19 декабря 2001
97

ТАЙНА ЖЕЛТЫХ НАРЦИССОВ


ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Эдгар Уоллес.
Тайна желтых нарциссов


ОСR: Grаfdеsign, Воронеж. Замечания отправляйте на grаfzеrо2000@mаil.ru


- Боюсь, что не вполне поняла вас, мистер Лайн, - сказала Одетта Райдер
и мрачно посмотрела на молодого человека, сидевшего за письменным столом. Ее
нежную кожу заливала густая краска, а в глубине ее серых задумчивых глаз
вспыхнул огонек, который мог бы быть предупреждением для каждого. Но мистер
Лайн был настолько уверен в себе, в своих способностях и впечатлении,
производимом его личностью на других, что считал, что все люди должны
покоряться его желаниям.
Он не смотрел ей в лицо. Его взгляды скользили по ее чудной фигуре, и
он изумлялся ее изумительно прямой посадке, красиво очерченной голове и
тонким нежным рукам.
Он смахнул со лба свои длинные черные волосы и улыбнулся. Ему
доставляла удовольствие мысль, что черты его лица свидетельствуют о его
умственных способностях, и что его несколько бледный цвет лица можно
приписать долгим размышлениям.
Вдруг он отвернулся и поглядел в большое внутреннее окно, из которого
открывался вид на оживленные торговые помещения фирмы Лайн.
В свое время он велел устроить свое бюро в полуэтаже, и большие окна
были устроены с таким расчетом, что он в любой момент мог одним взглядом
проконтролировать важнейшие отделения своего предприятия.
От времени до времени он поворачивал голову лицом к своей комнате. Он
знал, что внимание всех девушек в магазине сконцентрировано на сцене,
разыгрывающейся в его кабинете, которую можно было хорошо наблюдать из
нижнего этажа.
Одетта тоже отлично знала в чем дело, и, чем дольше ей приходилось
оставаться, тем несчастнее и неуютнее она себя чувствовала. Она сделала
движение, как будто собираясь уходить, но он удержал ее.
- Мне кажется, Одетта, что вы на самом деле неправильно поняли меня, -
произнес он мягким, мелодичным и почти ласкающим голосом. - Читали ли вы мою
маленькую книжечку? - внезапно спросил он.
- Да, я прочла в ней разное, - ответила она, и густая краска снова
залила ее щеки. Он рассмеялся.
- Вы, вероятно, находите это очень интересным, что человек в моем
положении занимается тем, что пишет книги. Но вы можете себе, конечно,
представить, что большая часть была написана раньше, чем я перенял
управление этим делом - прежде чем я стал купцом!
Она ничего не ответила, и он с любопытством посмотрел на нее.
- Каково ваше мнение об этих стихотворениях? - спросил он после
короткой паузы.
Ее губы задрожали, но он снова не догадался в чем дело.
- Я считаю их ужасными, - сказала она тихо, - у меня нет другого
названия для них. Он наморщил лоб.
- Какое же у вас посредственное и плохое мнение, мисс Райдер, - ответил
он с досадой. - Эти стихи лучшие критики страны сравнивали с самыми
красивыми стихотворениями древних эллинов.
Она хотела что-то сказать, но удержалась и плотно сжала губы.
Торнтон Лайн пожал плечами и принялся расхаживать взад и вперед по
своему, с большой роскошью убранному, бюро.
- Ну, понятно, широкие массы рассуждают о поэзии как об овощах, -
сказал он, помолчав минуту, - вы должны еще немного заняться своим
образованием, особенно в области литературы. Придет еще время, когда вы мне
будете благодарны, что я дал вам возможность познакомиться с красивыми
мыслями, изложенными таким красивым языком.
Она взглянула на него.
- Могу я теперь уйти, мистер Лайн?
- Еще нет, - ответил он холодно.
- Вы раньше сказали, что вы не в состоянии понимать меня.
- Мне хотелось бы повторить это еще раз немного яснее.
- Вы, как вам, вероятно, самой известно, - очень красивая девушка. В
дальнейшем течении вашей жизни вы, как это в вашем сословии принято, выйдете
замуж за человека средних умственных способностей и без большого образования
и у него под боком будете вести образ жизни, который во многих отношениях
напоминает жизнь рабыни. Такова судьба всех женщин среднего класса, как вам
это, вероятно, хорошо знакомо. Хотите ли вы тоже испытать эту судьбу, только
потому, что какой-то мужчина в черном сюртуке и в белом воротнике скажет вам
слова, которые для интеллигентных людей не имеют ни значения, ни права на
определение судьбы? Я никогда не предложил бы проделать вам подобную
дурацкую церемонию, но я сделал бы все, чтобы сделать вас счастливой.
Он подошел к ней и положил ей руку на плечо. Она, вздрогнув, подалась
назад. Он рассмеялся.
- Ну, что вы скажете на это?
Она внезапно обернулась, ее глаза блеснули, но она успела овладеть
своим голосом.
- Случайно, я одна из тех неразумных молодых девушек из предместья,
которые придают большое значение произносимым при венчании словам, о которых
вы сейчас так презрительно отзывались. Но, в конце концов, я не настолько
узка, чтобы не знать, что церемония венчания, одна, сама по себе, не делает
еще людей более счастливыми или более несчастными. Но, заходит ли речь о
браке или о какой-нибудь другой форме отношений, во всяком случае тот
человек, которому я отдаю свою любовь, должен быть мужчиной с ног до головы.
Он посмотрел на нее с раздражением. - Что хотите вы этим сказать? - его
голос уже больше не звучал так мягко и ласкательно-льстиво, как раньше.
У Одетты готовы были проступить слезы на глазах, но она еще раз
сдержалась.
- Мне противен такой, не знающий удержки человек, который воплощает
ужасные мысли и чувства в ничего не говорящие стихи; повторяю вам еще раз,
что я могу полюбить только настоящего мужчину.
Его лицо передернулось.
- Знаете ли вы с кем вы разговариваете? - спросил он, повышая голос.
Ее дыхание стало учащенным.
- Я говорю с Торнтоном Лайном, владельцем фирмы Лайн, шефом Одетты
Райдер, которая каждую неделю получает от него три фунта жалования.
Он пришел в бешенство и от волнения едва мог говорить.
- Берегитесь, - крикнул он.
- Я говорю с человеком, вся жизнь которого является оплошным упреком
для настоящего мужчины. - Теперь она говорила быстро, не сдерживаясь более.
- Вы человек неискренний и ведете роскошный образ жизни, потому что ваш отец
был большой делец. Вы тратите деньги не считая, те деньги, которые лучшие
люди приобрели для вас тяжелым трудом. Я не дам запугать себя! - гневно
воскликнула она, когда он вздумал подойти к ней. - Я оставляю свою должность
еще сегодня.
Торнтон Лайн был глубоко задет и пристыжен ее презрением. Она это сразу
поняла, ей стало жалко, что она была настолько резка, и ей захотелось хоть
отчасти загладить свои слова.
- Мне очень жаль, что я была настолько резкой, - любезно сказала она, -
но вы сами вызвали меня на это, мистер Лайн.
Он не в состоянии был произнести ни слова и только молча указал головой
на дверь.
Одетта Райдер покинула комнату, и мистер Лайн подошел к одному из
больших окон. Он посмотрел ей вслед, как она с опущенной головой медленно
проходила сквозь ряды служащих и на другой стороне магазина поднялась на три
ступени, ведущие к помещению главной кассы.
- Ты еще поплатишься мне за это, - прошипел он, стиснув зубы.
Он был выше меры оскорблен и обижен. Он был сыном богатого человека,
его всегда берегли и охраняли от жестокой борьбы за существование. Он не
посещал общественной школы, в которой он больше сталкивался бы с окружающей
жизнью и другими людьми, но он посещал частные учебные заведения, в которые
принимались только сыновья самых богатых людей. Он постоянно был окружен
льстецами и людьми, желавшими извлекать пользу из его богатства. Никогда ни
сам он, ни его действия не подвергались резкой критике справедливых учителей
и воспитателей. Только третьестепенная печать хвалила его литературные
произведения выше мер, извлекая из этого соответствующую пользу.
Он закусил губы, подошел к письменному столу и позвонил. Сейчас же
вошла его секретарша, которую он раньше отослал.
- Мистер Тарлинг пришел?
- Да, сэр, он уже четверть часа ожидает в зале для заседаний.
Он кивнул головой.
- Благодарю вас.
- Позвать ли мне его сюда?
- Нет, я сам отправлюсь к нему, - ответил Лайн.
Он вынул из золотого портсигара сигарету и закурил. Его нервы были
немного возбуждены после недавней беседы, и его рука дрожала, но буря в его
душе понемногу улеглась; ему пришла в голову мысль. Тарлинг! Какая блестящая
возможность, этот человек, имевший репутацию гениальности и необычайного
ума! Эта неожиданная встреча была просто бесподобна. Быстрыми шагами он
пошел по коридору, соединявшему его личное бюро с залой заседания, и с
протянутыми руками вошел в большое помещение.
Человек, которого он так любезно приветствовал, имел на вид не то
двадцать семь, не то тридцать семь лет. Он был высокого роста, строен и
скорее молод, чем силен. Его лицо имело смуглую окраску, а голубые глаза,
которыми он посмотрел на Лайна, глядели твердо и непроницаемо.
Таково было первое впечатление, которое он произвел на Лайна. Тарлинг
пожал Лайну руку с неприятным ощущением. Рука Лайна была мягкая, совсем как
у женщины. Поздоровавшись, Лайн обнаружил присутствие в комнате еще
`третьего лица. Это был человек среднего роста, сидевший в тени выступа
стены. Он точно так же поднялся и отвесил короткий поклон.
- Вы взяли с собой китайца? - спросил Лайн и с любопытством посмотрел
на этого человека. - Ах, я почти забыл, что вы как раз прибыли из Китая. Но
садитесь же, прошу вас.
Лайн тоже придвинул себе стул и предложил Тарлингу свой портсигар.
- О поручении, которое я вам собираюсь дать, мы поговорим потом. Должен
вам откровенно сознаться, что я очень высокого мнения о вас, после всех
газетных статей, которые мне пришлось про вас читать. Ведь это вы недавно
нашли драгоценности герцогини Генри? Я еще гораздо раньше слыхал о вас,
когда сам был в Китае. Насколько я знаю, вы не состоите на службе в
Скотлэнд-Ярде?
- Нет; я, правда, занимал крупный пост в шанхайской полиции и,
возвращаясь в Англию, имел намерение поступить на службу в здешнюю полицию,
но вышли разные обстоятельства, которые побудили меня открыть собственное
сыскное агентство. В Скотлэнд-Ярде я не имел бы той свободы действия, в
которой я так нуждаюсь.
Лайн быстро кивнул головой.
- Во всем Китае тогда рассказывали о подвигах Джэка Оливера Тарлинга.
Китайцы называли вас `Ли-Иен`- Охотник на людей.
Лайн всех людей оценивал со своей точки зрения и в человеке, сидящем
напротив него, видел подходящее орудие и, по всей вероятности, еще ценного
сотрудника.
У сыскной полиции, в Шанхае, судя по тому, что об этом рассказывалось,
были свои собственные методы, и она не имела угрызений совести по поводу
того, согласны ли ее действия с буквой закона или нет. Рассказывали даже,
что `Охотник на людей` подвергал своих пленных пытке, желая напасть на след
более крупных и тяжких преступлений.
Лайн знал далеко не все легенды об `Охотнике на людей`, а также не был
в состоянии отличать истину от лжи во всех тех историях, которые
рассказывались о знаменитом сыщике.
- Я знаю, зачем вы за мной посылали, - сказал Тарлинг. - Он говорил
медленно я обдуманно. - В вашемписьме вы в общих чертах наметили мне задачу.
Вы подозреваете одного из ваших людей, что он в течение многих лет путем
больших растрат нанес фирме значительные убытки. Речь идет о некоем мистере
Мильбурге, вашем главном управляющем.
- Я желал бы, чтобы вы пока забыли обо всей этой истории, - тихо сказал
Лайн. - Я сейчас же представлю вам Мильбурга, он, по всей вероятности, может
оказаться хорошим помощником при выполнения моего плана. Не хочу утверждать,
что он честный человек, а также, что мои подозрения против него
необоснованны, но в данный момент я занят кое-чем более важным, и был бы вам
признателен, если вы пока что всю историю с Мильбургом отодвинете на задний
план. - Он подошел к длинному столу, взял слуховую трубку и позвонил в
магазин.
- Попросите мистера Мильбурга прийти ко мне в зал заседаний.
Потом он вернулся к своему посетителю.
- История с Мильбургом может подождать, я еще не знаю точно, возвращусь
ли я когда-нибудь к ней. А вы уже начали ваши розыски? Если так, то скажите
мне, пожалуйста, самое существенное, пока Мильбург еще не пришел.
Тарлинг вынул из кармана маленькую белую карточку и бросил на нее
взгляд. - Какое жалование получает у вас Мильбург?
- Девятьсот фунтов в год, - ответил Лайн.
- Но он тратит около пяти тысяч, - ответил Тарлинг. - Если я буду
продолжать свои розыски, то эта сумма еще, может быть, увеличится. Он
владеет домом вверх по реке, устраивает большие вечера.
Лайн нетерпеливо махнул рукой.
- Оставим это лучше пока. Я уже сказал вам, что в данный момент у меня
для вас гораздо более важная задача. Пусть Мильбург будет вором.
- Вы посылали за мной, сэр?
Лайн быстро обернулся. Дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял
лицемерно улыбающийся человек, все время потирая руки, как будто он мыл их
невидимым мылом.
II
- Разрешите представить, - мистер Мильбург, - представил его Лайн,
немного смущенный. Если даже Мильбург слыхал последние слова своего шефа, то
ни одно его движение не выдавало этого. Он самодовольно улыбался, и в
маловыразительных чертах его лица отражалось полное довольство. Тарлинг
быстро поглядел на него и сделал свои собственные выводы. Этот человек был
прирожденный лакей, имел тупое выражение лица, лысую голову и сутулые плечи,
как будто бы он каждую минуту готов был кланяться.
- Закройте двери, мистер Мильбург, и присядьте. Это мистер Тарлинг -
сыщик.
- Чрезвычайно интересно, сэр.
Мильбург почтительно поклонился Тарлингу. Сыщик внимательно наблюдал за
ним, но мистер Мильбург не краснел и не бледнел, и его лицо было неподвижно.
Тарлинг не заметил ни одного из тех признаков, благодаря которым преступники
нередко выдавали себя ему головой.
- Опасный человек, - подумал он.
Он бросил взгляд на Линг-Чу, чтобы узнать, какое впечатление на него
произвел Мильбург. Каждый другой наблюдатель не нашел бы ничего особенного в
выражении лица и позе китайца. Но Тарлинг увидел, что его губы почти
незаметно вздрогнули и ноздри слегка приподнялись. Это были не допускающие
сомнения признаки, что Линг-Чу почуял преступление.
- Мистер Тарлинг - сыщик, - повторил Лайн. - Я очень много слыхал о
нем, когда был в Китае, - вы же помните, что я во время своего кругосветного
путешествия три месяца был в этой стране, - спросил он Тарлинга, который
коротко кивнул в ответ.
- Да, я знаю, вы проживали в Бунт-Отеле и много времени проводили в
туземном квартале. Вам пришлось пережить неприятное приключение, когда вы
пошли курить опиум.
Лайн покраснел, потом рассмеялся.
- Вы, оказывается, знаете обо мне гораздо больше, чем я о вас, Тарлинг!
- По его тону было слышно, что последнее замечание было ему неприятно. Он
снова обратился к своему служащему.
- Я имею все основания предполагать, что в моем деле пропадают деньги,
которые похищаются одним из служащих главной кассы.
- Это совершенно невозможно! - в ужасе воскликнул мистер Мильбург. -
Кто же это мог сделать? Ноя удивляюсь вашему ясному взгляду, сэр, что вы это
раскрыли. Ведь я всегда утверждал, что вы всегда успеваете заметить то, что
мы, старые деловые люди, не замечаем даже тогда, когда это творится у нас на
глазах!
Мистер Лайн, польщенный, улыбнулся.
- Вас это, вероятно, заинтересует, мистер Тарлинг, что я сам в этом
смысле имею некоторые познания, я сказал бы даже, что имею кое-какие
отношения к преступному миру. Вы, вероятно, знаете, что я в известной
степени забочусь об одном таком несчастном человеке. За последние четыре
года я делал всяческие попытки к его исправлению. Через несколько дней он
снова выходит из тюрьмы. Я все эти заботы взял на себя, - скромно сказал он,
- потому что почувствовал, что это является обязанностью как раз тех людей,
которые находятся в счастливом имущественном положении, помогать другим,
которые не находятся в подобных благоприятных условиях в тяжелой борьбе за
существование.
На Тарлинга эти слова не произвели ни малейшего впечатления.
- Знаете ли вы, кто вас все время обкрадывал?
- У меня все основания предполагать, что это была одна молодая барышня.
Я был вынужден сегодня уволить ее без предупреждения и попросил бы вас
следить за ней.
Сыщик кивнул головой.
- Это сравнительно простая вещь. - По его лицу незаметно скользнула
улыбка. - Разве в вашем большом деле не состоит на службе частный сыщик,
который мог бы заняться этим? Я такими мелкими кражами не интересуюсь. Когда
я сюда пришел, то предполагал, что речь идет о гораздо более важной задаче.
Он замолчал, так как невозможно было в присутствии Мильбурга сказать
еще что-либо.
- Вам это дело может показаться незначительным, но для меня оно имеет
большую важность, - серьезным тоном ответил мистер Лайн. - Речь идет о
девушке, которая пользуется большим уважением в глазах сослуживцев и, ввиду
этого, имеет большое влияние на их нравственные взгляды. Она, по всей
вероятности, продолжительное время делала подлоги в книгах, утаивала
предназначавшиеся для фирмы деньги и при этом пользовалась всегда
благожелательным отношением и уважением к себе со стороны всех. Вполне ясно,
что она гораздо опаснее, чем какой-нибудь бедный преступник, поддающийся
минутному искушению. По моему мнению, ее следовало бы наказать, но я должен
откровенно сознаться вам, мистер Тарлинг, что у меня на руках нет
достаточных доказательств, чтобы накрыть ее с поличным. Иначе я, вероятно,
не обратился бы к вам.
- Ах так, я сперва должен составить материал? - с любопытством спросил
мистер Тарлинг.
- Кто эта дама, о которой идет речь? - спросил Мильбург.
- Мисс Райдер, - мрачно ответил Лайн.
- Мисс Райдер? - Мильбург сделал крайне изумленное лицо. - Мисс Райдер,
- ах нет, это же совершенно невозможно!
- Почему же это невозможно? - резко спросил Лайн.
- Ну да, простите меня, - я только полагал, - заикаясь пробормотал
управляющий. - Это совершенно на нее не похоже. Она такая славная девушка.
Торнтон Лайн косо посмотрел на него сбоку.
- У вас какие-нибудь особые основания заступаться за мисс Райдер? -
холодно спросил он.
- Нет, сэр, вовсе нет. Прошу вас, не думайте ничего такого, - немного
возбужденный, сказал мистер Мильбург, - мне это только кажется таким
невероятным.
- Все невероятно, что не согласно с обычным ходом вещей, - сделал ему
замечание Лайн. - Например, было бы очень странно, если бы вас обвинили в
краже, Мильбург. Не было ли бы странным, если бы мы открыли, что вы тратите
пять тысяч фунтов в год, в то время как ваше жалование, как мы все хорошо
знаем, составляет только девятьсот фунтов?
Только на одну секунду Мильбург потерял самообладание. Его рука,
которою он погладил лоб, задрожала. Тарлинг, все время наблюдавший за его
лицом, увидел, какие усилия он употреблял, чтобы не выйти из состояния
равновесия.
- Да, сэр, это было бы во всяком случае очень странно, - сказал
Мильбург на сей раз уже твердым голосом.
Лайн все более и более взвинчивал себя и, хотя его резкие слова были
обращены к Мильбургу, но мысленно он обращался к гордой высокомерной девушке
с гневными глазами, которая так презрительно обошлась с ним в его же
собственном бюро.
- Было бы очень странно, если бы вас присудили к тюремному заключению,
потому что я якобы открыл, что вы в течение долгих лет обманывали фирму, -
возбужденно продолжал он. - Я убежден, что все служащие фирмы сказали бы то
же, что и вы!
- Это я тоже хочу сказать, - заявил Мильбург со своей обычной улыбкой.
Он снова сделал любезное лицо и потирал руки. - Это звучало бы очень
странно, и никто не был бы более поражен, чем сама несчастная жертва. -
Сказав эти слова, он расхохотался во все горло.
- Может быть, и нет, - холодно сказал Лайн. - Я хочу сейчас в вашем
присутствии повторить несколько слов, прошу вас, слушайте внимательно. Вы
уже месяц тому назад жаловались мне, - Лайн произносил каждое слово с
ударением, - что в кассе не хватало мелких сумм.
Утверждать такую вещь было большой смелостью, это было даже в известной
степени рискованно. Успех этого, наскоро импровизированного плана зависел не
только от вины Мильбурга, но и от нежелания его признать свою вину. Если его
управляющий ничего не возразит против неверного утверждения, то тем самым
признает собственную вину. Тарлинг, которому разговор этот сперва казался
непонятным, теперь начал смутно догадываться, куда клонит Лайн.
- Я жаловался вам, что за последний месяц была недохватка денежных
сумм? - с изумлением спросил Мильбург.
Он не улыбался более, и на его лице внезапно показалась растерянность.
Его загнали в тупик.
- Да, я говорю это, - ответил Лайн, наблюдая за ним. - Это
соответствует действительности?
После продолжительной паузы Мильбург кивнул головой.
- Да, это так, - слабым голосом ответил он.
- И вы же сами сообщили мне, что вы подозреваете мисс Райдер в
совершении этой растраты?
Снова наступила пауза, и снова Мильбург кивнул головой.
- Вы слышите это? - торжествуя спросил Лайн.
- Да, - спокойно ответил Тарлинг. - Но что же мне делать, ведь это
касается обыкновенной полиции? Лайн сдвинул брови.
- Мы должны сперва подготовить заявление для полиции. Я посвящу вас во
все подробности, дам вам адрес молодой дамы, а также все данные о ее
личности. Тогда вашей задачей будет доставить нам такую информацию, чтобы мы
были в состоянии передать этот случай Скотланд-Ярду.
- Понимаю, - сказал Тарлинг и улыбнулся. Но потом он покачал головой. -
Я не могу заниматься этим делом, мистер Лайн.
- Почему же нет? - удивленно спросил Лайн.
- Потому что я не занимаюсь подобными вещами. Когда вы писали мне, у
меня было чувство, что благодаря вам в мои руки попадает один из
интереснейших случаев, с которым мне когда-либо приходилось иметь дело;
Очевидно, первое впечатление может быть иногда обманчивым, - он взялся за
шляпу.
- Что вы хотите этим сказать? Вы таким образом отказываетесь от ценного
клиента.
- Я не знаю насколько вы ценны, но в данный момент дело выглядит не
очень радужным. Я не хотел бы заниматься этой историей, мистер Лайн.
- Вы полагаете, что дело недостаточно значительно для вас? - неприятно
пораженный, спросил Лайн. - Я готов уплатить вам за труды пятьсот фунтов.
- Даже если вы мне уплатите пять тысяч, даже пятьдесят тысяч фунтов, я
должен буду отклонить предложение заняться этим делом, - ответил Тарлинг.
Его ответ звучал решительно и категорически.
- Тогда разрешите спросить, почему вы не хотите заняться этим делом? Вы
знакомы с этой девушкой? - излишне громко спросил он.
- Я никогда не видел этой молодой дамы и, по всей вероятности, никогда
ее и не увижу. Я хочу только установить, что не желаю, чтобы мне надоедали
подобными искусственно построенными обвинениями.
- Искусственно построенными обвинениями?
- Я полагаю, вы хорошо знаете, что я думаю, но я хочу сказать это вам в
более ясной и понятной форме. В силу какой-нибудь причины вы злы на одну из
ваших служащих. Я могу распознать ваш характер по вашему липу, мистер Лайн.
Мягкая форма вашего круглого подбородка и ваш чувственный рот показывают
мне, что вам не доставляет угрызений совести ваше обращение с дамами,
которые у вас работают. Я не знаю, но предполагаю, что какая-нибудь
порядочная девушка дала вам как следует по носу, что вас очень рассердило,
и, обуреваемый жаждой мщения, вы сочиняете совершенно необоснованные
обвинения против нее.
- Мистер Мильбург, - он снова обратился к управляющему, - имеет
основания идти навстречу вашим подлым желаниям. Он ваш служащий и, кроме
того, на него оказывает действие скрытая угроза, что вы собираетесь упрятать
его в тюрьму, если он откажется действовать заодно с вами.
Лицо Торнтона Лайна было искажено яростью.
- Я уж позабочусь, чтобы ваше подлое поведение получило широкую
огласку. Вы здесь в самой оскорбительной форме бросили мне в лицо обвинение,
и я подам на вас в суд за клевету. Дело, очевидно, в том, что вы чувствуете,
что мое задание вам не по силам и ищете повода отклонить его.
Тарлииг вынул из кармана сигару и откусил кончик.
- Моя репутация слишком хороша, чтобы я должен был впутываться в
подобные грязные дела. Мне очень не хотелось бы оскорблять других, и я
неохотно выпускаю из рук возможность хорошо заработать, но я не хочу
зарабатывать деньги, совершая подлости, мистер Лайн. И если вы позволите
дать себе хороший совет, то оставьте этот вздорный план действия, который
вызван только вашим задетым самолюбием. Замечу мимоходом, что это наиболее
неудачная форма поднять дело. Пойдите лучше и попросите у молодой дамы
извинения, потому что, как я предполагаю, вы ее, должно быть, грубейшим
образом оскорбили.
Он кивнул свому спутнику китайцу и медленно вышел из помещения. Лайн
наблюдал за ним, дрожа от гнева. Он сознавал свое бессилие, но когда дверь
уже наполовину закрылась, он вскочил с подавленным криком, широко распахнул
дверь и подскочил к сыщику.
Тарлинг схватил его обеими руками, поднял, отнес обратно в комнату и
посадил на стул. Потом добродушно посмотрел на него сверху вниз.
- Мистер Лайн, - сказал он слегка саркастически, - вы сами подаете
дурной пример преступникам. Хорошо, что ваш приятель-преступник еще сидит в
тюрьме! Не говоря больше ни слова, он покинул комнату.
III
Два дня спустя Торнтон Лайн сидел в своем большом автомобиле, стоявшем
на краю тротуара, недалеко от Уондворт-Компона и смотрел по направлению к
воротам тюрьмы..
Он был поэт и актер, редкая помесь для делового человека его типа.
Торнтон Лайн был холост. Он выдержал университетский экзамен и получил
отличие за научную работу. Был он также автором-издателем тоненького томика
стихов. Качество его стихов было не особенно выдающееся, но книга была
украшена очень красивыми заставками и переплетена в старинном вкусе.
Он был купец, и это ему в некоторых отношениях было далеко не
неприятно. Тем более, что его профессия давала ему возможность вести
роскошный образ жизни. Он владел несколькими автомобилями, деревенским
поместьем и домом в городе. Отделка и мебель для обеих квартир поглотили
такие крупные суммы, на которые он смело мог бы скупить большое число мелких
магазинов.
Джозеф Эмануэль Лайн основал эту фирму и поднял ее на значительную
высоту. Он выработал специальную систему продажи, согласно которой каждый
клиент обслуживался сейчас же, как только он успевал войти в магазин. Этот
метод основывался на старом принципе - держать постоянно наготове
достаточные резервы.
Торнтон Лайн должен был перенять управление делом в тот Момент, когда
выход в свет его маленького томика возвысил его в сонм непонятых
знаменитостей. В своих стихотворениях он пользовался совершенно необычной
пунктировкой, перевернутыми запятыми, восклицательными и вопросительными
знаками, чтобы выразить свой гнев и презрение человечеству. Несмотря на то,
что томик был очень тонкий, его все-таки не покупали, но Лайн сумел добиться
известного уважения у тех мужчин и женщин, которые точно так же писали
стихи, и книги которых никто не читал.
Ничто в этом мире не казалось этой непонятой знаменитости более
надежным, чем то, что наивысшая степень благородства выражается в презрении.
При других обстоятельствах Торнтон Лайн мог бы добраться и до дальнейших
степеней непонятости - на такую высоту, где можно чувствовать себя
возвышенным над браком, мылом, чистыми рубахами и свежим воздухом. Лишь то
обстоятельство, что внезапно умер его отец, было виной, что он не достиг
этой степени совершенства.
Сначала он почти уже был готов продать всю фирму, чтобы поселиться
где-нибудь во Флоренции или на Капри, в какой-нибудь уединенной вилле. Но
потом его соблазнило противоречие, можно сказать, комизм его положения.
Ученый человек, важный барин, непонятый поэт должен был засесть в купеческой
конторе. И, ко всеобщему изумлению, он стал продолжать работу своего отца,
вернее говоря, он подписывал чеки и получал доход. Действительное
руководство фирмой он передал тем людям, которым доверил это уже сам старый
Лайн.
Торнтон составил воззвание к своим трем тысячам служащих, воззвание,
которое он дал напечатать на бумаге верже античной формовки, с изумительно
красивыми заставками и широкими полями. Он цитировал Сенеку, Аристотеля,
Марка Аврелия и вставил также несколько стихов из Илиады.
Это воззвание было прорецензировано как книга, длинными критическими
статьями в газетах.
Он получил новый интерес к жизни - он сам себе казался весьма
интересным, так как многие из его восторженных друзей только руками
разводили и с изумлением спрашивали: `Как можете вы, человек таких
способностей, такого характера?...`
Жизнь продолжала бы оставаться для него и впредь такой же интересной и
красивой, если бы все люди, которых он встречал на своем пути, продолжали
считать его .полубогом. Но, было, по крайней мере, двое людей, на которых
прекрасный характер и миллионы Лайна не производили никакого впечатления.
В лимузине было приятно и тепло, так как он отапливался электрической
печью. В это хмурое апрельское утро на улице было чувствительно холодно.
Кучка дрожащих женщин, стоявших на почтительном расстоянии от ворот тюрьмы,
как можно более плотно закутывалась в свои платки и шали, когда начало
слегка снежить.
Вскоре вся местность покрылась легким белым покрывалом, и первые
весенние цветы выглядели довольно жалко в своей белой рамке.
Тюремные часы пробили восемь. Отворилась маленькая дверь, из которой
вышел человек. Он наглухо застегнул куртку и воротник и глубоко надвинул на
лицо кепку. Лайн выпустил из рук газету, которую он все время читал, открыл
дверцы автомобиля, выскочил и поспешил навстречу выпущенному арестанту.
- Ну, Сэм, - любезно сказал он, - на сей раз вы меня, наверно, не
ожидали?
Человек вдруг остановился, как пораженный молнией, и уставился на
фигуру в дорогой шубе.
- Ах, мистер Лайн, - ответил он усталым голосом. - Мой милый барин! -
больше он не мог выговорить, слезы катились по его щекам, и он обеими руками
схватил протянутую ему руку.
- Ведь не думали же вы в самом деле, что я оставлю вас на произвол
судьбы, Сэм.
Лайн был в восторге от своего собственного благородного образа мыслей.
- А я думал, что на сей раз вы совершенно отказались от меня, сэр, -
хрипло ответил Сэм Стэй. - Вы воистину благородный джентльмен. Я должен
стыдиться самого себя.
- Чепуха, Сэм, не надо! Пойдемте скорее в мой экипаж, садитесь сюда,
мой мальчик. Теперь люди могут подумать, что и вы миллионер.
Сэм вздохнул, бессмысленно ухмыльнулся и сел в автомобиль. Он со
вздохом опустился на мягкое сидение, обитое дорогой коричневой сафьяновой
кожей.
- Боже мой, если подумать только, что есть еще на свете такие люди, как
вы, то воистину еще можно верить в ангелов и чудеса!
- Не говорите глупостей, Сэм. Вы поедете теперь ко мне домой, покушаете
хоть раз досыта, а потом я вам помогу начать новую жизнь.
- Теперь, наконец, я действительно хочу начать вести порядочный образ
жизни, - сказал Сэм, подавляя рыдание.
Чтобы не согрешить против истины, надо сказать, что мистер Лайн, в
сущности говоря, очень мало интересовался тем, ведет ли Сэм честный образ
жизни или нет. Быть может, он даже пришел бы в ужас, если бы Сэм стал
порядочным человеком.
Он держал у себя Сэма приблизительно так же, как другие люди держат
редкую птицу или породистых собак, и гордился им не меньше, чем другие люди
гордятся своими коллекциями почтовых марок или китайского фарфора. Сэм
принадлежал к той роскоши, которую он мог себе позволить и которой он мог
похвастать. В своем клубе он охотно рассказывал о знакомстве с этим
преступником - Сэм был очень известный взломщик несгораемых шкафов, который
ничем другим не занимался. Привязанность Сэма была для Лайна необычайно
приятной щекоткой нервов. Обожание, с которым этот преступник относился к
Лайну, было действительно необычайно. Сэм без малейшего колебания отдал бы
жизнь за этого , человека с бледным лицом и легкомысленным ртом. Он дал бы
разорвать себя на куски для своего благодетеля, если бы он был в состоянии
таким путем принести ему к пользу. Потому что Лайн был для него Богом,
сошедшим с небес. Два раза Сэм был осужден на краткосрочное заключение, а
однажды ему пришлось посидеть даже более I продолжительное время, и каждый
раз Торнтон брал его к себе домой, заправски угощал, давая ему при этом
целую кучу светских, но совершенно излишних советов, и отпускал его от себя
с десятью фунтами в кармане. Этой суммы как раз хватало Сэму на покупку
нового набора фомок и отмычек.
Но никогда еще прежде Сэм не высказывал столько благодарности, и
никогда еще до сих пор Торнтон Лайн не оказывал ему так много внимания.
Прежде всего ему предложили горячую ванну, после которой был подан горячий
завтрак. Сэм получил новый костюм, и в его жилетном кармане на сей раз
шуршали не две, а даже целых четыре пятифунтовые бумажки. После завтрака
Лайн держал к нему свою обычную речь.
- Ах, сэр, это не подходит для меня! - совершенно откровенно сказал Сэм
и покачал головой. - Я делал всяческие попытки начать вести честный образ
жизни, но вечно что-то мешает. Когда я вышел в предпоследний раз из тюрьмы,
я же стал шофером и три месяца подряд ездил на такси.
- Но потом один из этих проклятых сыщиков узнал, что у меня нет
шоферского свидетельства, и моему честному образу жизни пришел конец. Нет
никакого смысла дать мне должность в вашем деле, это все равно не могло . бы
долго продолжаться. Я уже привык к жизни на вольном воздухе и должен быть
сам себе господином. Я принадлежу к разряду...
- Искателей приключений? - сказал Лайн и тихо:
усмехнулся.
- Да, да, вы правы, Сэм. И я сам на сей раз могу вам дать одну довольно
авантюрного свойства задачу, которая вам будет как раз по сердцу.
И он рассказал ему историю девушки, которой он помог, которую он спас
от голодной смерти и которая обманула его самым низким образом. Торнтон Лайн
был в такой же степени лжецом, как и поэтом. Он с одинаковой легкостью
говорил ложь или правду. Но правда временами бывала очень суровой и
отталкивающей и не подходила к его изнеженным художественным наклонностям.
Когда он заговорил о злости Одетты Райдер, Сэм слушал в большом возбуждении,
сдвинувши веки. Для такой твари не было достаточно тяжкого наказания, и она
не заслуживала ни малейшего сочувствия. Торнтон Лайн на минуту прервал
рассказ, чтобы видеть, какое впечатление произвели на Сэма его слова.
- Скажите мне только, - дрожащим голосом прошептал Сэм, - как можно
разделаться с этой канальей? - Я готов опуститься в самый ад, чтобы
отомстить за вас этой особе!
- Охотно слышу, - ответил Лайн и налил из бутылки с длинным горлышком
полную рюмку. Это был любимый напиток Сэма.
- А теперь я могу вам сказать, как я себе представляю это дело.
Они еще несколько часов просидели вместе и составляли план ужасной
мести Одетте Райдер, которая так тяжело задела тщеславие Торнтона Лайна и
чье нравственное поведение распалило ненависть этого порочного человека.
IV
Вечером того же дня, когда Сэм Стэй был выпущен из тюрьмы, Джэк Тарлинг
лежал растянувшись на своей жесткой кровати. С сигаретой в зубах он читал
книгу о китайской философии и был доволен собой и всем миром.
Он пережил хлопотливый день, так как ему было поручено раскрыть крупную
растрату в одном банке. Это дело могло бы, собственно говоря, поглотить его
целиком, если бы у него одновременно не было маленького побочного занятия.
Это не приносило ему, правда, ничего, но его любопытство и интерес были
разбужены. Он оставил лежать книгу на груди, когда услышал, как его
ассистент тихо открыл двери. Линг-Чу беззвучно вошел и поставил поднос на
низенький столик рядом с постелью своего господина. Тарлинг увидел, что
китаец носит платье из синего шелка,
- Ты сегодня вечером, следовательно, не собираешься выходить на улицу,
Линг-Чу? - Нет, Ли-Иен.
Они разговаривали между собой на мягком, мелодичном шантунгском
наречии. I - Был ли ты у господина с хитрым лицом?
Вместо ответа китаец вынул из внутреннего кармана ; конверт и подал его
Тарлингу, который прочел адрес. - Вот где живет молодая дама? Мисс Одетта
Райдер, 127 дом Керримора, Эджвар Роод.
- Это дом, где живет много людей, - сказал Линг-Чу. ` - Я пошел туда
сам по твоему поручению и видел, как люди входили и уходили беспрерывно, и
ни разу я не видел одного и того же человека вторично.
- Что сказал человек с хитрым лицом, получив мое письмо?
- Он молчал, господин. Он все перечитывал письмо и сделал вот такое
лицо.
Линг-Чу стал подражать улыбке мистера Мильбурга, и потом он написал то,
что ты здесь видишь. Тарлкнг на минутку уставился глазами в пустоту, потом
оперся на локоть и взял в руку чашку чая, принесенную Линг-Чу.
- Узнал ли ты еще что-нибудь про человека с мягким белым лицом, Линг?
Разыскал ли ты и его?
- Да, господин, я видел его, - серьезно ответил китаец, - это человек
без неба.
Тарлинг кивнул головой. Дело в том, что китайцы употребляют слово
`небо` вместо слова `Бог`, и он знал, что Линг-Чу хороший наблюдатель и
хотел этим самым выразить, что Торнтон Лайн был человеком, лишенным духовных
способностей.
Он выпил чаю и поднялся. - Линг, этот город и эта страна очень мрачны и
печальны, и я не думаю, что долго проживу здесь.
- Разве господин снова хочет вернуться в Шанхай? - спросил китаец без
малейшей тени удивления по поводу этой новости.
- Да, я так думаю, но во всяком случае здешние места слишком скучны.
Эта пара жалких случаев, мелких краж и брачных историй, - я не в состояний
больше слышать об этом.
- Это только мелочь, - с философским спокойствием сказал Линг-Чу. - Но
учитель, - он имел в виду великого философа Конфуция, - сказал, что все
великое начинается с мелочей, и может быть, маленький человек снимет голову
с большого и тогда тебя позовут изловить убийцу.
Тарлинг рассмеялся.
- Ты большой оптимист, Линг. Я не думаю, чтобы моя помощь была здесь
желательна при поимке убийцы. В этой стране частных сыщиков в подобных
случаях не привлекают к работе.
Линг-Чу покачал головой.
- Но мой господин должен вылавливать убийц, или же он больше не будет
Ли-Иеном - Охотником на людей.
- Ты кровожаден, - внезапно сказал Тарлинг на английском языке, который
Лииг знал очень плохо, хотя он и учился в лучших миссионерских школах. -
Теперь я немного выйду, - продолжал Тарлинг снова по-китайски, - и пойду
посетить маленькую женщину, которую так хочется иметь `белому лицу`.
- Могу я сопровождать тебя, господин? Тарлинг минуту колебался.
- Да, ты можешь идти со мной, но ты должен оставаться позади.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован