20 сентября 2004
109

Татьяна САМОЙЛОВА: `Я никогда не буду играть старух`

Main p71
Слава - жестокая вещь. Жестокая потому, что проходит. И чем выше взлет, тем больнее падение. Кому-то удается зацепиться за `золотую середину`, большинство - скатывается в пропасть.
Когда-то она была на самой вершине. Комплименты, призы и заманчивые предложения обрушились на нее золотым дождем. Миндалевидные, чуть раскосые глаза, чувственный рот и тонкие черты лица - весь мир восхищался необычной красотой и сумасшедшим талантом этой девочки...
Успех - это только миг, за него и держись. Она не удержалась. Красота угасла, талант оказался не востребован. Звезда фильма `Летят журавли`, Татьяна Самойлова `упала` очень больно. Актриса давно не снимается, ее личная жизнь так и не сложилась, единственный сын 9 лет назад уехал в Америку. Безденежье, одиночество и целый букет болезней - такова цена ее славы.
С легендарной актрисой накануне ее творческого вечера встретился корреспондент `МК`.

`Терпеть не могу, когда меня снимают`
- Татьяна Евгеньевна, завтра у вас ответственный день, готовитесь?
- Ну да. Завтра в 9 утра я пойду к своему мастеру, чудной девочке. Она меня подстрижет, помоет головку мне, покрасит. Ну и все. Напомажусь я, оденусь. И приду.
- Вот и вся подготовка?
- Нет, конечно. Я позавчера встала ночью и обо всем подумала. Что надо сказать, что почитать.
- Будете читать стихи?
- Буду. Вознесенского, больше никого.
- Это ваш любимый поэт?
- Да. Я считаю, это интересно. И вообще, он - личность, единственный человек, на которого стоит обращать внимание. Все остальное - дрянь и дерьмо.
- Выход на публику - это сейчас для вас что?
- Ой, не спрашивайте - я боюсь этого большого зала. Очень боюсь.
- Так вы ведь всю жизнь работали в больших залах.
- Когда я работала?! Никогда.
- А как же театр, гастрольные поездки, творческие встречи?
- Ну да... (Самойлова как-то вмиг погрустнела.) Говорят, там будет много камер, будут опять снимать... Я терпеть не могу всю эту технику, терпеть не могу. Все мелькает: я ничего не вижу, не слышу, долго не могу заснуть. Мне тяжело. Понимаете, мне тяжело! Вот недавно пригласили на какую-то тусовку. Как обычно, в сотый раз начали спрашивать про `Летят журавли`. Ну наговорила я полчаса, а приехала домой - спазм. Ну что я могу поделать. Я включила телевизор, забралась на кушетку, взяла валокордин и кордиамин. Ну что - спазм, все время спазм. Но мне ведь и лет немало.
- Когда вас снимают на камеру, переживаете: как будете выглядеть на экране?
- Нет, об этом я не думаю.
- Разве? Сложно поверить.
- А вот поверьте. Не хочется мне этого. О чем вы говорите?! Плохо, нам всем очень плохо. У Гундаревой инсульт и инфаркт. Это ведь кошмар. Я шла - ногу сломала... И руку.
- Когда?
- Давно. А финансовое положение? Это же жуть. Я просто не знаю, куда обратиться. Я только жду, когда приедет мой друг Айгунян. Он вообще уникальный человек, архитектор. Талант. Единственный человек, с которым я дружу. Он позвонил мне после фильма Ренаты Литвиновой. `Мое имя, - говорит, - вам ничего не скажет, а ваше для меня - все. Очень люблю вас как актрису и готов помочь, если нужно`. А мне тогда как раз нужно было бачок в туалете починить, ванную подлатать... Ему 50, мне - гораздо больше. Вот только Митя, мой сын, почему-то его на дух не переносит...
- Может быть, ревнует?
- Я думаю, нет. Мы просто друзья: говорим о литературе, об искусстве. Когда у меня были проблемы со здоровьем, он возил меня в клинику...
- Эта дружба может перерасти в любовь?
- Что вы, какая там любовь! Мне 70 лет.
- Вам ее хватило в жизни?
- Хватило. Много любить нельзя. Надо отлюбить в юности, отдать этому все, надо это понять. А потом устраивать семью. Я пыталась. Вот видите: не получилось.
- А могли бы сейчас выйти замуж? Без любви - просто чтобы человек был рядом?
- Ну хотелось бы. Но где взять такого человека? А потом он будет мешать, я буду стесняться. Я живу себе здесь одна, и очень хорошо.
- То есть все чужие?
- Конечно. Зачем мне - я родила: ребенок чудный, ребенок состоялся, звонит мне. Но ребенок очень много работает: ребенок сидит в операционной и оперирует. Он врач. А жена беременная. Ну а я сижу на телефоне, волнуюсь безумно. А с мужем я рассталась. Муж - дурак. Просто полный дурак, ничего из себя не представляет.
- Это вы про которого из своих мужей?
- А у меня все мужья были не интересные. Был один мужчина, который меня интересовал как личность. Именно писательская (писатель Валерий Осипов - второй муж Самойловой. - Авт.). Но в 55 лет он скончался...
- Своего первого мужа тоже считаете не интересным?
- (На лице Татьяны Евгеньевны появляется задумчивая улыбка.) Нет, первая любовь была хорошая.


`С Васей Лановым у нас была настоящая страсть`
- В `Анне Карениной`, наверное, была самая тяжелая роль?
- Да, Зархи был очень тяжек. Я его не понимала.
- Я имею в виду, что на съемочной площадке вам пришлось играть страсть со своим первым мужем - Василием Лановым.
- Да-да-да... Вася - чудный артист. С ним не может быть тяжело. Тяжело было худеть. Я пришла в студию, во мне было 70. Мне сказали: `Таня, немедленно выброси все это. Сядь, пожалуйста, на творог, гречневую кашу...` 20 килограммов за два месяца сбросила.
- Ради роли способны на подвиг?
- Конечно, конечно. Но сейчас предлагают играть одних старух. Причем в очень плохих фильмах. Не хочу.
- А если бы вам пообещали хорошую роль, а взамен потребовали сделать пластическую операцию?
- Вы знаете, я пробовала обращаться к косметологу. Врач меня посмотрел и сказал: `Вы не вынесете новокаин, у вас очень тонкая кожа. Вам, - говорит, - этого делать не надо - массируйтесь`. Меня массировали, и у меня была чудная-чудная кожа... Конечно, сухость. Потому что съемки, потому что света очень много. Сухость, колоссальная сухость. И в носу сухость - у меня ринит небольшой. В общем, все прелести жизни.
- Почему вы решили обратиться к пластическим хирургам?
- Ну потому что была роль. Совсем недавно, всего год назад. Сейчас я вам скажу: это очень хорошая повесть молодого автора, я прочла ее. Должна была играть 50-летнюю женщину, американку. Вот тогда я и пошла к врачу и спросила: не сделать ли мне какую-нибудь подтяжечку.
- Впервые в жизни?
- Ей-богу, впервые. Нет, у меня всегда были косметологи, всегда были роскошные кремы, массажисты. У меня всегда было все в порядке: и с лицом, и с кожей, и с фигурой...
- Очень хорошо. И все-таки по поводу `Анны Карениной` и Ланового...
- По поводу... Я очень хорошо знала Толстого, это единственный автор из 19-го столетия, которого я люблю. Люблю его как мужика, мне он нравится. Я пришла с книгой... И вдруг увидела Васю. И я заплакала.
- Сердце защемило?
- Защемило. А потом мы стали работать, и как-то отлегло... Я очень люблю этот фильм. Музыка только смущает. Музыка Щедрина. Она не годится.
- Согласен, фильм немножечко странный.
- Вот именно, у Толстого все по-другому.
- Вы, считаете, похожи на Анну Каренину? Судьбой, характером?
- Ну вообще она мне очень близка. Я ее очень хорошо понимаю.
- В чем именно?
- Разлад между молодостью и старостью. И вообще - она не находит себя. Ни с одним, ни с другим мужчиной. Она стала матерью и от одного, и от другого. И хочет любви. Какой любви она хочет - я не поняла.
- Вас мужчины тоже не понимали?
- Что вы - всё они понимали. Когда-то я была очень смелой и сильно любила. А как можно без любви жить?! Это сейчас я не могу говорить о любви, потому что мне много лет, и мне просто стыдно. А тогда... Мы ведь с Васей жили шесть лет. В сумасшедшей любви жили.
- Почему же все кончается?
- Вот не знаю. Он уехал в Китай, я - в Сибирь. Все - больше не встречались.
- Говорят, вы сами его оттолкнули.
- Нет, я его не отталкивала. Я закончила институт, он закончил. Мы стали взрослыми...
- Так у вас была детская любовь?
- Ну конечно!.. Нет, любовь у нас была очень страстная. Об этой любви я буду помнить всегда. Первая любовь - это первая любовь. Никогда не забывается. Все остальное - ерунда... У нас было сильное влечение друг к другу, влечение полов. Почему-то Захава, ректор Щукинского училища, был против. Должны, мол, учиться, должны созидать, должны работать. Какие-то выговоры начались, какие-то комсомольские собрания. А Васька был секретарем комсомольской организации, говорил: `Да ни в чем мы не виноваты. Мы просто муж и жена и любим друг друга`... Трудно мне сказать, почему все закончилось. Не знаю, не знаю... Потом, через много лет, опять эта любовь вспыхнула. Когда мы были в Токио, я увидела Васю - рада была безумно. Мы долго гуляли, смотрели телевизор вместе, кушали. И вспомнили все... Нет, с Васей у меня хорошие отношения всю жизнь будут. Забыть такое невозможно.
- Сейчас вы видитесь? О чем говорите?
- Так, ни о чем. Он чувствует себя плохо. Все время плохо. И все время работает. О чем говорить?


`Больше помогать сыну я не смогу`
- Эти газетчики, я их терпеть не могу. Все время какие-то глупости выдумывают. Почему они пишут, что я несостоявшаяся актриса? Не знаю, мне кажется, я столько сыграла и так много работала...
- Может, из-за того, что у вас всего около 20 ролей в кино, а между ними - многолетние паузы?
- Может быть, ну а так и надо работать. Так и надо работать, как иначе... Хотя Калатозов мне говорил: `Останешься на всю жизнь Вероникой - будешь несчастной. Так и знай: увезу в Сибирь, и будешь сниматься у меня в `Неотправленном письме`. И это после Франции, после золота, после бриллиантов, после премии... Да, у меня мало ролей. Но достаточно, вполне. Мне достаточно. Я наигралась вот так. (Самойлова поднимает руку выше головы.)
- Однако вспоминают вас в основном по двум: `Летят журавли` и `Анна Каренина`.
- `Летят журавли` - ужасно тяжелый фильм. Тяжелые съемки. И ужасная судьба у этой Вероники. Когда прочла сценарий, я заплакала.
- А правда, что Хрущев, когда посмотрел фильм, обозвал вашу героиню шлюхой?
- Да, ему не понравилось. Почему волосы, говорит, распущенные, почему босая... Но Калатозов его быстренько отбрил. `Не надо смотреть вам, - сказал он Хрущеву. - Вы этого не поймете никогда. Не понимаете в искусстве, и не надо вам в это лезть`. Калатозов ничего не боялся, он был министром кинематографии. Он же летчик, он испытатель - величайшая личность. Я обожала его как режиссера. И больше никого я не любила, и никогда не полюблю.
- В 75-м вы перестали сниматься вообще. Не было предложений или сами отказывались?
- Я родила. И это было счастье. Больше этого счастья нет ничего на свете. И после этого долго-долго мне ничего не хотелось делать. Я сидела дома и занималась с ребенком: писала, читала сказки. Телевизор смотрела, гуляла...
- То есть профессия отошла на второй план?
- Абсолютно! Ничего не хотелось. Вот я сыграла `Грозу` Островского и ушла из театра. Надолго-надолго.
- Татьяна Евгеньевна, скажите: больно падать с такой высоты?
- Конечно... Вообще, должна вам сказать, что кино надо заниматься в молодости. И надо иметь своего режиссера. Обязательно. Если ты не имеешь своего режиссера, хорошего, ты в кино сниматься не будешь. Никогда.
- Но многие же актеры в советское время снимались по две-три картины каждый год...
- Нельзя! Сниматься так нельзя. Работать в кино надо очень аккуратно и очень редко.
- Зато они сейчас живут вполне благополучно.
- Я тоже хорошо живу. В фильме у Атанесяна снялась, 2 тысячи долларов получила. Это хороший заработок.
- Когда снимались?
- Это было два года назад (на самом деле фильм режиссера Александра Атанесяна `24 часа` вышел в 2000 году. - Авт.).
- Ну за это время, наверное, все уже потратили?
- Нет, я сразу все сыну отправила. Я же ему помогала все время.
- Неужели он в Америке плохо зарабатывает?
- Митя ведь только в прошлом году закончил университет, до этого учился. Всего два месяца как работает. Вчера звонил: `Мама, я весь потный, я весь мокрый. Целыми днями в госпитале`.
- Тяжело отпускали сына в Америку?
- Ужасно, ужасно. Любимый-любимый, единственный-единственный. И очень хороший. Но больше помогать ему я не могу - у меня просто нет денег.
- Пенсия маленькая?
- Да копейки - 4 тысячи.
- Хватает?
- В общем-то да. На еду, на квартиру. Хотя квартира очень дорогая, и свет дорогой - 888 рублей плачу.
- Продукты покупаете самые недорогие?
- Не знаю, я сладкое люблю. Сладкоежка. Люблю овсяную кашу, молочко люблю. Да мне много уже и не надо. Зачем наедаться? Обедаю в кафе, тут рядышком. Они меня в долг кормят. А когда получаю зарплату в театре, я отдаю.
- Так у вас еще зарплата?
- Небольшая - две тысячи.
- Этого может хватить только на самое скромное существование. Вам не обидно, что...
- Обидно, обидно. Очень обидно. И мне не нравится точка зрения моего папы, с которой я категорически не согласна. Он говорит: `Надо жить скромно, тебе много лет...`
- Как сейчас время проводите?
- Ну я хожу в это кафе, в аптеку, в магазин. Просто гуляю иногда.
- Одна?
- Да.
- Вечерами вам не бывает одиноко?
- Нет. Я смотрю телевизор. Правда, не люблю все эти `Новости`, `События и время`. Я люблю культуру смотреть, фильмы американские. Наши: с Михалковым, Люсей Гурченко, Гундаревой... Вчера смотрела эту ужасную Мордюкову.
- Почему `ужасную`?
- Да нет, ну она грубая. Просто мы с ней очень разные.
- Татьяна Евгеньевна, вам приятно, когда узнают на улице?
- Не-а. Здороваются со мной одни старушки. Просто безумные какие-то. Которые хотят меня целовать, говорить со мной.
- Ваши фильмы довольно часто идут по телевизору. Что чувствуете, когда видите себя на экране?
- Ой, я боюсь смотреть на себя. Волнуюсь очень.
- Почему?
- Не знаю, не знаю... Мне кажется, это не я.
- Сейчас самый сложный период в вашей жизни? Или бывали тяжелее?
- Понятия не имею. Знаете, у меня в жизни все шиворот-навыворот: то так, то так. Волнами.
- Но следующая волна будет? Вы ее ждете?
- Конечно. Если не ждать, зачем тогда жить?


Московский Комсомолец
от 20.09.2004
Дмитрий МЕЛЬМАН.http://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован