Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
16 мая 2022
254

Современное состояние МО и её влияние на ВПО и стратегическую обстановку (СО)

… сетевые структуры можно использовать не только для освобождения общества, но и для укрепления централизованного контроля[1]

Б. Макконнелл, старший вице-президент Института «Восток-Запад»

 

Состояние МО с начала второго десятилетия нового века представляет собой «Переходный период» в развитии наиболее вероятного конкретного варианта сценария МО в 2020–2035 годы – «эскалация военно-силового противоборства», – который уже в ряде случаев приобрел нетрадиционные формы иррегулярной войны[2] между основными мировыми субъектами – ЛЧЦ, их коалициями, государствами и наиболее влиятельными акторами. Он достаточно подробно описан в предыдущих частях и характеризуется в главном тем, что отношения между этими субъектами во все возрастающей степени в последнее десятилетие характеризуются, во-первых, нарастающим силовым соперничеством, во-вторых, минимальным сотрудничеством даже внутри коалиций, что существенно, радикально отличает такие отношения от отношений между ними в прошлом веке. Наконец, в-третьих, процесс глобализации и усиления всеобщей взаимосвязи и растущей взаимозависимости, характерный для большинства субъектов МО в последние 50–70 лет, постепенно вытесняется процессом силового противоборства, в основании которого находятся национальные и корпоративные интересы. Воспринимается в настоящее время это по-разному. В частности, в КНР существует такое представление[3]:

Это силовое противоборство – главная особенность развития современного сценария МО, которая реализуется в форме иррегулярной войны – войны, в которой участвуют не только государства и их институты, но и негосударственные образования, прежде всего, институты развития человеческого потенциала: НКО, университеты, СМИ, др. и отдельные граждане, представляющие собой главную силу развития современного общества и экономики – творческий класс[4]. В фокусе операций в иррегулярной войне находится население и правящая элита страны – объекта нападения. Стратегическая цель направлена на то, чтобы захватить и удержать контроль над правящей элитой, населением через использование политических, психологических, информационных и экономических средств и методов[5]. В ходе иррегулярной войны ВС США используют непрямой подход с целью разложить власть, подорвать ее влияние и волю и лишить власть поддержки народа[6].

Стратегия современной иррегулярной войны, которую ведут США в глобальном масштабе, была закреплена в наставлении по ее ведению, разработанном Пентагоном ещё в мае 2010 года. В последующие годы спектр средств, мер и методов иррегулярной войны расширялся как за счет увеличения традиционных силовых и военных средств, так и не традиционных силовых, не военных средств и методов ведения противоборства.

Частной формой иррегулярной войны стали гибридные войны, имеющие ограниченный по месту и средствам использования, характер. «Когда дело доходит до политических целей, гибридные войны, скорее всего, примут вид иррегулярной войны, где ее практики стремятся подорвать легитимность и авторитет правящего режима», – пишет известный политолог Л. Савин[7]..

Таким образом, современный сценарий развития МО – сценарий развития силового противоборства, эскалация которого ведет с высокой степенью вероятности к его переходу в военно-силовую фазу, исключающую в качестве основ политики формы мирного сотрудничества. 

Это характерно для всех основных субъектов МО, но, прежде всего, западной ЛЧЦ и военно-политической коалиции, которая ставит своей задачей сохранить сложившуюся военно-политическую и финансово-экономическую систему на будущее с помощью всего спектра инструментов силовой политики.

Во многом аналогичную цель ставит и руководство КНР, и китайской ЛЧЦ. Так, применительно к КНР и китайской ЛЧЦ и военно-политической коалиции, в этом случае возможно, строительство отношений в МО нового типа – новая редакция старой теории «трех миров» Мао Цзэдуна: на современной международной карте существует три мира: бедные страны, богатые страны и Китай. Китай должен, непрерывно решая собственные противоречия в социально-экономическом развитии, выполнять историческую миссию – быть стабилизатором мировой политики и экономики, движущей силой реформы глобального управления и маяком (навигатором) будущего развития бедных государств.

Возможно, эта инициатива становления международных отношений нового типа, как полагают индийские аналитики, формирует новую версию древней китайской философии политического управления, называемую «тянься» (tianxia). Она подразумевает управление народами с различными культурами и из разных географических мест одним правителем[8]».

Похожую цель преследует также исламская ЛЧЦ, где пока еще не определился главный центр силы, но общий сценарий – силового противоборства с другими ЛЧЦ и центрами силы – просматривается вполне определенно на примере контртеррористической операции (КТО) России на Северном Кавказе, а также очень хорошо представляет собой политика Турции, как одного из потенциальных лидеров этой силы.

Наконец, аналогичные цели преследуют и другие ЛЧЦ – индийская, бразильская, индонезийско-океаническая и другие, которые неизбежно будут проявлять свои внешнеполитическим амбиции по мере экономического и демографического развития. Особенно по мере развития национального человеческого капитала (НЧК) этих ЛЧЦ и мощных социально-политических изменений, вытекающих из ускоренного роста потенциала «креативного класса»[9].

Эти изменения формируют крайне опасное состояние СО, обостряют кризисы, провоцируют войны и т. д., что очень хорошо видно на примере развития человечества в последние 30 лет. В любом случае развитие сценария МО в среднесрочной перспективе не представляется оптимистическим: прежние романтические представления о глобализации сменяются на вполне консервативные и традиционные воспоминания о национальных интересах и системах ценностей, которые существовали тысячелетия до Новейшего времени. В их основе лежали военно-силовые отношения между субъектами, когда войны становились главными инструментами политики.

К сожалению, значительная часть правящих элит России и экспертного сообщества не воспринимает в полной мере остроту этих угроз. В качестве одного из примеров, своего рода маркером, можно привести ежегодный доклад «Международные угрозы», подготовленный большим коллективом исследователей ИМИ МГИМО в январе 2021 года, в котором рассматривается очень широкий спектр таких угроз – от «поляризации политической жизни США» до «курса ЕС на «зеленую сделку» и оценки перспектив политики Китая[10]. Главные выводы доклада, которые вызывают сомнения, следующие:

– В 2021 году будет доминировать тенденция «Больше государства», которая, по мнению авторов, «станет лейтмотивом наступившего года». «Чтобы сохранить свои позиции на международной арене, государствам нужно не только продемонстрировать эффективность системы здравоохранения, но и сохранять последовательный геополитический курс и избегать давления конъюнктурных мотивов части политической элиты при выработке и проведении такого курса».

«Возвращение государства» – та тенденция, которая последние годы борется с глобализацией – от Брекзита до действий либеральных либералов по всему миру, – проигрывая пока что действиям международных либеральных институтов. На мой взгляд, предстоит самая серьезная силовая борьба уже в 2021 году, который станет ничем не лучше предыдущих лет наступления глобалистов.

– В условиях сильной поляризации общества, – считают авторы, – «США не удастся определиться с внешнеполитическим курсом в 2021 году». – Уверен, что будет не так: вся практика действий администраций США показывает, что уже в первые месяцы своего правления, максимум, до года, принимаются важнейшие концептуальные решения.

«Москва может ожидать реалистичный подход новой администрации к вопросам контроля над вооружениями», – считают авторы, хотя ровным счетом никаких предпосылок для этого нет. Не только Д. Трамп, но и до него руководители всех предыдущих администраций сознательно уничтожали систему ограничения и сокращения вооружений, созданную в 70-80-е годы прошлого века.

«Информационная война», по мнению авторов, «продолжится, как и провокации против России». Такой констатации мало. Следует признать, что эта информационная война уже переросла в силовую политико-психологическую войну[11], а её следующий этап – силовые и военные действия.

– «Для Китая администрация Дж. Байдена будет передышкой перед новыми конфликтами – пусть Д.Трампу и приходится покинуть Белый дом, «трампизм» от Вашингтона не отступит», полагают авторы.- «Китай остается достаточно хрупкой сверхдержавой и в интересах сохранения динамики своего глобального подъема и спокойствия внутри страны должен более тщательно оценивать вероятные риски и реагировать на них», – подчеркивают авторы доклада.

С таким прогнозом нельзя согласиться потому, что не будет ни «передышки», ни пассивности со стороны, ни США, ни Китая.

– «В Брюсселе будут праздновать возвращение США в Парижское соглашение, а стратегический курс ЕС будет заключаться в стремлении превратить регион в климатически нейтральный континент к 2050 году посредством «зеленой сделки», которую продвигает Германия». Как известно, в США и Брюсселе произошло усиление военно-силовой акивности в отношении России и Китая, где в заключительную фазу перешла подготовка к новой стратегической концепции НАТО[12].

Уверен, что в ЕС и особенно Германии проблемы отношений с США не ограничатся экологией: назрел достаточно глубокий конфликт, который Байден будет пытаться урегулировать на многосторонней основе, но, главное, опять будут использовать страны ЕС в качестве инструментов силового давления на Россию.

– «Другими важными направлениями, за которыми следует следить в 2021 году, будут риски вторичных санкций, климатическая миграция в Африке, цифровое развитие и прогресс вакцинирования населения планеты, – полагают авторы доклада. С этим утверждением трудно не согласиться, но к нему можно добавить еще длинный перечень актуальных вопросов и угроз.

Этот пример доклада, на мой взгляд, свидетельство того, что в российском правящем классе существует очевидное расхождение как в оценке масштабов, так и актуальности внешних угроз, а, значит, и готовности им противодействовать. Излишний оптимизм некоторых экспертов вызывает сожаление, ибо он дезориентирует политическую элиту страны.

 

_______________________________________

[1] Макконнелл Б. Сетевое общество и роль государства // Россия в глобальной политике. Март–апрель 2016 г., № 2, с. 131.

[2] Иррегулярная война – зд.: современная форма силового противоборства, в которой используются любые силовые – военные и не военные – силы, меры и средства против главного объекта противника – его правящей элиты и общества.

[3] Шитов А.В. Тектоника стратегического треугольника // Официальный сайт ЦВПИ. 08.01.2021 / Eurasian-defence.ru/08.01.2021.

[4] См. подробнее: Флорила Р. Креативный класс: люди, которые меняю будущее. М.: «Классика XXI», 2005, 421 с.

[5] Тренин Дм. Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия. М.: Альпина Паблишер, 2021. 471 с.

[6] Ильницкий А.М. Ментальная война России // Военная мысль, 2021, № 8, сс. 29–33.

[7] Савин Л. Новые способы ведения войны. Как Америка строит империю. СПб.: Питер, 2016, с. 114.

[8] Мокрецкий А.Ч. Курс Китая на строительство международных отношений нового типа, М. АДВРАН, 2016, 296 с., с. 12.

[9] Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. М.: Классика ХХI, 2005, сс. 12–13.

[10] Эксперты МГИМО назвали главные международные угрозы года / Сайт МГИМО. 13.01.2021.

[11] Ильницкий А.М. Ментальная война России // Военная мысль, 2021, № 8, сс. 29–33.

[12] Столтенберг: вызовы со стороны Китая и России войдут в новую стратегическую концепцию НАТО в 2022 году // РИАН, 18.10.2021 / https://riafan.ru/1538863-stoltenberg-vyzovy-so-storony-rossii-i-kitaya-voidut-v-strategicheskuyu-koncepciyu-nato

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован