29 мая 2009
2465

Сколько стоит Моцарт?

Сколько стоит Моцарт?
Поговорить о проблемах художественного образования в России в "РГ" приехали руководители творческих школ и вузов
Алена Карась, Ирина Муравьева

"Российская газета" - Федеральный выпуск N4921 (97) от 29 мая 2009 г.

Всем по дудочке

Российская газета: Есть аксиома: чтобы завтра на сцену вышел симфонический оркестр, сегодня как минимум 10 тысяч мальчиков и девочек должны пойти в музыкальную школу. В каком состоянии сегодня находятся музыкальные школы?

Ленар Володин, директор детской музыкальной школы имени Василия Канинникова: За все годы работы я не мог понять, почему музыкальные школы относят к системе дополнительного образования? До закона об образовании 1992 года мы вообще входили в систему детских садов и яслей. Разве Валерий Гергиев получил дополнительное образование? По-моему, это должно называться художественным, эстетическим образованием.

В целом московские художественные школы находятся в благополучном состоянии. Есть замечательные здания. Оплата за обучение - порядка 200 рублей в месяц. Но в России есть школы, где родители платят по две, три тысячи рублей, потому что руководители регионов, как правило, не заинтересованы в сохранении уникальной системы музыкального образования, которая сложилась в начале прошлого века.

Есть и общие проблемы. Большинство инструментов изношено на 100 процентов. Когда-то существовала промышленность, которая выпускала инструменты для детей, теперь ее нет. Стоимость хорошего инструмента - 30-35 тысяч. Вот я принес для вас игрушку... Это свистулька, или "блок-флейта". Ее ввел величайший педагог Иван Федорович Пушечников. Во всех симфонических оркестрах первые гобоисты - воспитанники Ивана Федоровича. В чем гениальность этого инструмента? На нем можно учить ребенка, начиная с 4 лет. Для него ничего не нужно, только дуй и дырочки зажимай. Ребенок легко, в игре начинает обучаться музыкальной грамоте. Он играет музыку от Баха до Шостаковича, от Кабалевского до буги-вуги. Но свистулька еще и легкие развивает. Такой инструмент должен стоить пять рублей, и родители его вместо "Сникерса" покупать должны. Но простейшие китайские дудочки стоят 200-300 рублей, а баян "Юпитер" - 450 тысяч.

РГ: Почувствовали вы за последние годы какую-то динамику в наборе и качестве подготовки тех, кто приходит в художественные училища из средних школ?

Анатолий Денисов, директор Московского Государственного академического художественного училища памяти 1905 года: Являясь председателем Совета директоров художественных училищ России, могу сказать: подготовка абитуриентов стала слабее. Наблюдается большой уклон в дизайн. Будущий художник-абитуриент, придя в детскую художественную школу, должен получить прежде всего основы изобразительной грамоты. Сегодня появились художественные школы, которые вовсе исключили из своих программ такие предметы, как рисунок и живопись, являющиеся первоосновами в подготовке художника.

РГ: Программа художественных, музыкальных училищ перегружена общеобразовательными предметами в ущерб специальным предметам. У вас есть такое ощущение?

Денисов: Есть. В ближайшее время мы должны еще увеличить объем общеобразовательных предметов. Но за счет чего? За счет специальных занятий. Это значит, рисунок, живопись и все специальные предметы уходят на второй план.

РГ: Сколько у нас в стране школ искусств?

Олег Неретин, директор департамента науки и образования Министерства культуры РФ: Приблизительно 570 школ искусств и приблизительно 270 средних учебных заведений. В школах искусства обучается ориентировочно 1 миллион 300 тысяч учащихся.

Елена Драпеко, депутат Государственной Думы: Школу заканчивают сто человек, в училище поступает десять, в консерваторию - три. А великим музыкантом становится, может быть, один, а может быть, и никто из выпуска. Но это единственный путь! Культура - это айсберг. Но и те, кто занимался в музыкальной школе, а стали экономистами, юристами и т. д., свое следующее поколение поведут в музыкальную школу.

РГ: В связи с нынешними реформами, что важнее: изменить статус школ или их качество?

Неретин: За статусом тянется и качество. Это должно быть не дополнительное образование, а начальное профессиональное.

Драпеко: Важно помнить, что у нас есть такие отрасли, которые требуют профессионального образования, начиная с очень раннего возраста. Была создана система начального профессионального образования для балета, где дети начинают заниматься с 8, 9, 10 лет. Музыкантов мы готовим с 4-5 лет. Подготовка в художественных школах начинается с 1-го класса. Есть еще одна отрасль, пока что не закрытая начальным профессиональным образованием, но настоятельно нуждающаяся в этом: цирковое искусство. Сегодня дети, не прошедшие через цирковую семью, не в состоянии попасть на работу в цирк.

Володин: Экономисты посчитали, что обучение в музыкальной школе стоит в год от 4 до 8 тысяч рублей. А сколько стоит содержать в колонии ребенка? 120 тысяч в год! Музыкальное воспитание - это не только воспитание музыканта, но и воспитание гражданина.

От каждого - по таланту, каждому - по ЕГЭ

РГ: Пока вы бьетесь над проблемой обучения таких особенных детей, ЕГЭ уравнивает всех. Как же быть с талантом?

Борис Любимов, ректор училища имени Щепкина, заведующий кафедрой истории театра России РАТИ: ЕГЭ нас всех, безусловно, прибило. И в этом, я уверен, все ректоры вузов едины. Я сейчас не касаюсь вопроса о том, зачем вообще эта "яга" нужна и что с ней делать. Но даже если решили тестировать, это не отменяет необходимость письменного сочинения. Крупнейший ученый нашего времени академик Хохлов говорит, что ЕГЭ и в технических вузах не очень работает. Но в творческом вузе это вообще катастрофа.

И вот вреднейшая мысль выносится даже на уровень заголовков статей: "Нам не нужны творцы". О как, приехали! Это было интервью одного из руководителей министерства образования, кажется, вашей газете. За ним стоит практически тезис: нам не нужны творческие вузы. Так было бы честнее сказать. Между тем одно из самых больших завоеваний нашей страны - художественное образование. Оно корнями уходит очень далеко. Театральному училищу имени Щепкина в будущем году исполняется 200 лет. А ГИТИС только что отпраздновал 130. Это давняя и долгая история. Школа-студия МХАТ открылась в труднейшем 1943 году. Я не думаю, что финансовый кризис тогда работал меньше, чем сейчас. Оказалось, творцы нужны. Я об этом часто думаю. Какой у нас был самый тяжелый период в образовании? Наверное, вторая половина 40-х - первая половина 50-х годов. Перечисляю по годам на вскидку, и только в Москве. 1947 год - выпускница Юлия Борисова, 49-й - Олег Ефремов, 50-й - Михаил Ульянов. Следующий год - Олег Борисов и Алексей Баталов. Когда наши педагоги уезжают за рубеж, то они ценятся, поверьте, очень высоко. А мы почему-то решили, что нужно это поменять.

Теперь - что касается ЕГЭ. Кто-то из чиновников считает, что в прошлом году все прошло неплохо. Мне кажется, что плохо прошло. Люди бегали с вытаращенными глазами, искали, где приемный пункт, где можно сдать ЕГЭ. Мы вынуждены принимать человека условно, с тем, чтобы он потом где-то сдал ЕГЭ. Мы перекрываем возможности иностранцам приезжать к нам, потому что они не сдали ЕГЭ.

На актерский факультет в основном идут люди после школы. Но на режиссерский-то факультет идут люди взрослые. Значит, они, часто после армии, должны возвращаться к сдаче ЕГЭ. Но зачем? Если это борьба с коррупцией, то мы просто переводим ее на другой этаж.

Татьяна Бархатова, главный заместитель начальника управления контроля и качества образования Федеральной службы по надзору, в сфере образования и науки: Есть перечень специальностей, по которым вузы имеют право устанавливать профильные творческие испытания самостоятельно и наполнять их содержанием. Это законодательная норма. Другое дело, что есть набор общеобразовательных предметов, который является основой для продолжения обучения и реализации общегуманитарного цикла. Историю, литературу, русский вы принимали и раньше, это залог того, что абитуриент освоил школьную программу и может продолжать общенаучные дисциплины в вашем учебном заведении.

РГ: Татьяна Алексеевна, а можно ли снизить нижний порог ЕГЭ для творческих вузов? Если допустим, кто-то получил по математике 20 баллов, он ведь в следующем году, скорее всего, вообще не имеет права куда-то поступать?

Бархатова: В отличие от предыдущих лет эксперимента с учетом общественной дискуссии, с учетом социальной защиты детей вузу предоставлено право устанавливать пороговое значение. Но нельзя, чтобы ребенок вообще не знал русского языка и математики.

РГ: Значит, задача - чтобы граница была не очень высокой. А что делать людям, которые закончили школу, когда никакого ЕГЭ не было? И иностранцам?

Бархатова: Те, кто закончил среднее профессиональное учебное заведение, будут поступать по вступительным испытаниям, устанавливаемым самими вузами. И все, кто идет на продолжение учебы по специальности, попадают в режим собственных вступительных испытаний вузов. Что касается иностранцев, для них делается отдельный порядок приема, вступительные испытания, определяемые самими высшими учебными заведениями.

Владимир Малышев, ректор ВГИК: Дело не в том, что мы не хотим перемен. Но за каждым из этих вузов сотня, а у кого-то и больше сотни лет (даже ВГИК, вуз самого молодого искусства, уже с 90-летней историей). Прошла система испытания, сложились традиции.

Я думаю, что мы отдельно должны коснуться вопроса второго высшего образования. Безусловно, здесь есть проблема, над которой бьются два министерства. И мы бьемся, и Дума, и Грызлов год назад нас собирал - Никиту Михалкова и Хуциева, и сказал: всё, вопрос решен. Сколько во ВГИК нужно бесплатно взять на второе высшее? Ну, человек 20, не больше.

Поэт в законе

Бархатова: Но ведь у вас должна быть масса фондов на поддержку таких студентов...

Малышев: У нас? Ни одного.

Бархатова: В массовой системе давать второе образование бесплатно, наверное, неразумно...

Малышев: Формы оплаты за одаренного студента, конечно, есть. И находятся иногда богатые люди. Но вот я пришел работать во ВГИК и сказал: "Давайте мы возьмем трех талантливых человек бесплатно, за счет наших заработанных денег. Сами". И что получилось? Налоговая говорит: "Нет. Это потерянная выгода. Потому что мы все равно должны с них платить налог".

Бархатова: Значит, надо искать механизм...

Малышев: Ничего не надо искать. Надо в конце концов принять закон для двухсот человек для всех творческих вузов. Умножим это на 200 тысяч рублей в год и поймем, что для страны, даже в период кризиса, этот закон ничего не стоит. Но мы встали стенка на стенку - и никуда. Когда я учился в 70-х годах, у нас действительно редко приходил кто-то сразу после школы. Только один 17-летний Сережа Соловьев тогда был. А остальные прошли уже некую школу жизни. Так же, как и сценаристы.

РГ: Может быть, и вправду не разорили бы Россию эти несколько сот человек по стране?

Неретин: Когда мы говорим о паре сотен студентов, то имеем в виду только элитные вузы с большой традицией. Я хочу подчеркнуть, что по некоторым специальностям скорее всего надо действительно отбирать какой-то список вузов. Предположим, музыкант учится до выпуска из консерватории семнадцать лет, то есть 7 лет школы, 4 года училища, потом консерватория и аспирантура. И если это дирижер оркестра, который хочет получить 2-е высшее образование как оперный дирижер, как продолжение своей специальности, а не как второе высшее, то, наверное, государству дешевле оплатить ему еще один этап, раз уж 17 лет его учит.

Малышев: Для справки: в стране по всем вузам сейчас выпускается в год 800 актеров. А реставраторов вообще 30 человек в год. Это не какие-то десятки тысяч человек.

Мы как два гиганта - минобрнауки и минкульт вынуждены бодаться, у кого министр авторитетнее. И получается, к сожалению, не всегда в пользу министерства культуры. Вот в этом году специальности вроде бы включили в творческий список экзаменов, но на всякий случай забыли кинопродюсера. Хорошо, заметили вовремя, вроде бы включают. А завтра забудут режиссера. Не по злобе, а так. Все нововведения почему-то усложняют нам жизнь. Планируется теперь на вступительные экзамены допускать общественных наблюдателей в виде родителей. Так ведь, Татьяна Алексеевна?

Бархатова: Не только, там еще шире круг будет.

Малышев: Я представляю: идет творческое испытание актеров, заходит 15 родителей. У мастера свое видение, он набирает мастерскую. А мама говорит: "Мой Петя все равно хорошо поет". Вроде благие намерения, чтобы справедливость торжествовала, чтобы "эти паразиты-педагоги" за взятки кого-то не взяли. Но "паразиты-педагоги" на выходе обязаны выдать качество. И они за это отвечают.

Неретин: У нас на первом месте права детей стоят, а не удобство вуза. Система общественного наблюдения возникла на ЕГЭ. У нас есть статистика из регионов. Какому-то ребенку общественный наблюдатель помог в более объективной оценке со стороны взрослых. И я думаю, что мы с вами должны согласиться, что это механизм, который обеспечит права детей на понимание. Но только не на творческих экзаменах.

Кому служить, кому косить

Драпеко: Еще есть проблема службы в армии. Мы обращались и пытались исправить ситуацию, потому что существовавшие отсрочки от армии по творческим специальностям у нас ликвидированы, и в результате многих будущих исполнителей мы можем потерять. Очень остро отразилось это на балетной школе.

РГ: Получается, что, когда человек заканчивает музыкальное училище и поступает в консерваторию, его уже из консерватории могут призывать в армию?

Любимов: Ты учишься у одного мастера, потом тебя забирают, и ты приходишь доучиваться к другому.

Драпеко: Для актеров, режиссеров, инструменталистов это беда. Да и для всех.

Смесь французского с нижегородским

РГ: Давайте поговорим еще об одной реформе, которую многие считают опасной. Речь идет о болонской двухуровневой системе. Что значит в консерватории бакалавр и магистр?

Неретин: Московская и питерская консерватории справедливо отстаивают систему, которая у них сейчас есть. Но у нас есть восемь нестоличных консерваторий, которые почти коллегиально подтвердили, что по ряду специальностей готовы перейти на бакалавров и магистров. Министерство культуры не догматически подходит к этому вопросу: по ряду специальностей мы допускаем, что будут бакалавры и магистры. В том числе, кстати, и по музыкальному исполнительскому искусству. Но ряд специальностей этого не допускает. К примеру, скульптор только над дипломным проектом работает полтора или два года. Я плохо себе представляю, как в режиссуре может быть бакалавр и магистр. Что же, бакалавр только короткометражки может выпускать, а магистр - полноформатные игровые фильмы? Актер комедии - это бакалавр, а драмы и трагедии - магистр?

Любимов: Так ли хорошо, что мы в этот болонский процесс потянулись? Болонская система - снижение образования до уровня стран "третьего мира". В сущности, это возврат в 1918 год, к "Пролеткульту". Наши европейские коллеги говорят: как хорошо вовлечь в театр пенсионеров, чтобы и они получали образование! Вот об этом народном искусстве и рассказано в фильме "Берегись автомобиля". При чем здесь высшее образование?

Бархатова: Меня задели слова Бориса Николаевича. Наши вузы действительно готовят суперклассных специалистов. Но ведь часть из них - может быть, это и есть бакалавриат - пойдет учить народ, тех же пенсионеров и домохозяек. Надо в целом про систему думать, а не замыкаться только на специфике своего вуза.

Любимов: Если институт будет ориентироваться на нижний уровень, то рухнет высший.

29.05.2009
www.rg.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован