20 декабря 2001
122

СВОЕ ВРЕМЯ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Владимир Малов.
Семь пядей

-----------------------------------------------------------------------
Журнал `Искатель`, 1970, N 4.
ОСR & sреllсhесk by НаrryFаn
-----------------------------------------------------------------------

Фантастическая история Вити Сайкина, десятиклассника



`После очередного опыта синтезирования, поставленного в Шестой
лаборатории 30 марта сего года, получен новый объем вещества; затем,
обычным порядком, вещество подверглось воздействию биотоков 432
сотрудников лаборатории.
Эксперимент впервые принес ожидаемый результат. Как известно, две
предыдущие модели отличались направленным математическим настроем и были
лишены каких бы то ни было иных качеств; среди более ранних была модель,
интересующаяся исключительно футболом, а также в свое время была получена
модель, усвоившая лишь огромное количество текстов современных эстрадных
песен. В отличие от всех предшествующих новая модель, как показали уже
первые дни работы с ней, аккумулировала в себе громаднейший запас самых
разнообразных знаний. Этот факт свидетельствует о том, что впервые
получено вещество достаточно сложной организации, и структуры, и должен
быть расценен как огромный шаг вперед по сравнению со всеми предыдущими
опытами синтезирования...`
(Выдержка из отчета заведующего Шестой лабораторией И.П.Дырова. Отчет
представлен в Ученый Совет института.)


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


1

Обложка футбольного календаря была ярко-зеленой; в центре обложки,
словно в центре футбольного поля, художник изобразил большой черно-белый
мяч.
Витя Сайкин, только что вынырнувший из метро, заметив обложку в витрине
киоска `Союзпечати`, замедлил шаг. Густая толпа, увлекавшая Витю по
привокзальной площади к конечной цели - платформам пригородных поездов, -
уводила его от киоска в сторону. Витя бросил взгляд на гигантских размеров
циферблат, нависавший над площадью (всего несколько минут оставалось до
отбытия клинской электрички, не хотелось на нее опаздывать), чуть-чуть
поколебался, по инерции продолжая путь вместе с дачниками, туристами,
рыболовами, но потом, не выдержав, все-таки резко повернул - хотя сезон
давно начался, футбольный календарь еще не попадался Вите ни разу.
Конечно, тут же кто-то толкнул Витю в плечо, и от этого он едва не
выронил свой старенький чемодан, в котором лежала клубничная рассада. Витя
сердито обернулся, но в этот момент какой-то пыхтящий толстяк, навьюченный
множеством свертков, прокатил по Витиным ботинкам, старательно начищенным
утром, колесики хозяйственной тележки, которую волочил за собой вдобавок
ко всем своим остальным грузам. Потом веселая стайка девушек и парней с
рюкзаками, ведрами, гитарами взяла Витю в плотный переплет, и он чуть не
потерял авоську с продуктами, а также учебником физики и справочником
`Куда пойти учиться?`, которую держал в другой руке. Но спустя четверть
минуты Витя Сайкин все же выплыл из потока нескончаемой человеческой реки
к берегу, и теперь он стоял прямо перед витриной.
Солнце выливало на привокзальную площадь потоки нестерпимого зноя. Витя
вытер лоб, поставил чемодан с клубничной рассадой на землю и полез в
карман за кошельком. Перед окном киоска толпились люди. Держа в одной руке
лямки авоськи, а в другой монеты, Витя протиснулся к киоску и здесь с
удовольствием обменял двадцать пять копеек на новенький, пахнущий
типографской краской футбольный календарь.
Вернувшись к своему чемодану, Витя так и замер на месте, зачарованно
перелистывая страницы и забыв обо всем на свете. Но сразу же ближайший
динамик привокзальной площади, откашлявшись прямо над его ухом, хрипло
известил граждан пассажиров о том, что до отправления электропоезда
Москва-Клин остается одна минута. Витя быстро запихал футбольный календарь
в карман, поднял чемодан и опять окунулся в толпу. Жаркий дачный поток
вновь подхватил Витю вместе с его поклажей, легко пронес несколько
десятков метров, отделяющих киоск от входа на пригородные платформы,
поднял по ступенькам и прибил его наконец к электричкам. Крепко сжимая в
руках чемодан и авоську, Витя продрался сквозь густые человеческие
наслоения к дверям последнего вагона электропоезда Москва-Клин и успел
вскочить в тамбур в самый конечный момент, - ядовито прошипев, створки
пневматических дверей сомкнулись.
В тамбуре, кажется, было еще жарче, чем под открытым небом. Но
пробиваться в глубь вагона тоже не было никакого смысла: вагон наполнен
был так, как только он может наполняться в жаркий субботний день. Витя с
трудом нашел место, опустил чемодан на пол, положил на чемодан тяжелую
авоську и пристроился на нем сам. Пальцы его уже нащупали в кармане брюк
заветный футбольный календарь.



2

Пожилая кассирша с очень суровой наружностью (никого больше из
железнодорожной администрации на маленькой дачной станции не оказалось)
рассматривала Витю рассеянно и без особой приязни.
- Да, - сказала кассирша, когда Витя закончил свой рассказ, - попали вы
в положение. Что с вами делать, даже не знаю...
Она немного подумала.
- Вы, молодой человек, сдайте этот чемодан в отделение, в милицию.
- Но как же, - сказал Витя растерянно и даже оглянулся. - Откуда же
здесь отделение? Обыкновенного начальника станции и то нет...
От субботнего радостного настроения, помноженного на коэффициент солнца
и тепла, с которым Витя вышел из дому, теперь не осталось и следа.
Кассирша нахмурила брови и снова стала думать. Через несколько секунд
она приняла окончательное решение:
- Придется вам, видно, вернуться в Москву. Сдадите чемодан в камеру
забытых вещей, на вокзале. Там, может, найдется и ваш собственный чемодан.
Это если тот, к кому он попал, уже его туда сдал...
- Вы правы, - потерянно сказал Витя. - Ничего другого мне не остается.
Отчаянно на себя досадуя, он побрел на платформу, с которой электрички
возвращались в Москву. Платформа была почти пуста - никому, наверное, в
такой день не хотелось быть в жарком городе. Здесь, пользуясь тем, что
никто его не может услышать, Витя громко обозвал себя растяпой и ротозеем.
Отведя душу, он сел на нагретую солнцем скамейку под плакатом `Прыгать с
платформы опасно!`, поставил на землю злополучный чемодан и стал заново
переживать все сначала.
Ужасное открытие, мигом лишившее его душевного равновесия, подкараулило
Витю в тот момент, когда электричка подъезжала к станции назначения. Витя
закрыл календарь, взял авоську и потянулся к ручке чемодана. Но, взглянув
на чемодан пристально (народу в тамбуре уже почти не было, можно было
спокойно осмотреться), Витя так и застыл от удивления: чемодан был совсем
другой - не тот, в который положены были кустики клубники и с которым он
вышел из дому. Не веря своим глазам, Витя вгляделся еще внимательней, и у
него не осталось сомнений. Чемодан с рассадой был чуть меньше в размерах,
немного другого оттенка и к тому же без таких вот блестящих никелированных
заклепок. Обмен чемоданами произошел там, у киоска `Союзпечати`, - это
было ясно. Возле киоска стояло несколько человек - в спешке кто-то унес
Витин чемодан, а Витя, в свою очередь, унес этот неизвестно чей чемодан, и
вместе с Витей он совершил вынужденное путешествие в шестую пригородную
зону.
Витя переменил на скамейке позу. Очень строго он взглянул на чужой
чемодан, источник волнений. Чемодан был невозмутим и безмятежен. Вите
вдруг захотелось показать ему язык. Сдержавшись, Витя полез в авоську и
извлек из нее железнодорожное расписание.
Поезд на Москву должен был пройти лишь через двадцать четыре минуты.
Витя взвесил тяжелую авоську на руке и задумался. Прогрохотала еще одна
электричка из Москвы; оставив на противоположной платформе несколько
десятков человек, она покатила дальше. Посмотрев на сгибающихся под
тяжестью дачных сумок людей, Витя решительно поднялся с места.
- Понимаете, - издали начал он, обращаясь к окошечку кассы, - я,
пожалуй, отнесу домой свою авоську, она очень тяжелая. А потом вернусь и
поеду в Москву с одним чемоданом. Оставьте, пожалуйста, пока чемодан у
себя. Я вернусь к поезду.
Крошечное окошко осталось безмолвным; подойдя к нему ближе, Витя
обнаружил, что за ним уже никого нет. Тогда он обошел кассу вокруг,
направляясь к двери, но на двери висел замок. Сомнений не оставалось:
воспользовавшись временным затишьем (поезд из Москвы только что прошел,
поезд в Москву будет не скоро), мрачная кассирша, видно, куда-то ушла.
Витя хмуро качнул замок. Замок был тяжелый и чуть тронутый ржавчиной.
Пожав плечами, Витя повернулся, снова подхватил чемодан с заклепками и
пошел по жаре прочь - в ту сторону, куда указывала большая деревянная
стрела, укрепленная на столбе. Черной краской на столбе коряво было
выведено: `Садовые участки мебельной фабрики `Уют`.
Тропинка нырнула в лес, над ней навис зеленый потолок листьев. Ноги,
привыкшие к городским тротуарам, ощутили блаженную упругость не скрытой
асфальтом земли, по щиколотки ушли в траву. Лес был наполнен свежестью,
свежесть бесследно растворяла жару. Волоча за собой тяжелый чемодан, Витя
прошел по тропинке несколько шагов и вдруг почувствовал, что лесная
свежесть начинает растворять и его досаду. Ничего страшного в общем-то не
произошло. В конце концов все должно было разрешиться благополучным
образом. Обнаружив ошибку, человек, которому достался Витин чемодан,
естественно, должен был тут же на вокзале сдать его кому следует и
дожидаться Витю. Правда, не могла ли завянуть рассада? Познания Вити в
садовом деле были невелики, всем, что было с ним связано, заправляла в
основном мама. `Несколько часов, во всяком случае, рассада выдержит, -
предположил Витя эмпирически, - должна выдержать`. В приключении, решил он
в конце концов, есть несомненная забавная сторона...
Взглянув на часы, Витя ускорил шаг. Чтобы успеть на электричку, стоило
поспешить. Три минуты спустя он посмотрел на часы еще раз и после этого
зашагал еще быстрее. Когда тропинка вынырнула наконец из леса и стала
пересекать большую поляну, на другой стороне которой выстроились ряды
маленьких разноцветных домиков, Витя побежал. Бежать с тяжелой авоськой и
тяжелым чемоданом было не так-то просто, Витя уже жалел, что не остался на
станции спокойно дожидаться электрички в Москву. В калитке своего участка
Витя споткнулся и не смог удержать чемодан в руках. Чемодан неуклюже
ударился о землю, и, звонко щелкнув, замки его разошлись. Витя повесил
авоську на забор, присел на корточки, кляня себя за неловкость, и повернул
чемодан так, чтобы удобнее было его закрыть. От этого резкого движения
крышка чужого чемодана неожиданно распахнулась.
- Ну, наконец, - обрадованно сказал кто-то совсем рядом с Витей. -
Сколько же можно ничего не видеть?!
Витя вздрогнул и испуганно оглянулся. Рядом не было никого. Голос
исходил из воздуха.
- Как? - удивленно продолжал тот же голос, - почему... А где же Пал
Палыч?..



3

В мире не изменилось ничего. Витя по-прежнему сидел на корточках перед
раскрытым чемоданом и упирался ладонями в песок. Где-то в лесу вдруг
принялась куковать кукушка. На участке соседей Ивановых, скрытом от
взглядов густыми зарослями малины, Петр Матвеич, глава семьи, с сыном,
студентом гидромелиоративного института, копали колодец - комья сырой
земли, сбрасываемые с лопат, разбивались с глухим стуком, который
разносился, казалось, на километры вокруг. Пахло травой, дорожной пылью и
свежей землей. Но совсем рядом с Витей из пустоты чей-то мягкий баритон
сыпал вопросами:
- Почему чемодан лежит на земле? Что-нибудь случилось? Почему мы не
дошли до дома?
Витя Сайкин поднялся и, как робот, обернулся к дому. Дом, как и все
вокруг, тоже был в полном порядке - невысокий, выкрашенный в зеленый цвет
финский домик с двумя комнатами и застекленной террасой. Придирчиво
осмотрев его, Витя аккуратно вытер руки, испачканные в земле, о носовой
платок, старательно обошел лежащий на дороге чемодан и машинально зашагал
к дому. От загадочного чемодана хотелось уйти как можно скорее.
- А чемодан? - послышалось сзади. - Вы хотите оставить его здесь?
Похититель чемоданов закрыл глаза. Тогда не стало ни дома, ни чемодана,
вообще ничего. С закрытыми глазами было просто и хорошо, легко было
представить себя не на даче, а в любом другом месте, где гарантировалось
отсутствие наваждений. Витя сосчитал до десяти и неуверенно открыл глаза.
Поперек желтой песчаной дорожки, что мимо грядок и розовых кустов вела
от калитки к крыльцу, все еще лежал распахнутый настежь чужой чемодан, из
которого выглядывали довольно поношенные зеленые домашние тапочки, большой
клубок шерсти и что-то еще прямоугольное, завернутое в газету `Пионерская
правда`. Из-под этого свертка выбивался на свет краешек розового махрового
полотенца, а клубок шерсти лежал на каком-то футляре, похожем на
увеличенных размеров дорожный несессер. Кроме того, как автоматически
отметил Витя, в чемодане лежали оранжевая зубная щетка, тюбик пасты
`Апельсиновая`, зеленые японские плавки с желтыми полосками, толстенная
папка, на которой была выведена сложная и загадочная надпись `К вопросу о
принципах постановки эксперимента и о некоторых спорных явлениях,
сопровождающих экспериментальную работу Шестой лаборатории`, а также
флакон одеколона `Василек`.
Витя поморщился и вновь шагнул к чемодану. Продолжая морщиться, он
снова, одернув брюки, присел на корточки. Стараясь не глядеть на
содержимое чемодана, конфузясь оттого, что случай приоткрыл ему завесу над
чужой личной жизнью, Витя взялся за крышку.
- Все-таки где же Пал Палыч? - спросил баритон. - Я давно уже чувствую,
что его нет рядом. Вы, молодой человек, кем-нибудь приходитесь Пал Палычу?
Витя испуганно потянул крышку на себя. Чемодан никак не хотел
закрываться, крышке что-то мешало изнутри. Витя определил, что от
сотрясения в чемодане нарушилась строгость укладки вещей, и, сморщившись
еще сильнее, полез в чемодан. Скорее всего мешал клубок шерсти. Витя
переложил его в другой угол и стал поплотнее запихивать в глубь чемодана
большой футляр, похожий на несессер. Футляр был тускло-фиолетового цвета,
холодный на ощупь. В нижней его части блестела какая-то решетка, похожая
на решетку динамика радиоприемника. Радиоприемник и есть, решил Витя,
большой по размеру, какой-то устаревший транзистор. `Транзистор` никак не
хотел укладываться - Витя сильно его тряхнул, и тогда снова раздался
голос:
- Поосторожнее, да что вы, в самом деле! Разве не знаете, что нет
ничего опаснее тряски! - Голос был сердитым и недовольным.
Витя отдернул руки - голос исходил из этого таинственного футляра.
После некоторой паузы - Вите вдруг показалось, что кто-то осматривает его
с ног до головы, - голос осторожно спросил:
- Скажите, да кто же вы такой?
Витя сел на дорожку. Очень хотелось проснуться и быстренько сделать
зарядку. В мире все по-прежнему шло, как обычно. За лесом, где лежала
линия Октябрьской железной дороги, послышался отдаленный перестук колес -
наверное, проходила электричка на Москву. Потом раздалась песня: на одном
из садовых участков, скорее всего у Шабельниковых - песня раздавалась с
той стороны, - включили магнитофон, `Филиппинки` пели `Батуми`. Витя
вспомнил, что в семье Шабельниковых есть взрослая дочка Соня, кажется,
продавщица в магазине `Галантерея`, интересующаяся музыкой, кино,
эстрадой.
- Нет, все-таки скажите! Кто вы? Почему я вас раньше но видел? Почему
вы себя так странно ведете?
Витя тупо смотрел прямо в решетку таинственного футляра:
- Я - Витя Сайкин.
- Сайкин? - переспросил баритон. - Какой еще Сайкин?
- Сайкин, - уныло повторил Витя.
- Ничего не понимаю, - с заметным раздражением сказал баритон. - Это
Поваровка?
Витя набрал полные пригоршни желтого песка и тоненькими струйками стал
пускать его себе в ботинки.
- Нет, это не Поваровка, - ответил Витя. - Поваровку мы с вами
проехали... Вам надо было сойти раньше...
- Проехали? - огорчился баритон. - Ну, а где же все-таки Пал Палыч?
Витя Сайкин пошевелился и сделал слабую попытку встать; Пора было
выяснить отношения до конца.
- Я вам представился, кажется, - начал Витя, - и я...
Баритон удивился:
- Не-ет, значит, вы в самом деле посторонний?
- Как - посторонний? - переспросил Витя.
- Забавно! - сказал баритон. - Откуда же вы взялись?
- Я здесь у себя дома, - ответил Витя сухо и с достоинством. - Это наш
участок. Здесь мы живем летом.
- Но тогда как же я сюда попал? - настаивал баритон.
Несколько секунд не отрываясь Витя смотрел на `Транзистор`; на Витю
находила еще более густая волна ошеломления.
- Чемодан, - растерянно сказал Витя, - он... чемодан...
Возникла долгая пауза.
Голос слегка кашлянул.
- Почему бы нам все-таки не войти в дом, - сказал темно-фиолетовый
футляр. - Произошло, наверное, недоразумение. Надо во всем разобраться,
поговорить...
С трепетом, дрожащими руками Витя все-таки переложил говорящий предмет
в другой угол чемодана, потеснив тапочки и одеколон `Василек`. Предмет
оказался неожиданно тяжелым - не меньше двух килограммов. Быстро запахнув
крышку - звонко лязгнули замки, - несколько долгих минут Витя сидел
неподвижно, ничего не предпринимая и только словно бы заново разглядывая
чужой чемодан.
Чемодан был таким, каких существует на свете десятки тысяч. Время и
путешествия основательно потерли его коричневые бока, одного
металлического уголка уже недоставало. Кто-то неизвестный гвоздем или
перочинным ножом выцарапал на крышке инициалы `П.Д.`. Витя медленно
выпрямился и снял с забора свою тяжелую авоську. Потом он так же медленно
поднял чемодан и медленно направился к дому. На ходу он вяло размышлял,
стоит ли открывать чемодан еще раз или лучше сейчас же вернуться на
станцию, отвезти его в камеру забытых вещей Ленинградского вокзала и обо
всей этой истории забыть. Ничего толком решить Витя так и не успел: пора
уже было открывать дверь в дом. Он долго возился с замками, потом толкнул
дверь плечом и вошел на террасу. Поставив чемодан в угол, рядом со старым
велосипедом, Витя снова со странным чувством стал смотреть на чемодан.
Кончилась песня `Батуми`, теперь на террасу долетали неясные звуки
иной, незнакомой Вите песни. Зачем-то тронув ручку чемодана ладонью, Витя
повернулся, прошел через тер расу и вышел на крыльцо. Здесь он сел на
прохладные от тени деревянные ступеньки, подпер подбородок кулаками и
накрепко задумался.
Положение, что и говорить, было странным, ничего подобного в недлинной
Витиной жизни еще не было Днем родители (сами они не могли выбраться за
город, потому что мама купила на вечер билеты в театр) доверили Вите
отвезти на садовый участок клубничную рассаду, вскопать грядку и посадить
клубнику. Как утверждала мама, это должно было дать уставшему Витиному
мозгу отдых перед последним экзаменом. Сначала все шло хорошо - Витя
благополучно доехал в метро до `Комсомольской` и вышел на привокзальную
площадь. Дальше - Витя обхватил голову руками, - дальше началась цепь
удивительных происшествий, одно невероятнее другого. В суматохе были
перепутаны чемоданы. Потом оказалось, что в чемодане находится что-то
говорящее, какой-то странный футляр, вступивший с Витей в беседу. Причем
он не был ни приемником, ни магнитофоном - сомнений в этом быть не могло.
Какая-то электронная машина непонятного назначения? Нет, это объяснение,
тоже было мелькнувшее, критики не выдерживало: футляр в самом деле вел
себя так, как если бы он был живым человеком - короче, никакая машина
вести себя так не могла. Витя тихонечко застонал и, крепче сжав руками
виски, стал раскачиваться из стороны в сторону, словно его мучила зубная
боль. Потом Витя вроде бы ни с того ни с сего стал представлять, как
повели бы себя, оказавшись в такой ситуации, его лучшие
друзья-одноклассники Валя Корсетов или Петя Поташников. Представив, Витя
тихо и удовлетворенно засмеялся, но тут же встрепенулся и замолчал.
Нет, положение надлежало выяснить до конца. Чемодан надо было открыть
снова и прямо обратиться к собеседнику с вопросами. Витя поднялся с места
и пошел на террасу, формулируя в уме вопросы, которые следовало бы задать.
Формулировки получались странными и, пожалуй, даже нелепыми. Так ничего
толком и не придумав, Витя пересек террасу и положил чемодан на
старенькую, продавленную тахту. Зачем-то набрав в грудь побольше воздуха,
он взялся за чемоданную крышку.



4

Щелкнули замки. Витя открыл рот, чтобы спросить хоть что-нибудь, но
спросить он ничего не успел - `Транзистор`, вероятно, тоже все это время
не оставлявший своих встречных размышлений по поводу происшедшего
недоразумения, молвил фразу, от которой у Вити запылали уши.
- Признавайтесь! - сказал баритон величественно и строго. - Вы
просто-напросто увели этот чемодан у Пал Палыча? Где-нибудь в сутолоке на
вокзале, а возможно, и в электричке. Признавайтесь!
- Что? - спросил Витя тихо. - Вы... Да как вы... Кто дал вам право! -
Витю душило негодование, он отвернулся и вдруг топнул ногой. В стареньком,
сделанном отцовскими руками буфете звонко встряхнулась чайная посуда.
- М-да, - протянул баритон задушевно. - В жизни я разбираюсь, умею!
Беру свои слова назад. Так что же все-таки произошло? Кстати, не надо так
топать, а то чашки могут разбиться. Бывали, кроме того, случаи, когда в
таких же ситуациях шкафы опрокидывались или даже проваливался пол. Что же
случилось?
Запинаясь и часто останавливаясь, Витя стал выдавливать из себя
печальную повесть о футбольном календаре, чемодане с клубничной рассадой,
киоске `Союзпечати`, клинской электричке пятнадцать пятьдесят пять. Он
кончил говорить и даже удивился тому, что так покорно стал рассказывать
вместо того, чтобы, как было намечено, самому задавать вопросы.
- М-да, - протянул баритон. - Вот так история!
Витя внимательно смотрел на `Транзистор`. Опять в уставшей Витиной
голове стали складываться неясные вопросы. `Транзистор` угадал его мысли
словно на лету.
- Кто я? - спросил баритон. - Теперь вас, конечно, интересует, кто я? -
Он выдержал паузу. - Вы, конечно, не можете себе этого даже предположить?
Весьма забавная ситуация!
Витя снова почувствовал, как чей-то цепкий взгляд скользит по его лицу.
- Я - Мозг! - сказал баритон.
Витя все смотрел и смотрел. Он засунул руки в карманы и стал легонько
раскачиваться на носках. Лицо его оставалось сосредоточенным.
- Я - Мозг! - повторил баритон. - Мозговое вещество, синтезированное
искусственно. Я - результат первого синтеза, который дал вещество, ничуть
не уступающее по организация и структуре человеческому мозгу. Пал Палыч
Дыров, о котором мы с вами уже говорили, заведует лабораторией,
осуществившей этот синтез.
Витя вновь качнулся на носках. В его уставшей голове - наконец-то! -
появились какие-то более или менее вероятные догадки. Догадки, впрочем,
были еще смутны и неопределенны. Витины мысли стали лихорадочно обегать
страницы прочитанных в свое время научно-популярных книг и брошюр,
посвященных биологии, психологии и ряду других дисциплин, имеющих хоть
какое-нибудь отношение к услышанному.
- Разве, - начал Витя, - разве мозговое вещество уже синтезируют? Ведь
я-то думал... Фантастика!
- Но вы же со мной говорите! - баритон, кажется, обиделся.
Витя сконфузился. Воцарилась неловкая тишина.
- Значит, вы синтезированы, - прервал Витя томительную паузу, чтобы
сказать хоть что-нибудь и все еще не очень веря, - искусственным путем?..
- Синтезирован, - сказал баритон. - А после синтеза было вот что:
мозговое вещество подверглось воздействию биотоков четырехсот тридцати
двух сотрудников лаборатории. Так в лаборатории синтезированное вещество
проверяют на качество: если искусственный мозг примитивен по организации и
структуре, он, естественно, воспринимает и аккумулирует в себе не все
передающиеся ему знания, а лишь какую-то их часть. Первые модели,
синтезированные в лаборатории, были примитивны. Одна из них, например,
знала только футбол. Другая - только тексты эстрадных песен. Ну и так
далее. Я - первая модель, качество которой не уступает среднему
человеческому мозгу и, может быть, кое в чем его превосходит. Я
аккумулировал в себе абсолютно все, что только знали все эти люди. Знания
по самым разным вопросам, обо всем на свете. А вместе с их знаниями,
конечно, и их жизненный опыт. Представляете? Колоссальный жизненный
опыт...
- Колоссальный жизненный опыт, - повторил Витя, как эхо.
- Вам, кстати, все ли понятно? - поинтересовался баритон. - Если
хотите, я буду объяснять еще проще, доступнее.
Опять Витя почувствовал на себе чей-то взгляд. Взгляд, как ему вдруг
показалось, был чуть высокомерным и, может быть, даже чуть насмешливым.
Баритон говорил вроде бы с чувством значительного своего превосходства. Но
Витя на это ничуть не обиделся. Наступала реакция.
- Так кто же вы? - спросил баритон.
- Я - школьник! - ответил Витя весело. - То есть теперь я уже,
наверное, абитуриент. Школу я уже кончаю... десятый класс... Остался один
экзамен по физике...
- Хорошо! - сказал баритон. - Объяснять, впрочем, больше, по сути дела,
нечего. Могу добавить только, что я наделен совершенно человеческим
восприятием окружающего мира - с помощью зрительных и слуховых нервов.
Налажена полная речевая система. Жизнедеятельность поддерживается
постоянно при помощи...
Витя наконец не выдержал. Не дослушав до конца, он стал смеяться.
Сначала он смеялся стоя, заново переживая все то, что случилось с ним за
последние полчаса, пока история не объяснилась таким хотя и неожиданным,
но все-таки вполне достоверным образом. Потом, продолжая смеяться, Витя
сел на стул.
- И значит, Пал Палыч вез... вас... футляр с вами... куда-то к себе на
дачу? - выдавил Витя из себя сквозь смех. - И значит, все... все это...
- В Поваровку! - сказал Мозг. - Чтобы поставить на мне еще какой-то
эксперимент. Пал Палыч работает даже по субботам и воскресеньям. То и дело
возит меня в Поваровку. Он работает даже по праздникам. У них каждый
сотрудник в лаборатории работает с утра и до позднего вечера. И все для
того, чтобы изучить меня как следует. Один эксперимент следует за другим.
И, надо сказать, иной раз эти эксперименты бывают очень неожиданными и
просто оригинальными. Иногда я, следя за их ходом, получаю даже большое
удовольствие. Пал Палыч великолепный экспериментатор, очень интересно
следить за ходом его мысли. Всегда можно ждать какого-то любопытного
сюрприза, есть чему поучиться... Да прекратите же наконец смеяться!
Витя Сайкин перешел со стула на тахту. Он сдвинул чемодан с Мозгом на
самый ее край, а сам лег на спину, высоко задрав ноги. Все его тело
содрогалось от приступов смеха.
- Нет, а я-то думал! - Витя бормотал и захлебывался. - Мне
показалось... Нет! Здорово! - Витя кулаком размазывал по лицу выступившие
слезы. В буфете тихонечко стала позванивать чайная посуда. Мозг все это
время говорил про себя что-то неясное, но Витя ничего не слышал.
Счастливый, облегченный смех Вити Сайкина наконец затих. Встав на ноги,
Витя некоторое время ходил по террасе взад и вперед. На чемодан с
имуществом заведующего таинственной лабораторией, освоившей синтез
мозгового вещества, он не поднимал глаз. Потом Витя взглянул на часы и
снова взялся за железнодорожное расписание.
- Что вы собираетесь делать? - спросил баритон.
- Как что? - с легким сердцем ответил Витя. - Сейчас мы с вами поедем в
Москву, вы скажете мне, где живет ваш Пал Палыч. Наверное, он очень
волнуется. А я возьму у него свой чемодан. Мне клубнику надо сажать.
Баритон вдруг кашлянул. Витя уже водил пальцем по строчкам расписания.
`Расскажу ребятам, не поверят, - думал он. - А ведь было. В футляре,
похожем на транзистор, спрятан мозг, полученный искусственно! Говорящий,
видящий, кажется, даже со своим индивидуальным характером. Фантастика!`
Мозг кашлянул еще раз. Он словно бы принялся лихорадочно что-то про
себя обдумывать, что-то очень важное и такое, что нужно было решить
безотлагательно. В темно-фиолетовом футляре определенно созревало какое-то
решение. Вполголоса, про себя, Мозг бормотал какие-то загадочные фразы.
- Кажется, все условия... Человек молодой, и, бесспорно, работать с ним
просто... Надо пробовать... В лаборатории, конечно, все это было бы
труднее, слишком много людей вокруг. Значит, повезло...
Витя отложил расписание и пошел к чемодану.
- Послушайте, Витя! - сказал вдруг Мозг.
Витя остановился.
Баритон, которым сотрудники лаборатории наделили синтезированное ими
искусственное мозговое вещество, вновь кашлянул.
- Послушайте! - У Мозга теперь были какие-то очень странные интонации.
- Оставьте меня у себя... Взамен я обязуюсь... Ведь вы уже знаете, что у
меня колоссальный жизненный опыт. И я могу взять на себя разрешение всех
ваших жизненных трудностей...
Витя недоуменно смотрел на футляр, ничего толком не понимая.
- Я могу полностью освободить вас от всех ваших забот, - продолжал
баритон, - да-да! Мои знания позволят легко решать любую встающую перед
вами жизненную задачу. С моей помощью вы безо всякого труда будете
справляться со всем, за что только не возьметесь. Например, без малейших
усилий со своей стороны сдадите любой экзамен, без всяких усилий поступите
в любой институт...
Витя все еще ничего не понимал. На него пристально смотрел невидимый
взгляд Мозга.
- Всякий раз, когда в этом у вас будет необходимость, - сказал баритон,
- я буду приходить вам на помощь: подсказывать все, что нужно делать,
вплоть до мелочей, чтобы разрешить любую жизненную задачу именно с тем
результатом, к которому вы стремитесь. Самому вам при этом но придется
делать ни малейших умственных усилий, ваш мозг полностью освободится от
нагрузки. Ваша жизнь будет облегчена в тысячи раз. Соглашайтесь!
Витя тупо смотрел на раскрытый чемодан.
- Соглашайся! - повторил темно-фиолетовый футляр. - Предлагаю перейти
на `ты`. Кстати, - голос Мозга стал дружеским и доверительным, - за мой
громадный жизненный опыт в лаборатории меня называли Семь Пядей. Во лбу -
подразумевалось. В лаборатории мне уже просто надоело - там изо дня в день
одно и то же. С тобой мне, кажется, будет интереснее...



5

Витя донес чемодан до калитки и вышел с ним на улицу садового поселка
мебельной фабрики `Уют`. В мыслях не было никакого порядка - они
лихорадочно перескакивали с одного на другое. В основном Витя был полон
возмущения и негодования. Стоило только подумать, что Мозг,
синтезированный искусственно, наделен каким-то индивидуальным характером,
и тут же, словно в подтверждение, этот характер выказывается налицо -
характер вздорный и нехороший. Ему, искусственному Мозгу, видите ли,
надоело в лаборатории! И чтобы избавиться от утомительных ежедневных
экспериментов - ученые делают большое, нужное дело! - он предлагает Вите
не что иное - взятку! Ну и ну! Отчего только суммированные биотоки 432
наверняка хороших людей вдруг дали такой результат? Взятку! Необыкновенную
возможность применять для достижения любых своих целей синтезированное
искусственно мозговое вещество, знающее все на свете. Самому отныне не
ломать голову ни над чем: верное решение в любой жизненной ситуации
подскажет тебе Мозг. Готовый жизненный опыт нескольких сотен людей...
Витя остановился и опустил чемодан с инициалами `П.Д.` на землю.
Немного постояв, он тряхнул головой, вновь подхватил его и прошел еще с
десяток метров. Поставив чемодан на землю во второй раз, Витя стоял над
ним уже гораздо дольше. Губы его слегка шевелились, он бормотал что-то
такое, чего, возможно, не слышал и сам. И вдруг он ярко и отчетливо
представил: вот он, Витя Сайкин, абитуриент, действительно приходит в
выбранный вуз на первый вступительный экзамен. Он просит Мозг помочь ему
сдать на пятерку. Мозг подсказывает: вот тебе ответ на первый вопрос, вот
на другой. К тому экзаменатору лучше не ходи, говорит Мозг, отметки он
ставит строго, это так и написано на его лице. Иди к другому, садись... Да
нет, прими другую позу, уверенное. Вот так, теперь улыбнись: улыбка -
катализатор человеческих отношений. И еще что-то подсказывает Вите Мозг,
что-то очень важное и нужное, что-то такое, до чего Витя никогда бы не
додумался сам. А вот и результат - пятерка!
Витя тряхнул головой и отогнал видение прочь. На экзамен все равно Мозг
не пронесешь, подумал он с невольной тоской, ведь подсказку услышат. Хотя,
наверное, Мозг с колоссальным жизненным опытом легко найдет какой-то
выход, способ помочь так, чтобы никто этого не заметил. `Господи, о чем
это я?` - подумал Витя. Тут же перед глазами одно падение пошло за другим,
словно стремительные кадры немого кино. В каждой встающей перед глазами
ситуации Витя с помощью Мозга легко преодолевал разные возникающие перед
ним сложности. Сколько людей, должно быть, из-за отсутствия жизненного
опыта в точно таких же ситуациях ошибались, и жизнь их, может быть именно
из-за этого, складывалась совсем но так, как бы им хотелось. Ему же, Вите
Сайкину, Мозг пообещал - с его, Мозга, помощью Вите будет удаваться все,
за что только он ни пожелает взяться. Любой на его месте... Надо
радоваться! Ведь кто знает, к кому еще мог попасть чемодан?!
Витя взял чемодан и пошел назад. Дойдя до калитки, он остановился, чуть
постоял, не опуская чемодана, а потом повернулся и снова пошел по улице.
То, что он собирался сделать еще секунду назад, называлось кражей, да-да!
Мало того, что будет присвоено искусственное мозговое вещество,
принадлежащее научно-исследовательскому институту, - будет присвоено в
достаточное количество личных вещей ученого-экспериментатора Пал Палыча
Дырова - полотенце, тапочки, флакон одеколона `Василек`, толстая папка,
заключающая в себе научный труд, наконец, сам чемодан. Будет совершен
поступок, соответствующий меркам Уголовного кодекса. Все личные вещи,
исключая Мозг, можно, впрочем, вернуть, подумал Витя, в камеру на
Ленинградском вокзале. Хотя, наверное, лучше совсем уж ничего не
возвращать - у следственных органов не будет тогда даже этой зацепки. Или
уж лучше все-таки вещи вернуть? Мозг, вооруженный громадным жизненным
опытом, если его спросить, быстренько перебрал бы в уме все, что знал по
этому щекотливому вопросу, и тут же подсказал бы безошибочный выход. `О
чем, о чем это я?` - снова подумал Витя. А как объяснить дома пропажу
чемодана с рассадой - нельзя же ведь сказать правду?! Ничего, решил Витя,
если спросить Мозг, он, конечно, запросто придумает что-нибудь и здесь.
Здорово, если на каждый твой вопрос `что делать?` и `как быть?` тебе тут
же дадут безошибочный ответ, и, не ломая голову самому, останется только
поступить именно так, как надо.
Витя поставил чемодан с заклепками в пыль и присел на его край.
Любопытно, подумал Витя, что может прийти в головы соседям, если на их
глазах молодой человек из всеми уважаемой на садовых участках семьи
Сайкиных носит по улице то назад, то вперед коричневый чемодан средних
размеров? Витя поднял чемодан и пошел с ним к дому. Внеся чужой чемодан на
террасу, он положил его на тахту, а сам вышел на крыльцо, чтобы посидеть
на его прохладных ступеньках и еще немного подумать.
Сидя на крыльце, Витя вдруг ни с того ни с сего стал представлять, как
выглядит этот таинственный Пал Палыч, не прекращающий научную деятельность
даже по субботам и воскресеньям. Воображение почему-то нарисовало его
пожилым человеком с бородкой клинышком и в пенсне. В более мелких деталях
воображение сплоховало, и никаких других черт, несмотря на все усилия,
Витя представить так и не сумел. Тогда он резко встряхнул головой, и
мысли, словно этого только и ждали, тут же повернули в другое русло.
Как это называл Мозг? Трудность? Житейская трудность! Большая или
маленькая житейская трудность. Будь то пустяковая задача или нелегкий
экзамен. Или принятие какого-то важного жизненного решения. Или когда
просто не знаешь, какой найти выход в том или ином положении. Ах, как
часто в жизни приходится ломать голову над решением разных задач! По самым
различным поводам. Утром и вечером. Днем. Задачи следуют друг за другом
непрерывно, из них состоит вся жизнь. Так неужели же отказаться от
необыкновенной возможности - переложить мучительную обязанность на
универсального советчика, предлагающего свою такую необыкновенную помощь!
Оставить или не оставлять?
Витя устало пошевелился. С соседнего участка все еще доносился глухой
стук падающих комьев земли. Отец и сын Ивановы медленно и трудно
приближались к желанному водоносному слою.



6

...Остаток этого необыкновенного дня, принесшего целый каскад событий,
прошел так. Решившись до конца, Витя снова открыл чемодан и, отводя взгляд
в сторону, объявил о своем решении Мозгу. Баритон, которым сотрудники
лаборатории наделили синтезированное искусственно мозговое вещество, после
этого заметно оживился. Вероятно, Мозгу сразу же захотелось
зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. Темно-фиолетовый футляр
объявил - давно уже пора обедать, - и, не дожидаясь, что Витя его об этом
попросит, деловым тоном осведомился, что есть в авоське из продуктов.
Узнав, он вдруг перечислил длинный список самых разнообразных блюд, о
существовании большинства из которых Вите не случалось прежде ни читать,
ни слышать. Витя смятенно выбрал то, что казалось попроще, и, следуя
поминутным советам, приготовил несколько кушаний, оказавшихся на вкус
отличными. Все же во время обеда совесть изредка насылала волны сомнений,
но с каждой волной Витя справлялся все легче и легче, пока наконец прилив
их не сошел на нет окончательно.
Немного смущаясь, Витя спросил: что надо сделать с чемоданом Пал
Палыча, чтобы его никто не нашел? Мозг мгновенно ответил: лучше всего
зарыть чемодан на садовом участке на достаточной глубине и тщательно
уничтожить после этого все следы землекопных работ; лучше всего закопать
там, где следовало сажать клубнику, и потом устроить на этом месте грядку.
Витя спросил:
- А как же объяснить дома, куда делся мой чемодан с клубникой?
Мозг ответил:
- Лучше всего сказать, что забыл его в электричке. Такие случаи бывают
сплошь и рядом. Вышел на платформу, а в руке только авоська, чемодан уехал
в Клин.
Витя принялся размышлять. Размышлял он не очень долго.
- Мама пошлет меня в камеру забытых вещей. Туда должен вернуть мой
чемодан тот, кто его найдет в электричке.
- Не обязательно должен вернуть, - мгновенно возразил Мозг, - не всегда
так бывает.
Витя пристально взглянул на футляр. На несколько минут на террасе
воцарилось молчание. Мозг опять словно о чем-то размышлял. Потом Витя
снова услышал его голос.
- Ты будешь все время носить меня с собой, - деловым тоном сказал
баритон, - предположим, в каком-нибудь портфеле, где будут проделаны
дырочки, чтобы я все видел и слышал, что с тобой происходит. Чтобы я,

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован