19 декабря 2001
106

СОН



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Анатолий СТЕПАНОВ

УСНУВШИЙ ПАССАЖИР




1

Сначала заныло колено, заныло сильнее обычного, но терпимо. Лишь
тревожило, не прерывая сон. Во сне он убаюкал ногу и вновь растворился.
Ненадолго, правда. Судорога жестоко переплела пальцы на той же ноге, и
боль с окаменелостью поползла от ступни к икре. Надо было ходить. С упрямо
закрытыми глазами он спустил ноги на ковер и, всем телом наваливаясь на
совсем уже не свою ногу, изобразил ходьбу на месте. Сидя. Не помогло. Он
встал и окончательно проснулся.
Уже не пьяный, но еще не трезвый, он, сильно хромая, бродил по
обширной спиридоновской квартире, не желая признавать ее уют. Бессловесно
ругая себя, жалел себя же. Сингапур, видите ли, ему понадобился. Что он не
видел в Сингапуре? А так хорошо было дома с Лидкой у милого Черного моря.
Нет, сорвался, как молодой, на безответный вызов дружка старинного, козла
старого Альки Спиридонова. Ну допустим, надоело в безделье и с Лидкой один
на один, ну понятно, никогда не был в этом хваленом капиталистическом раю,
ну захотелось, как мистеру Твистеру, увидеть мир, но зачем же надо было
вчера так надираться с еще одним дружком, Романом Казаряном? Тому хорошо,
дрыхнет вовсю, а встанет - опохмелится и снова спать. А ему - дальняя
дорога в таком состоянии.
Вдруг понял: судорога ушла. Остановился, опасливо пошевелил пальцами
проклятой ноги. Вроде порядок. Только не думать, что порядок, а быстрее,
быстрее в душ, под теплый мелкий дождичек.
Мок, терся жесткой губкой, вынув вставную челюсть, полоскал водичкой
испоганенный алкоголем рот. Потом просто в неге стоял - тепло текло по
нему, дремота накатывала и откатывала.
Когда он, надевши свежее исподнее и причесавшись, выходил из ванной,
зазвенел будильник. До такси ровно час.
На кухонном столе стояла оставленная заботливым Казаряном непочатая
бутылка марочного армянского коньяка. Нет, пока нельзя: расползется, как
квашня, а не опохмелится для бодрости. Чтобы не забыть ее, родимую, он
прошел в кабинет, где спал на диване, и спрятал бутылку в большую сумку,
приготовленную для путешествия. Попутно и постель убрал.
Чаю, чаю покрепче. Без желания, по надобности сжевал два бутерброда и
приступил к более приятному. Пил чай с пылу-жару, обжигаясь и торопясь.
Согрелся пищевод, согревшись, освободился от спазмы желудок и наконец
пробил благодетельный пот. Вернулся в ванную, влажным полотенцем вытер
лицо и шею, глянул на себя в зеркало и увидел, что забыл побриться.
Брился, с отвращением рассматривая вроде бы чужое старческое лицо.
Спиридоновским спреем побрызгал себе на щеки чем-то непонятным,
ненашенским. Пора одеваться.
Светло-серая рубашка. Бордовый галстук - Казарян приказал его надеть.
Черные ладные брюки, под Лидкиным присмотром сшитые на заказ. Твидовый
пиджак - Алькин презент, привезенный из Англии. Итальянские мокасины,
купленные по случаю. Модный австралийский плащ, приобретенный в свое время
на муровской распродаже. И наконец роскошная камышовая трость - подарок от
сослуживцев в день его ухода на пенсию. Сумку в руки и вперед.
В прихожей еще раз оглядел себя в зеркале. Издали. Немолод, конечно,
но ничего, ничего. Закрыл дверь на все запоры, предварительно включив
сигнализацию, и спустился вниз. Ждать такси.



2

Миновав подъездную эстакаду амстердамского аэропорта, кургузый, с
маленькими окнами автомобиль обогнул громадное здание и через служебные
ворота въехал на взлетное поле. Уверенно ориентируясь в самолетном стаде,
он, повертевшись, подкатил к лайнеру нидерландской авиакомпании, готовому
к отлету - реактивные двигатели его уже подвывали.
Открылись дверцы, и из автомобиля с двух сторон вышли двое
вооруженных миниатюрными автоматами полицейских, затем могучий их
начальник в штатском и наконец хрупкий, одетый с чиновничьей элегантностью
- темно-серое английское пальто, твердая шляпа, модные на все времена
черные башмаки - господин с солидным, размером больше обычного, кейсом в
правой руке.
Самолет стоял у пассажирской трубы, но хрупкий господин поднялся по
специальному трапу. У двери он остановился, обернулся и, улыбнувшись,
помахал служилой троице свободной левой рукой.
Самолет и автомобиль взяли с места одновременно: автомобиль - домой,
самолет - на взлетную полосу.
Автомобиль выруливал на магистраль, а самолет уже набирал высоту.
...Через три часа этот самолет приземлился в Шереметьево. У трапа
хрупкого господина встречали два омоновца с укороченными `калашниковыми`,
озабоченный голландец-переводчик из посольства и представитель
компетентных органов. Переждав, пока остальные пассажиры бодрой гурьбой не
скрылись в здании аэропорта, пятерка двинулась вслед за ними.



3

Аэропорт Шереметьево пребывал в своей обычной лихорадке. Суетились
евреи, шумели армяне, покорно терпели ожидание украинцы, одновременно все
вместе стоя в очередях на рейсы в Вену, Будапешт, Тель-Авив, Париж,
Нью-Йорк.
А у этой стойки было спокойно: в юго-восточную Азию из Советского
Союза пока еще не эмигрировали. Здесь шла регистрация отлетающих в
Сингапур. Вялые индусы, тихие таиландцы, неторопливые, деловые - не
континентальные, а островные - китайцы, осторожные наши соотечественники,
не эмигрирующие, все, как один, командировочные. Правда, несколько
выламывались из общей благопристойности шестеро молодых длинноволосых
людей в вольных одеяниях. Устроившись у подножия холма, составленного из
непонятных черных футляров, все шестеро молодцов пили пиво из бутылок. Из
горла. То была рок-группа, отъезжающая на гастроли удивлять жителей
дальних восточных стран пронзительностью громких голосов и красотою
телосложений.
Сильно немолодой гражданин у высокого столика, мучаясь заполнял
декларацию. Споткнувшись на пункте об иных ценностях, которые нельзя
вывозить, он поднял глаза от бумажки, ища, с кем бы посоветоваться по
этому поводу, и встретился взглядом с дамой, стоявшей у противоположной
стороны столика. Дама улыбнулась, приглашая к вопросу. Ничего себе дама.
Лет сорока - сорока пяти, бывшая красавица, да и сейчас хороша, моложава.
- Простите, Бога ради, - сказал гражданин. - А что это значит - иные
ценности?
- Да плюньте вы на все и пишите всюду `нет`, - посоветовала дама. Еще
раз улыбнулась и добавила: - Какие у нас, у советских людей, могут быть
ценности?
- Социалистические, - напомнил он. - А про полсотни, что у меня,
писать?
- Пишите. Это вам на такси, когда возвращаться будете. - Ответом дама
подготовила вопрос и спросила: - Надолго за бугор?
- На две недели, - ответил гражданин. Вновь склонившись над листком,
после паузы негодующе воскликнул: - Черт бы их подрал, чинуш
бессмысленных!
- Первый раз за рубеж? - заботливо поинтересовалась дама.
- За настоящий - в первый, - признался он.
А по виду не скажешь. Строгий плащ. Ладный твидовый пиджак, хорошие и
хорошо глаженные черные брюки, изящные мокасины, рубаха и галстук в цвет,
богатая камышовая трость через локоть - приличный европейский уровень.
- Куда? - спросила она.
- В Сингапур. - Гражданин освобожденно расписался внизу бумажки. -
Ух!
- Отмучились? Тогда пойдемте на контроль. Мы попутчики.
В двух проходах маялись допившие пиво рокеры: контролерши не полюбили
их с первого взгляда. И естественно, нелюбовью за нелюбовь - лабухи шумели
нервно и ненавистно.
Немолодой гражданин поглядел на это дело и укорил ретивых стражниц:
- Да что вы их тираните, бабоньки? Ребята на работу едут.
- Знаем мы их работу! - зловеще объявила одна из контролерш. И,
обратив нелюбовь на гражданина, добавила, не обращаясь ни к кому: -
Адвокатов у нас здесь развелось как собак нерезанных.
- А вот хамить не надо, - сказала из-за спины гражданина дама.
Негромко сказала, но так, что контролерша, почувствовав в ее голосе
уверенный партийно-начальственный металл, в момент заткнула фонтан. В
связи с этим контроль мгновенно прошли.
Рок-группа, гражданин и дама, компактным образом преодолев багажную
заставу, вышли на границу. Здесь бумажки были проще и понятней, и поэтому
с формальностями покончили быстро. Только юный пограничник слегка
задержал: бдительно и всерьез сравнивал фотографии на паспортах с
оригиналами.
- Вот мы и за границей, Александр Иванович, - сказала дама
гражданину, когда они ступили на ничью территорию.
- Меж границами. А вы, Галина Георгиевна, наблюдательны, - ответил
Александр Иванович.
- Не наблюдательна - дальнозорка. Годы сказываются. Ну а вы
наблюдательны или дальнозорки? - спросила Галина Георгиевна и стремительно
улыбнулась.
- Я любопытен, - признался Александр Иванович. Увидев цветочницы на
тонких ножках, вдруг пропел тихонечко и очень точно: - А на нейтральной
полосе цветы необычайной красоты.
- Ну уж! - усомнилась Галина Георгиевна насчет необычайной красоты,
глянула на часы и предложила: - Во фри-шоп? Времени у нас навалом.
- Это где на валюту торгуют? Без меня, Галина Георгиевна. Я пустой.
- Я вам жвачки куплю, - пообещала она и удалилась.
Без дамы Александр Иванович позволил себе немного хромать и опираться
на трость. Он брел по кругу, пока не добрался до лестницы, ведущей в
буфет. Подумал, вздохнул и пошагал по лестнице вверх.



4

В буфете уже безумствовала рок-группа, все члены которой, как один,
стояли в очереди. Александр Иванович через их головы глянул на
впечатляющий ряд бутылок с разнообразными напитками и с ужасом вспомнил,
что бутылка армянского коньяка вместе с сумкой ушла в багаж. А самое время
поправиться: полностью трезв и совершенно без сил. И не купишь ведь -
последнюю сотню в официальной бумажке обозначил.
- Три дня не ел, а выпить так хочется, - произнес он тихо в отчаянии.
Самый волосатый (судя по этому - лидер) из рокеров живо обернулся,
узнал их защитника и доброжелательно возгласил:
- За чем дело встало? Поторчим, папик!
- Я старый дурак, всю наличность в декларации указал, - признался
Александр Иванович.
- Дяденька, да вы что? - страшно развеселился лидер. - Нынче-то
октябрь девяностого - самое время нарушать, пока гайки не закрутили.
- Боитесь, что обратно не пустят? Пустят, пустят, не волнуйтесь.
Выпустили, вот что удивительно!
- Считаешь, что имеет смысл рискнуть? - слегка посомневался Александр
Иванович, но, ободренный подтверждающим кивком лидера, попросил: -
Возьмите мне полторашку, а?
- Чего? - поинтересовался его вкусами лидер, беря протянутый
четвертной.
- Чего, чего. Водки, конечно, - слегка обиделся на непонятливость
собеседника Александр Иванович.
Решительно сдвинули два столика, уселись всемером. Господи, неужели
до конца жизни милиционером быть? И сам не заметил, как устроился спиной,
где автомат, к стене и лицом к входу: тыл обезопасил и обзор обеспечил.
Зачем? Александр Иванович вздохнул и, стараясь не смотреть на вход,
приложился к водочке. Лабухи, интеллигентно пропуская газ через носы,
неспешно смакуя, сосали шампанское.
- Прикольный кайф! - с удовлетворением оценили напиток барабаны.
- Бухалово в оттяжку, - подтвердила диагноз бас-гитара.
- Как на тусовке, - подвел итог лидер.
- По-русски вы умеете? - вежливо осведомился Александр Иванович. -
Или мне начать на фене болтать?
- А можете? - удивился лидер.
Александр Иванович не счел нужным отвечать на этот вопрос. Сам
спросил:
- Тебя как зовут?
- Дэн, мой любезный папик.
- На русский переведи.
- Дмитрием предки обозначили.
- Тогда уж не Дэн, а Дэм.
- Дэм - это семеновское издательство, а Дэн - имя.
- Кличка, - поправил его Александр Иванович.
- А крутой чувачок, - понял Дэн.
- Зови меня просто Александр Иванович. - Поговорил, пропустил
побыстрее неопределенность предощущения, и вот он, процесс поправки: кровь
по жилочкам, тепло под рубашкой, ощущение удобства и свободы, чистота
цветов и резкость наблюдаемой картинки. Мир прекрасен, и еще
большая-большая жизнь впереди, несмотря на шестьдесят с хвостиком.
В буфет неторопливо вошел отряд. Впереди - переводчик, затем господин
в твердой шляпе, сопровождаемый двумя омоновцами с автоматами, в
арьергарде - представитель компетентных органов.
- Ничего себе мажора спецназ свинтил! - удивился вокал, от нечего
делать наблюдая появление отряда.
- Господина не арестовали, господина сопровождают, - возразил
разобравшийся в лабуховском сленге Александр Иванович, первым и
всеобъемлюще прочитавший про эту группу.
- Это почему? - усомнился вокал.
- У арестованного кейс отобрали бы, - пояснил Александр Иванович для
начала.
Господин в твердой шляпе и представитель компетентных органов
уселись, переводчик направился к стойке, омоновцы остановились у стола.
Переводчик без очереди отоваривался у буфетчицы пепсиколой, омоновцы
перекрестно наблюдали за двумя входами, представитель внимательно изучал
лица посетителей буфета, а господин скучал.
Не снимая перчатки, господин левой рукой наполнил свой стакан
пепси-колой, с наслаждением попил. Остальные члены отряда не пили.
- Серьезный груз у господина, - сказал Александр Иванович. - Кейс-то
на наручнике.
- А вы кем будете, Александр Иванович? - строго спросил Дэн.
- Я-то? Я пенсионер.
В буфет ворвалась бурная Галина Георгиевна, придирчиво осмотрела
присутствующих, увидела Александра Ивановича, обрадовалась и возмутилась:
- Посадка идет, а вы здесь водку пьете!



5

Уже расселись по местам, уже проследовал в пилотскую кабину
озабоченный и суровый экипаж, уже дарили улыбки направо и налево гуляющие
по проходу стюардессы, уже начали подвывать двигатели.
В полупустом салоне устраивались по желанию. Александр Иванович
пожелал быть рядом с Галиной Георгиевной, а рок-группа - поблизости от
них. Рокеры главные футляры сдали в багаж, в салон же взяли ручную легкую
акустику.
Теперь бы на взлетную полосу. Но дверь все не закрывали, ждали
кого-то.
Наконец к трапу (Александр Иванович и Галина Георгиевна смотрели в
иллюминатор) подлетела черная с московским номером `Волга`, из которой
прямо-таки выпорхнул до невозможности элегантный субъект и бойко взбежал
по ступеням. В салоне он, ни на кого не глядя, проследовал в первый класс.
- Дипломат, - догадалась Галина Георгиевна.
- И большой говнюк, по-моему, - грубо дополнил Александр Иванович. Не
нравились ему дипломаты. Зятек у него дипломатом был, женин брат. Про того
он уже точно знал, что говнюк.
- Говнюк он, может быть, и говнюк, - свободно согласилась Галина
Георгиевна, - но его ждали. Сейчас полетим.
- Не его, - уверенно возразил Александр Иванович и кивнул в
иллюминатор.
В эллипсоидной раме иллюминатора была любопытная картинка: знакомый
отряд в рутинном порядке двигался к трапу. Омоновцы остановились у первой
ступеньки и замерли, подобно почетному караулу. Представитель и переводчик
пожали господину руку, и господин, имея в правой руке кейс, в левой
придерживая шляпу, молодецки взбежал наверх.
Господин проследовал путем дипломата. Тотчас глухо лязгнула тяжелая
дверь, герметизируя салон, и сразу же самолет тронулся с места.
Подрожав от напряжения и набираемой мощи на старте взлетной полосы,
самолет сначала быстро побежал, а потом поднялся в воздух, ощутимо меняя
положение салона из горизонтального на полувертикальное.
Закладывало уши. Александр Иванович недовольно открывал рот,
освобождаясь от неприятных ощущений. Галина Георгиевна снимала эти
ощущения другим способом - оживленно заговорила:
- Слава Богу, полетели!
- Полетели, полетели, на головку сели! - пролепетал Александр
Иванович.
- Это вы к чему? - подозрительно поинтересовалась она.
- Репетирую. В гости к внучке лечу.
Действительно, к внучке. Но не к своей, к сожалению. Не было у него,
старого пня, своей. Вот и пристроился любить, как свою, спиридоновскую
Ксюшку. Бескорыстно радостную улыбку при виде его, счастливое удивление
миру, открываемому ежеминутно, беззащитное маленькое гибкое и сильное
тельце, нежные ребрышки под ладонью... Он встряхнулся и вспомнил:
- Курить хочется.
- А я не видела ни разу, чтобы вы курили.
- Шесть штук в день по расписанию, не считая чрезвычайных
обстоятельств.
- Взлет для вас - чрезвычайное обстоятельство?
- Для меня чрезвычайное - знакомство с вами, - с неожиданной
галантностью шарахнул он по ней комплиментом.
- Ну и ну! - изумилась она. - Вот ведь мужчины бывают!
- Вы просто, мадам, слегка одичали в вашей партийно-номенклатурной
среде, - сказал Александр Иванович. - Вы ведь от комсомола и далее везде?
Угадал?
- Почти. До последнего времени.
- А сейчас?
- Сейчас работаю в Международном женском фонде.
- Тоже неплохо.
- Вы меня обидеть хотите? - все-таки завелась Галина Георгиевна.
Александр Иванович сморщился, делая виноватое лицо, затем, улыбаясь,
сообщил:
- Зубоскалю просто по дурацкой привычке. Вы уж простите меня,
старика.
- Прощаю, старичок, - не простила она.
Салон вернулся наконец в горизонтальное положение, потухло табло,
запрещавшее застегиваться и курить. Александр Иванович освободился от
ремня безопасности и, достав пачку `Уинстона`, закурил. Вообще-то он курил
`Беломор`, но вчера вечером Казарян, принеся блок `Уинстона`,
демонстративно вывалил все его запасы папирос в мусоропровод.
- Пенсии на `Уинстон` хватает? - полюбопытствовала злопамятная Галина
Георгиевна.
Александр Иванович ответить не успел, потому что над ним
Люцифером-совратителем повис волосатый Дэн:
- На грины приобретен фирменный флакон. Поторчим, папик?
Александр Иванович как бы в нерешительности обернулся к Галине
Георгиевне. Та, в обиде еще, агрессивно поддержала Люцифера-совратителя:
- Давайте, давайте, папик!
- Ну, уж если дама рекомендует... - Александр Иванович кое-как
выбрался из кресла, встал в проходе, положил Дэну руку на плечо, с
деревянной интонацией Ершова - мхатовского Несчастливцева изрек: - Идем
туда...
- Куда? - охотно обернувшись Аркашкой, визгливо перебил Дэн. - Куда
ведет меня мой жалкий жребий!
Барабаны уже разжились у стюардессы стаканами. Фирменный флакон
оказался бутылкой `Балантайна`, которая была разлита мгновенно: каждому по
сотке. Трое, облокотившись о спинки переднего ряда, готовились к приему
стоя, трое сидели. Александр Иванович пристроился в кресле через проход.
Повертел желтую жидкость в стакане, поинтересовался между прочим:
- Закусить, запить, занюхать?
- Огорчаете, - действительно огорчился Дэн. - Из папика переходите в
мажоры.
- Что ж, не буду огорчать, - решил Александр Иванович, махнул дозу
целиком и, содрогнувшись, занюхал твидовым рукавом. Шестерка с
удовлетворением и по достоинству оценив сию акцию, припала к своим
стаканам. Из жадности, правда, споловинили. Чтобы на два приема
получилось. Уже умиротворенный (сотка благополучно улеглась и оказала
действие) Александр Иванович любовно смотрел на них. Дав им передохнуть,
осведомился, гордо демонстрируя недюжинную эрудицию:
- Хэви, хард, панк?
Дэн, производивший первую после приема мощную затяжку, аж закашлялся
от неожиданности. А откашлявшись возликовал:
- Сечет! - И добавил серьезно: - Скорее ритм-энд-блюз.
Александр Иванович заржал, как жеребец, и признался:
- Да не секу я, ребята, просто в ответ на ваш стеб и я стебануть себе
позволил. А так для меня после `Битлов` и Элвиса Пресли никого нет.
- Хорош! - удивилась бас-гитара.
- Облом! - признали свой проигрыш барабаны.
- Из папика переводится в чуваки, - решил Дэн. - В его честь
исполним.
Бас-гитара и духовые передали стаканы незанятым коллегам, расчехлили
гитару и кларнет, устроились поудобнее. Гитара держала четкий ритм,
кларнет вел мелодию. Дэн на хорошем английском речитативе обозначил
`Беззаботного` Элвиса Пресли.
Душевно стало в салоне. Незаметно поближе переместились осторожные
советские командированные, иностранцы, вытягивая шеи, слушали, а
добродушный здоровый мужик из первого ряда просто подошел к ним и встал
невдалеке - ловил кайф.
Недолго продолжалось счастье. Дэн умолк, затих и кларнет. Гитара,
мучительно долго продержав последний аккорд, иссякла.
- Спасибо, братцы, - поблагодарил Александр Иванович, - так уж по
сердцу.
Иностранцы вежливо поаплодировали, командированные сделали вид, что
ничего не было, а здоровенный мужик, молча показав музыкантам свой
действительно большой палец, удалился на свое место.
- Угодили? - спросил Дэн.
- Еще как! - признался Александр Иванович. - Расслабился, поплыл.
- А вы поспите, - посоветовал Дэн. - Старость не радость.
- Ты наглец, Митяй.
- Это месть за то, что я на твой стеб попался, - признался Дэн.
- Значит, признание собственной слабости, - решил Александр Иванович.
- Тогда не обижаюсь. А собственно, почему не придавить часок?
- Поддерживаем и одобряем, - заверили его духовые.
Александр Иванович вернулся в свое кресло. Сел, закрыл глаза. Галина
Георгиевна неодобрительно посмотрела на него, осведомилась ревниво:
- Ну и как?
- Замечательно, - признался он, не открывая глаз, - замечательно.
Вдруг кларнет чисто запел `Спи, моя радость, усни` и гитара
поддержала мелодию. Кларнет советовал спать, гитара убаюкивала. Александр
Иванович легко и нежно задремал.
...Очнулся он от дуновения ветра, созданного широкой юбкой
стремительно промчавшейся стюардессы. От неконтролируемого этого бега
тревога посетила его. Он открыл глаза. Пассажиры нервно вертели головами.
Тревога поселилась в самолете. Он прислушался, потому что было к чему
прислушаться: поменялся режим работы двигателей.
- Что это? - испуганно спросила Галина Георгиевна.
- Вероятно, будем садиться, - просчитав, уже понял Александр
Иванович.
И точно, неестественно спокойный женский голос объявил по радио:
- Дорогие пассажиры! Дамы и господа! В связи с неблагополучной
метеорологической обстановкой по техническим причинам наш самолет совершит
незапланированную посадку в аэропорту Хаби. Просьба сесть на свои места и
тщательно пристегнуться.
Этот же голос, неуверенно повторив все по-английски, продолжил
информацию:
- Сейчас бортпроводница Алла проинструктирует вас, как пользоваться
дополнительными выходами из салона.
Появилась бортпроводница и жалко улыбнулась пассажирам.



6

То ли большой сарай, то ли небольшая молочнотоварная ферма - аэропорт
Хаби в абсолютном одиночестве существовал в предгорной полупустыне. Не
считая, конечно, недалеких снежных гор и взлетнопосадочной полосы
стратегического значения, построенной на всякий экстренный случай не
знающими куда девать деньги деловитыми военными. Чтобы как-нибудь не
окупить - оправдать существование подобного авиационного сооружения, его
использовали в качестве аэродрома для сугубо местных перелетов. Хотя и
неудобно: до ближайшего райцентра верст двадцать - двадцать пять.
По-восточному расположившись на корточках, сидели в тени несуразного
здания (не в пример Москве осени здесь не было) с десяток аборигенов, в
терпеливой безнадеге ожидая своего недалекого рейса, расслабленно волоча
ноги, бессмысленно ходили вокруг аэропорта три непонятных гражданина в
телогрейках, не очень-то соответствовавших здешнему климату, покуривая у
входа, вяло беседовала на крыльце еще одна троица командированных.
Однообразие, скука и покой.
Но покой был нарушен. Растолкав командированных, сбежал по лестнице
милиционер и, придерживая обеими руками обширную форменную фуражку, задрал
плоское лицо к плоскому небу.
- Чего это он? - обиженно спросил у приятелей один из
командированных.
Но вместо приятеля гундосо ответил ему местный радиоузел:
- Граждане пассажиры! В нашем аэропорту в ближайшее время произведет
посадку реактивный самолет международной линии. Администрация аэропорта
просит вас отойти от взлетно-посадочной полосы на безопасное расстояние.
- А мы на безопасном? - поинтересовался все тот же разговорчивый
командированный.
- Надо полагать, - откликнулся один из его дружков. - Если только
пилот из отвращения не захочет протаранить этот вонючий сарай.
Игрушечным макетиком появился на горизонте самолет, комариный звук.
Но так было недолго: звук напористо набирал мощь, а макетик на глазах
превращался в могучую и тяжелую машину.



7

В общем-то крепкий народец здесь подобрался - ни крика, ни писка.
Пассажиры, все как один, сидели пристегнутые, сидели, вцепившись руками в
подлокотники и достойно изображали спокойствие - ждали развязки. Самолет
круто шел вниз.



8

Вой перешел в рев и стал нестерпимым. Самолет надвигался громадным
неотвратимым снарядом, готовым снести аэропорт Хаби. Но смиряя сам себя,
он выдвинул из брюха колеса, и колеса эти коснулись бетона, гася
немыслимую скорость. Самолет побежал, еле заметно, грузно подпрыгивая на
стыках плит.



9

Они еще до конца не остановились, когда ликующий женский голос
официально сообщил по радио:
- Наш самолет осуществил посадку в аэропорту Хаби. Время стоянки
будет сообщено дополнительно. Просьба оставаться на своих местах, так как
выход из самолета задерживается в связи с отсутствием в местном аэропорте
стандартного трапа для самолетов нашего типа. Администрация принимает все
меры, чтобы предоставить пассажирам возможность спуститься на землю.
- На землю уже спустились, - ворчливо заметил Александр Иванович и
снял успокаивающую свою ладонь с нервной руки Галины Георгиевны. Следовало
поинтересоваться и состоянием рокеров. Он повернулся к ним, спросил: - Как
дела, пацаны?
Дэн отстегнулся, поднялся и, прислушиваясь к беспрерывным звонкам,
которыми требовали немедленных услуг пассажиры, ответил:
- Только что закончил новый хит под названием `Под небесами летайте,
партийцы, сами`. Начинаться он будет звонками. А чего они раззвонились,
папик?
- Я чувак, - поправил его Александр Иванович. - Валерьянки, наверное,
требуют.
Заполошенные стюардессы метались по салону - они были на разрыв.
Спасая положение, голос, уже мужской, объявил скороговоркой:
- Сейчас вам будут предложены прохладительные напитки. Располагающие
свободно конвертируемой валютой могут приобрести в передвижном киоске
товары первой необходимости.
- Бухалово, значит, - догадался Дэн. - Сколько у нас зеленой капусты,
чуваки?
- На десять флаконов, - сообщил ударник, бывший у них казначеем.
- Тогда тащимся! - решил Дэн и поинтересовался у Александра
Ивановича: - Что будешь пить, чувачок?
- Хочется, конечно, - признался тот, - но на халяву не хочется.
- Следовательно, водки, - понял Дэн и распорядился: - Роб,
соответствуй!
- Девочек бы пожалели, - сказала Галина Георгиевна. Она выбралась в
проход и, поймав за рукав проносившуюся мимо стюардессу, предложила свои
услуги: - Вам помочь, девчата?
- Если можно, - согласилась старшая. - Видите, какая запарка.
- Что делать?
- Коляску с напитками покатайте, а то рук не хватает.
В первом классе бухалово было даровое. Дипломат неверной рукой налил
себе полстакана коньяка, заглотал быстренько, помотал набриолиненной
головой и вдруг понял, что поступил некультурно, не предложив выпить
единственному своему коллеге по классу - господину в твердой шляпе,
который в настоящий момент, правда, был без шляпы. Предложил
по-французски:
- Месье пьет коньяк? Виски? Водку?
- Я хотел бы воды. Просто воды, - по-французски же и ответил
господин.
А воды не было. Дипломат решительно воткнул палец в пупку звонка и
подождал недолго. Никакой реакции. Возмущенный, он выскочил в отсек
туристского класса - снизошел. Снизошел, но с негодованием:
- Долго мне звонить? Стюардесса, немедленно воды в первый класс!
- Сию минуту! - успокоила его псевдостюардесса Галина Георгиевна и
покатила тележку к первому классу.
Сообразив, что здесь что-то не то, дипломат забубнил
объяснительно-извинительно:
- Неудобно, понимаете ли. Иностранец буквально изнывает от жажды, а
тут...
Рокеры и Александр Иванович взяли по первой.
Остальные же пассажиры предпочитали валокордин. Старшая
бортпроводница едва успевала отсчитывать капли в индивидуальные
пластиковые аптечные рюмашечки, медленно перемещаясь от ряда к ряду.
Двое других вяло торговали на валюту.
Вырвавшись из первого класса, Галина Георгиевна приступила к
обслуживанию пассажиров второго сорта. В связи с отсутствием официального
статуса, она особенно не церемонилась: вручала каждому ряду бутылку
лимонада и бутылку минеральной со стаканами (каждому наливать не считала
нужным) и катила свою тележку дальше. Сделав рейс туда-обратно, она
оттащила коляску в подсобное помещение и бухнулась в кресло в первом ряду
по соседству с добродушным здоровенным мужиком - идти на свое место не
было сил.
- Устали? - сочувственно поинтересовался сосед.
- Ага, - подтвердила она. - Вы могли бы и помочь.
- Чем? Вас на ручках поносить?
Она рассмотрела его подробнее и в наигранной задумчивости произнесла:
- А что, вполне возможный вариант.
По милицейской ли привычке или из объяснимого мужского соперничества
Александр Иванович наблюдал сей беззвучный для него игривый этюд весьма
внимательно. Галина Георгиевна, как любая женщина, кокетничала вовсю:
недоуменно поднимала брови, дергала плечиком, меняла улыбку на обиженную
мину и наоборот, говорила, говорила. Амбал же больше радостно щерился. Не
мент, конечно, но служивый: прямая спина, крутой постав шеи, излишняя
тщательность в штатском одеянии. Ну и хрен с ними. С пацанами интересней.
К резвящейся парочке подошла, заканчивая медицинский обход,
беззаботная после посадки старшая бортпроводница и, шутя, предложила:
- По рюмашке валокордина?
- Коньячка, Тамарочка, - поправила ее Галина Георгиевна.
- Сейчас первый класс обслужу и сообразим, - пообещала Тамарочка и
удалилась в первый класс, где дипломат, налив себе коньячка, наполнял
стакан господина в твердой шляпе пепси-колой.
- Сердце подкрепить не желаете? - спросила Тамара.
- Я уж этим, - дипломат поднял свой стакан, - его подкреплю.
- Что она предлагает? - по-французски осведомился господин.
- Сердечные капли, - объяснил дипломат.
- Я, пожалуй, приму, - решил господин.
- Накапайте ему, - сказал Тамаре дипломат.
- Я поняла, - заверила Тамара, порылась в санитарной сумке, извлекла
свежий пузырек, накапала из него в пластиковую рюмку и протянула ее
господину. Тот принял лекарство и, сморщившись, запил его пепси-колой.



10

Двое рабочих, руководимые самим начальником аэропорта, двигали к
самолету диковинное сооружение, сконструированное из двух трапов для Ан-24
- плод шкодливой российской смекалки. В малом отдалении следовало за ними
охочее до развлечений все народонаселение этого очага цивилизации.
Подогнали сооружение к закрытой двери самолета, укрепили его
предусмотрительно захваченными с собой двумя бревнами, и начальник, чуть
отойдя в сторону, чтобы его видели из пилотской кабины, приглашая замахал
руками.
Вскорости дверь самолета открылась, и на импровизированный трап
ступил первым, как положено, командир корабля. Раскорячившись для
страховки, он стал опасливо спускаться. Достиг земли, сказал в изумлении:
- Держит!
С осторожной решимостью двинулись вниз по гуляющим под ногами
ступенькам трансконтинентальные путешественники: застоялись, засиделись,
переволновались в металлическом цилиндре, хотелось бесконечности, хотелось
истинной плоскости земли, свежего воздуха хотелось.
Последними покинула самолет рок-команда, вооруженная музыкальными
инструментами. Спустились на землю, построились и пошли. Впереди шел
веселый Александр Иванович, слегка дирижируя своей камышовой тростью, а за
ним строго по двое следовали музыканты. Четко держа шаг, они в стиле
диксиленда темпераментно наяривали разухабистый и лукавый марш `Ура, ура!
Вся шайка в сборе!`.
Нет, не последними были рокеры, не мог им позволить такое
привилегированный класс. Брезгливо понаблюдав за шествием в иллюминатор,
дипломат предложил господину:
- Что ж, пойдем и мы.
- Вы идите, - сказал господин, - а я останусь здесь. В полете никогда
не сплю, а сейчас спать хочется.
И, не откладывая дело в долгий ящик, приткнулся головой к стенке и
закрыл глаза.
- Вас прикрыть пледом? - спросил дипломат. Господин утвердительно
промычал, и дипломат накинул на него снятый с полки ярко-полосатый плед.
Нет, не дали особо порезвиться на воле истомленным пассажирам.
Только-только разбрелись они, гуляя, как советская администрация, выражая
интересы трудящихся масс, объявила по радио:
- Уважаемые пассажиры! Вам необходимо срочно собраться в зале
ожидания, где перед вами выступит командир корабля с важным сообщением.
Повторяю...
Местный диктор гундосо повторял, а пассажиры потянулись в аэропорт.
Дипломат, бойко сбежавший по трапу, на земле глубоко вдохнул
замечательный воздух предгорья, огляделся победительно и увидел
здоровенного добродушного мужика, который стоял у самолетного шасси и
бессмысленно рассматривал небо.
- Что же вы тут? - спросил дипломат. - Нас зовут.
- А что он скажет? - лениво откликнулся амбал. - Скажет, что все в
порядке, неполадка, сейчас все исправим и полетим. Нет уж, лучше я здесь
погуляю.
- Вам виднее, - почему-то обиделся дипломат и побежал к зданию
аэровокзала.



11

Заматеревший в полетах и жизненных передрягах первый пилот мрачно
оглядел пестрое сборище и начал глубоким басом:
- Я командир корабля, пилот первого класса Рузаев Сергей Сергеевич...
Бесцеремонно перебив, духовые по этому поводу изобразили страстный и
неуемный восторг саксофонной руладой.
- Прошу не безобразничать, - пилот первого класса Сергей Сергеевич
Рузаев строго посмотрел на лабухов и, откашлявшись продолжил: - Через
полчаса, минимум через сорок минут из республиканского центра на вертолете
прибудет ремонтная бригада с запчастями, которая устранит замеченные
экипажем в полете незначительные неисправности левого двигателя. Ремонт
ориентировочно продлится около часа. Так что продолжение полета последует,
если брать с запасом, через два часа. Сейчас будут сгружены контейнеры с
пищей, и вы поужинаете здесь, потому что салон самолета может понадобиться
ремонтной бригаде. Кроме того, будет торговать ларек на валюту. По всем
интересующим вас вопросам можете обращаться к экипажу. - Трое молодцев в
синем за его спиной охотно покивали публике. Закончил свою речь Сергей
Сергеевич весьма эффективно: - А теперь попросим все вместе наших
музыкантов дать нам маленький концерт!
И зааплодировал, зараза. Бездельные пассажиры с радостью аплодисменты
эти подхватили. Захлопали и аборигены: любопытно было им послушать
недобредавших еще сюда столичных гастролеров.
Дэн вышел на свободное пространство, прищурил один глаз, другим без
удовольствия осмотрел аудиторию и заявил нахально:
- Ну что ж, пеняйте на себя - мы будем играть. Но играть вот... - он
пальцем указал на Александра Ивановича, - для папика. В надежде поймать
драйв. Если поймаем - спасибо вам.
Никто ничего не понял, но на всякий случай все зааплодировали. И
началось.
- Композиция `Черное вино`! - выкрикнул Дэн.
У барабанов не было барабанов, и он, усевшись на пол у намертво
скрепленной пятерки стульев, выдал на их фанерных сиденьях вступительный
брэк. Вошел саксофон, мотая душу, загудели гитары, а Дэн запел негромко и
лающе. Он пел о черном вине ночи, которое пьет человек, потерявший
надежду, идя в полной тьме в никуда из ниоткуда.
Поначалу культурные граждане из самолета с большим вниманием
врубились в андерграундовую пьесу: наслышаны были, что модно это. Но тут
три бортпроводницы вкатили в зал три алюминиевых контейнера, и культурные
граждане стали, стыдясь и таясь (голод не тетка), расхватывать извлекаемые
из контейнеров подносы с пресловутой авиационной курицей и джемом.
Но музыканты не обижались на них. Музыканты забыли про них. Они уже
достигли того, чего хотели. Они поймали драйв, они тащились. Они играли
для себя и отчасти для папика, который стоял рядом, слушая их, и которому
хотелось выпить, а не есть. Но прежде дослушать ребят, работавших для него
истово и самозабвенно. Пьесы без паузы переходили одна в другую, а
пассажиры бесшумно поглощали казенную пищу.
Так продолжалось долго. Пассажиры насытились, сдали бортпроводницам
подносы и по новой старались понять современную музыку.
Звук вертолета, еле слышимый звук, незаметно присоединился к звучанию
инструментов и в первые мгновения воспринимался как звук еще одного
музыкального инструмента. Но постепенно звук этот перешел в
жизнеутверждающий всепоглощающий рев.
Музыканты прекратили играть, и раздались бурные аплодисменты. Однако
было непонятно, чему аплодировала публика: то ли выступлению артистов, то
ли появлению вертолета. Скорее все-таки вертолету. Быстренько покончив с
рукоплесканием, народ рванул на волю.



12

Вертолет опускался рядом с самолетом. Пружинисто опустился. Утихал
моторный рев, стали видны лопасти крутящегося раскидистого винта. Еле
удерживая фуражку обеими руками, к создавшему буранный ветер вертолету
побежал второй пилот. Из обширного вертолетного брюха выпрыгнули по
очереди четыре человека в рабочей униформе. Объединились со вторым
пилотом, бурно заговорили, изображая нечто непонятными жестами. На людей,
на аэровокзал, на горы они не смотрели, не интересовало их это.
- Граждане пассажиры! - голосом Сергея Сергеевича прорезалось сквозь
утихающий шум местное радиовещание. - Настоятельно просим вас вернуться в
зал ожидания. Своим присутствием на летном поле вы мешаете ремонтной
бригаде производить работы.
Ничему они, честно говоря, не мешали. Но ремонтная бригада, ведомая
вторым пилотом, поднялась в самолет, наблюдать было не за чем, и пассажиры
подчинились командирскому приказу.
Обладатели СКВ рванули к заманчивому киоску. Но их опередили:
рок-группа и Александр Иванович, предусмотрительно не участвовавшие в
экскурсии к вертолету, уже причащались у импровизированной стойки.
Жаждущим пришлось выстраиваться в очередь.
Аборигены были, как выражался Остап Бендер, чужими на этом празднике

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован