Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
24 июня 2020
788

Современное состояние социальной и гуманитарной науки в России

Необходимо помнить, что мы еще ученики, и во многих
отношениях ученики приготовительного класса[1]

М. В.Фрунзе

 

Современное состояние социальной и гуманитарной науки в России, в том числе теории международных отношений и военной теории[2], возвращает нас во многом к началу 20-х годов прошлого века, когда М.В. Фрунзе обращался к слушателям академий именно с такой характеристикой, выдержка из которой используется в эпиграфе. В ней он в том числе категорично подчеркивал: «Скажу больше: у нас вообще ещё нет по многим вопросам определённых устойчивых взглядов…, и это само по себе исключает возможность наличия у нас кадров руководителей…»[3]. В российской гуманитарной и социальной науке в новом столетии произошло то же самое, что и в экономике и в политике, которые были во второй половине ХХ века на самых лидирующих позициях: игнорирование национальных интересов и тупое копирование западного опыта привело к появлению феномена постоянно отстающей теоретической мысли и, как следствие, политической практики, прежде всего, эффективного государственного управления, от потребностей общества и государства.

Заимствование и подражание в политике и особенно в науке принципиально отличается от создания качественно нового хотя бы потому, что они всегда будут повторением (с разными сроками опозданий), как правило, худшим вариантом того, что уже использовалось (и от чего часто уже отказались). Эта очевидная истина, однако, не заменила парадигму западничества, укоренившуюся в сознании правящей российской элиты ещё с 80-х годов прошлого века.

В итоге знания и способы решения научных и практических задач опаздывали. Иначе и быть не могло потому, что обеспечить лидерские позиции можно только создавая качественно, принципиально новое. Соответственно и кадры, выдвигаемые в руководство в последний период в России, не должны были генерировать новые (а, значит, изначально более рискованные) идеи и методы управления. Они должны были быть максимально конформистскими, что и стало в период 1980–2020 годов главным критерием их отбора.

Не случайно, что катастрофическая ситуация в области государственного управления, сложившаяся в эти годы, сохранялась не просто всё это время, но и была не исправима, не смотря на все попытки «ручного управления» президента. Отставание в политико-идеологическом и научном развитии привело к кадровой катастрофе. Поэтому прежде всего неизбежно встает вопрос о подготовке национальных квалифицированных кадров на основе национальных программ, разработанных российскими учёными, у которых в эти же годы наблюдались не менее катастрофические проблемы. Именно поэтому проблема «новая наука – новые кадры» стала основной в 20-е годы, превратившись в главный (но не признаваемый) способ решения проблемы кризиса в не эффективном управлении государством, обществом, экономикой.

В этой связи главной задачей предлагаемого пособия является попытка изучение феномена современного состояния и перспектив развития международной и военно-политической обстановки (МО и ВПО)[4], её особенностей, структуры и наиболее характерных черт. При том понимании, что в современной российской военной теории и теории международных отношений нет общепринятого представления и даже понятия, точно характеризующего МО и ВПО[5].

Трудно говорить об особенностях явления, существо которого воспринимается по-разному. Более того, к сожалению, как в теории международных отношений, так и в военной теории наблюдается серьёзный застой, который внешне пытаются компенсировать многочисленными попытками некритического использования западной теоретической мысли при фактическом отсутствии дискуссий. Очень точно на этот счёт сказали авторы известной работы бывшие советники, аж, 3-х начальников Генерального штаба ВС РФ И.М. Попов и М.М. Хамзатов: «Отчего такое единодушие в военной науке? Почему у военных учёных нет ни своих идей, ни самостоятельных подходов? Куда делась свежая, новаторская мысль?»[6] От себя добавлю, что в международной области к этим недостаткам добавляется и абсолютно некритическое отношение к западным идеям и политологам, которое (кстати, фактически требует и руководство российской науки в правительстве и АН РФ, когда ставит результаты исследований в зависимости от их признания за рубежом).

Тем не менее ВПО, как объект анализа, требует, как минимум, рабочего определения. В настоящей работе я исхожу из представления о том, что первичными характеристиками ВПО должны быть, во-первых, характеристики состояния как факторов (субъектов, акторов, тенденций), формирующих ВПО, так и, во-вторых, отношений между этими факторами. Причём, как первое, так и второе является производным от состояния человеческой цивилизации, тенденций её развития (например, демографических) и собственно международной обстановки (МО).

Причём именно состояние МО имеет приоритетное значение, предопределяя во многом состояние ВПО и, как следствие, – стратегической обстановки (СО). Иными словами, состояние МО, как основной системы, характеризующей отношения субъектов и акторов в мире, является общим для состояния ВПО, которая является частью этой системы (подсистемой), а стратегическая обстановка (СО), войны и конфликты – подсистемами ещё более низкого уровня, но оставаясь частью общей системы глобальной МО.  Таким образом СО, войны и военные конфликты (опосредованно через формирование ВПО) являются частными, менее влиятельными подсистемами формирования МО. В работе последовательно выдерживается формально-логический дедуктивный подход, когда отношения между ЛЧЦ выступают подсистемой к более общей системе – «человеческая цивилизация», – а система МО, как подсистема к отношениям между наиболее важными ЛЧЦ, система  ВПО, – как подсистема относительно МО,  система конкретных СО, войн и конфликтов – как подсистема относительно ВПО.

Важно при этом не упустить из виду, что сами по себе МО выступает, в свою очередь, важной частью и производным от состояния человеческой цивилизации и во многом результатом взаимодействия её отдельных частей – локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ)[7]. К сожалению, при М. Горбачеве эти общечеловеческие ценности, о которых писал ещё в 40-х годах ХХ века академик В.И. Вернадский, были дискредитированы, но отнюдь «не отменены». Периодически они напоминают о себе в связи с глобальными проблемами и массовыми событиями, как это случилось в 2020 году с пандемией вируса.

Кроме того, принципиальное значение анализ состояния и перспектив развития ВПО имеет для формирования Стратегии национальной безопасности России и вытекающих из этой стратегии основополагающих положений социально-экономического развития страны, концепции её внешней политики, военной доктрины и других – концептуальных и нормативных – документов. Именно состояние МО и, в частности, ВПО создают внешние условия развития государства, которые могут быть благоприятными или не благоприятными, либо даже угрожающими. Максимально точное представление о ВПО имеет очень важное значение для более осознанного и адекватного понимания как современной международной обстановки (МО) и перспектив её развития[8], так и формирования и редакции Стратегии национальной безопасности России, возможных её корректировок в период 2020–2025 годов[9], дискуссии о которой активно ведутся в России в последние годы.

При этом субъективные оценки такого состояния ВПО правящей элитой государства могут серьезно отличаться как среди собственно представителей правящей элиты, так и у руководства страны. Достаточно вспомнить ситуацию накануне нападения Германии на СССР, об отношении к которой ведутся споры до сих пор, или о нападении Японии на США в Пёрл-Харборе[10] или о множестве других исторических примеров. Иначе говоря, важно не только объективное состояние ВПО, но и субъективная его оценка правящей элитой и руководством страны, что особенно ярко продемонстрировал в своем «новом политическом мышлении» М.С. Горбачёв в конце 80-х годов. И в этом заключается одна из важнейших проблем оценки ВПО.

На оценки ВПО влияет и внутриполитическая ситуация в стране, которую разные внешние политические силы стремятся использовать в свою пользу. В конечном счёте, чтобы уничтожить государство. В истории России было много примеров, когда внешние силы дестабилизировали ситуацию в стране. Особенно наглядно это было видно в начале XVII века при Лже-Дмитриях и в период правления «императриц», а также в период Первой мировой войны. Дестабилизация внутриполитической ситуации, как правило, означала изменение политического курса, что подтверждалось не раз в истории России в прошлые века.

Внутриполитическая дестабилизация и противодействие ей в современный период стали важнейшими особенностями, характеризующими ВПО. Они проявляются в многочисленных и самых разноплановых явлениях. В частности, например, в связи с дискуссиями о поправках в Конституцию РФ (прежде всего, отражающих укрепление суверенитета и идентичности страны), сменой правительства России и корректировкой социально-экономического курса, а также новых внешних условий развития страны, которые формируются под влиянием как традиционных, так и таких новых факторов как эпидемия вируса, изменения ситуации на мировом рынке нефти и т. д. В любом случае, однако, конечной целью является ослабление институтов государства, ограничение его суверенитета и его развал. Важно подчеркнуть, что подобные силовые действия, включающие нередко ту или иную форму вооруженного противоборства, – неотъемлемая часть развития МО-ВПО, направленная прежде всего против государства и его институтов. В этой связи важно вспомнить точное замечание крупного русского военного теоретика А.Е. Снесарева, который писал: «Почти все государства создавались войной и очень многие войною же свергались в пучину забвения»[11].

Очевидно для всех, что радикальные изменения в международной обстановке (МО) за последние два десятилетия повлияли ещё более радикально на изменения в военно-политической обстановке (ВПО)[12], что, в свою очередь, нашло своё отражение в целом ряде политических и нормативных документов, например, Военной доктрине Российской Федерации. В ней, в частности, подчёркиваются процессы «усиления глобальной конкуренции…, соперничества ценностных ориентиров и моделей развития, осложнения международных отношений и поэтапного перераспределения влияния в пользу новых центров экономического роста и политического притяжения»[13]. Но вопрос о том, насколько точны и своевременны эти оценки остается, на мой взгляд, открытым[14]. От них, своевременности их решения, как известно, зависит вся эффективность стратегии развития государства и его безопасность. Так, недооценка нарастающих угроз безопасности правительством РФ в первом десятилетии XXI века в конечном счёте привела к тому, что в следующем десятилетии пришлось исправлять многочисленные ошибки не только министра обороны А. Сердюкова, но и других деятелей.

Реальность такова, что не публичные и достаточно осторожные споры относительно всех этих вопросов в военно-политическом сообществе (включая собственно даже точное определение ВПО[15]) не просто неформально, но достаточно активно ведутся среди учёных и даже представителей правящей элиты[16]. Они стали предметом острых дискуссий в последние годы именно в связи с особым «переходным периодом» состояния МО и ВПО, который переживает человечество. К сожалению, выступления ведущих политиков, военных ученых и руководителей до сих пор встречаются не часто, а острые дискуссии – ещё реже. Они сводятся в основном к комментариям выступлений В.В. Путина и не рассматриваются в качестве альтернативных точек зрения. Некоторые такие выступления и статьи (как, например, В. М. Герасимова) быстро привлекали внимание, но дальше развития не получали. Особенно в связи с усилением политики «силового принуждения» США и их союзников в отношении России, необходимости выбора нашей страной наиболее эффективных мер (в том числе военно-технических), формирующейся в 2020 году новой концепции военной безопасности России[17].

Между тем такие споры и дискуссии крайне важны: В.В. Путин не может (да и не должен) отвечать на все вопросы и вызовы, а его выступления носят политико-декларативный характер, соответствуя жанру политического выступления лидера великой державы. «За скобками» остаются многие (и не только частные) вопросы, своевременный и точный ответ на которые не может быть ограничен окладами по образцу послания Президента РФ 1 марта 2018 года. Это связано прежде всего с радикальными изменениями в международной обстановке, которая в основном и предопределяет состояние ВПО, а также с эскалацией в развитии наиболее опасного сценария ВПО в самых разных, в том числе в его самых опасных, вариантах[18].

Проблема заключается также в том, чтобы интересах стратегического планирования в России необходимо своевременно и по возможности максимально точно определить современное состояние МО и наиболее вероятный сценарий её развития, который лежит в основе формирования существующего сценария ВПО. Эта оценка должна чутко реагировать на внешние изменения в МО и ВПО, которые происходят очень быстро именно в последние годы. Динамика в политике Д. Трампа (при всей её преемственности) требует быстрого и не только политико-декларативного ответа, но и реакции «по-существу» в деятельности ОПК, промышленности и институтах государства. Неопределённость в позиции России создаёт объективные трудности – международно-политические проблемы, – которые традиционно лежат в плоскости внешней политики, за которую отвечает Президент РФ и координирует Совет безопасности РФ, а политико-дипломатические функции реализует МИД РФ, тогда как собственно военные проблемы находятся в непосредственной компетенции Генерального штаба ВС РФ и Министерства обороны (за которые конечную ответственность также несёт Президент РФ как Главнокомандующий. При той же роли координатора со стороны Совета безопасности РФ).

При этом обозначения чёткой границы между политико-дипломатическими и военными аспектами обеспечения безопасности и обороны (которые объективно и сознательно стираются Западом)[19], а особенно взаимосвязи с социально-экономическим развитием добиться не всегда удаётся, что находит своё выражение в разных подходах к формированию бюджета страны. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утверждаемая указом Президента России как нормативный документ наиболее приоритетного порядка, далеко не всегда эффективно координирует задачи опережающего социально-экономического развития и обеспечения безопасности страны. Эти трудности в полной мере отражаются на практике – эффективности политики России, – включая, естественно, исследованиях, которые посвящены военно-политической проблематике. Немалые сложности возникают и у тех студентов и служащих, которые проходят переподготовку в рамках повышения квалификации в самых разных высших учебных заведениях страны – от ВАГШ и МГИМО МИД РФ, РАГС и других.

Сложность наступившего периода в развитии МО-ВПО, который я называю очередным «переходным периодом» в истории человечества, а также недостаточно активная реакция исследователей военно-политической проблематики неизбежно ведут к отставанию в адекватном (своевременном и относительно объективном) осознании развития ВПО в мире: крайне ограниченный состав исследователей и литературы ещё больше затрудняет эту ситуацию. Я не считаю, что это пособие решает (или должно решать) все эти назревшие научно-исследовательские проблемы, более того, убеждён, что в сохранившихся школах исследования ВПО в стране будут и другие, даже противоположные точки зрения. Тем не менее, студентам и читателям, как мне представляется, будет полезно ознакомиться с этой авторской, субъективной точкой зрения, которая представляет собой первую системную попытку подхода к анализу ВПО[20].

Кроме того, в списке рекомендованной литературы я предлагаю работы, большинство из которых было издано очень ограниченным тиражом, для того чтобы читатель мог сам, если это необходимо, обратиться к источникам и литературе в оригинале. К сожалению, их немного, особенно тех, которые были изданы в последние десятилетия, но далеко не всегда можно получить к ним доступ. По мере возможности я даю их перечень в списке литературе по отдельным разделам и в конце работы.

 

_______________________________________

[1] Фрунзе М.В. «Об академии и академиках». Избранные произведения. М.: Воениздат, 1984 г.

[2] Теория международных отношений и военная теория – зд.: дисциплины, в рамках которых международные и военно-политические отношения рассматриваются с теоретической точки зрения. В современном виде, на взгляд автора, данные дисциплины  анализируют наиболее общие закономерности международных и военно-политических отношений в виде неких авторских концепций, которые требуют конкретной адаптации для практического применения в политике. К сожалению, большинство таких концепций теоретически и методологически бесполезны для практической работы.

[3] Цит. по: Попов И.М., Хамзатов М.М. Война будущего: концептуальные основы и практические выводы. Очерки стратегической мысли. 3-е изд. испр. М.: Кучково поле, 2019, с. 51.

[4] Военно-политическая обстановка (ВПО) – зд. : как состояние субъектов, акторов и тенденций, образующих ВПО, так и их отношений (субъектов политики и их военных организаций), характеризующие конкретную расстановку военно-политических сил, характер их действий и взаимосвязи между ними в реальном масштабе времени.

[5] См., например: Махонин В.А. К вопросу о понятии «военно-политическая обстановка» // Военная мысль, 2011, № 4, сс. 3–11.

[6] Попов И.М., Хамзатов М.М. Война будущего: концептуальные основы и практические выводы.–3-е изд. Исправленное. М.: Кучково поле, 2019, с. 11.

[7] Локальная человеческая цивилизация (ЛЧЦ)  в МО и ВПО – один из важнейших субъектов, участвующих в формировании и реализации современной международной и военно-политической обстановки (МО и ВПО), выступающая в качестве важнейшей основы для создания военно-политической коалиции. Внимание к этому явлению привлекли С. Хантингтон и ряд ученых в коне прошлого века, но оценено оно по достоинству ещё далеко не всеми. Уже в последнее десятилетие я активно использовал это понятие в серии работ, посвященных развитию и прогнозу МО и ВПО. См., например: Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография. А.И. Подберёзкин и др. М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017. 357 с.

[8] Последствия развития ВПО для России оценивались, например, в работе: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в XXI веке. ИД «Международные отношения», 2018. 1496 с.

[9] Эта дискуссия стала продолжением обсуждения военной политики РФ и состояния ВПО в период после 2014 года. См., например: Подберёзкин А.И. Политика стратегического сдерживания России в XXI веке. М.: Издательский дом «Международные отношения», 2019. 808 с.

[10] Нападение на Перл-Харбор («Жемчужную гавань») или, по японской терминологии, Гавайская операция –  неожиданное для правящих кругов США нападение японской палубной авиации и  японских сверхмалых подводных лодок на американские военно-морскую и воздушные базы, расположенные в окрестностях Пёрл-Харбора , произошедшее воскресным утром 7 декабря 1941 года, означавшее вступление США в войну с Японией и радикально изменившее ВПО в мире.

[11] Снесарев А.Е. Философия войны. М.: Финансовый контроль, 2004, с. 187.

[12] Эта тенденция мною многократно описывалась и отчётливо прослеживается с 2008–2014 годов в качестве характерной тенденции развития ВПО. См., в частности, работу: Стратегическое сдерживание: новый тренд и выбор российской политики: монография. А. И. Подберезкин, К. П. Боришполец и др.; под ред. К. П Боришполец, О.Е. Родионова. М.: МГИМО-Университет, 2019, сс. 152–161.

[13] Путин В. В. Указ Президента РФ №2976 от 25.12.2014 «О Военной доктрине Российской Федерации» (Ст.9).

[14] На мой взгляд, такие оценки требуют большей точности, а, главное, – оперативности, о чём я неоднократно писал. См., например: Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в XXI веке. М.: Издательский дом «Международные отношения», 2018. 1596 с.

[15] Махонин В.А. К вопросу о понятии «военно-политическая обстановка» // Военная мысль, 201, № 4, сс. 3–10.

[16] Острая полемика, например, возникала осенью 2019 года в связи с соответствием бюджетных приоритетов Стратегии национальной безопасности и в январе 2020 года (в связи с докладом Счётной палаты РФ) о реализации национальных приоритетов.

[17] См., например: Подберезкин А. И. «Переходный период»: эволюция политики военно-силового противоборства западной военно-политической коалиции (2010–2024 гг.). Часть I. и Часть II. Научно-аналитический журнал «Обозреватель», апрель, май, № 4, сс. 5–25; № 5, 2019 г. и 5–21.

[18] Подберёзкин А., Крылов С. Политика, война и международная безопасность в XXI век // Обозреватель, 2019, № 10, сс. 21–41.

[19] См.: Подберезкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.6 Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание. Под ред. М.М. Лебедевой. М.: Аспект Пресс, 2017, сс. 36–55.

[20] Естественно, что существуют и отдельные проблемы развития ВПО разрабатываются разными институтами и исследователями более глубоко, например, в НИИ №46 МО, где военно-технические аспекты военного планирования систематически изучаются более предметно. Но эта особенность отнюдь не меняет общей тенденции. См., например: Концепция обоснования перспективного облика силовых компонентов военной организации Российской Федерации: монография. М.: Издательский дом «Граница», 2018. 512 с., ил.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован