Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
18 мая 2022
236

Смена парадигм развития МО: непосредственные последствия для ВПО и СО

Борьба лежит в основе всего живущего. Все силы природы находятся в постоянной борьбе…. Вот почему войны были всегда и будут[1]

А. Снесарев, военный теоретик


Смена политических парадигм всегда в человеческой истории приводила к радикальным изменениям не только в МО, но и в ВПО и СО. Но далеко не всегда на это обращалось внимание, хотя зависимость «смена парадигм – обострение ВПО – война» почти всегда подтверждалась и в целом было хорошо известно. Еще в марксистско-ленинской литературе, подготовленной в СССР 70-х гг. военными учеными, говорилось о том, что смена общественно-политической формации неизбежно ведет к «качественным изменениям в формах и методах вооруженной борьбы…»[2].

Более того, если меняются общественно-политические системы у целого ряда государств, как это произошло в 90-е годы прошлого века, но происходит и сегодня, то это непосредственно и радикально отражается не только на региональных, но и глобальной ВПО, а, тем более, СО. Именно этот процесс обострился во втором-третьем десятилетии нового века в связи как активизацией откровенно гегемонистских претензий США на управление миром, так и со стремительным появлением новых субъектов ВПО, претендующих на новую роль в мире, прежде всего, Китая. Становится всё яснее, что сохранить прежний миропорядок времен Ялты-Потсдама уже не удастся – всё больше усилий прилагается к тому, чтобы навязать миру свои нормы и правила.

В основе политики основных субъектов МО в истории человечества лежали некие идеи, цели и интересы, которые могли быть неверны, во-первых, либо просто отсутствовали, во-вторых. Основные из них оформлены в некие парадигмы[3], которые на определенных отрезках времени доминируют в общественном сознании правящих элит. Эти парадигмы или идеи – неверные, либо их отсутствие – во многом предопределяли развитие МО и ВПО. Неизвестно, что хуже. В современный период, например, новая роль НЧК и институтов его развития стала главным фактором смены парадигм[4].

В соответствии с этими политическими парадигмами используется и военная сила, которая является не более чем их инструментом. Смена парадигм – прямо и непосредственно отражается на военной силе и её использовании государством. Военный теоретик Е.И. Мартынова приводил пример с политикой русской императрицы Елизаветы, которая втянулась в семилетнюю войну[5] в Европу, растратив огромные ресурсы, не имея какой-то «руководящей идеи» (или парадигмы мировой политики), и, наоборот, – политику Екатерины II, которая имела «руководящую идею» – национальную парадигму -последовательно отодвигала границы Польши и Турции для естественного геополитического и географического продвижения России[6]. В первом случае «война ради войны» в Европе, а во втором – ради национальных интересов.

Развитие человечества и его части – ведущих государств и акторов – вело к смене сценариев развития МО и, как следствие, ВПО. Особенно в случае возникновения войн, военных конфликтов и прочих силовых сценариев развития силовых отношений между субъектами МО, как это было, например, после Великой французской революции в Европе или появления в ней амбициозной Турции или Пруссии в XVIII веке[7].

Такой военно-силовой сценарий перехода одного качественного состояния отношений субъектов МО и ВПО, а также всего объекта (в данном случае МО) в другое качество сопровождается не только изменениями в его структуре, основных факторах формирования и степени их влияния, но и в неизбежной смене парадигм, как наиболее общих представлений об особенностях и закономерностях развития общества, государства и экономики. Именно этот процесс наблюдался в Европе в конце XVIII века, когда не только революционные идеи Франции, но и амбициозные идеи Пруссии, России и Польши привели к смене парадигм  и развитию следующего этапа МО – войнам и Венскому миру 1815 года.

Смена парадигм произошла и в 30-е годы ХХ века после Мирового кризиса и развития фашизма, который был не только германским явлением. Новая Мировая война стала сменой классических буржуазных парадигм и появления новой социалистической парадигмы, которая просуществовала в качестве равноправной парадигме империализме длительное время и не исчезла и сегодня. После неё была сознательно сформирована на какое-то время на рубеже нового века парадигма мироустройства во главе с США. Её максимально пытался реализовать Д. Трамп в идее «Америка – самая первая».

Нарождение новых парадигм в условиях мирового кризиса и пандемии наблюдается и сегодня, когда происходит процесс полного перерождения известных представлений и норм в политике и общественной жизни в нечто новое, как правило, неизвестное, чему нередко даже затрудняются дать определения[8]. Именно это невыясненное до конца определение в развитии новых парадигм смущает современных политиков и исследователей. Складывается ощущение нарастающей хаотизации в развитии миросистемы и, как следствие, – хаотизации в сценариях и основных тенденциях развития МО и ВПО. Ясно, что мировая политическая парадигма «Америка – первая» пересматривается, но какая будет новая – вопрос времени, а, главное, какими средствами эта новая «главная идея» будет реализована. На мой взгляд, это будет новый вариант пересмотра форм силового применения насилия в политике. На это раз – в пользу уже не общественных, а гибридных, государственно-общественных форм насилия[9].

После «штурма Капитолия» в США 6 июля 2021 года бывший советник президента России А. Илларионов, например, опубликовал в «Живом журнале материал», после чего он был уволен из института Катона (где ему гарантировали свободу высказывания собственного мнения). Обращает на себя внимание часть его публикации, имеющая прямое отношение к политике либералов по насильственной деформации государственных институтов, т.е. появления новой политической парадигмы – не только использования институтов гражданского общества в качестве силовых инструментов политики, но и государственных институтов против таких инструментов (против чего долгое время категорически выступали на Западе). Это подтверждает диалог А. Илларионова:

«11. Вопрос: нарушили ли манифестанты, вошедшие в здание Капитолия 6 января, Конституцию США?

Ответ: безусловно, нет.

12. Вопрос: имеются ли аналогичные случаи захвата здания парламента (проникновения в здание парламента) в других странах лицами, протестовавшими против официальных результатов оспариваемых выборов?

Ответ: Да.

«В последние два десятилетия произошло несколько захватов зданий парламентов (проникновения в такие здания) лицами, оспаривавшими официальные итоги президентских или парламентских выборов:

Югославия, 5 октября 2000 г. – Бульдозерная революция;

Грузия, 22 ноября 2003 г. – Революция Роз;

Киргизия, 24 марта 2005 г. – Тюльпановая революция;

Молдова, 7 апреля 2009 г. – Сиреневая революция;

Киргизия, 6 апреля 2010 г. – Дынная революция;

Молдова, 20 января 2016 г. – Хризантемовая революция.

В большинстве этих случаев после таких захватов действовавшие в этих странах власти (избирательные комиссии, верховные/конституционные суды, парламенты, президенты), либо «уточняли» первоначальные результаты выборов, либо назначали новые выборы, либо назначали новое голосование второго тура выборов, как это произошло, например, в ходе Оранжевой революции в Украине 26 декабря 2004 г. По отношению к этим случаям в настоящее время существует консенсус, что первоначально объявленные результаты выборов в этих случаях были сфальсифицированы. Ни один из этих случаев захвата зданий парламентов манифестантами не признавался и не признается криминальным актом или признаком (актом) государственного переворота».

Иными словами, на протяжении, как минимум, 20 лет происходил силовой пересмотр политических результатов с помощью хорошо организованных институтов гражданского общества, что вполне соответствовало западной политической парадигме применения политических средств насилия вместо прямого использования военной силы[10].

И, наоборот, применение государством защитных мер воспринималось в рамках этой парадигмы как «авторитаризм» и даже международное преступление. На это прямо указывает ответ А. Илларионова:

13. Вопрос: имеются ли случаи отказа со стороны действовавших властей в других странах в проведении расследования фактов фальсификации/искажений оспариваемых результатов голосования несмотря на массовые протесты граждан?

Ответ: Да.

«Вот некоторые из таких случаев:

Беларусь – 2006, 2010, 2015 гг., август 2020 г. – январь 2021 г.

Иран – июнь 2009 г.

Азербайджан – 2011 г.

Россия – 2011–2012 гг.

Венесуэла – 2018–2019 гг.

Казахстан – июнь 2019 г.

«Во всех этих странах власть находится у авторитарных диктатур, главной целью которых является удержание этими режимами государственной власти безотносительно к фактическим результатам голосования граждан.

Теперь к этому списку стран, руководство которых отказывается от расследования оспариваемых официальных результатов выборов и назначения новых выборов, добавились США в ноябре 2020 г. – январе 2021 г.».

Другими словами, США, когда речь зашла о сохранении собственной системы, отказались от парадигмы, которую они насаждали 20 лет.

Не случайно, что А. Илларионов специально уточнил:

14. Вопрос: применяли ли манифестанты в Вашингтоне 6 января оружие против полицейских/своих оппонентов 6 января?

Ответ: Нет.

«Доклады полицейских чиновников Вашингтона недвусмысленны – не зарегистрировано ни одного случая применения манифестантами против их оппонентов/полицейских огнестрельного или холодного оружия».

Таким образом, в правящих кругах Запада, а не только США (потому, что массовые выступления проходили регулярно в 2020–2021 годах во всех развитых странах) пришли к необходимости очередной смены парадигм относительно силовой защиты государством своей системы ценности и своих институтов от общественных институтов.

Примечательно и то, что 1 февраля 2021 года в Юго-Восточной Азии, в Мьянме, произошел «полу-переворот» с участием военных, который, на мой взгляд, свидетельствует, что смена парадигмы на силовую гибридную форму защиты своей системы является не только чисто западным явлением[11].

Отстранение от власти госсоветника До Аун Сан Су Чжи и её команды стало итогом затяжного политического кризиса, охватившего страну после очередных парламентских выборов, прошедших в ноябре 2020 г. По данным союзного избиркома, на этих выборах Национальная лига за демократию подтвердила доверие избирателей, вновь набрав большинство голосов. Оппозиция не признала победу правящей партии, утверждая, что при проведении выборов были допущены грубые нарушения и фальсификации. Финальным аргументом оппозиционных сил, пользующихся поддержкой военного истеблишмента, стала апелляция к 417-й и 418-й статьям Конституции 2008 года, предусматривающим введение президентом (или лицом, его замещающим, таким, как первый вице-президент) чрезвычайного положения и передачу всей полноты власти верховному главнокомандующему.

Таким образом, формально сегодняшние события в Мьянме нельзя считать военным переворотом, поскольку они разворачиваются в правовом поле, определённом действующей конституцией. Однако, по сути, арест высших должностных лиц и принудительная отмена результатов выборов выходят за рамки демократического процесса в общепринятом понимании, и могут иметь далеко идущие политические последствия.

С точки зрения последствий изменений парадигм мирового развития для ВПО и СО можно говорить, на мой взгляд, следующее:

Во-первых, исчезает граница между «демократическими» и недемократическими средствами силовой политики, которую искусственно создавали в последней трети прошлого века как альтернативу военно-силовыми средствам сохранения контроля СССР над ситуацией в странах Социалистического содружества и СССР под названием «доктрины Брежнева».

 Следует откровенно признать, что такой отказ сначала в Польше, а затем и в других странах привел к распаду ОВД и СССР, поражению режима Афганистана и в ряде других государств мира. Фактически произошел односторонний отказ СССР от защиты созданной им системы МО, которая в полной мере оказалась под влиянием западной силовой политики (внешне не связанной с военной силой).

Во-вторых, когда после разрушения «советского мира» возник Мир по-американски, то в нем уже использовались все средства силовой политики – как силовые не военные, так и силовые, военные (в Югославии, Румынии, Афганистане, Ираке, Сирии, Ливии и т. д). Более того, в отношении собственной внутренней оппозиции стали применяться средства военного насилия, что наглядно показали столкновения во Франции, Германии и США в 2020–2021 годах.

Наконец, в-третьих, в отношении бывшего СССР и постсоветских республик была принята та же стратегия гибридного военно-силового давления. Сначала на Северном Кавказе, затем в Средней Азии, а позже и на Украине и в Белоруссии.

Смена парадигм мирового развития отражается непосредственно на формировании сценариев ВПО и СО самым негативным образом, милитаризируя средства и меры использования силовых средств. Прежде всего, с точки зрения максимально широкого использования тех социальных слоев и групп, которые относятся к «креативному классу». Этот процесс намного глубже, чем даже изменения, связанные с НТР потому, что охватывает не только области технологий и экономики, но и всю социально-политическую область, прежде всего, вытекающие из нарождения нового класса – «креативного» или творческого класса, – развитие которого является в настоящее время выступает решающим элементом в развитии экономики, общества и политики[12]. Там, где удалось максимально интенсифицировать этот процесс, как в Китае и Индии, а также в США, где сотни миллионов человек превратились в представителей «творческого класса», там за последние 30 лет удалось добиться наиболее выдающихся успехов в экономике, науке и политике. Там удалось сформировать новые цивилизационные центры силы. Но не только. Там же сформированы новые системы ценностей и новые интересы. И там же возникли новые военные центры мощи и влияния, а именно – в США, Китае и Индии. В некоторой степени и в других странах, где этот процесс стремительно набирает силу.

Таким образом, главные условия формирования новых парадигм – системы ценностей и новые социальные группы, их институты – уже созданы и находят свою конкретную политическую самоидентификацию и самореализацию в самых различных институтах, которые пока что не поддаются осмыслению. Ясно, например, что движение «Черные жизни значат многое» – не просто радикально этническое движение, но в нем концентрируется и социальная несистемная мощь. Она формирует совершенно новые условия внутриполитической стабильности в США и ряде других стран.

Формирование новых политических парадигм происходит под влиянием самых разных обстоятельств, но именно новые парадигмы создают и новые средства силового противоборства – от социальных сетей до кибернетических средств ведения войны.

Именно этот процесс наблюдается с начала второго десятилетия нового века в международной обстановке (МО), когда радикально меняются все представления о её структуре, основных факторах формирования и тенденциях, средствах и способах политики и многом другом. Соответственно происходит и изменение всех прежних способов оценки и прогноза состояния МО и, как следствие, ВПО, методик и способов формирования эффективной политики безопасности, требуемых новых инструментов, «измеряющих цену политических решений в количественном и даже денежном»[13], но, прежде всего, качественном (политическом) выражении[14].

К сожалению, научная мысль – политическая и военная – в современной России ещё только приблизилась к пониманию этого нового качества состояния МО и ВПО, выраженного в смене парадигм. Дискуссии в этой области носят редкий и формальный характер, как правило, очень далекий от реальной политики, хотя перед политиками и учеными России стоят проблемы огромного политического, даже цивилизационного, значения. В частности, например, исследователи НИИ № 46 МО РФ выделяют следующие группы факторов, которые говорят о необходимости практически полной переоценки состояния и прогноза развития МО и политики России только в военно-технической области обеспечения национальной безопасности:

1. Военно-политического и стратегического характера военных угроз… на среднесрочную и долгосрочную перспективу.

2. Военно-политический характер невоенных угроз….

3. Прогноз изменения боевых возможностей ВС РФ….

4. Возможностей государства по техническому оснащению ВС РФ…

5. Возможностей государства по ресурсному обеспечению потребностей строительства ВС РФ[15].

Таким образом, в развитии МО произошли и в ещё большей степени произойдут в период 2020–2035 годов решительные изменения, прогнозировать которые с точки зрения последствий для ВПО и СО практически невозможно, за исключение того, что эти изменения будут отражать рост дальнейшей эскалации военно-силовой политики и ограниченность сотрудничества, т. е. усиление военно-силового противоборства. Вопрос в том, какие именно будут эти изменения, в каких областях и как они отразятся на конкретном состоянии СО, ведения войн и развития военных конфликтов, как в конечном счете они повлияют на формирование ВПО и МО в мире.

Мир в 20-е годы XXI века уже стал качественно другим, чем даже во второй половине прошлого века, но складывается впечатление, даже уверенность, что в мире вот-вот произойдут ещё более радикальные изменения. Как писал автор книги «Креативный класс» Р. Флорида, изменения конца ХХ – начала нового века более значимы чем за первую половину всего ХХ века[16]. Связывал эти изменения он не столько с технологическими и информационными революциями, сколько с появлением и стремительным развитием «креативного класса». Действительно, за последние 30 лет только в КНР и Индии более 300 миллионов человек в каждой из этих стран получили высшее образование, а в целом на планете за это короткий отрезок времени национальный человеческий капитал (НЧК) развивающихся стран вырос в несколько раз, достигнув по целому ряду показателей уровня развитых государств. Именно эти изменения легли в основу изменений, которые произошли и происходят в МО, но которые практически не учитываются при традиционном анализе: в лучшем случае говорят об общих демографических изменениях, росте ВВП, успехах в экономике и технологиях, но качество ЧК и его институтов учитывается в минимальной степени[17].

Между тем именно в этой связи происходит смена парадигм общественно-политического развития, прежде всего, в развитии МО и ВПО, экономики, промышленности, общественно-политическом устройстве. Так, общественно-политические изменения в СССР и странах Социалистического содружества стали той фундаментальной основой, которые привели к развалу СССР и ОВД-СЭВ. Такие же изменение привели к стремительному росту могущества КНР и Индии, а также целого ряда других стран в мире.

Это, в свою очередь, неизбежно и радикально отражается на всей внешней и военной политике субъектов ВПО – государств и других акторов, т. е. требует существенных изменений в политике и стратегии субъектов ВПО, прежде всего, «срединных государств» и их коалиций.

Однако сами эти изменения часто запаздывают. Так, например, США, особенно с приходом к власти администрации Д. Трампа, открыто взяли курс на уничтожение сложенной за последние 70 лет системы международной безопасности и сотрудничества, прежде всего, институтов и соглашений, регулирующих развитие военных потенциалов и военной деятельности, – от Договора по ПРО, ДРСМ, ДОН, СНВ -3 и других, до отказа от участия в работе важнейших международных институтов, либо откровенном саботировании их деятельности в случае, если их позиция (как в случае с санкциями Совета безопасности ООН по Ирану) «не совпадала» с представлениями руководства США[18].

Однако российская внешняя политика (как и китайская) существенно отставали от подобных западных переоценок. Они носили и носят до настоящего времени рефлексивный характер, стремясь уйти от каких-либо инициатив и ответных акций. По сути дела, России «ушла в глухую оборону», не реагируя вообще, если это возможно, на резкие антироссийские инициативы США. Это говорит о том, что инерционность во внешней политике страны, как и в её социально-экономической политике, сохраняются и носят традиционный для последних 35 лет характер.

Очевидное начало такого процесса «переходного периода» в развитии ВПО и его базовом сценарии мы наблюдаем примерно с 2010 года, который я обозначил как условное начало «переходного периода» в современном состоянии ВПО. Именно тогда западная коалиция во главе с США открыто, даже демонстративно, взяла курс на военно-силовое противодействие нарастающим попыткам изменений в доминировании США в системах, сформировавшихся к тому времени в мире в финансово-экономической и военно-политической области, хотя отдельные демонстрации такой политики происходили и ранее. К ним, например, можно отнести бомбардировку Югославии в 1999 году, интервенцию в Афганистан, войну в Ираке 2003 года и ряд других военно-силовых актов.

Тем не менее открыток провозглашение военно-силовой политики в качестве внешнеполитического курса Запада произошло при Б. Обаме, которому удалось сформировать широкую военно-политическую коалицию против основных потенциальных противников – «ревизионистских держав»[19], – которые были против открытой гегемонии США в мире. Следующий этап начался с 2014 года, когда посыпался град санкций – политико-дипломатических, экономических, иных, который сопровождался открытой информационно-пропагандистской войной, но, главное, был публично заявлен курс на передел влияния на постсоветском пространстве от Украины и Молдавии и Белоруссии до Армении, Казахстана, Узбекистана и Таджикистана, а также заявлена стратегическая установка на внутриполитическую дестабилизацию России, которая проявилась в силовых акциях после выборов 2011 и 2012 годов.

Фактически к началу 2020 года Россия, Китай и целый ряд других стран встали перед новой реальностью, – третьим этапом «переходного периода», когда США и их союзники сформулировали задачу уже не простого ослабления влияния России, и даже не ограничения её суверенитета и размывания идентичности, но ликвидации той общности, которая столетиями формировалась на территории Российской империи и СССР, превращение её (включая территорию собственно РФ) в набор зависимых территорий. События в августе 2020 года в Белоруссии наглядно продемонстрировали очередной этап этого сценария.

Этот сценарий окончательного развала постсоветского пространства, нового (после развала ОВД и СССР, дезинтеграции Югославии и Чехословакии) качественного перехода означает «переходный период»[20], который развивается в настоящее время и вариант которого, вероятно, будет развиваться до 2025 года, но существенные коррективы будут внесены во второй части этого периода в 2025–2035 годы. Именно тогда должны, на мой взгляд, произойти окончательные изменения в состоянии МО и ВПО в Европе, Евразии и в мире. Эти изменения должны быть внесены уже не только с помощью силы вообще, но и военной силы, в частности. Собственно «переходный период» это период качественного перехода от силовой политики Запада и его коалиции в отношении России и других стран к военно-силовой политике, когда силовая политика будет опираться не только на угрозу, но и на прямое применение военной силы. Первые шаги такой политики были апробированы в Югославии, Ливии, Ираке, Сирии и на Украине. Тогда же удалось либо нейтрализовать влияние России, либо минимизировать его до ограниченного уровня, как это было в Косово и Сирии.

«Переходный период» это новый этап, когда Россия объявляется открытым врагом Запада, с которым не допустимы соглашения и компромиссы. Именно поэтому спешно ликвидируются все прежние договоренности и институты, а оставшиеся откровенно используются в интересах Запада. К 2020 году именно такое положение и сложилось: Россия в результате массированной информационно-психологической обработки превратилась из «партнера» во врага, против которого консолидировано выступило практически 100% западной элиты, а созданные институты международной безопасности и оставшиеся соглашения фактически уничтожены. Это означает, что практически все препятствия для вооруженных действий устранены[21].

В результате таких изменений к 2035 году должны появиться новые структуры и модели МО и ВПО, отличающиеся от нынешних, которые пока что характеризуются достаточно простой политикой силового доминирования западной военно-политической коалиции. Проблема, однако, в том, как, каким образом и по какому сценарию пройдет этот второй, заключительный, этап «переходного периода. На мой взгляд, теоретически этот переход может произойти по следующим сценариям в период 2025–2035 годов:

1. Под контролем и силовым давлением со стороны Запада в целом в том виде и такими же средствами, пролонгацией в развитии современного варианта сценария развития ВПО.

2. В результате серии региональных и локальных столкновений с Западом других ЛЧЦ и коалиций, которые могут привести к неожиданным (как и во всех войнах) результатам, в частности, к поражению западной коалиции, например, от китайской или исламской коалиции.

3. Как следствие глобальной войны между западной коалицией, китайской, российской, исламской или индийской коалиции.

4. Как результат успешной политики военно-силового принуждения Западом к капитуляции правящих элит других субъектов ВПО.

5. Как результат информационно-когнитивной победы Запада над другими ЛЧЦ и центрами силы.

6. Наконец, как внутриполитический кризис, который может привести к расколу как внутри западной коалиции, так и внутри стержневых государств-лидеров других ЛЧЦ.

Таким образом, на мой взгляд, существует несколько разных сценариев развития ВПО, из которых я выделил один, наиболее вероятный сценарий и вариант его развития ВПО, а именно – первый по порядку и значению – который будет продолжением развивающегося в настоящее время (2010–2025 гг.) варианта сценария «Усиления военно-силовой эскалации» развития ВПО.

 

В 2022 году, предупреждают эксперты Saxo Bank, в мире активизируются «революционные движения», не все из которых приведут к позитивным сдвигам.

«Грядет революция!» – в этих двух словах сформулирована суть новой подборки «шокирующих прогнозов», которые в конце каждого года публикует датский Saxo Bank. Эксперты инвестбанка полагают, что в мировой экономике и обществе в целом «растет напряжение», справиться с которым нынешняя система не способна. А это значит, что революция не возможна, а неизбежна, вопрос только в том, «когда и как она произойдет»[22].

«Если нынешняя система должна измениться, но не может, революция – единственный путь вперед», – заявил директор по инвестициям Saxo Bank Стин Якобсен.

Под революцией аналитики Saxo Bank понимают не свержение правительства той или иной страны, а масштабные перемены во всем мире, отказ от прежних парадигм и «моменты, подобные озарению, которые вызывают изменения в мышлении и поведении».

«В 2022 году, вероятно, будет гораздо больше волатильности, поскольку революционные движения активизируются, бросая вызов статус-кво, пока мы будем вслепую продвигаться к новой парадигме. Некоторые из этих движений приведут к позитивным сдвигам, некоторые – наоборот», – добавил Якобсен.

Авторы прогноза Saxo Bank предупреждают, что их предсказания не представляют собой официальных рыночных прогнозов, а касаются в первую очередь маловероятных событий, но возможность их воплощения в жизнь не стоит недооценивать. Самые разрушительные события всегда оказываются наиболее неожиданными, подчеркивается в обзоре.

Гонка вооружений на гиперзвуке и холодная война.

К числу важнейших потрясений 2022 года эксперты Saxo Bank относят, в частности, начало новой холодной войны и массовой гонки гиперзвуковых вооружений, в которой главными соперниками станут США и Китай, но присоединятся и другие игроки, располагающие передовыми военными технологиями, в том числе Россия, Индия, Израиль и Евросоюз.

 

Читайте на РБК Pro

Когнитивная ошибка, из-за которой мы превращаем пустяк в катастрофу.

Как понять, что сотрудник на грани увольнения – 4 красных флажка.

Amazon объявил войну Visa и обвалил ее акции. Что будет дальше.

Уоррен Баффетт вложил в цифровой банк $500 млн. Участвовать ли в его IPO.

«Гиперзвуковые технологии представляют собой революционную угрозу давнему военно-стратегическому статус-кво, поскольку несут в себе асимметричные новые оборонительные и наступательные возможности», – отмечается в прогнозе. В Saxo Bank полагают, что новые технологии разрушат сами основы мировой военной стратегии сверхдержав, одной из которых был принцип взаимного гарантированного уничтожения в ядерной войне. До сих пор ни один из соперников не имел надежды нанести ядерный удар безнаказанно – у противника всегда оставалось время для нанесения столь же разрушительного контрудара.

«Скорость и маневренность гиперзвуковых технологий порождают веру в то, что превосходящая оборона может полностью предотвратить атаку и даже создать новые возможности для нанесения первого удара», – говорится в прогнозе. Именно поэтому, подчеркивается в документе, новая гонка вооружений и станет массовой – «ни одна страна не захочет чувствовать себя отстающей».

«Приостановка» демократии в США и скачок цен.

В ноябре 2022 года в Соединенных Штатах пройдут выборы в палату представителей и сенат конгресса США. При этом, согласно прогнозу Saxo Bank, противоречия между сторонниками Республиканской и Демократической партий обострятся настолько, что это кончится полномасштабным конституционным кризисом, который разразится в начале 2023 года.

Причиной кризиса, предсказывают эксперты, станет как готовность республиканцев пойти на все, чтобы вернуть себе контроль над конгрессом, так и развязанная демократами «кампания по разжиганию страха», а также бездумная поддержка последними популистских идей. В результате после выборов противоречия «дойдут до предела».

«Одна или обе стороны выступят против подтверждения голосования, в результате чего новый конгресс не сможет сформироваться и заседать в запланированный первый день – 3 января 2023 года», – говорится в прогнозе Saxo Bank. «Демократия в США будет «приостановлена», – резюмируют авторы обзора.

Параллельно с политическим в США будет развиваться и второй кризис – экономический, уверены в Saxo Bank. Эксперты полагают, что к концу 2022 года спрос на рабочую силу в США намного превысит предложение, так как многие из тех, кто потерял работу во время пандемии COVID-19 и жил на пособия, не захотят отказаться от них ради прежних низких зарплат.

«Пандемия способствовала пробуждению рабочей силы. В разных отраслях и классах доходов они [работники] понимают, что сейчас имеют больше прав, чем когда-либо. Они требуют лучших условий труда, более высокой заработной платы, большей гибкости и ощущения цели от работы», – отмечается в прогнозе.

В результате к четвертому кварталу 2022 года работодателям в США придется резко поднять зарплаты – у половины населения страны с меньшими доходами они вырастут в среднем на 15%. Следствием этого станет скачок цен.

«К началу 2023 года инфляция в США достигнет годового темпа выше 15% впервые со времен Второй мировой войны. Это подтолкнет Федеральную резервную систему к слишком слабому и позднему ужесточению денежно-кредитной политики»[23], – прогнозирует Saxo Bank.

Люди смогут жить дольше, что откроет дорогу новым кризисам

Уже в будущем году, согласно прогнозу Saxo Bank, ученым удастся добиться крупного прорыва в деле продления жизни людей и повышения ее качества.

«В 2022 году произойдет крупный прорыв в многофакторном подходе, поскольку будет составлен «коктейль» из лечебных средств, который регулирует процессы на уровне клеток, чтобы продлить их жизнь и, следовательно, жизнь всего организма. Будущее может быть открыто для пожилых людей, так как новое средство может замедлить старение и даже омолодить уже постаревшие клетки», – говорится в прогнозе.

Более того, уверены в Saxo Bank, люди получат возможность жить не только дольше (в среднем на 25 лет), но также лучше и даже веселее, ведь новые технологии устранят множество недугов – от заболеваний сердца до нейродегенеративных расстройств.

Для человечества, однако, столь «колоссальная победа» станет и новой проблемой: открытия ученых откроют дорогу «этическим, экологическим и финансовым кризисам невиданных ранее масштабов».

«Представьте себе, что почти каждый может рассчитывать на то, что станет жить в среднем до 115 лет и будет здоровым. Что это будет значить для частных и государственных пенсий или даже для самой возможности и желания выйти на пенсию? А как насчет цены для нашей планеты, если она будет поддерживать миллиарды людей, не говоря уже о доступности продуктов питания? Кроме того, возникает этический вопрос: гуманно ли не сделать этот «коктейль» доступным для всех?» – говорится в прогнозе Saxo Bank.

Saxo Bank представил «шокирующие прогнозы» на 2022 год

Инвестиции

Проигрыш Facebook и остальные шокирующие прогнозы

В число остальных шок-прогнозов на 2022 год Saxo Bank включил:

– ускорение исхода молодежи из Facebook и других проектов Meta и переориентацию пользователей младше 40 лет на новые платформы – за этим последует понимание инвесторами, что Meta стремительно теряет будущий потенциал и прибыльность;

– временное снятие властями разных стран экологических ограничений на новые инвестиции в добычу сырой нефти и природного газа из-за резкого роста цен на топливо и продукты, а также из-за угрозы социальных волнений;

– создание Евросоюзом суперфонда в размере $3 трлн для финансирования вопросов обороны и других сфер, он будет наполняться за счет пенсионных отчислений, а не новых налогов;

– создание женщинами-инвесторами «армии», которая начнет скоординированную атаку на компании, имеющие слабые показатели в области гендерного равенства, что приведет к огромным колебаниям цен их акций;

– вхождение Индии в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива в качестве неголосующего члена;

– падение доходов традиционных стриминговых сервисов из-за переориентации музыкантов и потребителей цифрового контента на NFT-платформы.

Автор

Подробнее на РБК:

По моим оценкам, будет развиваться до середины 2021 года и затем постепенно трансформируется в более откровенную военно-силовую форму «Варианта № 2.2» (я его назвал также «Реалистическим») – «Войны и конфликты на отдельных ТВД», – после преодоления в 2021 году «зоны бифуркации». Другими словами, произойдет очередная трансформация в рамках одного и того же сценария МО и ВПО от силового «не военного» к силовому более «военному» варианту[24].

Вероятность перехода к вариантам № 2.1 («Оптимистическому») и № 2.3 («Пессимистическому») развития того же сценария ВПО сохраняется в период 2021–2025 годов, но она, на мой взгляд, минимизируется по мере развития нынешнего варианта сценария. В этой связи напомню, что этот сценарий до 2025 года может развиваться по 3 наиболее вероятным вариантам, о которых я писал выше (но в период 2025–2035 гг. эти варианты могут быть существенно скорректированы в случае резкого обострения ВПО в сторону усиления прямого военного противоборства), а именно:

– «оптимистическом» – «Варианте № 1» (Сохранении инерции военно-силового давления сценария ВПО до 2021 года);

– «реалистическом» – «Варианте № 2» («Войны и конфликты на отдельных ТВД»);

– «пессимистическом» – «Варианте № 3» («глобальной коалиционной войны»).

 

_______________________________________

[1] Снесарев А.Е. Философия войны. М.: Финансовый контроль, 2003, с. 8.

[2] История войн и военного искусства /авт. коллектив кафедры истории войн и военного искусства Военной академии им. М.В. Фрунзе под рук. С.С. Лотоцкого, Председатель редакционной комиссии И.Х Баграмян).- М.: Воениздат, 1970, с 551.

[3] Парадигма – зд.: наиболее общие фундаментальные научные, общественные и политические представления об основных закономерностях и особенностях развития системы или объекта, воспринимаемых и разделяемых в обществе.

[4] Подберёзкин А.И. Книга 2 «Идеология русского социализма и стратегия национального развития». Национальный человеческий капитал. М.: МГИМО-Университет, 2011, Т. 3, сс. 291–599.

[5] Семилетняя война – зд.: Война коалиций во главе с Англией и Францией в Европе за колонии и усиление Пруссии в 1757–1767 годах, которая для России означала только сдерживание Пруссии и опыт, но принесла огромные издержки: цели не соответствовали потраченным средствам.

[6] Мартынов Е.И. Политика и стратегия. М.: Финансовый контроль, 2003, сс. 17–19.

[7] Люттвак Эдвард. Стратегия: логика войны и мира.- Москва: АСТ, 2021.- 448 с..

[8] Теоретические и математические методы анализа факторов формирования оборонно-промышленного комплекса: монография / А.И. Подберёзкин, М.В. Александров, Н.В. Артамонов и др. М.: МГИМО-Университет, 2021, 478 (1) с.

[9] См. последние работы: Подберёзкин А.И. Оценка и прогноз военно-политической обстановки. М.: Юстицинформ, 2021. 1080 с.; Байгузин Р.Н., Подберёзкин А.И. Политика и стратегия. М.: Юстицинформ, 2021. 768 с.; Боброва О., Подберёзкин А., Подберёзкина О.А. Специфика НКО и правовые основы их деятельности // Обозреватель, 2021, № 8, сс. 17–48.; Подберёзкин А.И., Фатеев М.А., Боброва О.В. Некоторые аспекты взаимодействия органов прокуратуры с Торгово-промышленной палатой Российской Федерации и применения мер административного принуждения в вопросах зашиты прав субъектов предпринимательской деятельности в арбитражном судопроизводстве // Вестник университета прокуратуры Российской Федерации, № 4 (84) 2021, сс. 5–20.; Подберёзкин А.И. Покровская М.А. На острие борьбы за мирное небо. Интервью с генеральным директором Концерна ВКО «Алмаз-Антей» Я.В. Новиковым // Красная Звезда, 24.09.2021; Подберёзкин А., Родионов О. Институты развития человеческого капитала – альтернатива силовым средствам политики // Обозреватель, 2021, № 7, сс. 33–48; Боброва О.В., Подберёзкин А.И., Подберёзкина О.А. Негосударственные институты развития – силовые средства политики // Обозреватель, 2021, № 9, сс. 17–38; Боброва О.В., Подберёзкин А.И. Политико-правовое противодействие подрыву основ государственности России // Обозреватель, 2021, № 10, сс. 15-25.

[10] Ильницкий А.М. Ментальная война России // Военная мысль, 2021, № 8, сс. 29–33.

[11] Ефремова К. Военный переворот в Мьянме: причины и последствия / Сайт МГИМО МИД РФ. 01.02.2021 / www.mgimo.ru/01/02/2021

[12] Флорила Р. Креативный класс: люди, которые меняю будущее. М.: «Классика XXI», 2005, 421 с.

[13] См. подробнее: Концепция обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации. М.: ИД «Граница», 2018, с. 23.

[14] Примечательно, что именно на этот политический аспект (качественных изменений) менее всего обращается внимание в области безопасности и военного строительства потому, что традиционные оценки исходят (как и в НИИ № 46 МО) из количественных оценок потенциалов и угроз. Между тем, «переходный период» – период качественных изменений, когда количественные (и денежные) оценки уже не играют главной роли.

[15] Концепция обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации. М.: ИД «Граница», 2018, с. 23.

[16] Флорила Р. Креативный класс: люди, которые меняю будущее. М.: «Классика XXI», 2005, сс. 12–13.

[17] Мир в XXI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам / Подберёзкин А.И., Александров М.В., Харкевич М.В., Родионов О.Е., Аватков В.А., Боришполец К.П., Зиновьева Е.С., Булатов Ю.А., Каберник В.В., Кузнецов Д.А., Лещенко П.В., Лунев С.И., Малов А.Ю., Подберёзкина О.А., Пономарева Е.Г., Силаев Н.Ю., Сотников В.И., Стрельцов Д.В., Тихова В.В., Юртаев В.И. и др. М. : МГИМО, 2018.- 768 с.

[18] Кьеза Дж. Цугцванг для человечества. М.: Книжный мир, 2019, с. 4.

[19] Ревизионистское государство (англ. Revisionist State) – зд.: термин предполагает прямую корреляцию между реальным местом и положением государства в мире и его положением в качестве государства, сохраняющего существующее статус-кво или не признающего это статус-кво, т. е. «ревизионистского государства». Попавшие в последнюю категорию страны недовольны своим местом в международной системе, и стремятся изменить действующую конфигурацию МО и ВПО. Под этим термином стали обозначаться государства, которые не согласны с системой доминирования США в МО и ВПО. 
     Появление этого термина означало смену приоритетов в политике Запада с борьбы с международным терроризмом на борьбу с «ревизионистскими государствами». Формально это понятие появилось летом 2015 года, когда объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) США выпустил национальную военную стратегию, где Россия, Иран, Китай и КНДР названы «ревизионистскими государствами» и главной угрозой международной безопасности наряду с ИГИЛ* (запрещенная в России террористическая организация). В частности, к РФ предъявляются претензии в неуважении к суверенитету соседних стран и готовности применить силу для достижения своих целей. В тексте упоминается техника «гибридной войны» в контексте отторжения Крыма от Украины, авторы стратегии обвиняют вооруженные силы РФ в подрыве региональной безопасности напрямую и через третьи силы. Всё это по их мнению нарушает «многочисленные договоренности, которые подписала Россия и в которых она обязалась действовать в соответствии с международными нормами, включая Устав ООН, Хельсинкские соглашения, Основополагающий акт Россия – НАТО, Будапештский меморандум и Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности».

[20] См. подробнее: Подберёзкин А.И. «Переходный период» развития военно-силовой парадигмы (2019–2025 гг.). Часть 1. Научно-аналитический журнал «Обозреватель». 2019, № 4 (351), сс. 5–25; Подберёзкин А.И. «Переходный период»: эволюция политики военно-силового противоборства западной военно-политической коалиции (2010–2024 гг.). Часть 2. Научно-аналитический журнал «Обозреватель», 2019, № 5 (352), сс. 5–21; Подберёзкин А.И., Подберёзкина О.А. «Переходный период»: главная особенность – «милитаризация политики». Часть 3. Научно-аналитический журнал «Обозреватель», 2019, № 6 (353), сс. 57–72.

[21] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Война и политика в современном мире. М.: ИД «Международные отношения», 2020, 312 с.

[22] Калюков Е. Saxo Bank в шок-прогнозах предсказал холодную войну и жизнь до 115 лет.//ТАСС,2.12.2021.//Подробнее:https://www.rbc.ru/society/02/12/2021/61a763ae9a794773f76b55fe?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop

[23] Калюков Е. Saxo Bank в шок-прогнозах предсказал холодную войну и жизнь до 115 лет.//ТАСС,2.12.2021//Подробнее:https://www.rbc.ru/society/02/12/2021/61a763ae9a794773f76b55fe?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop

[24] См. подробнее Главы № 2 и № 3 настоящей работы. Этих оценок, как правило, стараются избегать потому, что признание – не в пользу тех, кто занимается эскалацией. См.: Тренин Дм. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер, 2021. 471 с.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован