21 декабря 2001
104

СТРАНА ОГРОМНЫХ СЛЕДОВ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Мино Милани.
Страна огромных следов


&сорy; Сорyright Мино Милани
&сорy; Сорyright перевод Ирина Константинова (kig@mаil.wрlus.nеt)
Изд. `Северо-Запад`, 1992, сб. `Пульсирующий камень`




Глава 1. ПЕРО И КОГОТЬ

Кабинет полковника находился на сорок девятом этаже, куда не доходили
ни городской шум, ни запах асфальта, ни гарь из выхлопных труб. Словно в
раю, честное слово. Лифт остановился, с мягким шорохом раздвинулась дверь, и
я неслышно прошел по толстому пушистому ковру в приемную, отделанную темным
дубом. Навстречу мне поднялась девушка.
-- Полковник ждет вас, господин Купер, -- сказала она. Я улыбнулся ей и
постучал в массивную, величественную дверь с серебряной дощечкой, на которой
было выгравировано: `Полковник Джордж В. Спленнервиль, президент и главный
редактор`. Тотчас из-за двери донеслось:
-- Да, Мартин, входи!
-- Добрый день, полковник, -- приветствовал я его, проходя в кабинет.
Он сидел за своим монументальным столом.
-- Да входи же, черт побери! -- Он сделал нетерпеливый жест. -- Сколько
раз тебе говорить? -- Затем обратился к девушке, сидевшей перед ним с
блокнотом и ручкой: -- Закончим на этом, Рози, и запомните -- меня ни для
кого нет.
Рози поднялась и поспешно покинула кабинет, бросив на меня растерянный
взгляд. Я жестом дал ей понять, что мне все ясно. Ясно, что в это утро
что-то очень беспокоит полковника. Что-то очень и очень заботит его.
Я думал сесть, как обычно, в одно из больших кожаных кресел напротив
письменного стола, но Спленнервиль возразил:
-- Нет, Мартин, иди сюда! -- Он указал на стул возле себя. Несколько
смутившись, я повиновался.
-- Что-нибудь не ладится, полковник.? -- спросил я. Он посмотрел на
меня своими голубыми, холодными глазами.
-- А что?
Я покачал головой:
-- Да нет, ничего. Я просто так.
-- Дело в том, -- проворчал он, доставая из бокового ящика небольшую
картонную коробку и ставя ее на стол, -- что вы, журналисты, всегда
почему-то думаете, будто все у всех не ладится.
Он машинально провел рукой по седым волосам, длинным и аккуратно
зачесанным.
-- Чем ты занят сейчас? -- поинтересовался он. Теперь его голос звучал
спокойно и вежливо. Нет, чем-то он был весьма озабочен. Чем-то особенным.
-- Думаю закончить статью о безработице, полковник. -- Он нахмурился.
-- Ах, да, помню. Ладно, Мартин, оставь пока эту статью.
Я не выдержал и вскочил.
-- Как? -- воскликнул я. -- Оставить работу? Но я уже целый месяц
собираю материал и...
-- Знаю.
-- К тому же вы сами поручили мне заняться этой проблемой.
-- Да, да...
-- У меня очень большой и интересный материал. Я взял интервью у мэра,
у губернатора...
-- Хватит, Мартин! -- прервал он меня, хлопая ладонью по столу. -- Кто
руководит газетой? Ты или я?
-- Причем здесь это?
-- Ответь; кто главный редактор? Ты или я?
-- Вы, -- неохотно признался я, -- но...
-- Никаких `но`? Я -- и точка! -- он повелительно указал на стул возле
себя. -- Сядь и успокойся!
Я сел и хотел было снова возразить, но тут он положил руку мне на
плечо:
-- Нет, дорогой мой, нет! -- проговорил он, и голос его удивил меня
какой-то проникновенностью и печалью. -- На этот раз ты действительно очень
нужен мне. И, наверное, не только как журналист. Я всю ночь думал об этом.
-- Он замолчал и посмотрел на коробку, лежавшую на столе. Пауза длилась
долго, должно быть, с минуту. -- Мартин, -- продолжал полковник, не глядя на
меня, -- ты слышал о профессоре Луисе Гростере, директоре Музея
естествознания?
-- Это тот, который умер четыре дня назад?
-- Тот самый.
-- Я слышал о нем. Это был настоящий ученый. А... Он был вашим другом,
полковник, не так ли? -- Он кивнул.
-- Мы с Луисом были большими друзьями, хотя и виделись весьма редко. У
нас очень разные характеры, это верно, но мы были по-настоящему близки. Он
был последним из друзей, какие еще остались у меня, Мартин, -- вздохнул
Спленнервиль.
Я сказал:
-- Мы все ваши друзья, тут, в редакции. Он горько улыбнулся:
-- Понятно. Но с Луисом, видишь ли, все иначе. Мы вместе учились,
вместе воевали, вместе; переносили холод и голод. Короче, -- тут полковник
опять перешел на энергичный деловой тон, -- этот старый сумасброд оставил
мне кое-что в наследство. Я хочу сказать -- вот эту картонную коробку. Ее
привез мне домой посыльный из музея, вчера вечером. И испортил мне всю ночь,
-- мрачно закончил он.
-- Вероятно, полковник, она полна банкнот, -- глупо сострил я.
Спленнервиль взглянул на меня без улыбки.
-- У Луиса не было ни гроша, -- отрезал он и открыл коробку.
Привстав со стула, я заглянул в нее. Потом набрался смелости и, не
скрывая своего удивления, спросил:
-- И это все?
Полковник, раздраженно кивнул:
-- Все.
`Он извлек; из коробки перо, какую-то щепку, два конверта и положил их
на черное, блестящее стекло своего письменного стола.
Он долго и задумчиво смотрел на все это. Мне стало тоскливо. Зачем,
спрашивал я себя, зачем, черт возьми, редактор вызвал меня?
Вдруг из динамика прозвучал голос Рози:
-- Полковник, вас вызывает Вашингтон...
Спленнервиль не сразу услышал ее слова, продолжая внимательно смотреть
на лежащие перед ним предметы. Когда же Рози повторила `Полковник, вас
вызывает Вашингтон...`, он резко повернул голову и, покраснев, заорал:
-- Я же сказал -- меня ни для кого нет!
-- Но, господин Спленнервиль, это министр труда, -- сообщила Рози после
небольшой паузы. Спленнервиль хлопнул рукой по столу.
-- К черту министра труда! -- прогремел он. -- Меня нет, ясно? Нет
меня! -- Он раздраженно опустил рычажок аппарата и замер, стиснув зубы. -- К
черту! -- повторил он и, не остыв еще от гнева, повернулся ко мне: -- Так
вот, Мартин, о чем ты мне говорил?
Я еще никогда не видел его таким возбужденным.
-- Я говорил, что это, наверное, что-то очень важное, полковник, раз вы
посылаете к черту даже министра труда, -- и, указав на коробку, добавил: --
А больше там ничего нет?
-- Это все. Перышко, -- он спокойно взял серое перо, -- и коготь. -- Он
коснулся указательным пальцем того, что я принял за щепку. Я всмотрелся. Да,
это был коготь, вернее, острый конец когтя. Может быть, от какого-то
необыкновенного тигра... Не знаю, почему, только мне вдруг стало как-то не
по себе. Впрочем, это ощущение быстро прошло.
-- Наверное, для вас, полковник, эти вещи имеют какой-то особый смысл.
Воспоминание о прошлом, должно быть?
Спленнервиль поморщился и махнул рукой. Затем он взял один из
конвертов, который был уже распечатан, и извлек из него лист бумаги.
-- Послушай, Мартин, -- сказал он, глядя на меня, -- послушай, что
написал мой бедный Луис... Дата, видишь, давняя -- год назад... Послушай.
`Дорогой Джордж, -- начал читать он, -- может быть, тебе покажется странным,
что я делаю это завещание, я не богат и никогда не был богатым. Ты, конечно,
помнишь... -- Тут полковник прервал чтение. -- Здесь я могу пропустить
несколько строк, Мартин... Луис пишет о нашей старой дружбе...
-- Как хотите, полковник.
-- Да, к делу... Вот тут. Итак: `Все мои книги и инструменты я завещаю
музею. А тебе, Джордж, оставляю вот эти предметы, которые заключают в себе
годы моих раздумий, мечтаний, проектов. Годы разочарований, лишений и
страха. Перо и коготь...` -- Явно взволнованный, полковник, прервав чтение,
вздохнул, что-то пробормотал и продолжал: -- `Эти предметы я тоже мог бы
оставить музею или какому-нибудь другому ученому, но я не делаю этого. Я
отдаю их тебе, Джордж, по четырем весьма весомым причинам. Первая -- потому
что ты мой ближайший друг. Вторая -- потому что ты очень богат. Третья --
потому что ты отважен. Четвертая -- потому что ты наделен воображением. Да,
именно так. Эти два предмета -- перо и коготь -- попади они в руки человека,
не обладающего этими четырьмя качествами, какие есть у тебя, пропали бы.
Имей однако в виду, Джордж, что это мое наследство будет весьма тяжким для
тебя. Если не уверен в своих силах, оставь все и брось эти предметы в камин.
Если же, напротив, захочешь принять мое наследство, Джордж, во имя нашей
старой дружбы, то умоляю тебя, доведи дело до конца...`
Голос полковника по мере того, как он читал, становился все глуше, он
опять прервал чтение и, не глядя на меня, проговорил:
-- Мартин, там в шкафу бутылка виски...
Я прошел к шкафу, достал бутылку и рюмку, поставил на стол, налил
виски.
-- Вот, полковник
-- Я никогда не пью раньше захода солнца, это мое правило, --
предупредил он, -- но на этот раз мне необходимо. -- И он сделал хороший
глоток.
Я по-прежнему -- сам не знаю почему -- ощущал какое-то странное
беспокойство, даже страх, тревогу, какую не испытывал еще никогда в жизни.
Мне казалось, будто я смутно чувствую присутствие еще кого-то, словно в
просторный кабинет вошло некое неизвестное, загадочное существо..
Внезапно полковник спросил:
-- Что же мне делать, Мартин? Принять или отказаться?
Звук его голоса заставил меня встряхнуться.
-- Соглашусь принять, -- продолжал Спленнервиль, -- значит, нужно
вскрыть и вот это. -- И он указал на второй конверт, лежащий на столе.
Я заметил, что он был запечатан и на нем четким почерком профессора
Гростера было написано: `Вскрыть только в случае положительного решения`.
Я продолжал рассматривать его. Журналист должен быть любопытным уже и
силу своей профессии, это верно, но сейчас, странное дело, любопытство
сжигало меня, как никогда прежде. Отчего такие мрачные слова? Почему это
перо какой-то птицы и частица когтя заключают в себе мечты, разочарования,
страхи, отречения?..
-- Соглашайтесь, полковник, -- твердо сказал я. Спленнервиль
усмехнулся.
-- Я знал, что ты так скажешь, Мартин! -- Он еще глотнул виски и с
некоторой бравадой продолжал: -- Ладно, посмотрим, чего хочет от меня старый
Луис. -- Он взял нож для разрезания бумаги и не без некоторого труда вскрыл
конверт. Достал лист бумаги и положил его на стол. -- Та же дата, что и на
том письме, -- проговорил он, -- да, да... старый Луис. Гм! Ну, посмотрим, в
чем тут дело. `Джордж, -- негромко начал читать он, -- это перо, несомненно,
давнее, ему лет 45-50. Я исследовал его целых семнадцать месяцев и абсолютно
убежден, что не ошибаюсь. Погрешность может составить пять-шесть лет, не
больше. То же самое относится и к когтю. Я непреклонно убежден, что...` Что
тут такое? Ага, вот: `что перо и коготь принадлежат одному и тому же
существу. То есть Онакторнису... -- Тут полковник остановился. Посмотрел на
меня, недоуменно скривил губы и продолжал: -- `Эти предметы, попади ко мне
во время моей последней экспедиции в устье Амазонки в1962 году. Я купил их у
одного местного жителя, который сказал, что приобрел их у одного колдуна, а
тот в свою очередь --- у жителя Страны Огромных Следов. Он сказал, что перо
и коготь обладают волшебной силой.` Дай мне еще немного виски, Мартин.
Спасибо. Что ж, читаем дальше: `Я сразу же понял необыкновенную ценность
этих `вещественных доказательств` и трудился, как одержимый, Джордж, чтобы
определить хотя бы приблизительно, где же находится эта Страна Огромных
следов. На карте, которую я прилагаю, ты найдешь результат моих исследований
и мои выводы. Тут я также абсолютно убежден, что не ошибаюсь. Я мог бы
передать тебе и несколько папок со своими записками, научными выкладками,
описаниями опытов и выводами, к каким пришел в результате. Но я знаю, ты
обладаешь незаурядным воображением и веришь мне, поэтому ограничусь лишь
тем, что еще раз повторю мой окончательный вывод: в верховьях Амазонки,
Джордж, до сих пор живет или во всяком случае не более сорока-пятидесяти
пяти лет назад существовал экземпляр Онакторниса. Вот и все. Это и есть мое
наследие. Остальное -- за тобой`.
Спленнервиль опустил бумагу на стол. Я замолчал, недвижно глядя куда-то
в пространство. Я заметил, что лоб его покрылся бисеринками пота. Тишину
нарушил протяжный бой стоявших в глубине кабинета высоких напольных часов:
их маятник равнодушно отсчитывал время.
-- Извините, полковник, -- проговорил я после некоторого раздумья, -- я
мало что почерпнул из письма, но полагаю... -- кажется, мне не удалось
скрыть разочарование и ироническую усмешку. От моего любопытства не осталось
и следа, а вместе с ним испарилась и тревога. Лопнула, как мыльный пузырь.
-- В чем дело, Мартин? -- вспыхнул Спленнервиль? -- Почему усмехаешься?
-- Нет, нет. Боюсь только, что -- я не стал развивать свою мысль.
Спленнервиль вложил письмо в конверт и поднял рычажок переговорника.
-- Слушаю, шеф? -- тотчас раздался голосок Рози.
-- Возьмите энциклопедию и прочтите мне статью `Онакторнис`: о, эн, а,
ка, те... Словом, Онакторнис.
-- Ясно, шеф. Сейчас.
Спленнервиль ждал, хмуро уставясь в переговорник.
-- Ну что? -- нетерпеливо поинтересовался он спустя некоторое время.
Рози испуганно ответила:
-- Вот, вот, шеф!
-- Так давайте, читайте же, черт возьми!
-- Итак... Онакторнис... -- Голос девушки дрожал, -- разновидность
нелетающих птиц, существовавших в плеоцене, принадлежит к отряду плотоядных,
населявших Южную Америку... Крупная хищная птица...
-- Достаточно! -- отрезал полковник. Он нервно выключил динамик и
повернулся ко мне:
-- Ну, так что, Мартин?


Глава 2. ДЕГ

Не хотел бы вас разочаровывать, -- твердо сказал я, -- Но, по-моему,
это набившая оскомину история, которая время от времени возвращается на
экраны: где-то обнаруживается чудовище, пережившее тысячелетия и всемирный
потоп, ну и так далее, и все такое прочее. Каждые пять-шесть лет всплывает
нечто подобное.
-- Нет, Мартин, нет. На этот раз все не так. Должно быть не так.
-- Почему?
Вместо ответа он взглянул на письмо. И прежде чем продолжить чтение,
внушительно проговорил:
Луис был великим ученым, а не писателем. Выдумав подобную историю, он
мог бы заработать кучу денег... `Речь идет, -- прочитал он, снова
обратившись к письму, -- об очень трудном деле.` -- Он внезапно умолк.
Тогда заговорил я:
-- Верно, полковник, это очень трудное дело, но отчего же в таком
случае он не взялся за него сам? Отчего же Гростер как истинный ученый сам
не отправился на поиски этого чудовища? Почему самолично не постарался
доказать, что эта птица живет в наши дни или жила полвека тому назад?
Полковник хмуро посмотрел на меня, снова взял письмо и почти сразу же с
торжеством воскликнул:
-- А вот почему! Вот что пишет Луис: `...очень трудное дело, и я не
берусь за него, Джордж, потому что я стар, беден, а прежде всего потому, что
я ученый. Не смейся, Джордж. Это затея не для ученых, и знаешь, почему? Ведь
каждый, кто пытается научно доказать, что вымершие доисторические чудовища
живы и поныне, рискует своим научным авторитетом! Его уничтожат критики,
ирония коллег, неверие толпы, насмешки журналистов... Джордж, -- тихо
продолжал Спленнервиль, -- на все это у меня нет сил. Можешь считать меня
подлецом, но у меня нет на это сил. Видишь ли, я уверен... -- Эти слова,
Мартин, подчеркнуты! -- `...я уверен, что пятьдесят лет назад Онакторнис был
жив, и даже само название места -- Страна Огромных Следов -- мне кажется,
подтверждает это. Хотя, понимаешь, я ведь тоже могу заблуждаться, и в таком
случае мое сообщение об Онакторнисе сразу же положило бы конец моей карьере.
Ученый не может, не имеет права ошибаться: он рискует всем. А журналист
вроде тебя, если и ошибется, то ничего не потеряет. Разве не так?..`
Дальше Спленнервиль читал письмо молча, про себя, а окончив, положил на
стол и некоторое время сидел, опустив голову, сложив ладони, словно молился.
Наконец он поднялся, неторопливо направился к большому окну, в задумчивости
остановился передним, держа руки за спиной и устремив взгляд к океану,
голубевшему вдали, за лесом небоскребов.
Я оставался в своем кресле, разочарованный и расстроенный. Ожидал Бог
весть чего, а тут... На этот раз, утверждает полковник, все не так. Но
почему? Я не понимал, почему же все не так...
С каким-то непонятным испугом посмотрел я на эти странные предметы,
лежавшие на столе, невольно протянул руку к перу и, тронув его, почувствовал
нечто вроде толчка, заставившего меня вздрогнуть. Внезапно во мне опять
пробудился страх, возникло ощущение какой-то тайны... Я поднялся. Нет,
пожалуй, эта история не по мне.
-- Позвольте задать вам вопрос, полковник? --обратился я.
Он молча кивнул, продолжая смотреть вдаль.
-- Какое же отношение вся эта история имеет ко мне?
Он резко повернулся, и я увидел, что глаза его гневно заблестели:
-- Какое отношение? -- вскричал он. -- Что за вопрос, Мартин? Ты
полагаешь, я пригласил из-за того, что страдаю от одиночества?
-- Нет, но...
-- Разве я не попросил у тебя совета? Не сказал, что мы с Луисом были
словно братья? Или ты думаешь, это просто -- решить такую проблему?
-- Нет, конечно, полковник, но...
Он быстро вернулся к письменному столу, взял письмо:
-- Луис, -- воскликнул он, размахивая бумагой перед самым моим носом,
-- никогда не сыграл бы со мной подобную шутку на смертном одре! Загнать
меня в ловушку в предсмертный час! Нет же и нет! Никогда! Никогда!
-- Не сомневаюсь. Но в чем же дело? Вы хотите, чтобы я написал об этом
статью? Я мог бы подыскать какие-нибудь убедительные доводы, мог просить
помочь какого-нибудь ученого и...
--- Нет, Мартин. Раз старый Луис верил в меня, положился на меня, я не
предам его. Если он считал. что я испугаюсь, то крепко ошибся!
Спленнервиль сел за стол, быстро перечитал оба письма, потом, глядя на
меня с какой-то странной улыбкой, добавил:
-- До самого конца, Мартин! Тут надо дойти до самого конца!
Колокольчики тревоги снова дружно загремели в моей голове:
-- Послушайте, полковник, торопливо заговорил я, -- не собираетесь же
вы...
Но он уже нажал рычажок переговорного устройства:
-- Пришлите сюда Рестона, Рози, -- приказал он, -- и скажите, чтобы
приостановили печатать первую полосу. -- Да, немедленно! Попросите Д`Анджело
подняться ко мне, тотчас же. Скажите Альдо Даггертону, чтобы не покидал свой
кабинет. А если его нет на месте, разыщите и прикажите немедленно
вернуться... Да, да.
-- Полковник, -- начал было я, -- если вы...
-- Да, Мартин, ты угадал. Именно это я и намерен сделать, -- усмехнулся
он. Теперь его лицо было озарено хорошо знакомым мне светом: удовлетворением
от принятого решения, уверенностью, что работа началась. А я хорошо знал,
что полковник, раз взявшись за что-либо, никогда не бросал дело, не доведя
его до конца... Колокольчики тревоги звонили лихорадочно. В невольном порыве
я протянул к нему руку, не опасаясь, что становлюсь похожим на нищего у
паперти:
-- Ради Бога, полковник, -- воскликнул я, -- не совершайте...
-- Чего? -- прервал он меня. -- Ошибки? Пусть даже это будет ошибка, ну
и что? Иди, Мартин, отдохни немного, сынок. Иди... Приведи в порядок свои
дела. Но через два часа ты понадобишься мне, понял?
-- Черт побери, полковник, ничего не понял! Какого дьявола?..
Он снова обратился к микрофону:
-- Рози, подготовьте мне немедленно программу поездки на Амазонку. Что?
На самолете, конечно, а как иначе? Не на машине же! Да, и немедленно. Итак,
Мартин, -- обратился он ко мне, -- что ты хотел сказать?
-- Я хотел сказать... Ради Бога, послушайте меня. Я люблю вас и вашу
газету... Понимаю ваши чувства к Гростеру и все прочее. Но подумайте, прошу
вас, как следует! Представьте, чем все это может обернуться? Я полечу на
Амазонку, если хотите, но что я там смогу сделать? Написать серию статей?
Согласен. И все? Вы всерьез считаете, будто можно отыскать Страну Огромных
Следов и птицу с этим дурацким названием? Неужели я похож, по-вашему, на
человека, способного отыскать какое-то допотопное чудовище? Если хотите
сделать что-то ради памяти Гростера, обратитесь в университет, в музей... к
ученым, одним словом. Организуйте экспедицию естествоиспытателей, спросите
их мнение...
-- Господин Полковник!
-- А, Рози! Ну так что?
-- Есть прямой рейс на Белен. Оттуда местным транспортом можно проехать
в глубь страны. Белен, -- повторила Рози, -- Бразилия.
-- Превосходно. Забронируйте два места на завтра. Да. Хорошо.
У меня опустились руки. Я почувствовал себя опустошенным, словно старая
тыква.
Безутешно покачав головой, я пробормотал:
-- Но, полковник...
Он встал, проводил меня до двери, протянул руку:
-- Ладно, Мартин, не горюй... В твои годы я бы подскочил от радости,
получив подобное задание! Какие у тебя отношения с Альдо Даггертоном? Все в
порядке?
-- С кем? С Дегом, фоторепортером? Мы с ним, друзья, а что?
У дверей Спленнервиль нажал кнопку, створки с легким гулом
растворились.
-- А то, что он составит тебе компанию в этом путешествии. До встречи,
Мартин!
Я вышел. Дверь за моей спиной закрылась.
Я чувствовал себя так, словно о мою голову только что разбили бутылку.
Вот уже пятнадцать лет я работал журналистом, писать начал едва ли не
подростком, но никогда еще не получал такого удара. За каких-то двадцать
минут меня выдернули из-за письменного стола и швырнули в тропические
джунгли искать какое-то допотопное чудище, порожденное болезненной фантазией
старого профессора...
-- Нет! -- воскликнул я что было силы. -- Нет!
-- Вы что-то сказали, господин Мартин? -- как всегда застенчиво
пролепетала Рози. И прежде чем я успел ответить, продолжила, глядя на меня
поверх очков: -- Что с вами?
Я шагнул к ней:
-- А что со мной должно быть?
-- Святые угодники, какой странный у вас голос! Можно подумать... --
она умолкла.
-- Что можно подумать, Рози? -- поинтересовался я.
Она пожала плечами и проговорила:
-- Наверное, вы чего-то испугались...
-- Испугался?.. Гм...
Через два часа я снова вошел в кабинет Спленнервиля. Тут уже находились
Рестон, заместитель директора директора, Снайпсон -- главный редактор, и
Д`Анджело, руководитель типографии. Был тут и Дег -- молодой человек
двадцати трех лет, тоненький, с открытым живым лицом и смешно оттопыренными
ушами. Спленнервиль вышел мне навстречу и протянул руку:
-- Ну, как теперь дела, Мартин? -- спросил он. При этом ему не удалось
скрыть некоторого беспокойства.
-- Я готов ехать, полковник, -- искренне ответил я. И я действительно
был готов. Кирпич, падающий на голову журналиста, должен быть именно
кирпичом и ничем больше. Я успокоился, поручил одному своему коллеге
закончить статью о безработице, и теперь был готов отправиться в Белен, в
Бразилию, к черту на рога или еще куда подальше. Такова профессия, таков мой
долг. И потом было бы интересно посмотреть на Амазонку...
Впрочем, нет, тут было еще и другое. Что-то такое, чего я не мог
объяснить самому себе. За те два часа, проведенные в редакционной
библиотеке, где я листал книги и энциклопедии, разыскивая сведения об
Онакторнисе, я пришел к выводу, что вся эта история -- плод фантазии,
родившейся в мозгу несчастного одинокого человека... Я не доверял профессору
Гростеру, не верил в его чудовище, выжившее после всемирного потопа. Я готов
был отдать голову на отсечение, что моя поездка окажется совершенно
напрасной. И все же...
И все же одного я не мог понять -- отчего меня охватило такое
беспокойство при виде этого пера и когтя, отчего с тех пор меня не покидало
это ощущение, а мой голос, когда я разговаривал с Рози, дрожал от страха.
Так что же все-таки происходило со мной?
Я не понимал этого. Но чувствовал, что ответ на все мои вопросы я найду
в джунглях.

Мы обсудили план экспедиции. Полковник уже поместил в газете сообщение
о моем отъезде: `Наш специальный корреспондент Мартин Купер, -- огромными
буквами было напечатано на первой полосе, -- отправляется на поиски
последнего доисторического чудовища.` Других подробностей, естественно, не
сообщалось, как не было даже намека ни на профессора Гростера, ни на
Амазонку. Говорилось только о каком-то уголке земли, находящемся на краю
цивилизации.
-- Не хочу, чтобы здесь упоминалось имя Луиса, а главное, не хочу,
чтобы другие газетчики совали нос в эту историю, -- проворчал полковник. --
Идея принадлежит нам. Это наше дело.
-- И это большое дело, если все пойдет хорошо, -- заметил Рестон.
Полковник сделал решительный жест:
-- Пойдет, пойдет! Читатели любят подобные сенсации. Увеличим тираж и
получим уйму заказов на рекламу... Заработаем кучу денег, поверьте мне!
Разумеется, -- добавил он, -- экспедиция тоже влетит нам в копеечку. Ты
должен будешь присылать мне блестящие статьи, Мартин, такие, чтобы люди
поверили. Впрочем, не мне тебя учить.
-- А как же передавать их? Мне кажется, в джунглях нет телефона.
-- Связывайся, пока будет возможность, -- сказал Снайпсон, -- а потом
делай заметки, и напишешь историю путешествия, когда вернешься.
Полковник повелительно ткнул пальцем в Дега:
-- А ты должен сфотографировать мне это чудовище, ясно? -- приказал он.
Дег покраснел и заерзал на своем стуле.
-- Но, полковник, а если вдруг...
-- Что? Что вдруг? Черт побери! -- загремел Спленнервиль, хлопая рукой
по столу. -- Что это за разговоры? Ты отправляешься в свою первую серьезную
командировку и что-то лепечешь о каких-то `если` и `но`?.. Вы должны найти
это чудовище, должны! Ясно? Мартин?
-- Да, -- ответил я, -- ясно. А не найдем, так придумаем!
Полковник уставился на меня дикими глазами, казалось, он вот-вот
взорвется от гнева, но потом он внезапно успокоился, усмехнулся и промолчал.
Вскоре все приглашенные ушли, остались только мы с Дегом. Полковник указал
нам на карту Амазонки, расстеленную на столе.
--- Это вот здесь, ребята, -- объяснил он, опуская на нее указательный
палец. -- Это карта, которую мне прислал Гростер. А это, по его мнению,
Страна Огромных Следов. Наша проклятая курица должна обитать примерно в этих
краях..
-- Если она еще жива, -- вставил я.
-- Разумеется, -- продолжал он, -- а если ее нет, то наверное остались
какие-то следы или что-нибудь в этом роде.
В том месте карты, куда указывая полковник, не было и намека на
какие-либо дороги или поселения. Он справедливо назвал это `уголком земли на
краю цивилизации`. Я заметил:
-- Нелегко будет добраться туда, полковник.
-- Нелегко, -- согласился он, но об этом позабочусь я, и вы туда
доберетесь Ладно, -- добавил он, складывая каргу и протягивая ее мне. -- Это
все. Самолет вылетает завтра в 7.00. Сейчас вам лучше отправиться домой и
привести в порядок свои дела... Да, во время пересадки в Мехико, Мартин, ты
получишь конверт с инструкциями, более точными адресами и так далее... А
теперь зайдите в бухгалтерию и получите приготовленные для вас деньги. Вот
теперь действительно все. -- Он повернулся к микрофону, из которою
неожиданно раздался голосок Рози, и ответил:
-- Да, да, я понял. Через минуту буду свободен. Скажите министру, что я
в его распоряжении.
Мы направились к двери. Когда она открылась, полковник протянул мне
руку.
-- Ты лучший из моих ребят, Мартин. -- тихо произнес он.
Я пожал ему руку.
-- Сделаю все, что в моих силах, полковник. Справимся? --- обратился я
к Дегу. -- Не так ли, старина?
Юноша живо откликнулся; -
--- Ну, с вами, Мартин, это будет не так уж и трудно...
Прежде чем расстаться с нами, Спленнервиль положил руку мне на плечо.
Это было необычным для него жестом.
--- Мартин, дорогой мой, -- проговорил он, -- я -- редактор, и обязан
заботиться об интересах газеты. Твое путешествие должно завершиться успехом
для нашего дела. Но, -- продолжал он, -- тут ведь есть и другое, и ты
понимаешь, что я имею в виду.
Я взглянул на перо и коготь, лежавшие на письменном столе.
-- Понимаю, -- ответил я. Спленнервиль хотел сказать еще что-то, но не
смог.
-- Счастливого пути! Удачи вам! -- воскликнул он. И закрыл дверь.

Когда мы покидали редакционный небоскреб, я заметил, что Дег слегка
дрожит, и повел его в ближайший бар выпить что-нибудь. Он одним глотком
осушил небольшую рюмочку, помолчал и, покачав головой спросил:
-- Но в чем, собственно, дело? Что случилось, Мартин?
-- Ничего особенного. Обычная журналистская судьба, Дег. Нынче --
здесь, завтра -- там.
Он смотрел сквозь меня, явно думая о чем-то совсем другом.
-- Не знаю... Не знаю... -- Дег потрогал свой лоб, лицо его
передернулось. -- О Боже, но почему выбрали именно меня?
-- Потому что ты хороший фотограф. А ты хотел бы, чтобы послали
кого-нибудь другого?
-- О нет! -- воскликнул Дег. -- Конечно, нет, но... Можно еще рюмочку,
Мартин? И послушайте... Зачем мы едем на эту Амазонку? Знаете, я не уверен,
что все правильно понял. Я переволновался, да еще там эти главные редакторы
и прочие... Мы что, отправляемся искать... какое-то чудовище?
Он смотрел на меня, словно напуганный ребенок.
Я ответил:
-- Онакторниса.
-- Извините, я наверное не очень образован... А что это такое -- о...
на... кто... Словом, что это за штуковина?
-- Птица, Дег, -- объяснил я и заметил, как он облегченно вздохнул. --
Но. не думай, -- продолжал я, -- что из тех, которые славно щебечут среди
листочков на деревьях. В библиотеке есть две-три книги, где описывается этот
самый Онакторнис, проклятая курица, как назвал ее полковник. Она была ростом
в три метра, может быть, даже больше. Не могла летать, но зато бегала очень
быстро, как мотоскутер, и могла подпрыгнуть до второго этажа этого дома. И
не думай; будто она питалась бисквитами... У нее были иные пристрастия, Дег.
Юноша слегка побледнел, стиснув пустую рюмку. Я наполнил ее в третий
раз.
-- Она питалась мясом, Дег. Самым.. разнообразным, насколько я понимаю.
Человечьим тоже.


Глава 3. `ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ, ЧТО ТЫ ОНАКТОРНИС...`

Три дня спустя мы прибыли в- Белен. Отсюда, согласно указаниям,
полученным от полковника, еще в Мехико, отправились в Манаус. Еще через
неделю на маленьком дребезжащем самолетике добрались до Фоса -- крохотного
городка на Риу-Негро, окутанного липким туманом, ползущим из джунглей.
Отсюда нам предстояло подняться на пароходе по реке до того места, где она
впадает в Рйу-Аоле и проследовать дальше до Марагуа -- последнего пристанища
цивилизации, ее дальнего аванпоста. В Марагуа нас должен был ожидать
вертолет с оснащением экспедиции, с помощью которого нам предстояло
отправиться дальше в глубь страны, в сердцевину бесконечных тропических
джунглей -- в Страну Огромных Следов.
Я сидел за пишущей машинкой в убогой комнате единственной в Фосе
крохотной гостиницы. Я заканчивал уже вторую статью, как вдруг вошел Дег,
ногой захлопнул за собой дверь, повесил на гвоздь фотоаппарат и молча
бросился на кровать.
-- Как дела, Дег? -- спросил я, повернувшись к нему. Он молчал,
уставившись в потолок. Я снова стал стучать на машинке, но вскоре
почувствовал, что он смотрит на меня. Не оборачиваясь, я повторил вопрос?
-- Что случилось?
Он помедлил с ответом.
-- Случилось? -- наконец тихо переспросил он. -- Мартин, я не
представляя, что окажусь в таком... в таком... -- он не находил подходящего
слова. Я повернулся к нему:
-- Не представлял, что окажешься за пределами цивилизации?
Он нервно дернул головой к ответил, тщетно пытаясь улыбнуться:
-- Да, Мартин, именно это я и хотел сказать. Я пытался представить себе
эту страну, читал кое-что в дороге, но... -- он безутешно махнул рукой, -- я
никак не думал, что... -- Он умолк, чтобы прихлопнуть комара, и с ожиданием
посмотрел на меня.
-- Ну, представь себе, что ты Онакторнис, Дег, -- сказал я, -- а
хищники и люди преследовали бы тебя. Где бы ты начал прятаться, где бы стал
искать хоть немного покоя? В Нью-Йорке? В Париже или в какой-нибудь долине,
испещренной автострадами? Разве не предпочел бы ты самое глухое место, какое
только может быть на земле?
-- Вы правы, да, но... Я не думал, что здесь так все ужасно. Вы же
видели, Мартин, какая тут нищета, в этой стране? Дороги разбиты, усыпаны
мусором... Какие несчастные все эти женщины, мужчины, дети... Вы видели, во
что они одеты, какие истощенные, больные... А их жилища? Вы видели? Можно
подумать, что... тут обитают прокаженные...
-- Ничего не поделаешь, Дег. Тебе остается только одно --
фотографировать.
-- Ну да, я понимаю... И снимки я уже сделал... Но у меня такое
ощущение, будто я натянул на себя мокрую одежду... Все раздражает меня, и
все валится из рук, Мартин, -- грустно добавил он после некоторого молчания,
-- и долго еще мы будем здесь в командировке?
Я тяжело вздохнул:
-- Долго, Дег, долго. А что, было бы лучше, если б я наврал тебе?
-- Но...
-- Но поиски еще и не начались, Дег. Однако, если ты уже устал, то...
Не знаю, честно скажу, просто не знаю, сколько все это продлится.
Представления не имею.
-- Ладно, -- согласился Дег, -- это пройдет, Мартин, пройдет. Я уверен,
что выдержу. Выдержу, верите мне?
-- Конечно.
Он улыбнулся и, казалось, немного успокоился. Удобней устроился на
кровати и продолжал:
-- Есть еще одно обстоятельство, о котором я хотел вам сказать, Мартин,
-- произнес он, серьезно глядя на меня: -- Я хотел спросить вас об этом еще
когда мы летели сюда.
-- Ну, так в чем дело?
-- Так вот. Я хотел спросить, как вы считаете, мы найдем что-нибудь? Я
хочу сказать -- верите ли вы, что это чудовище существует на самом деле?
Верите, -- добавил он шепотом, -- в это задание, Мартин? -- И, затаив
дыхание, он уставился на меня в ожидании ответа.
Я задумался. Да, я тоже сто раз задавал себе этот же вопрос. Помолчав
немного, я заговорил:
-- Нет, Дег, не верю. И то, что я не верю, меня, естественно, огорчает.
Я предпочел бы, как всегда, не сомневаться в победе... Но на этот раз все не
так, и я ничего не могу поделать. Но, -- добавил я, возможно, обращаясь в
этот момент к себе самому, -- это наше задача, наша работа... Раз меня
прислали сюда, то верь не верь, а я буду искать это чудовище, эту проклятую
курицу... И если она существует или оставила хоть какие-то следы, черт
побери, непременно найду. Я хочу сказать, что сделаю все, чтобы отыскать ее.
Во всяком случае, -- заключил я, улыбаясь, -- если мы не отыщем ее, то
придумаем. Таков приказ.
-- Спасибо, Мартин. Вы вселяете в меня мужество.
Я ничего не ответил ему и продолжал стучать на машинке. Мужество! На
самом деле я был напуган, и, пожалуй, посильнее, чем он. Нет, не убожеством
и запустением этих мест. И не тем, что чувствовал себя выброшенным из
нормальной жизни, не джунглями -- этой живой, враждебной стихией, с ее
гнусом и невыносимой влажностью, и даже не опустошенными лицами индейцев и
немногочисленных белых людей, вынужденных жить в Фосе. Нет, не это пугало
меня, а что-то совсем другое.
У меня было ощущение, будто какая-то тайная сила неумолимо толкает меня
к чему-то, а я бессознательно и отчаянно упираюсь -- но справиться с ней не
могу. Что это было, я не знал.

Пароход через два дня отбывал в Риу-Аоле и Марагуа. Я отправил
полковнику телеграмму, сообщив условной фразой, что мы предпринимаем
заключительный этап нашего путешествия и, когда окажемся на месте, ждем
вертолет.
Последний вечер перед отъездом мы провели в одном из подвальчиков Фоса
за бутылкой отвратительного виски. Мы ощущали на себе тяжелые, пристальные
взгляды мужчин, сидевших в углу и молча потягивавших местное вино. Это были
усталые люди, измученные непрестанной борьбой с буйной, злой и враждебной
природой... Кое-кто подошел к нашему столику, чтобы полюбопытствовать, кто
мы такие и куда направляемся. Я сказал им правду -- мы журналисты,
отправляемся в глубь страны делать снимки и писать статьи. Я знал, что никто
здесь не читает `Дейли Монитор`. Знал также, что никто мне не верит.
Они поджимали свои пересохшие губы и молча недоверчиво улыбались,
обнажая испорченные зубы.

Мы двинулись в путь на рассвете, на старом пароходике, который ваз
какие-то товары жителям отдельных домов, приютившихся на берегах реки. На
борту было пять или шесть индейцев. Команду составляли четыре матроса --
негры с лоснящимися, непроницаемыми лицами. Капитан был сухопарым метисом с
беззубым ртом, с длинными и сухими, словно у обезьяны, руками. Он. встретил
нас молча, нахмурившись, сунул в карман наши доллары и буркнул, что
единственная каюта, какая есть на судне, находится в носовой части, и мы
можем спуститься туда.
-- Должно быть, вы не часто возите пассажиров? -- поинтересовался я. Он
указал на индейцев:
-- Отчего же не часто? -- И хотел уйти, но я задержал его:
-- Я имею в виду, -- пояснил я, -- иностранцев.
В Марагуа, к примеру... Возили вы когда-нибудь иностранцев в Марагуа?
Он задумчиво посмотрел на меня и недовольно ответил:
-- Последний раз это был господин комиссар, да... Я отвез его в
Марагуа.
-- А, так там есть комиссар?
Вместо ответа он кивнул и ушел, не произнеся больше ни слова. Дег,
стоявший позади меня, опустил рюкзак и сказал:
-- Ну что ж, Мартин, выходит, Марагуа достаточно крупный центр, если
там есть комиссар полиции.
-- Насколько мне известно, Дег, это дурное место.
-- Несчастливое?
-- Этот город построен наспех в конце прошлого во времена великой
каучуковой лихорадки. Знаешь, тут, в Южной Америке, с каучуком произошло то
же самое, что в Калифорнии с золотом... Съехались добытчики со всего света,
построили города с театрами, гостиницами, игорными домами.. Несколько лет
дела у всех процветали. Потом наступил кризис, цена на каучук упала, денег
стало не хватать... Знаешь, как это бывает, Дег? Города опустели, и джунгли
поглотили их. Теперь в Марагуа никто не живет, вернее, почти никто.
Дег, казалось, был разочарован. Он попытался улыбнуться:
-- Но комиссар там все-таки остается до сих пор?
-- Конечно! На месте города могут подняться непроходимые джунгли, но
должность все равно останется. Ну, подхвати-ка вещи и пойдем посмотрим, что
это за каюта.. А насчет комиссара, -- добавил я, спускаясь по трапу, -- так
я очень рассчитываю на него... Обычно это надежные люди, которые хорошо
знают джунгли и индейцев... Он может быть нам полезен.

Далеко в горах довольно долго шел дождь, и вода в реке была желтоватой,
мутной, стремительной. Илистый, бурлящий поток нес ветки, кусты, пятна
беловатой пены и даже целые деревья, с корнями вырванные из земли. Некоторое
время, пока солнце поднималось на затянутое густым розоватым туманом небо,
нам встречались лодки, спускавшиеся по вздувшейся, вышедшей далеко из
берегов реке. А потом больше никто нам не попадался. И не слышно было
ничего, кроме натужного шума двигателей и плеска воды у бортов.
Милях в двадцати от горы Фос джунгли замкнулись, зажали нас двумя
непроницаемыми зелеными стенами. Река тут была шириной в три или четыре
метра, но, вздувшись, она поглотила берега и, казалось, не имела, границ.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Документы

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован