27 февраля 2007
2802

Татьяна Догилева: `Прожив столько лет, иногда поражаюсь своей глупости`

Что такое Догилева?
Веселушка-хохотушка, девушка - вечный праздник и позитив без границ. При слове "Догилева" все должны улыбаться и думать о хорошем. Так уж она нас приучила. Но сегодня есть повод поговорить всерьез и надолго. Сегодня Догилевой - 50.
"Я очень много обижала людей, особенно в молодости"
- Вот с кем я ни поговорю о вас, все в один голос твердят: она такая хорошая! Вам не надоело оставаться такой хорошей? Или вы прикидываетесь?
- Мне приятно, что все говорят, что я хорошая. Но вы, наверное, не к тем обращались. Я думаю, есть несколько человек, которые выскажут мне и претензии.
- А если я у вашего мужа Михаила Мишина спрошу?
- Он плохого не будет рассказывать, хотя мог бы очень многое вспомнить. Потому что он про меня больше всех знает. Конечно, я совсем не идеальная. Люди ведь только по доброте говорят, что я хорошая.
- Какие у вас слабости и недостатки, расскажите?
- Я не вижу в этом смысла. В "Ленкоме" я имела счастье общаться с Татьяной Ивановной Пельтцер, одной из самых мудрых женщин, которых я знала. Я тогда молодая была и часто раскрывала свои недостатки. А она услышала и говорит: "Подождите ругать себя, это с удовольствием сделают другие". Так что зачем мне всенародно каяться, для этого есть церковь и священник.
- Но вы же любите над собой посмеяться?
- Люблю, но по прошествии времени.
- Вы можете обидеть человека?
- Конечно. Я очень много обижала людей, особенно в молодости. Я была очень нетерпима. Молодые артисты, у которых более-менее складывается судьба и им дают какие-то роли, склонны преувеличивать свое значение в искусстве и в общественной жизни. У меня был период, когда я считала, что знаю практически все про все. Тогда у меня случился роман с моим мужем Михаилом Мишиным, который был старше и, естественно, умнее меня. И он написал про меня такой стих:
"Ах, этот аэровокзальчик,
Вот чемодан ее.
Она звала меня мой мальчик
И знала все про все".
Это про меня. Но с годами жизнь все ставит на место. Ты начинаешь понимать, что не настолько умна, как тебе казалось. Я даже сейчас могу сказать, что, прожив столько лет, иногда удивляюсь и поражаюсь своей глупости и наивности.
"Я никогда не считалась красавицей"
- Ну а когда вы начинали в "Ленкоме" и, как вы говорите, были успешной молодой актрисой, скорее всего не всем ваш успех нравился?
- Меня это никогда не волновало. А период молодой успешной актрисы довольно быстро прошел. Так что не очень-то я витала в облаках. В Театре Ленинского комсомола я отработала семь или восемь лет, сейчас уже не помню. Там были и слезы, и ужас, и полное неверие в себя, и первая роль, и первая радость, и первые хвалы. Но в этом театре не было абсолютно никакой звездности, потому что каждый играл только одну главную роль. Среди женщин звезд, кроме Чуриковой, не было. Ну а Чурикова была в недосягаемости, и никто не собирался с ней соревноваться. Труднее приходилось пробиваться в кино.
- А разве в театре никто против вас не дружил?
- Театр - такой организм живой и переменчивый: время от времени тебя кто-то не любит, и вспыхивает скандал. Но со мной ничего криминального не было. В театре много людей - талантливых, бездарных, честолюбивых, с жуткими характерами, со столкновениями интересов. Но это и есть театр. Он у меня не оставил ни капельки ни обиды, ни отрицательных потрясений, потому что соответствовал моему образу театра. Я знала, что должны быть трудности. Да, случались какие-то обиды и слезы, но все те обиды и слезы, которые должна пережить молодая актриса.
- То есть вы не были восторженной девушкой, столкнувшейся с тяжелой действительностью?
- Я была уже на четвертом курсе ГИТИСа, когда меня пригласили порепетировать у Марка Захарова...
Я никогда не считалась красавицей. Наоборот, некрасивой. Притом, я же из рабочей семьи, понимаете? Так что все, что со мной в жизни происходило положительного, это все уже было как невероятно выигрышный билет. Хотя и ГИТИС тогда был не слишком престижный - и блатных у нас не было, и в московские театры из него не брали. Были лишь исключения, подтверждающие правила, - как Александр Абдулов. Вот МХАТ или Щукинское - это да, это считалось настоящей школой.
Я после ГИТИСа в Москве остаться даже не рассчитывала и сама начала себе искать местоустройство. Не знаю почему, но сначала мне хотелось поехать в Алма-Ату. Мама заплакала, сказала: "Дочка, это же так далеко". Потом позвонила в Минск - в Русский драматический театр режиссеру Борису Ивановичу Луценко: "Здравствуйте, вас беспокоит выпускница ГИТИСа Догилева Татьяна. Я хочу работать в вашем театре". На том конце провода было долгое молчание, потом вопрос: "А как вы выглядите?" - "Я - западная романтическая героиня", - ответила я. И это была чистая правда. Потом меня стали "сватать" в театр к Товстоногову и в "Ленком", и когда Луценко написал все-таки на меня заявку, было уже поздно.
"Захаров мог уничтожить. Но я ему благодарна"
- Вы ушли из "Ленкома" из-за Александры Захаровой? Вы с ней по типажу очень даже похожи.
- Ну как сказать... Когда Александра Захарова оказалась в театре, у меня появилось ощущение, что больше никто и ничего играть не будет. И, пользуясь установкой, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих, я в очередной раз стала искать себе новое место работы.
- Значит, с Марком Захаровым вы расстались в контрах и, что называется, осадок остался?
- Да нет. Какие у меня могут быть претензии к Марку Анатольевичу? Он из меня актрису сделал. Он исходил из того, что актриса должна играть сама. А не делаешь - есть другая, которая сделает.
- Жестоко, но справедливо.
- Это во-первых. А во-вторых, он сразу покончил с моими глупостями, что я романтическая героиня. Он сказал: "Вы артистка характерная". "Нет, - обиделась я. - Я - романтическая героиня". "Перестаньте, барышня", - обрубил он. И как я могла возражать? Что я еще могу испытывать к Марку Анатольевичу, кроме благодарности?.. Я же проработала там семь лет, и все жили по этим правилам. Каждая артистка имела по главной роли, и все. Только когда пришла Александра Марковна, у которой своя легенда появления в театре, абсолютно не совпадающая с моими воспоминаниями, - я поняла, что дело пахнет керосином.
- Звезды "Ленкома" как к вам относились?
- Прекрасно. Очень хорошо приняли Янковский, Збруев. Очень добр ко мне был Михаил Шатров, в пьесе которого я репетировала. Какие-то хорошие слова Горин говорил. С Евгением Павловичем Леоновым было сложнее, потому что, когда меня ввели на роль Саши в спектакле "Иванов", я его там сильно раздражала.
- Но это в театре. А в жизни?
- В жизни у нас у всех были прекрасные отношения. Коллектив такой веселый, легкий, хулиганствующий. Ну если мы все праздники вместе справляли, какие же могут быть плохие отношения? Но с Евгением Павловичем мы все равно мало общались, я не была его любимицей.
- А он был в театре такой король?
- Ну конечно, он занимал отдельное положение.
- А Караченцов?
- Николай Петрович очень демократичен. Мы же играли с ним вместе в "Жестоких играх". И когда мне доставалось от Марка Анатольевича, а он мог быть очень жестоким человеком...
- Как, наверное, любой режиссер.
- Безусловно. Это профессия такая. Мы же молодые актрисы были, как нераскрывшиеся бутоны, и к трудностям были готовы только гипотетически. А Марк Анатольевич мог просто уничтожить. Он же еще и умный.
- Может, это такая у него воспитательная мера?
- Не знаю, что вам и ответить... Он же бился над спектаклем, мучился. Ну и, конечно, кричал на всех. Вернее, даже не кричал, а это была такая отрицательная, такая концентрированная ненависть... И вот Караченцов в таких случаях мне помогал - шептал на ушко, что нужно внутри себя в такой момент самой себе говорить.
- То есть "Ленком" - своеобразное чистилище?
- Не знаю, как в других театрах, но нам доставалось. Причем всем: и Абдулову, и Збруеву... Ты всю ночь рыдаешь, думаешь, как жить. А на другой день он тебя встречает после спектакля: "Гениально, гениально!". И все, счастью твоему нет предела. Все плохое сразу перечеркивается и забывается. Это как роды. Но, несмотря на всю монструозность Захарова, все женщины театра были влюблены в него.
"В цирке меня забраковали за внешность"
- Вы до сих пор считаете себя некрасивой? Позвольте в это не поверить.
- Я с детства себя считала некрасивой. В цирковое училище меня не приняли с формулировкой: несценична. И я поняла, что если в цирке меня забраковали за внешность, то уж про кино с театром и речи быть не может. Поплакала, но поняла, что мне надо брать чем-то другим: волей, упорством и, может, каким-то талантом... Помню, Эльдар Рязанов на пробах к фильму "О бедном гусаре замолвите слово" "обнадежил" меня: "Вот именно такая мне и нужна. Но покрасивее". И не взял. Конечно, я воспринимала это болезненно. Мне давали читать сценарии на главные роли, но я понимала, что меня никогда на них не возьмут, и сама себя предлагала на роли других героинь, не таких красивых: "А давайте я вам вот эту сыграю".
- Но после "Блондинки за углом" вас стали считать красавицей.
- Не знаю. Хотя в сценарии действительно было написано "девушка неземной красоты". Это мистическая история. Режиссер Бортко дал задание искать в театрах такую незатертую героиню неземной красоты. И сначала наметили действительно красавицу Александру Яковлеву. Но мне рассказали, что тогда Бортко вдруг позвонил его папа, больной раком, и прохрипел в трубку: "Тебе нужна Догилева".
- В кино у вас были такие великолепные партнеры - Филатов, Миронов... Их уже, к сожалению, нет в живых. Вы кого-то из них выделяете?
- Вы поймите, они же были небожителями. Сейчас снялся в сериале, деньги получил, и тебя уже называют звездой. А тогда-то звезды были настоящие - никто про них так не говорил, но все чувствовали и понимали. Я же сама еще очень долго не могла поверить, что я артистка, и смотрела на происходящее как бы со стороны. Мне было интересно, как они себя ведут, как разговаривают, как ко мне отнесутся. Но если говорить про Андрея Миронова и Леонида Филатова - они меня к себе, к своей жизни близко не подпускали.
- Ну а когда вы с Филатовым снимались в постельной сцене, все было чинно-благородно?
- Тогда, вы помните, даже борьба шла за обнаженную натуру - все понимали, что если в кадре голая тетка, то это привлечет дополнительно десятки тысяч зрителей. Это же было нечто революционное! А опыта-то нет! Когда снимаешься в такой сцене, кроме желания расхохотаться, никакой другой реакции, поверьте, и не возникает. К тому же мы ведь не вдвоем в постели лежали, над нами висел оператор и кричал: "Опусти подбородок, не смотри сюда!". Параллельно режиссер что-то орал, а мы должны изображать любовь и страсть. (Смеется.)
- У вас получилось.
- Ну а чего ж не получится! Но в начале и меня, и Филатова все-таки, конечно, клинило. Да и холодно, обнаженными-то. Мы водочки выпили - и вперед! Потом Леня меня спрашивает: "Ты своему об этом скажешь?". Я говорю: "Конечно". Он: "А я своей ничего не скажу". "Лень, ты что, с ума сошел? - удивилась я. - Она все равно увидит". Он профессионал, я профессионал, и какая разница - постель или не постель? Надо сыграть, и все.
"Ни с одним режиссером я не спала"
- Татьяна, вы как-то сказали, что физическую измену за измену не считаете.
- Но ведь жизнь настолько странная, разнообразная. А человек склонен к глупостям, к слабостям и к увлечениям.
- Простите, вы исходите из своего опыта?
- Когда я, молодая актриса, попала в театр, всякого навидалась. Но сама-то я, как уже говорила, из рабочей семьи, поэтому получила правильное воспитание. И ни с одним режиссером не спала, честно вам скажу. Но иногда думала: почему же ко мне-то никто ни разу не пристает? (Улыбается.)
- Обидно?
- Меня это даже настораживало. Но, если серьезно, у актеров измен не больше, чем в других профессиях. Просто мы все эмоциональные, шумные, безалаберные и... романтичные. У хороших актеров с этим даже переизбыток. Поэтому и склонны к разным приключениям. Как-то я спросила очень известного артиста и такого же известного донжуана: "А вы любите свою жену?" - "Обожаю, - отвечает. - Но если у меня нет какой-то тайны, жить неинтересно". И я поняла, что он имеет на это право. Сама я, конечно, другая. Но не хочу сказать, что совсем ничего не было. Случались бурные романы - счастливые и несчастливые. Каждая женщина должна переживать романы.
- Это при живом-то муже?
- Нет, при муже ничего. Тогда я уже вступила в другую стадию... Но для меня партнерство в театре и в кино всегда важнее, чем отношения мужчины и женщины. Я почти чувственно влюблялась в своих партнеров. Мне очень нравилась эта недоговоренность, незавершенность, казалось, гораздо интереснее, чем секс.
"Порознь нам комфортнее"
- А сейчас вы довольны своей личной жизнью?
- Мы с моим мужем Михаилом Мишиным живем порознь, в разных квартирах. Я считаю, это идеально подходит для нашей семьи. Так что своей личной жизнью я довольна. Правда, мой муж не любит, когда я сильно распространяюсь на эту тему. Мы очень долго вместе и очень изменились за это время. И характеры изменились, и энергия, и режим работы. Поэтому я предпочитаю раздельное существование. Но у нас общая дочь - он спокойно приходит сюда и в трудную минуту всегда поможет, поддержит. Он папа, муж и верный друг. Но порознь нам существовать комфортнее.
- А на остров вы зачем поехали в программу "Последний герой"?
- Вот тогда как раз у меня все было плохо - все не складывалось. Не в смысле работы - хотя в кино не снималась, но в спектаклях играла. Просто очень много проблем навалилось одновременно. И поэтому, когда меня пригласили принять участие в программе "Последний герой", я аж закричала: "Да!" А потом положила трубку и заплакала. Ведь мне именно и нужно было - от всех проблем уехать на необитаемый остров. Как оказалось, многие убежали туда по схожим причинам. Правда, поначалу я там чувствовала себя просто ужасно, на третий день у меня болело все. Но вдруг все прошло - вообще.
- И каково ваше сегодняшнее состояние?
- Сегодняшнее мое состояние хорошее, но вслух я не хотела бы этого произносить. А то вдруг оно станет плохим. Но я поняла одно - сколько подарков дала мне жизнь. Сколько подарков!
- Ну а на коньки вы зачем встали?
- Так и это тоже подарок. Я же совсем на них кататься не умела. Когда снимали "Покровские ворота", в кадре я совсем чуть-чуть, потому что была полный ноль по конькам. В "Танцах на льду" мне дали коньки, лед и олимпийских чемпионов. Представляете, кругом одни олимпийские чемпионы. Это же мечта детства. Меня это тронуло до слез. Как в сказке!

Московский Комсомолец
от 27.02.2007
Александр МЕЛЬМАН
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован