резко натянулась. Я уперся
ногой в гнилое, покрытое древними трутовиками, бревно, пытаясь
сохранить равновесие. Удилище выгнулось дугой, леска зазвенела, как
струна, раздался треск... и я плюхнулся навзничь в потухший костер. Из
воды высунулась мерзкая акулья морда, лязгнула зубами у самого моего
носа и скрылась, обдав меня смрадным дыханием.
-- Так его! -- злорадно прокаркала ворона и сплюнула в котелок с
остатками ужина.
-- Стерва, -- выругался я, замахиваясь на эту рыжую каналью.
Гул все нарастал.
Над горизонтом промчалась стая птеродактилей. У берега забурлило,
и из воды показалась голова Несси. Чудовище сладко зевнуло, обнажив
свою огромную пасть, нагло ухмыльнулось, чихнуло и исчезло в
водовороте. Справа послышался шум мотора. Я обернулся и тут же присел.
Прямо по воде несся немецкий `тигр`, с переменным успехом ведя беглый
огонь по птеродактилям. Танк сопровождала группа автоматчиков в форме
дивизии `Мертвая голова`. Один из эсэсовцев обернулся в мою сторону и
оскалил гнилые зубы. Резко пахнуло дихлорэтаном. `Зубы чистить надо`,
-- зло подумал я, сверля эсэсовца взглядом. Тут же вынырнула Несси,
схватила фашиста поперек туловища и скрылась под водой с добычей. На
другом конце водохранилища взметнулся огромный хвост лох-несского
чудовища, ударил по воде и тоже скрылся. Надо заметить, что трагическая
гибель эсэсовца меня нисколько не тронула. Собственная судьба волновала
меня гораздо больше.
Странный гул перерос в рев.
В воздухе почувствовалась вибрация, солнце стало зеленым. Рыжая
ворона взвыла по-волчьи. `Конец света`, -- решил я и потянулся за
рюкзаком.
-- Не иначе, -- тявкнула ворона и истово перекрестилась.
Дрожащей рукой я выдернул из рюкзака `чекушку`, случайно глянул на
этикетку и завыл, подражая вороне. На этикетке значилось: `Ацетон`, и
чуть ниже: `Принимать по столовой ложке три раза в день`.
-- Эх! -- рявкнул я от досады и метнул бутылку в безбрежные воды
Истринского водохранилища. Раздался взрыв, я зажмурился.
-- Сюда идет цунами, -- возвестила ворона дурным голосом.
Я открыл глаза и с ужасом увидел, что на месте взрыва выросла
высоченная волна, стремительно несущаяся к берегу. Я вскочил и бросился
в лес, но куда там! -- волна настигла меня, повалила и накрыла с
головой. Вымокший до нитки и обиженный до глубины души, я поднялся,
вытряхнул из кармана семейство медуз и вдруг, словно ошпаренный,
припустился бежать -- прочь от этого жуткого места.
Из-под ног шарахались змеи и сколопендры, вслед хохотала рыжая
ворона, но я ничего этого не замечал. Меня оглушил страшный рев,
который достиг неимоверной силы и все продолжал усиливаться. Испуганный
питон при виде меня прикинулся шлангом и жалобно заскулил.
-- Фу, нечисть!.. -- выругался я, не слыша собственного голоса.
Ветви деревьев и кустов больно хлестали меня по лицу и рукам,
цеплялись за одежду, но остановить меня были не в силах.
Внезапно лесополоса кончилась. И тут же наступила мертвая тишина.
Передо мной было картофельное поле, вспаханное, видно, совсем
недавно. Над ним зависло некое сооружение неземной конструкции. `Так.
Кажется, НЛО`, -- едва успел подумать я, как сзади раздался шорох. Из
кустов вылез древнего вида старикан с сизым носом и `беломориной` в
зубах. От него за версту несло перегаром.
-- Выпить есть? -- прошамкал старикан без лишних предисловий.
`Мираж`, -- решил я и дернул старикана за ухо. Ухо было грязным и
настоящим.
-- Но-но! -- взъерошился старикан и встал в боевую стойку. --
Полегче! Рукам волю не давай! Если, значить, выпить попросил, так можно
и за ухи хватать? Нету такого права, чтоб за ухи... За такие шутки и
схлопотать недолго! Ферштейн?
`Нет, вроде настоящий`, -- решил я.
Тут старикан увидел НЛО и радостно осклабился.
-- Прилетели-таки, голубчики! Давно я их, значить, жду, с самой
субботы.
-- Как это? -- удивился я.
-- Да очень просто. Я, значить, как в пятницу поддам, -- старикан
многозначительно щелкнул себя по немытому кадыку, -- так они,
голубчики, в субботу и заявляются. Каждую неделю, черти, слетаются,
словно пчелы на мед, и все время разные. Но чаще бывают... такие,
знаешь... в форме бутылки `ноль-восемь`, из-под вермута. Этот я,
правда, в первый раз вижу, чудной какой-то...
`Так. С этим все ясно, -- подумал я. -- До чертей допился`.
В это время раздался скрежет, в нижней части НЛО открылся люк, и к
земле устремилась лента веревочной лестницы. Я насторожился
-- Смотри-ка! -- удивленно воскликнул старикан. -- Явились -- не
запылились... Такого я еще не видал.
Из люка показалась нога пришельца в лакированном ботинке. Я
повернулся и бросился бежать к своей палатке.
`Будь оно все неладно! -- в сердцах бормотал я. -- Домой! Скорее
домой! К дьяволу эту рыбалку!`
-- Эй, парень, постой! -- послышался сзади дребезжащий голос
словоохотливого старикана-алкаша. -- А как же насчет выпить?
-- Иди ты!.. -- процедил я сквозь зубы, с разбегу нырнул в палатку
и начал сворачивать спальный мешок. Когда с мешком было покончено, я
попытался было выбраться наружу, но у входа в палатку уткнулся головой
в пару лакированных ботинок и чьи-то ноги в них.
-- Здравствуйте, Николай Николаевич! -- услышал я в ответ на свой
немой вопрос.



Глава вторая

Я поднялся. Передо мной стоял странный субъект в безупречной
тройке, лакированных ботинках и с золотыми часами на цепочке в жилетном
кармане.
-- `Павел Буре`, -- пояснил он, перехватив мой взгляд, и похлопал
по карману.
Роста субъект был выше среднего, худощав, не молод, но и не стар,
и все было бы ничего, если бы не его лицо. А лицо его, надо сказать,
мне сразу как-то не понравилось. Во-первых, бросалось в глаза полное
отсутствие подбородка, уши торчком, лоб слишком высок, бровей вообще не
было, а глаза... Глаза незнакомца пронизывали насквозь и, казалось,
светились изнутри. Это во-вторых. Волосы пепельного цвета были коротко
острижены.
-- Я вижу, осмотр закончен. Давайте, Николай Николаевич, сразу
перейдем к делу.
Говорил он каким-то металлическим голосом. Так мог бы говорить
робот, обученный человеческой речи.
Незнакомец улыбнулся.
-- Прошу меня великодушно извинить за мою не совсем правильную
речь, -- произнес он. -- Ведь вы -- первый человек на этой планете, с
кем мне приходится беседовать. Просто я еще не привык.
Каков, а? Он, видите ли, еще не привык! На всякий случай я сделал
шаг назад. Уж больно не вязался субтильный вид этого субъекта с
пейзажем Истринского водохранилища. Гораздо уместней он сейчас выглядел
бы где-нибудь на приеме у министра культуры или, в худшем случае, у его
зама. Словом, нелепица какая-то. Что-то было явно не так.
-- Вы... вы, собственно, кто такой? -- поинтересовался я, желая
удовлетворить свое законное любопытство, когда обрел, наконец, дар
речи. -- Откуда вам известно мое имя?
Незнакомец продолжал улыбаться.
-- Я вам сейчас все объясню. И рассею все ваши сомнения. Только
прошу вас, пожалуйста, не бойтесь меня.
Я пожал плечами, повернулся к странному типу спиной и принялся
собирать палатку.
-- Вот еще! С чего вы вообще взяли, что вас кто-то боится? --
бодро ответил я, хотя сердце мое сжалось от дурных предчувствий.
`Интересно, -- подумал я, -- этот тоже выпить попросит? А может,
он просто самый обыкновенный псих? Про какую-то планету говорил...`
Незнакомец рассмеялся.
-- Да нет, выпить я у вас не попрошу, у меня этого добра и без вас
хватает. И насчет состояния моей психики вы тоже не правы, любезный
Николай Николаевич. Я ведь... -- Странный тип замялся, одернул пиджак и
торжественно произнес: -- Уважаемый Николай Николаевич! Позвольте в
вашем лице поприветствовать всех жителей планеты Земля!..
-- Что? -- обернулся я в недоумении. Псих и есть, подумал я, с
опаской отодвигаясь от него подальше.
-- Вы первый житель Земли, -- продолжал он, -- с кем мы решили
установить официальный контакт...
И тут мой мозг молнией прорезала мысль: а не тот ли это пришелец,
чью ногу, показавшуюся из люка НЛО, я успел разглядеть, прежде чем
ретировался с картофельного поля?
-- Ну конечно же! -- обрадовался он. -- Тот самый! Теперь вы
поняли, с кем имеете дело?
-- А вы, часом, не шпион? -- на всякий случай поинтересовался я.
-- Часом, нет, -- грустно улыбнулся пришелец. -- Я, к вашему
сведению, командир звездолета. Мне поручено вступить с вами в контакт.
И...
-- Послушайте, -- перебил я его, -- вы так интересно все говорите,
и я даже склонен поверить вам -- а почему бы, собственно, и нет? -- и
допустить, что это именно ваша тарелочка зависла вон над тем полем. Все
это прекрасно. Но, послушайте, гражданин пришелец, и постарайтесь
понять меня. Я человек маленький, неинтересный, ни в какие авантюры
никогда не пускался, не считая, конечно, женитьбы. Веду тихий,
размеренный образ жизни. Ну зачем, посудите сами, вам со мной вступать
в контакт? Вступите в контакт с кем-нибудь другим, раз уж вам так
приспичило, с ученым, скажем, или с политическим деятелем. Я-то зачем
вам нужен? От меня проку, как от козла молока. Тем более, что мне
сейчас все равно некогда, я домой собираюсь. Я уже по горло сыт всей
этой вашей чертовщиной. Вы знаете, что со мной приключилось?
-- Знаю, все знаю, -- сочувственно проговорил незнакомец и
нахмурился. -- Но вы не волнуйтесь, Николай Николаевич, виновник будет
наказан.
-- Виновник? Какой виновник? -- не понял я.
-- Да мой бортинженер. Он у меня, знаете ли, большой шутник и
непревзойденный специалист по черной и белой магии. Ну ничего, это его
последний рейс, я его предупреждал.
-- Магия? Вы что, хотите сказать...
-- Ну да, вы подверглись воздействию магии, только вот не знаю --
черной или белой, я ведь магией, черт бы ее побрал, не интересуюсь, это
все мой бортинженер, будь он неладен... Вы уж меня извините, Николай
Николаевич.
Я махнул рукой и стал собирать свои пожитки. Хороши шуточки,
нечего сказать! Да за такие дела... Словом, рыбалка не удалась, и
оставаться здесь больше не имело смысла. Пришелец стоял в стороне и
понимающе улыбался, глядя на моя сборы.
-- А по поводу того, уважаемый Николай Николаевич, с кем мне
вступать в контакт, давайте дискутировать не будем. У меня приказ, и я
его выполню.
-- Какой еще приказ? -- насторожился я.
-- Доставить вас на нашу планету. Именно вас, Николай Николаевич,
а не какого-нибудь ученого или политического деятеля.
-- Что?! -- возопил я, не веря своим ушам.
-- Тише, тише, Николай Николаевич, не надо так волноваться. Вам
абсолютно ничего не грозит. Я доставлю вас на нашу планету, там вас
подержат с недельку, не больше, а потом я же вас -- лично! --
препровожу на Землю. Клянусь!
-- Нет, нет и нет! -- отрезал я. -- И речи быть не может! Да вы в
своем уме или спятили? Какая может быть планета? Дурдом какой-то! В
конце концов, у меня жена, сын, квартира, работа, так сказать, любимая.
Да меня просто уволят, если я недельку, как вы говорите, буду где-то
там летать. Нет! Я выражаю категорический протест!
-- Устал я от вас, -- печально произнес пришелец и сел на
поваленный березовый ствол. -- Неужели у вас нет ни капли любопытства?
Ведь земляне так любознательны. А по поводу неприятностей дома и на
работе можете не беспокоиться: устрою все в лучшем виде.
-- Да уж вы устроите! -- огрызнулся я.
-- Клянусь! -- горячо воскликнул он. -- Никто ничего не узнает. Да
в наши планы и не входит рассекречивание своей деятельности именно
сейчас. Вы -- единственный человек, которому мы решили довериться. А вы
ломаетесь, словно красна девица. Полетели, а?
Я отрицательно замотал головой, хотя и без прежней решительности.
Палатка, рюкзак, рыболовные снасти были уложены и в ожидании сгрудились
у потухшего костра.
-- Николай Николаевич! Соглашайтесь! -- умолял командир
звездолета. -- Не пожалеете.
Моя замечательная, вновь обретенная лысина покрылась капельками
пота от напряженной работы мысли. Я нервно ходил у самой кромки воды и
не знал, как отделаться от этого типа. Лететь я никуда не хотел.
Внезапно я остановился и сел рядом с ним.
-- Да поймите, наконец, гражданин гуманоид, -- произнес я,
оправдываясь, -- не для меня все это. Вот лет этак двадцать назад я бы
вас и сам отсюда не выпустил, если бы вы отказались взять меня с собой.
А сейчас... Слишком я привык к спокойной, размеренной жизни.
-- К прозябанию, -- уточнил пришелец, вздохнув.
-- Да ну вас!
-- А как же иначе? Прозябание и есть. С работы -- домой, из дома
-- на работу. Замкнутый круг, и нет из него выхода. Единственное, на
что способны, -- раз в неделю на рыбалку съездить. Но чтобы дальше --
ни-ни! Вы где-нибудь, кроме Москвы, бывали?
-- Ну как же! Крым, Кавказ, Прибалтика...
-- Давно?
-- Да... нет... в Прибалтике -- лет пятнадцать назад, в Крыму...
не помню.
Я чувствовал, что крыть мне нечем.
-- Вот-вот, не помните. И крыть вам, действительно, нечем. А ведь
живете в огромнейшей стране. Жизни не хватит, чтобы ее всю объехать. А
вы... Вы на Урале бывали?
-- Нет...
-- Почему?
-- Да все работа... как-то не пришлось.
-- А отпуск? Ведь у вас отпуск -- двадцать четыре рабочих дня,
плюс отгулы за ДНД, ДПД, день донора, работу в колхозе и тому подобное.
Дней сорок -- сорок пять в году набирается. И что, не хватает времени
страну повидать? Никогда не поверю! Понимаю, конечно, на отпуск обычно
откладывается ремонт квартиры, строительство дачи, всякие прочие
домашние дела. Но ведь не каждый же год! А все почему? Потому что и
здесь все тот же замкнутый круг. Все куда летом едут? На юг! И вы --
туда же! А там и без вас уже полстраны животы свои на солнце греет. И
никак вам из этого круга не вырваться. Потому как засосала вас
привычная, размеренная жизнь... Ну что, летите?
Я вытер платком вспотевшую лысину и смущенно произнес:
-- Не могу я. Да и не готов сейчас к этой поездке... к этому
полету. Поймите меня.
Пришелец безнадежно махнул рукой, резко встал, достал часы из
жилетного кармана, щелкнул крышкой, присвистнул и властно сказал:
-- Все! Больше я ждать не могу. Мне очень жаль, но придется
применить силу. Собирайте вещи и следуйте за мной. У меня приказ
доставить вас на нашу планету, и не выполнить его я не могу.
-- Нет! -- завопил я в ужасе. -- Это произвол! Не имеете права! Я
буду жаловаться в ООН!..
Я осекся под пристальным взглядом командира звездолета. Взгляд
обжигал лицо, пронизывал до самых кишок.
-- Не имеете... -- выступил было я, но тут же взвалил на спину
рюкзак, палатку, подобрал рыболовные снасти и, ни слова не говоря,
зашагал прочь от водохранилища. Ноги сами несли меня к звездолету. Воля
моя была парализована. Сзади в полном молчании шел пришелец и буравил
мою спину всесильным, немигающим взглядом.
-- Я очень сожалею, Николай Николаевич, что пришлось применить
силу, но другого выхода у меня не было, -- оправдываясь, произнес
командир звездолета, когда мы вышли к картофельному полю.
Я молчал. Язык не ворочался, прилип к горлу, мысли отсутствовали.
Влекомый чужой волей, я шел по свежевспаханной земле к трапу
звездолета.
Всего несколько минут потребовалось, чтобы подняться на борт
`неопознанного летающего объекта`. Как только люк захлопнулся,
заработали двигатели. Чьи-то руки заботливо сняли со спины рюкзак и
палатку. Я обернулся, но ничего не смог разглядеть в темноте. Мягкая
волна теплого воздуха прошлась по моему лицу, послышалось мерное, тихое
жужжание. Вспыхнул свет.



Глава третья

Просторное помещение в виде цилиндра, увенчанного высоким куполом,
представилось моему взору. Часть стены была занята стеллажами с
книгами, а слева и справа от стеллажей удачно расположилось десятка два
неземных картин, удивительных, чудесных и необычных одновременно.
Массивные бархатные портьеры скрывали значительную часть стены и
придавали комнате респектабельный вид. Помещение заливал мягкий
голубоватый свет, нежные, чуть слышные звуки, напоминающие музыку и
навевающие сон, таяли в воздухе. Мебели почти не было, лишь несколько
глубоких кресел да небольшой журнальный столик под изящным торшером --
вот и вся нехитрая обстановка этого странного помещения.
В одном из кресел сидел командир звездолета и лениво перебрасывал
большие листы какого-то красочного, со вкусом иллюстрированного
журнала.
-- Добро пожаловать на наш звездолет! -- отложив журнал в сторону,
сказал он и приветливо улыбнулся. -- Чувствуйте себя здесь как дома.
-- Хорош дом! -- проворчал я в ответ. Чувство глубокой обиды не
проходило.
И тут меня прорвало.
-- Вы террорист! -- завизжал я фальцетом, гневно вращая глазами.
-- Вы мафиози! Такие, как вы, убили Альдо Море и Улофа Пальме! А
Кеннеди? Зачем вы убили Кеннеди? Он вам что -- дорогу перешел?
Далее я понес такую чепуху, что всякий нормальный человек не
выдержал бы и минуты, но командир звездолета был исключительно
гостеприимным хозяином: он терпеливо слушал и лишь вежливо улыбался.
Выговорившись, я тяжело рухнул в кресло и вытер со лба пот.
Командир встал, подошел к стене и раздвинут портьеры.
-- А теперь, любезнейший Николай Николаевич, соблаговолите
взглянуть сюда.
Портьера скрывала средних размеров окно, или, как говорят в таких
случаях, иллюминатор. За толстыми стеклами царила черная пустота
бездонной ночи со светящимся голубым шаром посредине.
-- Что это? -- почему-то шепотом спросил я, смутно подозревая
истину.
-- Это ваша Земля, -- как бы невзначай ответил командир, снова
берясь за журнал.
Я бросился к окну. Передо мной действительно была Земля. И хотя я
никогда не видел ее вот так, сразу, всю целиком, я ее узнал. И узнал
бы, наверное, среди тысяч других таких же шариков, узнал бы тотчас, и
не глазами, а сердцем. Потому что в этот миг я понял, что какая-то
невидимая нить, связывающая меня с чем-то очень родным и дорогим,
натянулась и вот-вот оборвется... Голубой шар заметно уменьшался в
размерах.
`Значит, это правда!..`
-- Конечно, правда! -- подхватил мою мысль командир. -- Теперь вы,
Николай Николаевич, надеюсь, поняли, что никакие мы не террористы...
-- Самые настоящие террористы! -- перебил я его -- Вы космические
террористы! Вы похищаете людей и продаете их в рабство на соседние
планеты. Уж не на Марс ли вы меня везете, черт побери?..
-- Марс уже позади. Смотрите, да и вся ваша Солнечная система
давно растаяла в бесконечности... Послушайте, Николай Николаевич,
давайте поговорим серьезно. -- Тон командира стал суровым и
решительным. -- Наша встреча не случайна. Я прилетел именно за вами и
именно вас я должен доставить на нашу планету. Таков приказ. Но, как я
теперь убедился, свое согласие на этот полет я дал слишком поспешно. Не
думал, что мне придется вступать в конфликт с совестью, а совесть моя
на вашей стороне, хотя разум не в состоянии понять, почему вы
противитесь столь редкой и, пожалуй, единственной в вашей жизни
возможности посетить чужую планету. Ну да Бог с ней, с возможностью.
Уговаривать я вас больше не буду, потому что это бессмысленно. Ваши
доводы меня не убедили и не убедят, так же как и мои вас. Давайте
останемся каждый при своем мнении, тем более что не они сейчас
руководят нашими действиями. Наши судьбы вершит Совет, его сила и мысль
движут этим звездолетом, а я всего лишь исполнитель его воли. Приказ
должен быть выполнен. Во что бы то ни стало. Я человек долга. Простите
меня.
Последние слова прозвучали отрывисто и глухо. Командир звездолета
тяжело поднялся с кресла и подошел к иллюминатору.
-- Я ведь звездный разведчик, а не боевик из группы захвата, --
произнес он тихим, печальным голосом, глядя в бездонную тьму. -- Нет,
больше на подобные авантюры я своего согласия не дам. Хватит! Третья
сотня на исходе... -- Он обернулся и вплотную подошел ко мне. -- Не так
я представлял себе нашу встречу, любезный мой друг, совсем не так. Не
думал я, что придется увозить вас силой. Что ж, такова судьба... Еще
раз простите меня.
Я смутился. Мне стало искренне жаль его.
-- Ну, будет вам, -- проворчал я с чуть заметными нотками
сочувствия в голосе. -- Что ж, я понимаю... Приказ... Что ж... Сам в
армии служил... Святое дело... Приказы надо выполнять...
-- Вы правда не сердитесь на меня? -- обрадовался командир,
порывисто хватая меня за руку. -- Вы ведь понимаете, что я не по своей
воле... Но клянусь вам, вы не пожалеете об этом полете! Это будет
прекраснейшее путешествие! Вот увидите. Не верите?
Командир снова искрился улыбкой, отличное расположение духа вновь
снизошло на него.
-- Нет, почему же, верю, -- пробормотал я, тупо уставившись в
стену. -- Ведь другого мне не остается...
-- Вот и отлично! Верьте! Верьте, Николай Николаевич, дорогой мой!
Вы прекрасно проведете время, ручаюсь вам! А пока мы еще в пути, я
поведаю вам кое-что о нашей планете. Вам это будет интересно.
-- Валяйте. -- Я устало махнул рукой и плюхнулся в кресло. Я
сдался. А что мне еще оставалось делать?..
-- Итак, -- начал командир звездолета, устраиваясь в кресле
напротив меня, -- наша цивилизация расположена на далекой планете,
которая вашей науке еще неизвестна...
Более часа длился рассказ звездолетчика. Сначала рассеянно, а
потом все более и более увлекаясь, внимал я ему. О своей планете,
которую командир называл почему-то Большим Колесом, он говорил с
упоением и чувством нескрываемой гордости. Выяснилось, что обе планеты
-- Земля и Большое Колесо -- практически почти ничем не отличаются друг
от друга. Их радиусы, масса, химический состав -- все было схожим,
различия заключались лишь в незначительных деталях.
-- И нет в этом ничего удивительного, дорогой Николай Николаевич,
-- продолжал командир звездолета. -- Наши звездные системы имеют
одинаковую структуру и похожи друг на друга так, как могут быть похожи
лишь единоутробные близнецы. И это несмотря на огромное расстояние,
отделяющее их. Наше Солнце имеет девять планет, и Большое Колесо, так
же как и ваша Земля, вращается по третьей от центра орбите. Наш год
равен вашему, а сутки -- вашим суткам. Ну а теперь скажите мне, дорогой
Николай Николаевич, почему наши планеты, столь похожие с точки зрения
астрономической науки, должны отличаться по другим параметрам? Не
знаете? Так я вам отвечу. Они не только не должны отличаться, они
обязаны быть одинаковыми. Посудите сами, Николай Николаевич, Вселенная
создала совершенно одинаковые предпосылки, например, для возникновения
жизни на наших планетах, а это значит, что сама жизнь, ее формы, темпы
развития, эволюция, разум, наконец, должны быть если не совсем
идентичными, то близкими к этому. А почему? Да потому, что одни и те же
причины вызывают одинаковые следствия. Это закон природы. А отсутствие
у нас бровей или, скажем, подбородка -- это, так сказать, небольшой
штрих к портрету, вольность художника, коим является Природа. Таких
мелких отличий у нас множество, но в общем мы похожи, это вы должны
себе уяснить, дорогой мой Николай Николаевич...
Дверь бесшумно ушла в стену, и на пороге возник высокий человек в
синем комбинезоне. Он был молод, черноволос и широкоплеч, глаза его
светились лукавством. Отсутствие у него бровей и подбородка делали его
похожим на моего гостеприимного хозяина, будь он неладен...
Командир устремил на вошедшего гневный взгляд и не отрывал его с
полминуты, лишь высокий лоб его порой хмурился, да пальцы рук нервно
выбивали дробь по пластиковой поверхности столика. Молодой
инопланетянин стоял, смущенно потупив взор, и изредка вскидывал на
командира виноватые глаза. Но вот обмен взглядами окончился, командир
кивнул, и молодой человек бесшумно удалился.
-- Вот он, голубчик, -- сказал командир, когда мы вновь остались
вдвоем. -- Это тот самый бортинженер, о котором я вам говорил. Вы не
волнуйтесь, Николай Николаевич, я его пропесочил, долго помнить будет.
-- Да когда же вы успели? -- удивился я.
Командир снисходительно улыбнулся.
-- Николай Николаевич, какой же вы, право, еще ребенок. Вы что же
думаете, две тысячи лет, которые нас разделяют, -- так, пустой звук? Вы
за свои сто лет вон что успели сделать. Ну вспомните, Николай
Николаевич, каков был уровень развития вашей науки в конце прошлого
столетия? Вспомнили? Появился первый паровой двигатель, заявило о своем
существовании электричество, Дарвин создал теорию эволюции. А сейчас?
Вы чувствуете, как далеко шагнула ваша наука? Могли бы вы в прошлом
веке представить себе, например, такие понятия, как генетика,
электроника, кибернетика, компьютер? Космос, в конце концов? А сейчас в
этом каждый школьник разбирается. А ведь научно-технический прогресс не
стоит на месте, он, как вам известно, ускоряется, и чем дальше, тем
быстрее. Ни один ваш писатель-фантаст даже вообразить себе не может,
что будет на Земле через две тысячи лет. Просто не хватит фантазии,
настолько вы еще примитивно мыслите. А ведь мы `обогнали` вас именно на
такой срок. Мы -- это вы через две тысячи лет. Так неужели вы,
уважаемый Николай Николаевич, думаете, что наша наука, на несколько
порядков превосходящая вашу, не в состоянии создать более совершенного
способа общения, нежели обыкновенная человеческая речь? Ведь речь имеет
массу недостатков, затрудняющих и замедляющих обмен информацией. Взять,
к примеру, языковой барьер. Или трудность общения между людьми разного
интеллектуального уровня, словарный запас которых во многом различен.
Ведь что такое человеческая речь? Набор слов. А что такое слова?
Символы, эквиваленты, с помощью которых человек пытается обозначить
весь набор образов, мыслей, чувств и их оттенков, каких-то абстрактных
понятий, заложенных тем или иным способом в его мозг. Но ведь слова не
передают и десятой доли того, что хочешь выразить. Так не лучше ли
исключить их из общения и передавать информацию напрямую, из мозга в
мозг? Ведь тогда гарантируется полная достоверность информации,
передаваемой одним собеседником другому. В вашем мозгу воспроизводится
именно тот образ, который я хотел бы вам передать.
-- Но ведь это же гипноз! -- воскликнул я.
-- Отнюдь. Гипноз предполагает подчинение воли одного человека
воле другого. А в нашем случае -- обыкновенная передача мысли на
расстояние. Мозг -- одновременно приемник и передатчик информации. Он и
у вас, землян, выполняет те же функции, но у вас обмен информацией
происходит посредством ушей и речевого аппарата, мы же осуществляем
этот процесс с помощью специальных рецепторов, которые, кстати, есть у
каждого человека, и у землян в том числе. Другое дело, что вы не
знаете, как ими управлять. Так вот, дорогой Николай Николаевич, люди на
нашей планете уже более восьмисот лет пользуются этим необычным для вас
способом общения. Восемь веков назад наши ученые решили привить
человечеству способность принимать и передавать мысли без слов. И лишь
спустя долгие годы усердных трудов и поисков им, наконец, удалось
добиться успеха. Новому способу общения начинали учить детей чуть ли не
с рождения, и часто случалось так, что говорить и понимать человеческую
речь ребенок начинал позже, нежели напрямую общаться с мозгом
родителей. А через несколько поколений эта способность проникла в
аппарат наследственности, и теперь вместе с генами родителей передается
потомству. Отпала необходимость учить людей новому способу общения (у
вас он, кажется, называется телепатией?), дети рождались, уже владея
им. Значение человеческой речи, а, следовательно, и слов, заметно
уменьшилось. Люди замолчали, количество книг сократилось, театры и
кинематограф опустели, а телевизоры вообще перестали включать. Дело в
том, что нашей науке удалось разработать некое устройство, которое
позволило записывать мысли, ну, скажем, на магнитную ленту, или
передавать их по проводам. Включаешь утром радио, а оттуда бесшумным
потоком льются чьи-то мысли, скажем, того же диктора, и рождаются в
твоем мозгу одна картина за другой, и `видишь` ты все это также
отчетливо и ясно, как если бы сам присутствовал, например, при уборке
урожая или при запуске космического корабля. А не хочешь радио, --
пожалуйста, к твоим услугам магнитофон! Ставишь кассету с записью
любимой книги и все ее содержимое как бы перекачивается в твой мозг,
причем процесс этот протекает без единого звука. Разумеется,
разговаривать мы не перестали, и книги у нас сохранились, кроме того,
слова, являющиеся кирпичиками человеческой речи, совершенно упразднить
нельзя, хотя на первых порах и предпринимались подобные попытки. В
некоторых случаях слова незаменимы, к примеру, в большом городе без
указателей и соответствующих надписей ориентироваться просто
невозможно. Есть множество других примеров, когда слова являются
единственным способом передачи информации. Но из общения между людьми
они почти совершенно исчезли. Новый способ общения резко увеличил
границы возможностей людей. Кроме того... Я вас не утомил, Николай
Николаевич?
-- Нет, нет! Что вы! -- воскликнул я, чувствуя все возрастающий
интерес к словам инопланетянина. -- Продолжайте, это очень интересно.
Командир улыбнулся.
-- И все же я вас утомил. Вы ведь голодны, не так ли? Можете не
отвечать, я и так знаю, что голодны. Сейчас как раз время обеда, а
посему я предлагаю вам перекусить. Как вы на это смотрите, Николай
Николаевич?
Он был трижды прав: я был голоден, как волк.
-- Да я вообще-то не прочь... Неудобно как-то, -- неуверенно
произнес я.
-- Да вы не стесняйтесь, Николай Николаевич! -- Командир вскочил с
кресла. -- И не бойтесь! Кухня у нас отменная, и ресторан наш не из
последних. Неужели вам не интересно, любезный гость, взглянуть, а
заодно и отведать, кулинарное творение рук представителей иной
цивилизации? По пути в ресторан мы могли бы осмотреть наш звездолет.
Ведь вас как инженера не может это не заинтересовать. Верно? Я, Николай
Николаевич, перед вами в долгу, и теперь позвольте мне быть вашим
гидом.
Дверь бесшумно отворилась, и командир звездолета повел меня по
длинным коридорам, чем-то напоминающим мне мое родное НИИ. Любопытство
взяло верх над всеми остальными чувствами, и я, осознав, наконец, всю
неординарность ситуации, весь превратился в слух и зрение. Новый
знакомый водил меня по звездному кораблю, подробно и обстоятельно
рассказывая об устройстве различных механизмов и приборов, объясняя
принцип их действия и показывая их в работе. Бесконечные коридоры,
повороты, лестницы, лифты, разного рода помещения, многокомнатные каюты
для обслуживающего персонала -- все это создавало у меня впечатление о
совершенно невероятных размерах космического корабля. Меня приятно
поразило то обстоятельство, что большая часть звездолета была отведена
под помещения, обеспечивающие досуг и отдых звездолетчиков. Помимо
персональных кают, имеющих все мыслимые и немыслимые удобства, моим
глазам открылись огромная библиотека, кинозал, оранжерея, служившая
одновременно и парком для отдыха, и даже плавательный бассейн.
-- Вы, верно, заметили, Николай Николаевич, комфорту у нас уделено
особое внимание, -- сказал командир звездолета, отвечая на мои мысли.
-- Но иначе нельзя. Ведь мы иногда годами не покидаем борта звездолета,
и для многих членов экипажа большая часть жизни протекает именно здесь,
в Космосе. В частности, для меня. Здесь мой дом, а дом должен быть
благоустроенным.
Я кивал, соглашаясь со своим проводником. И тут одна мысль вдруг
пришла мне на ум.
-- А как же невесомость? Здесь ее совсем не чувствуется.
-- Искусственная гравитация, -- односложно ответил командир. --
Это вы должны знать.
-- Да, что-то такое слышал, -- неуверенно пробормотал я, понятия
не имея, что это за штука.
Мы двинулись дальше по коридору, освещаемому призрачным
зеленоватым светом. Звук шагов тонул в мягких пластиковых полах, и идти
было легко и приятно. Кондиционированный воздух освежал мое пылающее
лицо, я неустанно вертел головой и уже порядком успел натереть шею о
ворот своей куртки. Пахло фиалками.
Корабль словно вымер.
-- А где же люди? -- спросил я в недоумении.
Командир звездолета улыбнулся -- в который уже раз.
-- Сейчас время обеда, и весь персонал собрался в ресторане.
Кстати, ждут нас. Идемте скорее, Николай Николаевич, я ведь вас еще не
представил.
Через пару минут мы вошли в великолепнейший ресторан. В
канделябрах, вделанных в стены, горели свечи, в дальнем конце зала
ненавязчиво тлел камин, отбрасывая слабые отблески на дубовые панели,
покрывающие стены, на небольших столиках стояли изящные хрустальные
вазы с голубыми розами в них, в воздухе носился и незримо присутствовал
манящий аромат чудесных цветов и пряный запах отменно приготовленных
кушаний. Около двадцати человек, среди которых было и несколько женщин,
молча поглощали пищу. При виде командира с гостем все встали и склонили
головы в вежливом поклоне. Командир обвел зал пристальным взглядом и
громко произнес:
-- Николай Николаевич Нерусский, первый человек с Земли, которому
суждено посетить нашу планету. Прошу любить и жаловать. А это, -- он
обратился ко мне, обводя рукой зал, -- наша команда.
-- Они что, понимают по-русски? -- удивился я.
Командир усмехнулся.
-- Они понимают мои мысли, а речь предназначена для вас... Прошу
садиться.
Мы расположились за свободным столиком, и тут же неведомо откуда
выпорхнул белоснежный официант и в мгновение ока заставил стол
дымящимися кушаниями. Задвигались стулья, застучали вилки, и персонал
вновь принялся за прерванную трапезу. Никто, казалось, не обращал
внимания на гостя с другой планеты.
-- Угощайтесь, Николай Николаевич, -- сказал командир звездолета,
-- вам понравится. У нас отменные повара. И пища вся натуральная,
никаких консервов... Кстати, в отношении спиртного у нас запретов нет.
Если хотите...
-- А можно? -- недоверчиво спросил я, почувствовав внезапную
потребность промочить горло чем-нибудь горячительным.
-- Отчего же нет!
-- А что у вас есть?
-- Все! -- командир сделал широкий жест руками. -- И наши напитки
есть, и ваших земных хватает... Коньяк? Водка? Бренди? А может,
рейнвейн?
-- Водку, пожалуйста, -- почему-то смутившись, сказал я. --
`Золотое кольцо`... если можно.
И как по мановению волшебной палочки на столе возникла непочатая
поллитровка со знакомой этикеткой.
-- Московского разлива, -- прокоментировал командир. --
Приступайте!
Обед, действительно, был неземным как в прямом, так и в переносном
смысле. Никогда еще не чувствовал я такого удовлетворения от процесса
поглощения пищи. Особенно импонировало мне то, что командир не
отказался составить мне компанию в распитии бутылочки огненной
жидкости.
-- За наше знакомство! -- сверкая ослепительной улыбкой,
провозгласил командир. Я ответил тостом за дружбу всех планет и миров,
после чего трапеза возобновилась.
-- Продолжим наш разговор, -- сказал командир после того, как мы
несколько утолили свой голод. -- Теперь вы, надеюсь, знаете, уважаемый
Николай Николаевич, каким образом я отчитал своего бортинженера, -- вон
он, кстати, сидит? Для этого совсем необязательно было подвергать и
его, и ваш слух не совсем благозвучными словосочетаниями -- он меня и
так отлично понял... Еще по одной? Ваше здоровье!.. Понимаете, Николай
Николаевич, мозг людей у нас открыт друг для друга, но если человек
хочет скрыть свои мысли от посягательства не совсем тактичных
собеседников или даже лиц посторонних, то стоит лишь заблокировать свой
мозг обычным мысленным приказом, и никто уже не в состоянии будет
проникнуть в тайники его сознания. Многие так и делают, и я считаю это
правильным, ибо на первых порах у нас появилось много любопытных,
получавших огромное удовольствие от копания в чужих мыслях... Ваше
здоровье!..
Откуда-то сверху полились чарующие звуки неземной музыки, и мысли
мои сразу приняли иное направление.
-- Но, согласитесь... э-э... как вас... -- начал было я, но
запнулся, смущенно опустив глаза.
-- Какой же я осел! -- хлопнул себя по лбу командир. -- Я же не
представился! Какая бестактность!.. Арнольд Иванович, -- слегка
привстав со стула, церемонно произнес он. -- Страшно перед вами
извиняюсь, дражайший Николай Николаевич, и терзаюсь мыслью о нанесенном
вам оскорблении.
-- Арнольд Иванович? -- недоуменно спросил я. -- Гм...
-- Это земной аналог моего имени, -- пояснил он. -- Мое настоящее
имя слишком сложно для вашего языка, да оно вам и не нужно. А вообще-то
за мной закреплено несколько имен, для каждой планеты, населенной
разумными существами, -- свое. У нас все звездолетчики, общающиеся с
другими мирами, имеют по несколько имен. Для вас я Арнольд Иванович...
Так что вы хотели мне сказать, уважаемый Николай Николаевич?
-- Согласитесь, Арнольд Иванович, -- начал я, -- человеческий
голос таит в себе много прекрасного и, лишившись возможности слышать
его, вы многое потеряли. Наша Земля знает множество талантливых певцов,
их голоса мы слышим с самого раннего детства, это наша культура, наша
гордость. И вы хотите лишить людей такой прелести? Может быть, уже
лишили? Да что певцы! Сам по себе человеческий голос бесконечно красив

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован