20 декабря 2001
119

СТРАШНО

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Сергей КАЗМЕНКО

ХРАНИТЕЛЬ ЛЕСА




1. РАССКАЗ КЕММЕЛА

Так вы, значит в лес хотите? Что ж, все знают, что я никогда не
отказываю. Точнее, почти никогда - иногда ведь, знаете, согласие граничит
с безрассудством. Это раньше, бывало, соглашался я на любые авантюры.
Понятное дело - надо было создавать себе репутацию, а потом ее
поддерживать. В такие, я вам скажу, дебри забирался - страшно вспомнить.
Как еще только в живых остался, сам понять не могу.
Вот с тех пор и жива молва: Кеммел, мол, никогда не отказывает,
Кеммел согласен вести куда угодно. Но все, знаете, меняется. И даже Кеммел
меняется. Так что если в Городе вам про меня всякого наговорили - что
возьмусь, дескать, доставить вас в в любое место, хоть даже за Сиреневые
горы - не верьте. Не возьмусь. Мне, знаете, жить еще охота. Да и вас
губить нет никакого желания.
Почему я говорю вам это? Да потому, что чувствую: неспроста вы ко мне
в такое время прилетели. Сами знаете, как сейчас вокруг неспокойно, не до
лесных прогулок теперь людям. Если кто и обращается теперь к нам,
проводникам испытанным, то дело ясное: у него на уме что-то серьезное. Тем
более это относится к тому, кто обращается к Кеммелу.
Или я ошибаюсь?
Да можете не отвечать, я и так знаю, что прилетели вы ко мне
неспроста. Нет, помилуйте, я вас ни о чем не собираюсь выспрашивать, это
не в моих правилах. Просто предупредить хочу - есть в нашем лесу такие
места, куда я вас ни за какие деньги не повезу. Кто другой, может, и
согласится, но я - ни за что. Ну да - боюсь. И не я один боюсь - наш лес
для всех страшен, только не все в этом признаются. Я, конечно, тех в виду
имею, кто лес по-настоящему знает. Нет, я понимаю, что кое-что и вы
услышать про него успели. Но, как говорится, колмуна йери - лес велик, и
про такой лес лучше сто раз услышать, чем один раз его увидеть.
Уж вы мне поверьте, я знаю, о чем говорю.
Да нет, совсем я не хочу вас запугать. Я же вижу, словами вас не
испугаешь. Просто, знаете, у меня такое предчувствие, что задумали вы
очень опасное предприятие. И не просто опасное - безнадежное. Да, я верю
предчувствиям. И в приметы верю. В свои собственные, конечно - они меня
еще никогда не подводили. Вы ведь бывали на Побережье? Я по вашему загару
вижу, что бывали - здесь такого не получишь. Ну и как вам тамошний народ
показался? Темный, правда? Суеверный. А вам их и не понять. Вы приехали и
уехали, а они там живут. И когда они чувствуют, что Океан сердится, то
рыбачить не выходят, какая бы отличная ни стояла погода. Можно не верить
их предчувствиям, но факт остается фактом - тот, кто не умеет
почувствовать вовремя, что Океан сердиться начинает, на Побережье не
живет. Иногда он уезжает, чаще просто исчезает. Так же и у нас в лесу. Вы
не смотрите, что у меня библиотека богатая, что поговорить я умею на
всякие отвлеченные темы. Это все внешнее. А в глубине сидит тот же дикарь,
что и на Побережье, который больше доверяет своему чутью и приметам, чем
доводам рассудка, когда дело леса касается. Иначе я бы здесь давно не жил.
Я знаю, что вам, приезжему, странно это слышать. Даже жители Города
многого понять не могут, хотя, казалось бы, и должны знать этот мир
гораздо лучше приезжих. Так что на какое-то особое понимание с вашей
стороны я не рассчитываю. Для того, чтобы понять жителя леса, надо самому
в этом лесу полжизни прожить, а на это не все способны. Лес он, знаете,
сам отбор производит.
Да, вы правильно меня поняли - я не повезу вас в лес. Не повезу
именно из-за своего предчувствия. Даже если бы вы попросили меня свозить
вас, скажем, на Ядовитую поляну или к Ближним Споровикам, я и то бы не
согласился. Но я не советую вам сейчас улетать. Видите, солнце садится.
Ночью летать над лесом особенно опасно. Днем, правда, опасно тоже.
Переночуйте-ка у меня. Дом просторный, живу я один, так что никого вы
здесь не стесните. А привидений у меня не водится, это я вам гарантирую.
Понимаете, мне очень неудобно, что я вынужден вам отказать. Не люблю
я отказывать - привычка. Конечно, мой отказ в ваших же интересах, могу вас
уверить. Если, конечно, вы не самоубийца. Но все равно неприятно. И будет
во много крат неприятнее, если из-за этого отказа вам придется рисковать и
лететь над лесом ночью. Так что, остаетесь? Ну вот и чудесно.
Почему я заговорил о привидениях? Да, знаете, в Городе любят
трепаться, что Кеммел, мол, сдружился с нечистью и только потому и
преуспевает. Чушь, конечно. С нечистью нельзя сдружиться, хотя кое-кто и
был бы рад это сделать...
Ну да бог с ними со всеми.
Вы разрешите, я закрою окно? Не люблю, знаете ли, воздуха с болота,
особенно вечером. Вам виски или местного акотэ? Ну конечно, все, кто
побывал на Побережье, предпочитают акотэ. Ваше здоровье!
Да-а, солнце садится. Тоскливо здесь вечерами, особенно когда один
остаешься. Не страшно - чего в доме бояться? Просто тоскливо. Нет,
конечно, я не потому вас от ночного полета отговорил, чтобы компанию на
вечер иметь. Но раз уж вы остались... Надеюсь, вы еще не хотите спать?
Если желаете, можно включить музыку или какую-нибудь видеопрограмму. Что
ж, я тоже предпочитаю просто побеседовать. Знаете что? Расскажу-ка я вам
об одном случае, когда не доверился своему предчувствию и едва не
поплатился за это. Согласны? Ну и хорошо.
Было это совсем недавно, года еще не прошло. Сам не пойму, как он
меня в ту авантюру втянуть умудрился - вроде бы и чувствовал я, что нельзя
на его уговоры поддаваться, и ученый уже на своих да на чужих ошибках - а
вот поди ж ты, не устоял. Звали этого клиента, кажется, Карл Литинг.
Впрочем, я могу и ошибаться. Да и, кстати говоря, мало кто из клиентов
называется своим подлинным именем. Знал я одного - он три раза у меня
побывал, и все три раза под разными фамилиями. Мне, конечно, безразлично,
зачем он это делал, я в полиции не служу - мне просто не понравилось, что
он меня за дурака держит. Ну да это так, к слову...
Так вот, этот Карл Литинг назвался биологом. Он собирался тут изучать
какие-то формы приспособляемости местной жизни - излюбленное занятие моих
клиентов. Я даже как-то плакат у себя в конторе повесил: `АГЕНТСТВО ПО
ИЗУЧЕНИЮ ПРИСПОСОБЛЯЕМОСТИ`. Только никто, почему-то, не смеялся. Честно
говоря, и мне с некоторыми клиентами не до смеха было, хотя вообще-то я
человек веселый. Но иногда такие личности ко мне заявлялись, что я
предпочел бы иметь дело с нечистью. Надеюсь, я вас не обидел?
Еще акотэ? Или, может, хотите пива - день-то жаркий простоял. И
солнечный к тому же, необычный для этих мест. Сейчас я принесу из
холодильника. Вот, пожалуйста.
Ну так вот, с год назад это случилось. Когда он прилетел ко мне, день
стоял ну точь-в-точь как сегодня. Жаркий, солнечный, душный. Несколько
дней подряд тогда такая погода стояла. Прилетел он, как и вы, под вечер,
но выглядел совсем свежим, а я весь день провозился в ангарах, устал
чертовски, и потому как-то даже и не прислушивался особенно ко всяким
предчувствиям - поскорее хотелось вымыться да спать завалиться. Так что
сговорились мы с ним быстро, поужинали да и разошлись по своим комнатам.
Только вот проснулся я среди ночи и чувствую - что-то не так. Не
сразу даже и понял, что именно, потом только дошло: нельзя было
соглашаться, никак нельзя.
Но не отказываться же мне было. Как я мог отказаться, сами посудите?
Если уже слово дал - как? Так до утра и не заснул, все раздумывал, что же
делать теперь.
Вышли мы с ним, значит, утречком, как только рассвело, да и потопали
сразу к ангарам через Крысиное болото. Оно тут сразу под горкой
начинается, болото-то Крысиное, видели, наверное, когда подлетали. Я ведь
дом-то этот всего три года как построил, а раньше с другой стороны болота
жил. Да больно место там поганое оказалось, вот и решил переселиться. Лес
ведь, знаете, меняется постоянно, и даже здесь, неподалеку от Города, все
время человека выжить стремится. Так что на одном-то месте много лет
подряд удержаться никому не удается, я уже третий раз перебираюсь. Дом вот
отстроил, а ангары перенести никак не соберусь - вот и приходится к ним
через болото бегать. А с другой стороны, не так уж это и плохо - когда с
клиентом идешь, я имею в виду. Настраивает такая прогулочка клиента на
нужный лад, так что я еще пока подумаю, стоит ли ангары-то переносить. Ну
да это так, к слову.
Ну вот, идем мы, значит, через болото. По тропке идем. Через болото
это одна всего тропка проходит, да и ту приходится расчищать постоянно,
зарастает очень. Спокойно, в общем, идем - тут, у самого моего дома
отродясь никакой гадости не водилось. Даже крысы на болоте завелись, не
знаю уж, кто их сюда завез. Но пока они там живут, можно спокойно через
болото ходить. Пейзаж вокруг, конечно, не городской и на некоторых особо
нервных клиентов воздействует. Иной, знаете, от обыкновенной шуршалки уже
трястись начинает, а когда, скажем, ложный огневик под сапогом хлопнет,
так разве что в обморок не падает - тут уж заранее готовься, что в лесу за
таким глаз да глаз нужен.
Идем мы, значит, с этим Литингом, он впереди, я сзади, как и положено
в лесу ходить, вокруг посматриваем. Он, в основном, вокруг посматривает, а
я так больше под ноги, чтобы не вымазаться, значит, раньше времени. Грязь
под ногами чавкает, твари всякие квакают да пищат, паразит какой-то меня в
ногу кусает - и кусает, и кусает, забрался, гад, в сапог и пользуется тем,
что разуться посреди болота я не могу. Иду я и о том только и думаю, как
сниму сапог у ангара и раздавлю паразита, а тут Литинг этот вдруг
оборачивается и спрашивает эдак: когда, дескать, вернемся сегодня? Ну надо
же такое ляпнуть!
Я как услышал это, мигом обо всем позабыл. И о сапогах своих, пока
еще чистых, позабыл, и о червяке синем, что через тропинку переползал,
даже о паразите этом кусачем позабыл начисто. Встал на месте да как заору
на Литинга: дурень, мол, ты! Кто же такое перед лесом-то говорит? Ведь ты
же не то что в гроб нас загнать хочешь, а еще хуже того... В общем, много
слов ласковых я ему наговорил тогда. Сказал бы и больше, да только этот
гад мне тут так в ногу впился, что терпеть невозможно стало, так что
припустил я по тропинке к ангарам что было силы. Хорошо еще, что на червя
того не наступил в спешке, а то пришлось бы отмываться, невелико
удовольствие. До пригорка добежал, сел на травку, сапог стянул и
р-р-раздавил гада - клещ это оказался зеленый.
Ну покончил я, значит, с клещом, и только тут о Литинге вспомнил.
Отстал Литинг. Или тропку единственную потерял, заблудился, то есть, на
болоте. Ну, думаю, и достался мне клиент, по тропке единственной дойти не
может. Особенно-то, конечно, я за него не беспокоился - болото это болотом
только называется, это я сам его так окрестил - Крысиным болотом - а
провалиться там или утонуть в нем невозможно, если специально не
постараться. Разве что перемажешься сильно или, скажем, сапоги прожжешь,
если на гриб-ползунок наступишь. Потому я спешить не стал, обулся, посидел
еще на травке минут пять и только потом решил за Литингом топать. Но тут,
гляжу, сам он показался. Подходит эдак ко мне и совершенно спокойно
спрашивает: когда, дескать, вылетаем? Так спрашивает, будто ничего между
нами не было только что, будто и не называл я его почти что распоследними
словами. Вот это мне в нем тогда понравилось - не люблю я, знаете, когда
люди дуются. В лесу ведь часто не до всяких там `пожалуйста` да `будьте
любезны`, я клиентов заранее предупреждаю, чтобы в случае чего не
обижались, потому как жизнь она подороже вежливого обращения. Но многие,
стоит их обругать, обо всем забывают. А Литинг этот ну совершенно спокоен
был. Сам я, правда, еще до конца не отошел, потому буркнул ему что-то не
слишком любезное и потопал к ангарам.
Выкатили мы из ангара малый вертолет, проверили все, сели. Я, вообще
говоря, в то что нечисть как-то там по особенному вертолеты любит, не
верю. По-моему, она просто в ангары от солнца прячется, а в сами вертолеты
забирается редко. Но тогда что-то засела мне в голову мысль, что в
вертолете нечисть - и все тут. Я ее, знаете, нутром чую. Может только
потому и жив до сих пор. Мне встречались люди, которые в нечисть совсем не
верили - мол, в этом лесу и без всяких суеверий хватает опасностей. Даже
среди проводников такие бывали. Ну и где они теперь? Мэк Рыжий - тот
спился, с ним дело ясное, а остальные... Ни сами не вернулись, ни клиенты
их - так что лучше уж верить во все, что опасным быть может. Надежнее
как-то.
Вот я и говорю этому Литингу: вылезь-ка на минуточку, рядом с машиной
постой. Он эдак хмыкнул, плечами пожал, но вылез. Закрыл я за ним дверцу,
сел снова на свое место - нет нечисти. Не то почудилось мне, не то вместе
с ним из вертолета выскользнула - не знаю. А, думаю, черт с ней -
полетели. Настроение, знаете, какое-то вдруг бесшабашное накатило - знаю,
что глупость делаю, знаю, что так вот и пропадают тут люди ни за что ни
про что, а все равно и подумать не могу, чтобы от полета отказаться.
Ну взлетели мы, значит, и пошли прямо над лесом. Литинг ведь накануне
ни о чем конкретном меня не просил - просто в лес его свозить. Ну я и
повез его на Ядовитую поляну. Самое то место для клиентов. И не слишком
далеко, и впечатляет, и не то чтобы очень опасно. Хотя, конечно, раз на
раз не приходится. Бывает, и на этой Ядовитой поляне даже опытные
проводники гибнут - с лесом шутки плохи, расслабляться никак нельзя. Я уж
не говорю о том, что к лесу привыкнуть надо, приноровиться, прожить здесь
не один год, чтобы решиться пойти туда без опытного проводника. Да и
снаряжение тоже большое значение имеет. На вашем вот вертолете в лесу
вообще садиться нельзя, вас, наверное, предупреждали. Пластмасса, она для
леса как лакомство. Ну а наши железки, бывает, по две-три сотни посадок
выдерживают.
Ну вот, летим мы, значит, недалеко уже осталось, минут двадцать, и
вдруг он спрашивает: а что, мол, до Ведьминой опушки вы долететь сможете,
или топлива не хватит? Спокойно так спрашивает - ну будто просит до Города
подбросить за особую плату.
Я поначалу подумал, что ослышался. Ты что, говорю, парень, туда же,
наверное, не меньше суток лететь надо. А может и больше. Это же, говорю,
где-то в Сиреневых горах, туда же только психи летают, да там и остаются.
Да и не знает никто, есть ли эта самая Ведьмина опушка на самом деле, или
это так, сказки для дурачков. Много тут, надо сказать, сказочек подобных.
Лес-то почти не изучен, вдалеке от Города мало кто бывает, а со спутников
в тумане этом и не видать почти ничего. Чего стоят хотя бы рассказы о
висельниках. Или о Зеркальном озере - слышали, наверное? Если в Городе по
кабакам пошататься, такого наслушаешься, что на полжизни вспоминать
хватит. Только вот на самом-то деле мало в этих рассказах правды - так,
надышится какой-нибудь бедолага дурмана и начинает всякие чудеса или,
наоборот, страсти видеть. Самый верный путь на тот свет, кстати - у
дурманных кустов постоять. Но не все погибают, некоторые как-то
выкарабкиваются, и начинают ходить истории о чудесах всяких. Не знаю,
может кто и видел что-то чудесное, но я лично - почти ничего. Одну только
погань в этом лесу и видел я на своем веку. Ученые? А ученые наш лес почти
не изучали. Кому мы, по чести сказать, больно нужны? У Метрополии и без
нас забот хватает. Не будь в нашем лесу эниарских лагерей, про нас вообще
бы забыли давно - на одной экзотике прокормиться трудно. Лагеря - те да,
те дают кое-какой доход. Как-никак, стопроцентная гарантия от побега, и на
содержание тратиться не надо. А все остальное тут никому, по правде
сказать, не нужно.
Ну а Ведьмину опушку эту, насколько я знаю, из проводников один
только Герри видел. А Герри такой тип, что запросто соврать может. Вы его
не встречали? Нет? Он, знаете, чтобы клиента заманить, такого наговорит,
что хоть стой, хоть падай. Правда, врать не буду, парень он отчаянно
смелый, во многих переделках бывал и всегда умудрялся выкрутиться. Но вот
его рассказам о Ведьминой опушке я как-то не очень верил.
В общем, выложил я это все Литингу. Спокойно так выложил, не кричал
почти. И посоветовал, если ему так уж приспичило до Ведьминой опушки
добраться, к самому Герри обратиться. А он мне и отвечает, что, мол,
обращался уже. Не хочет, мол, Герри даже и говорить о Ведьминой опушке.
Только на вас, говорит, надежда - вот не пойму, чего ему так приспичило на
эту Ведьмину опушку попасть. Но тут мы как раз до Ядовитой поляны
долетели, и стало нам не до разговоров.
Выбрал я вроде хорошее место для посадки, на первый взгляд совсем
безопасное. А как приземлились, так откуда ни возьмись шиповник выполз, и
пришлось нам полчаса просидеть не дыша и не шевелясь почти. Упаси бог,
если такая тварь прицепится. И ведь как назло так они устроены, что сверху
разглядеть ну никакой возможности. Сидим мы, значит, в кабине, ждем, пока
он отползет хоть на двадцать метров, а он, сволочь, что-то чует, и все
рядом копошится. С виду-то эти шиповники совсем кажутся не опасными, а
попробуй только дверцу приоткрыть, чтобы огнемет выставить... На мой
взгляд они самые что ни на есть вредные существа в лесу - если не считать
нечисти, конечно. Но нечисть хоть невидима, а на этих я досыта успел
насмотреться. Один раз я так вот часов пять просидел не дыша в вертолете
после посадки, пока вокруг трое шиповников резвились, а жарища была -
жуть. Что вы говорите? Огнемет на наружной подвеске? Попался я как-то на
эту удочку, когда еще молодым был. Пятьсот монет выложил, да после двух
посадок пришлось все выбросить к чертям. Не для нашего леса, знаете, такие
штуковины. Здесь у нас только самые примитивные железки долго выдерживают.
Ну и люди, конечно, если не дураки...
Ну, наконец, надоело нашему шиповнику вокруг нас крутиться, отполз он
метров на пятнадцать, тут я ему и выдал. До сих пор, наверное, там торчит,
они ведь, гады, годами не гниют. Вылезли мы с Литингом наружу, размялись
маленько, потом назад забрались, чтобы костюмы, то есть, защитные надеть.
Говорят, спасают эти костюмы, если, скажем, большой споровик рядом рванет,
только я лично в это нисколько не верю. Не знаю никого, кто сумел бы
спастись. Ну а уж что до шлемов защитных, так от них точно никакого проку.
Разве что шею тренировать. Если лиана рядом спружинит, то что ты в шлеме,
что без шлема - никакой разницы. Я как-то раз даже вертолет видел, лианой
напополам переломленный.
Но все-таки положено нам клиентов в защитной форме водить, а где
закон, там уж спорить не пристало. Так что оделись мы с Литингом и пошли,
значит, по поляне. Он, как это у вас, клиентов, водится, образцы собирает,
а я сзади хожу да по сторонам смотрю, охраняю его, стало быть. Больше,
конечно, клиентов от их же собственной глупости охранять приходится, чем
от чего другого. Вот и хожу я за Литингом и говорю: это, мол, лучше не
трогай, туда, мол, не ходи, если ног лишиться не хочешь, а здесь, мол,
лучше долго не стоять, а то потом долго лежать придется. Ну и так далее в
том же духе.
Только чувствую я, что он и без меня прекрасно в лесу ориентируется,
даже лучше меня соображает, что к чему. Вот именно - лучше меня, это и
поразительно. Я ведь, как-никак, столько лет клиентов вожу, и всех
старожилов здешних наперечет знаю. А такой опыт, как у Литинга этого, он
умозрительно не приобретается. Это большая практика нужна, чтобы так вот
себя вести.
Я ведь что тогда подумал? Я подумал, что не иначе как Литинг этот -
из бывших лагерников. Меня, конечно, прошлое его мало волновало, но
все-таки неприятно мне было. Им ведь, знаете, наверное, въезд сюда
запрещен после отбытия срока. Если, конечно, новый срок не накинут. А
этот, стало быть, прилетел. С чужими, значит, документами прилетел и
намеревается на Ведьмину опушку попасть. Сильно мне все это не
понравилось, скажу я вам.
Он, конечно, делал ошибки. Немало ошибок делал, все старался новичком
в лесу казаться. То, знаете, цветочек желтый сорвал, к носу поднес, будто
бы понюхать собирался, то в желе чуть не влип, на бабочку, то есть,
засмотревшись, то хотел без пинцета, перчаткой голубую чавкалку с земли
поднять. Я, как и положено, вовремя его останавливал, но чувствовал, что и
без моих советов с ним ничего страшного не случится. Уж больно нарочито он
ошибался, переигрывал, что ли. Я его даже проверить решил: как пошел он в
сторону зарослей волосатой липучки, я сделал вид, что засмотрелся на
шиповник шагах в пятидесяти справа, а сам следил, что же он делать будет.
Так не пошел в липучку Литинг, остановился перед самыми зарослями,
подождал-подождал моего окрика, не дождался да и назад повернул. Это,
по-моему, о многом говорит.
Таким вот образом бродили мы часа четыре. Пару раз возвращались к
вертолету, он образцы собранные в контейнер перекладывал, отдыхали мы
немного и снова шли за добычей. Но только становилось у меня с каждым
часом на душе все тревожнее - сам не понимал, от чего. Предчувствие, то
есть, какое-то. И вот закончил, наконец, Литинг свои сборы, повернулся ко
мне и говорит: пора, мол, и возвращаться, на сегодня, мол, достаточно. Ну
и пошли мы назад к вертолету. И как назло обратная дорога оказалась
препоганой. Сначала пришлось крюк метров в двести делать, муравейник
большой как раз на пути оказался. Потом на гнездо пискунов наткнулись,
даже уши заложило, потом еще в сторону уклонились - что-то впереди
зашуршало нехорошо. Ну как, думаю, там желудок новый открылся, новые-то
ведь всего опаснее. Стали мы обход искать - на лужайку белую наткнулись,
споровик там, стало быть, рванул совсем недавно, все пухом засыпал. Хорошо
ветер в другую сторону дул. Короче, пока добрались до вертолета, часа два
прошло, и вымотались изрядно.
Ну вот, подходим мы, наконец, к вертолету, близко уже совсем
подходим, и собираюсь я вздохнуть с облегчением. Да не тут-то было. Как
глянул я на нашу железку, так меня сразу холодный пот прошиб. Глазам своим
еще не верю, бегу, чтобы руками ощупать, а внутренне понимаю уже - не
иначе как зараза желтая прицепилась. Не обошлось, значит, без нечисти.
Подбегаю - так и есть. Весь корпус в пузырях от краски вздувшейся, а под
краской - ржавчина.
Кто это вам рассказал? Ну конечно, они что угодно расскажут, лишь бы
денег сорвать побольше. Только все проводники знают, что не изобрели еще
сплава такого, чтобы от желтой заразы гарантировал. Чего только эти
фирмачи ни предлагают - все без толку. Если уж она прицепится, так любой
металл пожрет, будьте уверены. У меня, знаете, богатый опыт, не в первый
раз я с ней сталкивался.
Ну, знаете, как увидел я, что приключилось, так поначалу страшно
рассвирепел. Понимаю, что совсем скоро вертолет лететь не сможет, что
каждая секунда на счету, понимаю, что спешить надо, а сам лезу в кабину,
достаю из-под сиденья кропило и врубаю его на полную мощность.
Да куда там. Нечисти, конечно, давным-давно уже и след простыл, даже
серой не запахло. Загубила мне, сволочь такая, машину, и смылась
благополучно. Без нечисти тут никак не обошлось, уж вы мне поверьте.
Краска-то у меня специальная была, патентованная, по шесть монет за банку
барыге отвалил, так что если бы и прицепилась к какой царапине зараза
желтая, то все равно ну никак бы не смогла так быстро по всему корпусу
расползтись.
Вырубил я кропило, чтобы не работало зря - и так уж флакон наполовину
опустел - закинул его обратно под сиденье и оборачиваюсь, чтобы Литинга
позвать. А он, смотрю, стоит рядом совсем и краску пальчиками
отколупывает. Любопытство его, вишь, разобрало. Хотел я было заорать на
него, чтобы не портил, то есть, машину, да вспомнил, что теперь уж
безразлично это, плюнул и полез на свое место. И такой, помню, пот меня
холодный прошиб, когда двигатель с первого раза не завелся... А ну как,
думаю, она, зараза желтая, то есть, уже до двигателя добралась и все там
пожрала? Там ведь одних проводочков тонких да электроники всякой столько
понапихано, что пока заменять будешь, от корпуса одно недоразумение
останется. Если, конечно, запасные блоки пока исправны, что тоже не факт,
кстати сказать. Ну со второй попытки двигатель все-таки завелся, лопасти
над головой завращались, посвежее немного стало. Я еще тогда наверх
посмотрел, не летит ли с них пыль желтая, но, слава богу, зараза желтая до
них не добралась. А то было бы шуму, если бы они вдруг прямо над лесом да
надломились. Крикнул я Литингу, чтобы залезал в кабину, сам по сторонам
осмотрелся, не забыли ли чего, дверцу закрыл, и мы полетели.
Машину я, как обычно, над самым лесом повел. По привычке, скорее, чем
по необходимости. Обычно у нас, знаете, туман в полусотне метров над
вершинами начинается, в него залетишь - ни леса, ни неба не видать, а
приборы здесь, сами, наверное, знаете, врут постоянно. Но тот день
солнечный был, так что можно было бы и повыше подняться.
Поначалу нормально летели. Но где-то на полпути, перед самой Гнилой
протокой лопнули тяги задних рулей. Сначала, значит, одна лопнула, хлестко
так, со звоном, а минуты через две вторая натянулась и ослабла резко.
Тоже, значит, конец пришел. А может, это просто кронштейн какой отвалился
- уже не важно, все равно тяга не работала. Это было, конечно, не
смертельно, можно кое-как и без рулей маневрировать, но пришлось повыше
забраться, чтобы ненароком за вершины не задеть. И только, наверное, минут
через пять дошло до меня, что раз зараза желтая уж тросик
трехмиллиметровый проесть сумела, то скоро и баки топливные потечь могут.
А без топлива, сами понимаете, какой полет? Только вниз, топором. За
двигатель-то я к тому времени уже не беспокоился, двигатель достаточно
прогрелся, а вот остальное...
Корпус она к тому времени уже так изъела, что от него куски
отваливаться начали, и пыль желтая следом за нами так и вилась. Живописно,
наверное, мы со стороны смотрелись. А жарко и душно было, скажу я вам, до
одурения. Я поначалу-то не сообразил, что окошки приоткрыть надо, а потом
уже поздно стало, стекла заело. Литинг - тот вообще стекло высадить хотел,
но я ему не позволил. Тоже мне, удумал, стекла выбивать в таком положении
- так вмиг машину развалить можно. Летим пока, и ладно.
Я включу музыку потихоньку, а то на болоте опять чавканье началось,
слышите? Не выношу я его. Нет, не знаю я, что это такое. Я ведь не выхожу
ночью. Тут никто по ночам не выходит. Вернее, некоторые дуралеи все-таки
выходят, но мало кто потом возвращается. Днем-то все вроде спокойно, места
даже обжитыми кажутся, а что тут после темноты творится - об этом лучше не
думать. Я если вдруг до темноты дела свои в ангарах закончить не успеваю,
так прямо в кабине вертолета какого-нибудь ночевать остаюсь от греха.
Лучше, чем через болото до дома тащиться.
Ну вот, мы уже подлетали почти, когда рядом со мной, прямо у левой
ноги, порядочный кусок обшивки вдруг отвалился. Дыра в корпусе
образовалась - кулак просунуть можно. Поначалу-то, как в кабину воздух
свежий пошел, это даже и к лучшему показалось, сами знаете, какое после
духоты блаженство - глоток свежего воздуха. Ну а потом, когда поостыл,
радость быстро улетучилась. Лететь еще с полчаса оставалось, а корпус
буквально на глазах разваливался. И сзади еще стук какой-то нехороший
пошел.
Но мы все-таки кое-как дотянули. Посадка, правда, резкая получилась,
Литинг даже лоб себе рассадил, когда головой о щиток тюкнулся, но живыми
добрались, и ладно. Сели в сотне метров от ангаров, пытаюсь я выбраться -
не могу. Потом кое-как выполз наружу, на землю твердую ступил, да тут же и
сел - ноги не держали. Нелегко такие полеты даются. Ну посидел я немного,
в себя пришел. Потом встал, обратно в кабину полез - не пропадать же там
барахлу-то нашему. Кропило достал, огнемет... Потом крикнул Литингу, чтобы
отошел подальше, и шарахнул по машине из огнемета. Горючего в баках еще
порядочно оставалось, мы с Литингом и полусотни шагов не отошли, как сзади
рвануло. Но я, знаете, даже оглядываться не стал, до того мне горько и
обидно было.
Я вас не утомил еще? Ну хорошо, тогда расскажу, что дальше
приключилось. Только знаете что: давайте-ка поужинаем. Время уже. Сейчас я
разогрею, дело минутное. У меня все налажено. Вот и готово. Я, знаете,
готовить не люблю, покупаю уже приготовленную еду, чтобы только разогреть
без хлопот. Быстро и, как ни странно, вкусно, ведь правда?
Ну вот, возвращаемся мы, это, через Крысиное болото к дому. Потные,
грязные, усталые, все в ржавчине от заразы-то желтой. Я настолько
вымотался, что уже ни пить, ни есть не хотел - только под душ и спать
скорее. И уж тем более ни о чем не хотел разговаривать. Особенно не хотел
разговаривать о лесе нашем проклятом. Выбрались живыми - и слава богу. Но,
оказывается, Литингу нашего приключения было мало. Ему хотелось
разговаривать. Причем разговаривать именно о лесе. И не просто о лесе - о
Ведьминой опушке. Я даже остолбенел, как его услышал: ну а когда, говорит,
полетим теперь на Ведьмину-то опушку? Так вот прямо и спрашивает, как
будто после прогулки мы с ним возвратились, после отдыха какого.
Ну тут уж я не сдержался. Усталость усталостью, но тут и ангел стал
бы чертыхаться. Как заору я на него: да ты, мол, соображаешь, о чем
просишь? Да у меня, говорю, после этого полета неделю руки трястись будут!
Да я не сумасшедший, не псих какой ненормальный, чтобы после такого в лес
лететь! А про Ведьмину опушку ты мне вообще лучше сегодня ничего не
говори, а то я за себя не ручаюсь. Ну и так далее в том же духе.
Он даже глаза на меня вылупил - не ожидал, наверное, что сил у меня
на такой крик хватит. Слушал-слушал, потом, как выдохся я да приумолк, и
говорит спокойно эдак, как будто мы с ним мирно беседовали до того, что,
дескать, сразу лететь и не нужно, нет, дескать, спешки особенной, чтобы
сразу лететь. Через неделю, мол, говорит, даже лучше, а еще лучше - через
две недели. Потому как товарищ его, дескать, к тому времени заявиться
должен, может, еще и товарища этого с собой тогда прихватим. И все это так
спокойно говорит, будто вопрос с полетом нашим - дело решенное, будто
только детали обговорить осталось. Слушал я его слушал, и так мне вдруг
все стало безразлично, что махнул я рукой и говорю: ладно, мол, прилетай
через неделю и повезу тебя хоть к черту в пекло. Согласился, в общем, а
почему - самому непонятно. Я так полагаю, что этот Литинг попросту меня
загипнотизировал как-то. Было в нем, знаете, что-то такое необычное, умел
он убеждать. А я еще такой усталый был, что даже думать не хотелось ни о
чем. Лишь бы скорее лечь, а там будь что будет - бывает, знаете, состояние
такое.
Ну как мы до дома дотащились, как одежду свою зараженную жгли, чтобы
в дом заразу желтую не заносить - это я еще помню. А дальше все из памяти
выпало - не то я Литинга до постели доволок, не то, что больше на правду
похоже, он меня. Помню только, что проснулся я только к полудню следующего
дня, вспомнил сразу о Ведьминой опушке, и ну до того тоскливо мне стало,
что хоть в петлю.
Литинг улетел уже. Записку оставил, что вернется дней через десять,
чек, конечно, выписал - и за вертолет погибший, и в счет полета будущего.
И все - ни координат своих не оставил, ни кода для связи. В общем, некуда
мне уже отступать было. Да и не мог я этого сделать - раз уж сразу
отказаться не сумел, то хоть в лепешку разбейся, а выполни. Дело чести.
Из всех, кого я знаю, на Ведьминой опушке этой бывал один только
Герри. Рассказывали, правда, что и до него кое-кто туда добирался, да все
они давно в лучший мир переселились. И поделом - нечего было такое поганое
место открывать. Потому что все эти россказни про эликсир жизни - это
сказочки для дураков, я вам скажу. Не может в нашем лесу быть никакого
эликсира жизни. Не может. Эликсир смерти - этого сколько угодно. Кисель,
которым лагерники кормятся - тоже в любых количествах. Ну и всякие гадости
смертоубийственные. А чтобы из леса что хорошее добыть можно было...
Знаете, наверное, эту историю с концерном `Фермент` эниарским. Ну да, про
то, как пытались тут какие-то медикаменты производить - для прикрытия,
конечно. Вот шуму-то было, когда их накрыли... С тех пор ни одна фирма
сюда не суется. Берегут репутацию. Так что, как я уже говорил, одна от нас
польза - что лагеря эниарские в лесу расположены. Лагерники там, правда,
что-то такое выращивают, вроде, ну да это так, чтобы без дела не сидели.
Для воспитания, так сказать. То еще воспитание в лагерях этих получается,
я думаю...
Герри-то, кстати, он тоже к этому делу причастен. Неужели вы его ни
разу не видели? Весьма примечательная личность. У него половина рожи
черная от ожога - это когда `Эриаг` на Западную окраину свалился лет эдак
восемь назад. Герри тогда один со всего транспорта спасся, а из
пассажиров, так сказать, ни один не уцелел. Почему `так сказать`? Да
потому, что `Эриаг` лагерников возил. Билет на `Эриаг`, как у нас
говорили, прокурор выписывает, а судья компостирует. Теперь лагерников на
`Стивене` возят, для этого дела Эниара всегда выделяла самую дряхлую
посудину. Не жалко, если рухнет.
Ну так вот, из всего экипажа тогда только Герри и сумели выходить.
Экипаж-то застрахован, за лечение казна платит, так что постарались. И
решил он после такой переделки в проводники податься. Отчаянным поначалу
был парнем, куда только ни забирался... Вот и до Ведьминой опушки как-то
долететь сумел, занесла его нелегкая. И через охранный столб будто бы
прошел, и у самого источника будто бы вертолет посадить сумел, и чуть ли
не руки свои грязные в эликсир обмакнуть сумел. Что там потом с ним
приключилось, почему он морду свою не обмыл эликсиром - не знаю, но руки у
него действительно примечательные: не то он фокусы показывать навострился,
не то действительно пальцами читать может. И еще в нем всякие, так
сказать, способности проявляться начали, он и сам не рад, наверное.
Девчонка тут у него родилась года четыре назад. Без глаз - а видит. Как
вам это понравится? Да еще много всякого рассказывают... Может, и неплохая
штука этот эликсир жизни, недаром его ведьмы так стерегут, но Герри-то он
радости никакой не принес. Не зря же теперь он больше по кабакам
пьянствует, чем летает...
Давайте допьем эту бутылку, да я еще достану, а то тоскливо смотреть,
как здесь мало осталось. Не люблю, знаете, полупустых бутылок, примета это
для меня нехорошая. Потому и не пью один почти никогда - одному да целую
бутылку осилить не всегда удается. Ваше здоровье.
Подождите, сейчас я вам курьезную бутылочку принесу. У меня таких
несколько. Вот, смотрите: `Акотэ` производства Эниары. Ну смех, да и
только. Точнее - коммерция. Им, знаете, удалось тут все местное виноделие
к рукам прибрать, и одно время выгодно оказалось возить `Акотэ` в бочках
туда, там, значит, разливать, а потом нам привозить уже в бутылках. Втрое
дороже, естественно. Теперь, правда, после введения военного контроля над
перевозками, это дело им пришлось оставить - хоть какая-то польза от этих
военных. А кстати, вы не знаете, действительно положение серьезное, или
нас просто запугивают? Я как-то терпеть не могу, когда меня пугать
пытаются.
Ну ладно, продолжу свой рассказ, раз уж начал. В тот день я, конечно,
ничего не делал. Отлеживался. Ну а со следующего дня начал готовиться к
полету. Это ведь мероприятие серьезное - лететь к Сиреневым горам. На
малом вертолете да с одной заправкой едва в один конец долетишь. У нас же,
сами знаете, энергогенераторы, как и двигатели смещения, к применению
запрещены - монополия. Боятся, чтобы мы, чего доброго, сами в космос не
вышли, хотят, чтобы сидели все смирненько по своим планетам да молились на
родную Метрополию, всеблагую и дары приносящую, чтоб ей пусто было,
проклятой! Летаем тут на обычном горючем - спасибо еще, стационарные
энергогенераторы в Городе стоят, гонят этого горючего сколько нам
требуется, и не слишком дорого. Но все равно, вечная забота - заправка, да
хватит ли на возвращение, да с огнем осторожнее. Как в каменном веке
живем, честное слово. Иной раз ну такое зло берет...
Впрочем, черт с ними, нечего зря разговаривать. Короче, первой
задачей для меня было на большом вертолете к Сиреневым горам слетать,
площадку там подготовить да горючего побольше забросить. Этим я на
следующий день и занялся. Загрузил большой вертолет бочками доверху,
припасов всяких еще прихватил, чтобы на месяц нам с Литингом хватило,
защитных там средств, взрывчатки, ну и полетел.
Вообще говоря, летать на большом вертолете куда спокойней, чем на
малом. Только что горючего они уж больно много жрут, не напасешься, да и
маневренность не та, трудно посадочную площадку найти. Зато скорость выше,
ну и удобства всякие, и можно даже подняться над туманом, что над лесом
обычно висит, и лететь себе на большой высоте на автопилоте. Так что я в
тот день не особенно даже и устал за восемь часов полета. Даже зазевался и
чуть Рыжую Топь не проскочил. Это последняя поляна большая на пути к
Сиреневым горам, я на ней передохнуть собирался. Вообще говоря, и не
поляна даже, а неизвестно, что такое. Довольно поганое место, только
выбирать-то не приходится - кругом такие заросли, что о посадке и думать
нечего. А тут - круг метров в двести в поперечнике, и ничего почти в этом
круге не растет, только местами пучки травы торчат из глины. Там сплошная
глина самого настоящего рыжего цвета, отсюда и название - Рыжая Топь, но
половину примерно поверхности лужи занимают. Вода черная, болотная, дна,
само-собой, не видать совсем. Одно только и хорошо - шиповников там не
бывает. А так - гиблое место. Сколько там людей сгинуло, сказать не
берусь, но точно знаю, что немало. Один проводник знакомый, например,
как-то видел там сразу два вертолета, уже наполовину в глину
погрузившиеся. Дело к вечеру было, людей он не заметил, а когда через день
вернулся, уже и следа от тех вертолетов не осталось. Такие вот дела.
Там ведь почему, это, дурачье-то гибнет? Думают они, что где сухо,
там, значит, и садиться можно. А в Рыжей Топи все как раз наоборот. Как
сядет кто на сухое место, так и провалится сразу на метр или полтора, и
уже не взлететь. Там садиться можно только в лужи, где вода, то есть,
выступила, да и то ненадолго, потому как лужи тамошние постоянно с места
на место кочуют, и как зазеваешься, так и влипнешь. Как говорится, колмуна
йери - лес велик.
Ну я там посадил вертолет, передохнул, даже вздремнул часика два, а
потом, еще до рассвета, поднял машину в воздух и дальше полетел. Часа
через три и Сиреневые горы показались. Там, знаете, туман, что над лесом
висит, какого-то сиреневого оттенка, так что не спутаешь. Да и лес внизу
характерный: все время колышется, так что в глазах рябит, хотя ветра там
почти не бывает. Ну а в просветах между деревьями, где они есть, конечно,

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован