20 декабря 2001
131

СМЕХ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Ли БРЕКЕТТ

ШПАГА РИАНОНА





1. ДВЕРЬ В БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Мэт Карс понял, что его преследуют почти тотчас, как вышел от мадам
Кан. Смех маленькой темной женщины все еще звучал в его ушах, а пары тика
застилали его взор подобно горячему туману, однако все это не помешало ему
расслышать шорох обутых в сандалии ног, нарушающих тишину холодной
марсианской ночи.
Карс спокойно вынул из кобуры протоновый пистолет, но не сделал
никакой попытки оторваться от преследования. Он не замедлил и не ускорил
шагов и все также спокойно продолжал идти по Джеккере.
`Старый город, - подумал он. - Там будет лучше всего. Здесь слишком
людно.`
Несмотря на поздний час, Джеккера не спала. Дома Лоу Кэнэл никогда не
спят, ибо находятся за чертой закона и время ничего для них не значит. В
Джеккере, и в Валкисе, и в Барракеше ночь - всего лишь темный день.
Карс шел вдоль кромки спокойной черной воды, текущей по древнему
руслу, выдолбленному в дне мертвого моря. Он наблюдал за тем, как сухой
ветер качает никогда не гаснущие фонари и слушал надтреснутую мелодию
никогда не умолкающих фор. По улицам сновали худые и гибкие фигурки мужчин
и женщин. Они двигались бесшумно, как кошки, лишь тонкие пояса женщин
тихонько позванивали, и звук этот был вкрадчивым, как шелест дождя,
пропущенного через все сладкое зло мира.
Они не обращали внимания на Карса, потому что несмотря на марсианскую
одежду, в нем легко можно было разглядеть землянина, и хотя жизнь
землянина значила обычно меньше, чем свет фонарей на Лоу Кэнэл, он был
одним из них. Люди Джеккеры, Валкиса и Барракеша - аристократы воровского
мира, они восхищаются способностями и уважают знания, и могут распознать
джентльмена, когда видят его.
Вот почему Мэтью Карс, бывший сотрудник `Межпланетного общества
археологов`, бывший помощник председателя `Марсианских древностей` в
Кахоре, проведший на Марсе тридцать из своих тридцати пяти лет, был
допущен в их более чем избранное общество и принес нерушимую клятву в
вечной дружбе.
И все же теперь по улицам Джеккеры за Карсом крался один из его
`друзей`, крался со всей хитростью песчаного кота. На мгновение он
полюбопытствовал, мог ли `Земной полицейский контроль` заслать сюда агента
для слежки за ним, но тут же отверг подобную возможность. Ни один
полицейский агент не будет жить в Джеккере. Нет, просто один из обитателей
Лоу Кэнэл занимался своим делом.
Карс свернул в сторону от канала. Теперь он находился спиной к каналу
и лицом к тому, что когда-то было островом. Почва стремительно поднялась
до уровня верхних склонов, источенных и побитых временем и вечным ветром.
Здесь витала тень старого города, древней цитадели Морского королевства
Джеккеры, чья слава исчезла вместе с засохшим морем.
Новый город Джеккера, чьи жилые кварталы расположены вдоль канала,
был уже старым, когда Ур Шальдиз был еще лишь небольшой деревушкой. Старая
Джеккера с ее каменными и мраморными домами, спокойно стоящими в сухой,
засыпанной песком гавани, была настолько старой, что для определения этой
старости не подходило ни одно земное понимание этого слова. Даже Карс,
знавший о ней больше, чем любой из живых людей, испытывал вечное
благоговение перед ее древностью.
Сейчас он избрал этот путь, потому что он был совершенно безлюден и
пустынен, и человек, оказавшийся в этом месте, мог без помех поговорить с
другим.
Пустые дома пускали ночь в открытые двери. Время и бесконечные ветры
съели их углы и косяки дверей, приблизили их к пятнистой измученной земле.
Маленькие низкие луны отбрасывали на них неровные угловатые тени. Без
всякого усилия высокий землянин в длинном плаще нырнул в тень и исчез.
Прижавшись к стене, он прислушивался к звуку шагов преследовавшего
человека. Шаги становились все более громкими и торопливыми, потом они
вдруг замедлились и снова ускорились. Человек прошел мимо, и Карс
скользящей кошачьей походкой устремился на улицу, и маленькое гибкое тело
забилось в его руках. Человек захныкал от страха, ощутив холод протонового
пистолета, висевшего на боку у схватившего его.
- Нет! - пискнул он. - Нет! У меня нет оружия. Я не собирался
причинять вреда. Я только хотел поговорить с тобой. - Даже страх не мог
скрыть хитрую нотку в его голосе. - У меня есть подарок.
Карс удостоверился в том, что человек не вооружен и ослабил хватку. В
свете луны он мог видеть марсианина довольно ясно - маленький, с крысиной
мордочкой воришки, причем незадачливый, судя по поношенному пальто,
убогому и лишенному украшений.
Дно Лоу Кэнэл давало подобных субъектов, и они являлись братьями
жалящих червей. Карс не стал убирать пистолета.
- Давай, - сказал он. - Говори.
- Прежде всего, - сказал марсианин, - я, Пенкавр из Барракеша. Может
быть, ты обо мне слышал. - При звуке собственного имени он напыжился, как
бойцовый петух.
- Нет, - сказал Карс. - Не слышал.
Тон его был как пощечина. Пенкавр криво усмехнулся.
- Неважно. Я слышал о тебе, Карс. Как я уже сказал, у меня есть для
тебя подарок. Очень редкий и ценный подарок.
- Такой редкий и ценный, что ты решился преследовать меня в темноте,
чтобы сказать мне об этом, даже в таком месте, как Джеккера. - Карс хмуро
посмотрел на Пенкавра, стараясь понять его двойную игру. - Ну, так что
это?
- Идем, и я тебе покажу.
- Где он?
- Спрятан. Хорошо спрятан неподалеку от дворцовой набережной.
Карс кивнул.
- Нечто такое редкое и ценное, что его нельзя показать в воровских
кварталах. Ты меня заинтриговал, Пенкавр. Пойдем и посмотрим на твой
подарок.
Пенкавр оскалился, и в свете луны мелькнули его острые зубы. Он пошел
вперед. Карс двинулся за ним следом. Он шагал легко, избегая лишних
движений. Пистолет он держал наготове. Он гадал, какую цену Пенкавр из
Барракеша рассчитывал получить за свой `подарок`.
Пока они карабкались наверх, к дворцу, пробирались между изъеденными
ветрами рифами и скользили вдоль стен хребтов, еще хранивших на себе
отметины, оставленные морем, Карс, как всегда, испытывал чувство, как
будто он карабкается в прошлое по какой-то таинственной лестнице. Вид
огромных камней с отметинами от исчезнувших якорей вызывал в нем странную
дрожь. В призрачном лунном свете можно было почти ясно представить себе...
- Здесь, - сказал Пенкавр.
Карс последовал за ним под темный полуобвалившийся свод. Он вытащил
из поясного кармана маленький криптоновый фонарь и включил его. Пенкавр
опустился на колени и шарил среди обломков камня до тех пор, пока в руках
его не очутился длинный тонкий предмет, завернутый в обрывок ковра.
Со странным почтением, почти страхом, начал он разворачивать сверток.
Карс осознал, что сдерживает дыхание, следя за тем, как мелькают худые
темные руки марсианина. Нечто в манере марсианина тоже заставило его
настроиться на торжественный лад.
В тусклом свете лампы костром искр запылали драгоценные камни, потом
чистым блеском засветился металл. Карс подался вперед. Глаза Пенкавра -
волчьи глаза, желтые, как топазы, метнулись на землянина и встретились с
твердым взглядом его голубых глаз. Мгновение двое смотрели друг на друга.
Потом марсианин отвел взгляд и поспешно сдернул с предмета остатки
упаковки.
Карс не шевельнулся. Предмет лежал между ними, пылая жарким светом, и
ни один из них не шевельнулся и даже, казалось, не дышал. Свет лампы
окрасил красным их лица и черты их резко выступали среди окружающей тьмы.
Глаза Метью Карса были глазами человека, увидевшего чудо.
Прошло время, прежде чем он протянул руку и поднял предмет.
Прекрасная и смертоносная тонкость, превосходная пропорциональность,
черная рукоять, великолепно гармонирующая с его широкой ладонью,
подернутые пленкой драгоценности, которые, казалось, наблюдали за ним с
мудростью живого существа, начертанный на эфесе самый редкий и древний
символ. Он заговорил и горло его оказалось способным лишь на шепот.
- Шпага Рианона!
Пенкавр глубоко вздохнул.
- Я ее нашел, - сказал он. - Я ее нашел.
Карс сказал:
- Где?
- Неважно где. Я ее нашел. Она твоя - за маленькую цену.
- За маленькую цену, - улыбнулся Карс. - Маленькая цена за божью
шпагу.
- Дьявольского бога, - пробормотал Пенкавр. - Ибо более чем миллион
лет назад Марс называл его Проклятым.
- Я знаю, - кивнул Карс. - Рианон, Проклятый, Павший, один из
восставших богов прошлого. Да, я знаю легенду. Легенду о том, как старые
боги захватили Рианона и запрятали его в неведомую могилу.
Пенкавр смотрел в сторону. Он сказал:
- Я ничего ни о какой могиле не знаю.
- Ты лжешь, - спокойно возразил ему Карс. - Ты нашел могилу Рианона,
иначе ты не смог бы найти шпагу. Каким-то путем тебе удалось найти ключ к
самой старой проклятой легенде Марса. Сами камни этого места имеют цену
золота для тех людей, кто их понимает.
- Я не находил никакой могилы, - с яростным упорством настаивал
Пенкавр. Он быстро продолжал: - Но сама шпага стоит состояние. Я не
осмеливался ее продавать - эти джеккериане вырвали бы ее у меня, как
волки, если бы только увидели. Но ты можешь ее продать, Карс. - Воришка
вздрогнул от обуревавшей его алчности. - Ты можешь переправить ее в Кахору
и продать какому-нибудь землянину за целое состояние.
- Я так и сделаю, - кивнул Карс. - Но вначале мы добудем из этой
могилы другие вещи.
Лицо Пенкавра перекосилось. Через некоторое время он прошептал:
- Остановись на шпаге, Карс. Этого достаточно.
Карс подумал, что чувствами, изменившими лицо Пенкавра, были
алчность, смешанная со страхом. И вовсе не страх перед джеккерианами или
кем-то еще подавлял алчность Пенкавра, но существовало нечто такое, что
вызывало в нем подлинное благоговение.
Карс с презрением сказал:
- Ты боишься Проклятого? Боишься простой легенды, которой время
окружило старого короля, обратившегося в прах миллион лет назад?
Он засмеялся, качнул шпагой и она вспыхнула в свете лампы.
- Не беспокойся, малыш. Я отгоню духов. Подумай о деньгах. У тебя
может быть собственный дворец с сотней очаровательных рабынь, которые
сделают тебя счастливым.
Он проследил за тем, как на лице марсианина вновь отразилась борьба
страха с алчностью.
- Я кое-что там видел, Карс. Что-то такое, что напугало меня, сам не
знаю почему.
Алчность отступила. Пенкавр облизнул сухие губы.
- Но, возможно, как ты говоришь, это всего лишь легенда. И там есть
сокровища - и даже половина их могла бы дать мне такое богатство, о
котором я даже не смел мечтать.
- Половина? - повторил Карс. - Ты ошибаешься, Пенкавр. Твоя доля
составит одну треть.
Лицо Пенкавра исказилось яростью, и он подался вперед.
- Но могилу нашел я! Это мое открытие!
Карс пожал плечами.
- Если такой дележ тебя не устраивает, тогда держи свою тайну при
себе. Держи... До тех пор, пока твои `братья` из Джеккеры не вырвут ее у
тебя раскаленными щипцами после того, как я расскажу им, что ты нашел.
- Ты не сделаешь это? - выдавил Пенкавр. - Ты расскажешь им и
позволишь убить меня?
Воришка в бессильном гневе смотрел на Карса. Тот стоял, выпрямившись
во весь свой рост со шпагой в руке, с плащом, свисающим с обнаженных плеч.
В Карсе не было никакой мягкости, никакого снисхождения. Пески и солнце
Марса, его холод, жара и голод вытравили из него все это, сделав
непроницаемым, как металл.
Пенкавр вздрогнул.
- Хорошо, Карс. Я отведу тебя за одну треть доли.
Карс кивнул и улыбнулся.
- Я так и думал.
Двумя часами позже они скакали по темным, изъеденным временем холмам,
громоздившимся за Джеккерой и мертвым морем.
Теперь было уже поздно. Карс любил это время за то, что Марс был в
эти часы хорош, как в никакие другие, и напоминал ему об очень древних
воинах, завернутых в черные плащи и держащих сломанные шпаги, о
таинственных временах, закрытых для настоящего, о звуках барабанов, смехе
и силе...
Песок на древних холмах тихо шелестел под вечным светом Фобоса, а
звезды казались холодными бриллиантами. Огни Джеккеры и громадная слепая
чернота мертвого марсианского дна лежали теперь гораздо дальше и ниже их.
Пенкавр поднимался все выше и выше по сужающимся расщелинам, чьи стены
умели подстраивать ловушки с удивительной ловкостью.
- Вот так я и нашел это место, - сказал Пенкавр. - На уступе моя
скотина сломала себе ногу в одной и таких дыр, а песок, хлынув в нее,
расширил эту дыру и там оказалась могила, выдолбленная прямо в камне
утеса. Но вход был забит, когда я ее нашел.
Он обернулся и бросил на Карса злобный подозрительный взгляд.
- Я нашел ее, - повторил он. - И я все еще не понимаю, почему должен
отдать тебе львиную долю.
- Потому что я - лев, - весело ответил Карс.
Он несколько раз взмахнул шпагой, глядя, как блестит клинок в свете
звезд. Сердце его учащенно билось от волнения, и это было волнением как
археолога, так и грабителя.
Он лучше Пенкавра осознавал важность находки. Марсианская история
настолько обширна, что корни ее уходят в полный мрак, из которого до
настоящего дошли лишь неясные легенды о человеческой и получеловеческой
расах, о забытых войнах, о исчезнувших богах.
Самыми великими из этих богов были Куири, боги-герои. Они были
людьми, но не простыми, а суперлюдьми, обладавшими гигантской мудростью и
силой. Но среди богов оказался повстанец - темный Рианон, Проклятый, чья
греховная гордость стала причиной нескольких таинственных катастроф.
Куири, говорят легенды, решили за эти грехи поймать Рианона и
запереть его в спрятанной могиле. И более миллиона лет люди искали могилу
Рианона, ибо верили, что в ней таится секрет силы Рианона.
Карс слишком хорошо разбирался в археологии для того, чтобы всерьез
принимать старые легенды. Но он верил в то, что действительно существовала
какая-то невероятно древняя могила - источник всех этих легенд. И это
самая старая на Марсе реликвия и то, что в ней находилось, должно было
сделать Мэтью Карса самым богатым человеком трех миров, если он выживет.
- Сюда, - резко бросил Пенкавр. Он долго ехал молча, о чем-то
размышляя.
Они находились на одном из самых высоких холмов Джеккеры. Карс
следовал за воришкой вдоль узкого уступа крутого холма.
Пенкавр спешился и откатил большой камень, открыв за ним дыру,
которая была настолько большой, что в нее мог пролезть человек.
- Ты - первый, - сказал Карс. - Бери лампу.
Пенкавр неохотно повиновался, а Карс последовал за ним.
Вначале вокруг не было ничего, кроме полной темноты за тем кругом
света, который давала криптоновая лампа. Пенкавр дрожал и трясся как
испуганный шакал.
Карс отобрал у него лампу и поднял ее высоко над головой. По узкому
проходу они выбрались в коридор, уходивший в глубину скалы. Стены его были
гладкими, без всяких украшений, но прекрасно отполированными. Он пошел по
коридору. Пенкавр следовал теперь за ним.
Коридор оканчивался большой комнатой. Она была квадратной и очень
скромно отделанной, насколько мог видеть Карс. В одном ее конце находилось
возвышение с мраморным алтарем и над ним были выгравированы те же самые
символы, что на эфесе шпаги - уборос в форме крылатой змеи. Но кольцо было
разомкнуто, и голова змеи поднималась, как будто смотрела куда-то в
бесконечность.
Голос Пенкавра за спиной прошептал:
- Вот здесь я и нашел шпагу. В комнате есть и другие вещи, но я их не
трогал.
Карс уже и сам увидел, что вдоль стен большой комнаты стоят какие-то
предметы, тускло мерцая во мраке. Он прикрепил лампу к поясу и принялся их
изучать.
Да, это действительно были сокровища! Здесь были кольчуги прекрасной
работы, разукрашенные неведомыми драгоценными камнями. Здесь были странной
формы шлемы, сделанные из незнакомого металла. Тяжелый, наподобие трона,
золотой стул, инкрустированный темным металлом со множеством
рыжевато-коричневых камней, сверкающих в каждой ручке.
Все эти вещи, как понял Карс, были невероятно древними. Они, должно
быть, пришли сюда из самых древних времен Марса.
- Поторопимся же! - взмолился Пенкавр.
Карс перевел дыхание и усмехнулся собственной забывчивости. В это
мгновение ученый возобладал в нем над авантюристом.
- Мы возьмем столько мелких вещей, сколько сможем унести, - сказал
он. - Даже один улов обогатит нас.
- Но ты будешь богаче меня вдвое, - кисло сказал Пенкавр. - Я мог бы
нанять в Барракеше землянина, который продал бы для меня эти вещи всего
лишь за половину доли.
Карс рассмеялся.
- Так тебе и нужно было сделать, Пенкавр. Когда просишь помощи у
крупного специалиста, то платить надо по-крупному.
Он обошел комнату и вновь оказался у алтаря. Теперь он заметил за
алтарем дверь. Он вошел в нее. Пенкавр следовал за ним по пятам.
За дверью находился короткий коридор, заканчивающийся дверцей,
маленькой, зарешеченной. Засовы были подняты, а дверцы приоткрыты на
дюйм-два. Над нею виднелась надпись, сделанная древними неизменными
марсианскими иероглифами, которые Карс, благодаря богатой практике, легко
читал.
`Приговор Рианону навсегда вынесли Куири - властители пространства и
времени!`
Карс распахнул металлическую дверцу и прошел в нее. И сразу
остановился, озираясь.
За дверью открывался вид на огромную каменную комнату, такую же
большую, как та, что осталась за его спиной.
Но в этой комнате была всего лишь только одна вещь.
Это был темный пузырь, сфера, наполненная пульсирующей чернотой,
сквозь которую просвечивали блестящие частицы, подобные падающим звездам,
видимым из другого мира. И свет лампы съежился и исчез, словно испуганный
этой таинственной чернотой.
Что-то благоговейное, суеверие или чисто физическая сила, холодной и
мощной струей пронзили тело Карса. Он почувствовал, как его волосы встали
дыбом, а плоть словно отделилась от костей. Он попытался заговорить и не
смог. В его горле стоял ком от беспокойства и напряжения.
- Вот об этом я и говорил тебе, - прошептал Пенкавр. - Вот это я и
видел.
Карс едва слышал его. Предположение было настолько невероятным, что
он был потрясен до глубины души. Им овладел экстаз ученого, экстаз
открытия - чувство сродни безумию.
Этот пузырь с пульсирующей чернотой - до чего он похож на черноту тех
густо-черных пятен, находящихся далеко-далеко на краю Галактики, которые
некоторые ученые считают отверстиями в саму бесконечность, окнами в
бесконечное `Вне` нашей Вселенной!
Невероятно, конечно, и все же эта загадочная надпись Куири.
Очарованный шаром, несмотря на излучаемую им опасность, Карс сделал два
шага по направлению к нему.
Он услышал шарканье сандалий по каменному полу за своей спиной -
торопливые шаги Пенкавра. Карс мгновенно понял, что поступил опрометчиво,
подставив спину этому рассерженному воришке. Он начал поворачиваться,
поднимая шпагу.
Вытянутые руки Пенкавра толкнули его в спину раньше, чем он успел
закончить свое движение. Карс почувствовал, что летит в движущуюся
черноту.
Каждая клеточка его тела ощущала страшнейший шок, а потом мир стал
словно удаляться от него.
- Отправляйся делить судьбу Рианона, землянин! Я же сказал тебе, что
смогу найти другого партнера!
Насмешливый крик Пенкавра долетел до него из невероятного далека,
пока он все падал и падал в черную бесконечность.



2. ЧУЖОЙ МИР

Карс летел в бездонную пропасть, овеваемый всеми пронзительными
ветрами пространства. Бесконечное, бесконечное падение, сопровождаемое
чувством вневременности и холодным ужасом кошмара.
Он изо всех сил боролся с паническим страхом животного, пойманного в
капкан. Борьба его не была физической - в этом слепом и кричащем `ничто`
тело его было бесполезно. Это была мысленная борьба, когда о себе заявляет
сам мозг, борьба, вызванная страстным желанием прекратить кошмар падения в
черноту.
По мере того, как он продолжал падать, его потрясло чувство еще более
ужасное, чувство того, что он не один в своем кошмарном падении в
бесконечность, что нечто темное, сильное и пульсирующее совсем рядом с
ним, что оно хватает его, трогает жаждущими руками его мозг.
Карс сделал последнюю отчаянную попытку всем своим разумом, чувство
падения внезапно ослабело и потом он почувствовал у себя под ногами
твердый камень. Как безумный, он начал рваться вперед, и на этот раз его
усилия были чисто физическими.
И внезапно он обнаружил себя возле темного пузыря на полу внутренней
комнаты гробницы.
- Девять чертей... - начал было он дрожащим голосом, но тут же
осекся, потому что его богохульство уж очень не подходило к происшедшему.
Маленькая криптоновая лампа на его поясе все еще излучала красноватый
свет, шпага Рианона все еще сияла в его руке.
И темный пузырь по-прежнему громоздился и двигался в футе от него,
поблескивая вертящимися алмазными точками.
Карс понял, что весь этот кошмар падения сквозь пространство длился
то мгновение, которое он находился внутри пузыря. Что же это за
дьявольский трюк древней науки? Какой-то странный перпетуум-вихрь,
давным-давно установленный таинственным Куири, решил он.
Но почему, находясь внутри этой штуки, он испытывал чувство падения в
бесконечность?
И откуда взялось это ужасное ощущение присутствия чьих-то сильных
пальцев, вожделенно тянущихся к его мозгу, возникшее при падении?
- Фокус старой науки Куири, - прошептал он нетвердым голосом. - А
суеверный Пенкавр решил, что может убить меня, толкнув на эту штуку.
Пенкавр? Карс поднялся на ноги и шпага Рианона блеснула в его руке.
- Проклятая воровская душонка!
Пенкавра поблизости не было. Но он не мог уйти далеко. Улыбка на лице
Карса, когда он шел к дверце, была далеко не из приятных.
Очутившись в первой комнате, он внезапно остановился, как вкопанный.
Там теперь находились вещи - большие странные блестящие предметы, которых
раньше не было.
Откуда они взялись? Пробыл ли он в темном пузыре дольше, чем думал?
Нашел ли Пенкавр эти вещи в склепе и оставил их здесь до следующего
возвращения?
Любопытство Карса возрастало по мере того, как он осматривал
предметы, неясно вырисовывающиеся среди кольчуг и прочих реликвий, уже
виденных им раньше. Эти предметы не походили на обычные произведения
искусства; они казались заботливо выполненными, сложными инструментами
непонятного назначения.
Самым большим из них был кристаллический круг, размером с маленький
стол, горизонтально положенный на простую металлическую сферу. Ободок
круга блестел драгоценностями, врезанными так, что они образовывали
одинаковые многогранники. Кроме этого в комнате находились другие, более
мелкие изобретения: скрепленные металлические призмы, состоящие из
металлических колец и короткие свернутые трубки из массивного металла.
Могли ли эти блестящие предметы быть непонятными изобретениями
древней чужой марсианской науки?
Подобное предположение казалось невероятным. Марс далекого прошлого,
как было известно ученым, являлся миром лишь зачатков науки, миром
постоянно находящихся в битвах воинов-мореходов, чьи галеры и каравеллы
сталкивались между собой в водах давно исчезнувших океанов.
Но, возможно, на Марсе еще более далекого прошлого существовала
наука, чьи приборы были незнакомы и неузнаваемы?
`Но где же Пенкавр мог их найти, если раньше мы их не видели? И
почему он не взял с собой ни один из них, хотя бы самый легкий?`
Мысль о Пенкавре заставило вспомнить о том, что с каждым мгновением
этот воришка удаляется все дальше и дальше. Потверже сжав рукоять шпаги,
Карс повернулся и поспешил по коридору к отверстию наружу.
Шагая, Карс обратил внимание на то, что воздух в гробнице сделался
странно сырым. Капли влаги блестели на стенах. Раньше он подобной сырости
не замечал, и это его насторожило.
`Может быть, испарение от каких-нибудь подземных источников, питающих
каналы, - подумал он. - Но раньше их здесь не было.`
Взгляд его упал на пол коридора. Песок лежал на нем плотным ковром,
как и тогда, когда они только пришли. Но теперь на нем не было других
следов, кроме тех, которые он сейчас оставлял.
Ужасное сомнение, чувство нереальности обрушилось на Карса.
Немарсианская сырость, исчезновение следов - что произошло с того момента,
как он исчез внутри пузыря?
Он подошел к концу каменного коридора. Проход был закрыт. Он был
закрыт массивным камнем, единой глыбой.
Карс остановился, глядя на это чудо, борясь со все возрастающим
чувством сверхъестественной нереальности и пытаясь как-то объяснить
происходящее.
`Была, должно быть, каменная дверь, которую я не видел, и Пенкавр
закрыл ее, чтобы запереть меня.`
Он попытался сдвинуть плиту. В ней не было видно никакой скважины,
никаких следов ключа или петли.
В конце концов Карс отступил и вытащил свой протоновый пистолет.
Свистящая струя атомного пламени ударила в каменную плиту, опаляя ее и
расщепляя.
Плита оказалась толстой. Раз за разом он нажимал на спуск пистолета.
Потом с недовольным вздохом куски отделились и упали под ноги.
Но за плитой вместо открытого пространства оказалась большая масса
темно-красной почвы.
`Сама могила Рианона - то место, в котором он был погребен; должно
быть, Пенкавр проделал в ней дыру.`
Карс не верил в это. Он совсем в это не верил, но заставлял себя
верить, потому что пугался все больше и больше. И то, чего он пугался,
было невозможным.
В слепой ярости он направил луч на массу земли, преграждавшую ему
путь. Он стрелял до тех пор, пока луч внезапно не погас - кончился заряд.
Тогда он отбросил бесполезное орудие и ринулся на горячую дымящуюся массу
со шпагой.
Объятый пугающим подозрением, он копал и копал до тех пор, пока в
проделанной им дыре не засверкала полоса дневного света.
Дневной свет? Значит, он пробыл в темноте таинственного пузыря
дольше, чем предполагал.
Порыв ветра ударил ему в лицо сквозь прорытое им отверстие. И ветер
был теплым. Теплый и сырой ветер, каких никогда не бывает в пустынях
Марса.
Карс выбрался наружу и остановился, глядя в ярком свете дня на
открывшуюся перед ним картину.
Бывают мгновения, когда человек не способен ни на эмоции, ни на
какую-либо реакцию. Мгновения, когда хотя все чувства действуют, глаза
видят и уши слышат, но в мозг не поступает никаких сигналов - такова
защита от безумия.
В конце концов он попытался рассмеяться над увиденным, но вместо
смеха у него вырвалось какое-то сухое карканье.
- Мираж, конечно, - прошептал он. - Огромный мираж. Огромный, как
Марс.
Теплый бриз взъерошил рыжевато-каштановые волосы Карса, пузырем вздул
его плащ. Солнце скрылось за облаком и резко крикнула какая-то птица. Он
не шелохнулся.
Он смотрел на океан.
Океан простирался до самого горизонта, огромная масса воды,
молочно-белая и фосфоресцирующая даже при дневном свете.
- Мираж, - упрямо повторил он, отчаянным усилием цепляясь за
последнюю возможность разумного объяснения, - так должно быть. Ведь это
все тот же Марс.
Все тот же Марс, та же планета. Те же высокие холмы, по которым
Пенкавр вел его ночью.
Или не те? Раньше дыра - вход в гробницу Рианона - была передней
частью крутого уступа. Сейчас же он стоял на покрытом травой склоне
высокого холма.
И повсюду вздымались зеленые холмы, а внизу, где раньше была пустыня,
виднелся темный лес. Зеленые холмы, зеленый лес и яркая река, бегущая к
тому, что было раньше дном мертвого моря, а теперь - морем.
Карс обвел взглядом далекое побережье. И там, у этого залитого
солнечным светом побережья сверкал белый город, и он знал, что это была
Джеккера.
Джеккера, яркая и сильная, лежала между зеленью холмов и могучим
океаном, океаном, которого не видели на Марсе уже миллион лет.
И тогда Мэтью Карс понял, что это не мираж. Он сел и спрятал лицо в
ладони. Тело его сотряслось от сильной дрожи, ногти вонзились в плоть так
глубоко, что по щекам потекла кровь.
Теперь он знал, что случилось с ним в этом черном пузыре, и ему
показалось, что холодный голос, подобно отдаленному грому повторяет
грозное предупреждение:
`Куири - владыки пространства и времени... времени... ВРЕМЕНИ!`
Карс посмотрел на зеленые холмы и молочный океан, делая над собой
чудовищное усилие примириться с невероятным.
`Я попал в прошлое Марса. Всю свою жизнь я изучал это прошлое и
мечтал о нем. Теперь я в нем. Я, Мэтью Карс, археолог, ренегат,
расхититель могил.`
Куири по собственным причинам построили этот путь, и я прошел по
нему. Для нас время - неизвестное измерение, но Куири им владеют!
Карс изучал науку. Необходимо знать элементы полудюжины наук, чтобы
быть планетным археологом. Теперь он лихорадочно рылся в памяти в поисках
объяснения.
Была ли правильной его первая догадка о пузыре? Был ли он
действительно отверстием в континуум Вселенной? Если это было так, то он
мог, хотя и смутно, понять что с ним произошло.
Ведь продолжительность пространственного времени Вселенной была
ограничена. Эйнштейн и Риман доказали это давным-давно. И он явно выпал из
этого континиума, а потом снова в него вернулся, но в другую систему
времени, а не в свою.
Что это однажды написал Кауфман? `Прошлое - это настоящее, которое
существует на расстоянии.` И он вернулся в это отдаленное настоящее, вот и
все. И нет никаких причин для страха.
Однако он был испуган. Ужас кошмарного перехода к зеленому
улыбающемуся Марсу далекого прошлого исторг резкий крик из его груди.
Слепо, все еще сжимая изукрашенную драгоценностями шпагу, он встал и
повернулся к выходу.
`Я могу вернуться тем же путем, которым пришел, через дыру в
континууме.`
Внезапно он остановился. Дрожь пробежала по его телу. Он не мог
заставить себя снова оказаться лицом к лицу с этим пузырем, наполненным
сверкающим мраком, вновь ринуться в неизмеримую бесконечность.
Он не посмел этого сделать. Он не обладал мудростью Куири.
Совершенное им путешествие во времени лишь волей случая забросило его в
прошлое. Он не мог рассчитывать на то, что такой же случай вернет его в
собственное будущее.
`Я - здесь`, - сказал он. - `Я - здесь, в далеком прошлом Марса, и
здесь я и останусь.`
Он снова повернулся и посмотрел на расстилавшуюся перед ним картину.
Он долго стоял так не двигаясь. Пролетела морская птица. Она посмотрела на
него, и улетела прочь, резко взмахивая белыми крыльями. Тени уменьшились.
Он вновь обратил взгляд на белые башни Джеккеры, видные в отдалении,
горделиво возвышающиеся над гаванью в лучах солнца. Это не была та
Джеккера, которую он знал - воровской город Лоу Кэнэл, утопающий в песке,
но все же она являла собой знакомое звено, а Карс отчаянно нуждался в
таком звене.
Он пойдет в Джеккеру. И он попытается не думать. Он не должен, совсем
не должен думать, иначе разум его не выдержит.
Карс покрепче ухватился за эфес шпаги и направился вниз по поросшему
травой склону.



3. ГОРОД ПРОШЛОГО

Путь до города оказался нелегким и долгим, Карс шел твердыми большими
шагами. Он не пытался найти поблизости дороги, но уверенно шагал через все
препятствия и не сворачивал с прямой линии, которая вела к Джеккере. Плащ
мешал ему и он сорвал его. Лицо его было лишено какого-либо выражения, но
пот ручьями бежал по щекам, смешиваясь с соленой влагой слез.
Он шел между двумя мирами. Он шел по долине утопающей в жаре летнего
дня, и ветви старинных деревьев касались его лица, а сок примятой им травы
ложился пятнами на его сандалии. Жизнь - крылатая, бегающая и ползающая -
была насыщена и интенсивна. И все же он видел лишь огромную мертвую
равнину, где песок волнами вздымался среди сухих рифов. Правду
тридцатилетней жизни забыть нелегко.
Солнце медленно склонялось к горизонту. Преодолев последний уступ к
городу, он зашагал вниз, залитый пылающим светом. Море горело, и
фосфоресцирование приняло цвет облаков. Карс с удивлением наблюдал за тем,
как золотые, багровые и пурпурные сполохи отражались в воде.
Теперь гавань была хорошо ему видна. Мраморные доки, так хорошо ему
знакомые, те, что изъеденные годами, полузасыпанные песком, одиноко стояли
под лунным светом. Это были те же доки, но, как при мираже, гавань
сверкала водой.
Торговые корабли стояли на якорях, и во влажном воздухе до него
донеслись крики портовых грузчиков. А вдали он увидел рыбацкие суда,
возвращающиеся в Джеккеру. Паруса их казались темными на фоне неба.
У дворцовой набережной, неподалеку от того самого места, откуда он
отправился вместе с Пенкавром за шпагой Рианона, стояла длинная, темная и
тонкая военная галера, похожая на готовую к прыжку пантеру. За ней стояли
другие галеры. И над всем этим высокие и величественные, возвышались белые
башни дворца.
`Да, я, действительно, вернулся в прошлое Марса! Ибо это - та картина
Марса, каким он был миллион лет назад, как ее всегда рисуют археологи!`
Планета ссорящихся цивилизаций, на которой еще очень мало развилась
наука, но которая хранила тайну о супернауке великих Куири, существовавших
еще раньше этих времен.
`Планета затерянных веков, которую Бог не должен был показывать
никому из людей моего времени!`
Мэтью Карс вздохнул, как будто ему стало очень холодно. Медленно,
очень медленно он углубился в улицы Джеккеры, и ему показалось в свете
заходящего солнца, что весь город запятнан кровью.
Стены сомкнулись за ним, перед его глазами стоял туман, и в ушах у
него шумело, но он осознал присутствие людей. Худые, гибкие мужчины и
женщины, встречавшиеся с ним в узких проулках, вначале просто проходили
мимо него, а потом поворачивались и глядели ему вслед. Темные, подвижные
как кошки, люди Джеккеры. Джеккеры Лоу Кэнэл и этого времени.
Он слышал музыку арф и шелестящий шепот маленьких поясов, которые
носили женщины. Ветер коснулся его лица, но это был влажный и теплый
ветер, тяжелый от дыхания моря, и это было сверх того, что мог выдержать
человек.
Карс продолжал идти, но он понятия не имел о том, куда он идет и что
собирается делать. Он шел лишь для того, чтобы идти и не останавливаться.
Шаг за шагом, бесстрастный, слепой ко всему, как заколдованный шел он
по улицам среди темных джеккериан, высокий, светлоголовый человек с
обнаженной шпагой.
Горожане наблюдали за ним. Люди из гавани, со склонов виноградников и
из извилистых улиц. Вначале они пропускали его, потом поворачивались и шли
за ним, разглядывая его.
Между ними лежала пропасть столетий. Кильт его был сделан из
странной, неизвестной им материи. Орнамент на нем изображал нечто, никогда
ими не виденное. И лицо его было чужим.
Эта полнейшая чужеродность заставляла их некоторое время держаться на
расстоянии. Дыхание чего-то невероятного, исходящего от него, пугало их.
Потом кто-то произнес слово, кто-то другой повторил его, и через несколько
секунд не осталось больше ни таинственности, ни страха - только ненависть.
Карс услышал это слово. Смутно, как из далекого далека он услышал
его, когда из шепота оно переросло в бурю, прокатившуюся вдоль улиц.
- Кхонд! Кхонд! Шпион Кхондора! - А потом другое слово: - Слей!
Слово `кхонд` ничего не значило для Карса, но он догадался, что оно
означает ругательство и угрозу. Голос толпы предупреждал его и угрожал
смертью, и он попытался вызвать в себе инстинкт самосохранения. Но мозг
его не желал пробуждаться к жизни.
Камень ударил его в щеку. Физический шок немного привел его в себя.
Кровь пробежала по его губам. Солоновато-сладкий вкус ее сообщил ему о
том, что разрушение уже началось. Он попытался прогнать черную пелену хотя
бы настолько. чтобы увидеть угрожавшего ему врага.
Он вышел на открытое пространство возле доков. Теперь, в сумеречном
свете, море светилось холодным белым огнем. Силуэты кораблей высились над
ним темными массами. Поднялся Фобос и в его таинственном свете Карс
увидел, что по снастям кораблей снуют какие-то существа и что они покрыты
шерстью и не очень-то похожи на людей.
А на пристани он увидел двоих стройных белокожих людей с крыльями. На
них были набедренные повязки рабов, а крылья их были сломаны.
Площадь была полна людей и они продолжали вливаться в толпу из жерл
узких улиц, привлеченные криком `шпион!`. Слово это эхом отдавалось от
стен зданий и кличка `кхондор` звенела у него в ушах.
И крылатые рабы на пристани, и существа на кораблях, закованные в
цепи, обратили на него свои взоры. Он услышал их громкие крики:
- Слава Кхондору! Бейся, человек!
Женщины визжали, как гарпии. Толпа напирала и угрожала, но те, кто
находился за спиной Карса, держались поодаль, опасаясь огромной сверкающей
шпаги с обнаженным клинком.
Карс закричал. Он сделал выпад по направлению к окружавшим его
джеккерианам, шпаги которых были более короткими, и те отпрянули назад.
И снова с пристани послышалось:
- Слава Кхондору! Долой Змею, долой Сарка! Бейся, кхонд!
Он знал, что рабы помогли бы ему, если бы могли.
Теперь часть его мозга начала активно действовать - та часть, которая
обладала богатым опытом спасения его головы. Он находился лишь в
нескольких шагах от зданий за его спиной. Внезапно он круто повернулся и
прыгнул, сверкнув шпагой.
Он дважды попал в чью-то плоть, прежде чем ему удалось пробить себе
путь к дверям в корабельный склад, так что нападать на него теперь могли
только спереди. Небольшое преимущество, но каждая секунда жизни
зарабатывалась секундным преимуществом.
Сделав несколько ловких выпадов, он крикнул на наречии этих марсиан (
а знал он их достаточно ).
- Подождите, я не кхонд!
Толпа разразилась издевательским смехом.
- Он говорит, что он не кхонд!
- Твои собственные друзья приветствуют тебя, кхонд! Послушай Пловцов
и Людей Неба!
Карс крикнул:
- Нет! Я не кхонд! Я не... - он резко осекся. Он едва не сказал, что
он не марсианин.
Зеленоглазая девушка ростом не больше земного ребенка пробилась в
очерченный им смертоносный круг и остановилась прямо перед ним. Ее
оскаленные белые зубы блестели, как крысиные.
- Трус! - закричала она. - Дурак! Где как не в Кхонде мог родиться
человек, подобный тебе, с бледными волосами и шелковистой кожей? Откуда бы
еще мог взяться ты, неуклюжее существо с варварской речью?
Странное выражение вновь вернулось на лицо Карса и он сказал:
- Я из Джеккеры.
Они засмеялись. Смех становился все громче и громче, пока вся площадь
не заполнилась его раскатами. Теперь они окончательно потеряли то чувство
суеверного ужаса, которое испытывали перед ним поначалу. Слова, которые
сказала девушка, почти прилипли к нему - трус и дурак. Почти с презрением
они перешли в нападение.
Это было для Карса слишком большой реальностью - масса перекошенных
ненавистью лиц, лес направленных на него коротких шпаг. Он принялся

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован