05 октября 2004
2509

Сорок лет назад Театр драмы и комедии обрел нового режиссера Юрия Любимова и новых артистов

Main 215121a
Мне повезло в жизни: я был с кем-то шапочно, с кем-то ручно - а с кем-то нежно - знаком с некоторыми великими людьми. Я собственными глазами видел надпись Андрея Вознесенского на стене любимовского кабинета, как, впрочем, и самого поэта. Она гласила: `Все богини как поганки перед бабами с Таганки`. Подпись была жирная. Но содержание надписи меня в те годы не удовлетворяло. Баб с Таганки я боготворил. Это при том, что, как я понимаю теперь задним умом, они, быть может, не были красавицами с обложек глянцевых журналов, но все как одна были талантливыми и восхитительными...


Юрий Любимов сумел найти слова, чтобы говорить со сцены о свободе.
Фото Александра Шалгина (НГ-фото)


Я еще застал этот театр, когда основой его репертуара были пьесы нынче безвестных ленинградских близнецов. Поэтому для меня было огромным сюрпризом, когда я пришел в маленький обшарпанный зал, который уже пахнул гнилью и развалом, и увидел там замечательный спектакль `Добрый человек из Сезуана`. В те годы было невозможно помыслить, что женщина может ходить в штанах, - тем не менее Зинаида Славина в них ходила. Дальше этот театр предъявил нам еще больше бесшабашности. Мы приходили на представление, называвшееся `Десять дней, которые потрясли мир`, и вполне натуральные красноармейцы в буденовках накалывали наши билеты на натуральные штыки. Правда, рожи у них были чересчур хитрые.

Юрий Любимов был любимым, простите меня за невольный каламбур, выучеником Вахтанговского училища. Он снимался в кино как герой-любовник, и его обожали зрительницы. Никому и в голову не приходило, что такой красавец способен увлечь за собой целую толпу актеров. Он стал настоящим лидером, заразив их страстью к Брехту. Актеры Таганки были замечательными девчатами и парнями, почти как мы. Только лучше - талантливее, свободнее, потому что их вел Мастер.

Мы их обожали. Не только Высоцкого, песни которого слышались тогда на всех углах, но и Золотухина, и Хмельницкого, и неподражаемой красоты Шацкую, и даже маленькую-маленькую девочку, которая изображала клоуна в спектакле `Антимиры`. Где найти сейчас слова благодарности этим людям... Удивительно уже одно то, что они, будучи умницами и талантами, знают свое место в русской культуре, но отнюдь не задаются. Это потому, что Юрий Петрович Любимов научил их быть не просто прекрасными, но интеллигентными.

Для моего поколения Таганка - это восхитительная юность, как для детства было колесо обозрения. Захватывало дух от ощущения высоты и полета. Быть может, для нынешнего поколения песни безусловно гениального Высоцкого перевешивают память о тогдашних спектаклях. Но для нас Высоцкий тогда был лишь одним из труппы, замечательным Галилеем. И замечательным Гамлетом.

Тогда были разные пристрастия, которые сегодняшнему поколению могут показаться странными. Мы пели песни Юрия Визбора и его подруги. Типа: `Лыжи у печки стоят` и `Солнышко лесное`. Мы были насильственно сентиментальны. Может быть, довольно тяжелый быт нас склонял к романтике. Что уж говорить, нас научил подпольный по тем временам Мандельштам: `...мы с тобой на кухне посидим, сладко пахнет сладкий керосин`. Замечательно, что Сталин, который построил империю и тиранию, оставил население своей страны в водке, керосине и ссылке.

Это все прекрасно помнит режиссер Любимов. Как человек культуры, прямо он это никогда не изъяснял. Но об ощущении человека, страдающего от тирании, он поставил вполне доходчивый спектакль. Он ставил спектакли о том, что человеку легче дышать, когда его не держат за горло.

Все время хочется вспоминать те веселые и невеселые годы и хочется еще раз поклониться в ноги этому замечательному артисту, который намекнул нам, что можно дышать, не отмечаясь при этом в парткоме. Он за это сильно пострадал. У него не только отняли созданный им любимый театр, но даже на какое-то время отняли Родину. Конечно, талант великого мастера не дал ему пропасть в зарубежье, но тоска по своему театру скорее всего не давала ему спать по ночам.

Среди благодарных зрителей, приходивших к нему в кабинет, были академики, прославленные поэты, всенародно любимые актеры. Думаю, он принимал их ласково. Мне страшно жаль, что я был тогда лишь юношей и никак не мог по своему статусу пожать ему руку. Теперь я делаю это, пусть и посредством `НГ`. Я никоим образом не намекаю, что уравнялся с ним в статусе, но я уже настолько повзрослел, что знаю, как приятно Мастеру, когда ему кланяются. Я уже испытал горечь от того, что не успел вовремя поблагодарить людей, уже ушедших. Из смирения, как я теперь уже понимаю, ложного. Никогда не бывает слишком много благодарности. Я запоздало приношу ее Юрию Петровичу.

Мы жили Таганкой. Мы пели их песни. И впору впасть в тоску по тоталитарной стране, в которой был такой театр. Сегодня мы все как-то поблекли. Нам не хватает страсти и воли к сопротивлению. У нас иссякла энергия протеста. Мы даже любим женщин не так энергично и не так суеверно, как прежде. Все разрешено, а значит, не за что бороться. К сожалению, это относится и к Театру на Таганке. Хотя, господа, я недавно пил пиво с Валерием Золотухиным, я недавно поднимал рюмку с Вениамином Смеховым, они не дадут соврать, и мне показалось, что у них, у замечательных актеров `той самой` Таганки, остался сухим порох в пороховницах.

У меня, у давнего зрителя Таганки, порох остался, надеюсь, тоже.

Николай Климонтович
материалы: Независимая Газетаhttp://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован