19 декабря 2001
130

ТЕНИ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Дональд ГАМИЛЬТОН

ТЕНИ




Имя: Мтью Хелм
Кодовое имя: Эрик.
Устранение теней-прикрытия людей, скомпрометировавших себя.



1

Когда я торопливо, вышел из отеля, машина уже поджидала меня. Машина
была белого цвета с надписью золотыми буквами: Редондо Бич - городская
полиция. Казалось все машины того времени красились в белый цвет. Я думаю
их так легче содержать в чистоте. Полицейский в униформе распахнул дверь и
спросил:
- Мистер Коркоран?
- Я Коркоран, - ответил я.
Да, таково было мое имя, поскольку так было необходимо для полиции
Редондо Бич, штата Флорида. Тот факт, что я мог иметь другие имена, даже в
Вашингтоне, например, этого ни кого не касалось здесь, где я проводил
месяц отдыха, нежась на Солнце.
- Пожалуйста, садитесь, сэр, - сказал полицейский.
Я сел в машину и мы поехали раньше, чем я успел закрыть дверь. Он
включил красно-синий сигнал и мы резко свернули за угол здания.
- Где это случилось? - спросил я.
- Несколько миль к югу по шоссе, ведущего в Майями. По крайней мере
мне сказали отвезти Вас туда.
- Она сильно пострадала?
Он даже не посмотрел на меня.
- Вам следовало поговорить с полицейским управлением, сэр, вам
известно не больше чем мне... Все что я знаю, доставить вас туда как можно
поскорее.
Он нажал сигнал и сирена прервала наш разговор. У городского
полицейского в патрульной машине возникают патрульные мысли. Мы мчались по
шоссе поздним вечером со скоростью реактивного снаряда. У выезда из города
мы заметили другой красно-синий сигнал. Это была скорая помощь, выехавшая
к месту аварии. Мой шофер быстро нагнал ее, поровнялся и замедлил ход,
мешая движению.
Это было хорошее соревнование с каждой стороны, но когда мы приехали
к месту аварии, я понял что дела обстояли неважно. Тут уже находились: две
государственные машины и несколько других машин, множество народу, - эти
люди оставили свое попечительство, когда мы прибыли, поскольку ничего не
могли сделать для нас. Гонка была выиграна человеком на серой лошади.
Теперь все они с интересом наблюдали как горит каддилак.
Мы сделали круг и припарковались на противоположной стороне шоссе,
где уже стояли другие полицейские машины. Один полицейский подошел ко мне,
когда я вышел из машины.
- Мистер Коркоран? - спросил он. - Мои соболезнования.
- Где она? - спросил я.
- Пройдите вниз, - сказал он. - Ее выбросило из машины. Если бы у них
не было прицепных ремней...
Я сказал:
- Я знаю гораздо лучше остаться в машине. В особенности, когда она с
открытым верхом, тент этот, скатывается и горит как факел.
Полицейский рассерженно оглянулся. Мы подошли к указанному месту...
Там стоял полицейский, а на земле лежало тело накрытое простыней.
Человек, который привел меня, сказал:
- Лучше сразу предупредить вас... да, она шла под девяносто, и не
заметила поворота.
Я наклонился и откинул простыню, посмотрел. Накинув простынь на себя,
сделал несколько шагов и остановился глядя на что-то блестящее в траве.
Это была ее светлая туфля, такие она надевала под цвет платья. Я подумал о
женских туфлях, что им кажется предназначено оставаться в целостности в
кризисные моменты. Если же ядерный катаклизм постигнет человеческую расу,
то от женского населения останется среди дымящихся развалин пара
сморщенных радиоактивных туфель на высоком каблуке.
Лучше сформулировать эту глубокую философию, чем вспоминать наши
ссоры. Возьмите женщину с деньгами и мужчину без денег и их диалог в
некоторые моменты их совместной жизни вряд ли нуждается в повторении, в
особенности когда обе стороны проявляют упрямство. Все началось с того,
что она захотела, чтобы мы вместе отправились на вечер к одним ее богатым
знакомым, которые думают обо мне столько же, сколько я об них. Все
кончилось тем, что на вечер она отправилась одна. И возвращавшись сидела
за рулем огорченная и раздраженная и немного подвыпившая...
- Мистер Коркоран?
Это был полицейский, который верит в лояльность происшедшего с вашей
машиной, если бы вы были раздавлены ею и испепелены.
- Извините, что побеспокоил Вас, сэр, но нам требуется небольшая
информация. Не могли бы вы дать мне полное имя вашей жены для сообщения?
Я сказал:
- Это не моя жена.
Он быстро возразил:
- Да, мы все понимаем...
- Я пришел к такому выводу, - сказал я. - Когда полиция позвонила в
отель они спросили у меня в начале, не вела ли моя жена белый каддилак с
техаской посудой. Я заинтересовался, стараясь узнать почему они звонят, не
проверив записи актов гражданского состояния, я сказал, да. Эту леди зовут
миссис Гейл Хендрикс. Она в разводе с мистером Хендриксом, с которым я не
знаком. Я никогда не видел его. Она приехала из Миндленжа, штат Техас. Мне
кажется у ней там есть родственники. Что заставляет Вас думать, что она
была моей женой?
- У ней на пальце обручальное кольцо. Она спрашивала Вас.
- Вы можете потерпеть фиаско, производя подобные умозаключения, -
сказал я.
- Ваше полное имя, мистер Коркоран?
- Пол, - сказал я. - Пол Уильям Коркоран. Газетный репортер. Город
Денвер, штат Колорадо.
Да, именно такие данные значились в моих бумагах. Мое настоящее имя
Метью Хелм, но оно фигурирует во многих официальных досье, что было бы
неосторожностью их назвать даже во время отпуска. Хотя я являюсь
государственным служащим, некоторые люди в Вашингтоне предпочитают, чтобы
мои обязанности сохранялись в секрете, поскольку широкая публика в этом
заинтересована.
- А каковы Ваши отношения с миссис Хендрикс? - спросил полисмен.
- Мы знакомы где-то около двух лет, - сказал я. - Мы проживали в
одном отеле с забранированными на нас местами. `Редондо Тауер`. Если это
можно считать за отношения, пожайлуста.
Он заколебался, смущенный моей прямотой.
- Я напишу, что опознание было сделано другом погибшей, - сказал он,
и это так и прошло в протокол.
Нет причины думать, что эта авария была чем-то еще, чем она казалась,
хотя авария висегда под подозрением учитывая мой род занятости. Я долго
осматривал все вокруг, чтобы произвести обычную проверку, пытаясь не
выказывать сильного интереса, которого можно было бы ожидать от друга
погибшей, который к тому же еще был и репортер. Когда они смогли сесть в
машину, они не нашли указаний что это было спланированым убийством во
всяком случае. Тело по сообщению врача не имело признаков насилия. Я не
мог сдержать удивления, когда он сказал, что ее выбросило из машины
двигавшейся со скоростью 90 миль в час - как это могло быть? - но его
общая тенденция была ясна.
Когда я обратновернулся в отель, я достал маленький ножик из кармана.
Вы можете сказать, что это был широкий перочинный нож или маленький
охотничий нож. Он был более или менее похож напредыдущий, которыйяоднажды
сломал при исполнении обязанностей. Мне случилось пожаловаться на это и
Гейл тайно дала его описание хорошо известному изготовителю ножей и он
удивил меня прекрасным результатом.
Она пыталась дарить мне подарки с тех пор. Не очень-то хорошее дело
принимать подарки от людей - в особенности у женщин - тот кто имеет больше
денег, чем ты. Но я был не способен отклонить этот особенный подарок,
чтобы не показаться привередливым и неуважительным. Я полагаю, что богатая
женщина может дарить мужчине часы или даже машину, ничем это
необуславливая кроме того, что ей захотелось выбросить деньги. Но когда
женщина дарит мужчине занятого такой работой оружие, зная как оно может
быть использовано, это значит ужечто-то особенное.
Это означает, что она встретилась и приняла вещи, связанные с ним.
Конечно это все случилось задолго до того, как мы поссорились.
Я сунул нож обратно в карман, спустился вниз и позвонил в Вашингтон
из приемного холла. Здесь нечего было делать, что могло бы меня развлечь и
мне не хотелось заниматься похоронами. Я сказал, что устал от лени и
спросил, не могут ли они меня где-нибудь использовать. Ответ был
положителен.
Спустя два часа я уже летел через Мексиканский залив в Новый Орлеан
штат Луизиана.



2

Мне сказали, что я должен оставаться Полом Коркораном, репортером из
Денвера, на ближайшее время и зарегистрироваться в отеле `Монклер` в Новом
Орлеане под этим именем. Поскольку я попросил немедленной работы, меня
поздно ввели в начавшуюся операцию, и не было времени создавать мне новую
легенду.
Заняв в отеле комнату, я вступил в контакт согласно инструкции, не
зная с кем. Я не смог бы узнать его, если встретил на улице. Это был всего
лишь голос по телефону. Он посоветовал мне, поскольку уже было утро,
провести день осматривая достопримечательности - это технический термин,
означающий, что вам надо убедиться, что завами нет хвоста.
Позвонив вечером и передав пароль, я получил приказание оставить
отель и пешком отправиться, за некоторое точное число минут до полуночи.
Мне надо было идти в определенном направлении до определенного места.
Красный Остин-Хейли остановится рядом со мной и водитель в моркой форме
произнесет определенную фразу, я должен ему ответить и сесть в машину.
Исполнение этих Голливудских маневров закончилось перед утром. Я
оказался на моторном катере, пересекающем Пенсакола залив, который
доставил меня обратно во Флориду после дикой ночной гонки. Мы оказались у
верхней оконечности штата вместо нижней. В заливе на якоре стоял
авианосец. Он неясно вырисовывался над спокойной водой, как бы
поставленный на бетонный фундамент. Так легко было вообразить, будто сам
Пентагон плывет по морю.
Я взглянул на горевшие огни этой воздушно-морской базы, послал
твердой земле молчаливое `прощай` и взобрался на платформу у подножия
длинной, непрочной, свисавшей на веревках лестнице-трапу (по морской
терминалогии) - она наклонно взбиралась на борт корабля, с
зажженнымиогнями наверху. Мой проводник был рядом со мной, готовый
удержать меня от падения в воду.
Это был щеголеватый молодой парень с блестящими золотыми нашивками на
каждом плече его безупречной чистоты габардиновой, цвета хаки военной
форме, и с блестящим кольцом Морской Академии выпускника, на левой руке.
Блестящие золотые крылышки были у него на груди и маленькая пластмассовая
пластинка с надписью белымпо черному: Д.С.Брейсуэйт. Он махнул рукой
катеру. Катер уплыл оставив нас на шаткойплатформе в несколько футов над
водой, двигаться можно только наверх.
- После Вас, сэр, - сказал он. - Запомните, вначале шкипер, затем
палубный офицер.
- Шкипер, - сказал я, - я думал что шкиперы исчезли вместе с
парусами. Я посмотрел на две с половиной нашивки на плече военной формы,
полученой мною для этого случая. Измение костюма было произведено в пустой
квартире в городе.
- Вы лейтенант, сэр, - сказал он. Шкиперская на корме, это сюда, -
указал он.
Я стал взбираться, пытаясь побороть чувство нереальности, наступившею
в результате быстрой смены места и личности. Я приветствовал шкипера и
палубного офицера, у которого на шее висел бинокль и который выглядел
сонно и устало. Я пологаю что ранняя утренняя вахта всегда наказание в
любой службе в военной и гражданской. Я последовал за моим гидом вдоль
обширного пустого ангара до лестницы, извините меня, - трапа - ведущего
вниз. Преодолев лабиринт узких проходов внизу, я оказался в выкрашенной в
белый цвет каюте с единственной койкой.
- Вы можете прилечь, если Вам понравится, Сэр, - сказал Брейсует. -
Они на конференции. Пока Вы им не потребуетесь. Не хотите ли выпить кофе?
В том деле, за которое вы беретесь, среди друзей, по крайней мере,
вам скажут что надо знать, когда время наступит для вас узнать это. Я не
спросил кто был на конференции. Я пил кофе. Затем оставшись один, я снял
военную форму, расстянулся на койке, закрыл глаза и пытаясь не думать о
том теле под простынью и блестящей единственной туфельке. Я вскоре заснул.
Когда я проснулся, на моих часах было около 9, но каюта не имела
прямого сообщения с внешним миром, потому я принял день на веру. Я ощутил
некоторую вибрацию и понял, что мы плывем. Появился Брейсуейт и повел меня
по проходу к водопроводу, потом на камбуз завтракать.
Я знал, что это был камбуз, потому что это было написано на двери. Мы
сели за отдельный стол, но там присутствовали другие офицеры, которые
посмотрели на меня мельком, когда я садился. Я надеялся, что не выглежу
таким дураком, каким казался себе в этой чужой военной форме.
- Мы не хотим из Вас делать тайну, сэр, - сказал Брейсуейт. Поскольку
это касается команды корабля, Вы являетесь офицером запаса, временно
исполняете обязанность наблюдать дневные тренировочные учения авианосца.
Так будет меньше разговоров, чем если бы мы пытались спрятать Вас от
взглядов команды. Он посмотрел на часы. Мы будем присутствовать при
тренировочных полетах, начинающихся вскоре. Как только мы кончим
завтракать, мы поднимемся на верх и посмотрим их посадку. Я надеюсь, что
небольшой шум Вам не помешает.
Он усмехнулся. В тот момент я не понял значение его усмешки, но мне
стало ясно потом немного позже, когда я ступил на узкий наблюдательный
мостик авианосца, или островок, смотря вниз на взлетную палубу, которая по
длине своей равнялась трем футбольным полям с механизмами способствующими
взлету и посадки - все в деталях мне пояснил мой молодой гид.
К этому времени мы находились посреди мексиканского залива вне
видимости земли. Ясным, прохладным, солнечным днем авианосец двигался
вперед с попутным ветром, так что мне пришлось надвинуть на глаза
форменную фуражку, чтобы ее не сдуло ветром. Брейсуейт рассмеялся.
- Мы двигаемся со скоростью 32 узла с ветром дующим вдольвзлетной
палубы для облегчения посадки самолетов, - объяснил он. - В это время года
обычно дует попутный ветер, но летом в спокойную погоду офицеру,
обслуживающему полеты приходится сильно попотеть. А вот и эскадрилья, сэр.
Самолеты кружились над авианосцем, как рой шершней; один из самолетов
быстро снизился, уцепившись за тормозной трос крючком на хвосте, с хлопком
остановился. Сильная вспышка и он поехал вперед мимо того островка, на
котором мы находились; в тот же момент второй самолет ухватился за
тормозной трос, и теперь мне стало понятно замечание Брейсуейта о шуме.
Проклятые самолеты хрипели, свистели и всхлипывали. Бортовая катапульта
вышвыривала один грохочущий самолет с носа корабля, разворачивалась, в то
время, как со взрывом запуска двигатели другой самолет, ожидая своей
очереди. В то время третий самолет катился по палубе с воем штормового
ветра, четвертый самолет шел на посадку с кормы с воем шакала...
Было что-то гипнотическое в этом страшном грохоте. Это напомнило мне
другое место, где я находился несколько лет назад, наблюдая взлет других
самолетов, подготовку которых я помогал обеспечивать тайным и неприятным
способом. Я даже предполагаю, что парни, в этих самолетах знали тех кто
раньше них, кто-то другой, а не эти серьезные парни с их лицами наполовину
скрытыми шлемами, поняли, что если наступит время, для них взлететь со
смертоносным грузом на их грозных машинах, они только придадут немного
официального шума и блека молчаливой, неофициальной войне, которая всегда
велась тихими людьми, никогда не носившими блестящих шлемов, и зачастую
даже не имеющих микрофонов или других средств коммуникации с родной базой.
То, в чем нуждается наша секретная служба, с усмешкой подумал я, так это в
департаменте общественных отношений. Люди не ценят нас.
Все самолеты взлетели и воцарилось спокойствие, только дул ветер, да
доносилось неясное гудение гребных винтов. Брейсуейт посмотрел на свои
часы.
- Как раз время для получения инструкций из Вашингтона, - сказал он.
- Это случится в ближайшие четверть часа.
Щелкающий звук нарушил относительное спокойствие и двух роторный
вертолет, в виде банана, сел на палубу, как раз под нами. Три челловека -
двое в гражданском и один в офицерской форме со всеми знаками отличия
какие только можно вообразить на головном уборе, вышли из вертолета и
направились к капитанской каюте. Я посмотрел на Брейсуейта. И увидил его
молодое спокойное лицо, поэтому я счел необязательным начать с ним
разговор, ввиду того, что мы видели трех довольно значительных человека,
чьи лица могут быть узнаны, почти каждым, кто читает газеты и смотрит
телевизор. С другой стороны, мне кажется, было не случайно, что меня
показали им. Кто-то пвтался показать мне важность предстояшей работы,
какова бы она не была. Брейсуейт снова посмотрел на часы, этот парень
прямо помешался на хронометре.
- Они готовы принять Вас внизу, сэр, - сказал он и указал мне на
дверь, точнее на люк через который мы поднялись. - Не стукнетесь головой,
спускаясь по трапу...
Я не мог бы точно сказать был ли на борту авианосца кинозал, но было
очевидно, что для этого использовали конференционный зал, судя по
разбросанным повсюду бумажкам, пустых стаканов, пепельниц с окурками и
застоявшемуся табачному запаху. В конференц-зале находилось два человека.
Одна из них была женщина. Судя по первому впечатлению, которое создавалось
у меня, я мог бы сказать, что раньше никогда не видел, и я взглянул на
мужчину.
Это был тощий, седоволосый человек с черными бровями. На нем была
серая фланелевая рубашка, белые брюки, шелковый галстук, о нем можно было
сказать, что он был хорошо сохранившийся, среднего возраста банкир или
бизнесмен, но только бы я этого не сказал. Я знал его, он был одним из
плдюжины самых опасных и безжалостных в мире людей.
Я узнал его. Я работал на него примерно лет пятнадцать.
Мак сказал:
- Благодарю Вас, мистер Брейсуейт. Подаждите нас, пожайлуста, за
дверью.
- Да, сэр.
Мак посмотрел на молодого лейтенанта, как тот лихо повернулся и
вышел. Он коротко улыбнулся.
- А хорошо их тренируют на севере, не так ли?
Я неочень то интересовался строевойподготовкой Брейсуейта, но если
Мак об этом упоминул, то это не случайно, поэтому я решил его поддержать.
- Да, хороший парень, - сказал я. - Он не позволяетсебе
расслабляться. Он внел спортивную машину, как бог. Но он рискует замучить
меня до смерти, не проявляя осторожность.
- Я знавалодного молодого офицера, который имел предрасположенность к
этому слову. Он тоже был довольно хороший водитель. - Сказал Мак.
- Да, сэр, - подтвердил я. - Но, сэр, я полагаю, что Вы не включили
этого офицера в то дело, которое нам предстоит. Он слишком любит флот,
сэр.
Мак передернул плечами.
- Как бы там ни было, я все-таки отмечу для себя его имя. Может
наступит такое время и в мире сложатся такие условия, когда личные
симпатии не будут приниматься во внимание. Насколько я помню, Вас нетрудно
переубедить.
Я сказал:
- Я всегда был кровожадным парнем. Я не думаю, что он может что-то
значить для Вас.
- Хорошо, хорошо, мы посмотрим. - Он оценивающе посмотрел на меня. -
Вы хорошо выглядите. Отдых Вам пошел на пользу.
- Да, сэр.
- Я с огорчением выслушал доклад об аварии под Маями.
Я внимательно посмотрелна него. Он никогда не одобрял моей
заинтересованности в судьбе Гейл Хендрикс. Он думал о ней, как об
испорченной проститутке, богатой и ненадежной, не с такого рода девушками
хотел бы он чтобы его люди имели дело, если они не могут развлечь себя
другим более профессиональным способом. Мы и в самом деле не имели своей
личной жизни. Все наши привязанности: любовные и иные - определенным
образомрегистрировались в Вашингтоне.
Я сказал:
- Я уверен, что Вы плакали, все время, пока находились в картотеке,
когда изымали ее карточку.
Он невысказал своего неудовольствия. Он только сказал:
- Конечно, Вы приняли меры, чтобы убедиться, что это был всего лишь
несчастный случай.
- Да, сэр. Она была рассерженна по личным причинам, о которых мы
здесь не будем упоминать. Она много выпила. На большой скорости вела
машину. На дороге был длинный крутой поворот, ее вынесло на обочину
дороги, она попыталась вырулить. Люди думают, что все что им надо, так это
безотказные тормоза и легкое управление, чтобы двумя тоннами изящной
механики можно было управлять, как гоночной машиной `Феррари`. На большой
скорости она шла по кривой на пределе возможного для шин, применяемых на
таких крупных машинах. Когда она нажала на газ, кадилак начал скользить.
Она испугалась и нажала на тормоза, при резком заносе ее выбросило из
машины. Нет и намека, что все это спланировано заранее. Нет огнестрельных
ран, необъяснимых синяков и подкожных ран. Кто-то мог просто ехать рядом и
столкнуть на обочину, но нет никаких следов, доказывающих это.
Мак скорчил гримасу.
- Мне не нравятся дорожные аварии связанные с моими людьми. Возникают
всякого рода вопросы. Хорошо, я буду держать Вас в курсе, если что-нибудь
обнаружится, но мы не можем больше на это тратить время.
Он посмотрел на женщину, стояшившую в ожидании неподалеку. Когда
онвзглянул на нее, она быстро подашла к нам. На близком расстоянии я
увидел, что был несправедлив, прогоняя ее взглядом. Это по причине ее
макияжа или отсутствие его ввело меня в заблуждение. А также прямые,
машиного цвета, зачесанные назад волосы и в толстой оправе очки.
Она была среднего роста. Ее грузный твидовый жакет не мог позволить
правильно судить о ее фигуре. Прямой, свободно спадающий жакет, модный в
то время, позволял скрывать нежелаемую беременность - проблема этой леди
казалось была незнакома - как я рассудил, и к тому же жакет явно не шел.
Ее обувь явно не гармонировала с рисунком ее ног. Однако она не была
тучной, ни тощей, не имела физических недостатков.
Что касается ее лица, то у ней были крупные: лоб и подбородок, и
хмурый рисунок рта, жестокий. На вид ей можно было дать лет 30-35, а может
быть и меньше. Она мне явно не нравилась. Не находилось извиненийдля такой
в общем-то миловидной женщины, сознательно одеваться так, чтобы выглядеть,
как леди Макбет после ночи проведенной в спальне гостей с ножом в руках. Я
полагаю, что это просто деформированное тщеславие, предполагающее наличие
глубокого самомнения.
Пока я бегло рассматривал ее, она тщательно рассматривала меня с
головы до ног. Она повернулась к Маку и стала говорить с ним без всякого
энтузиазизма.
- Это ваш очередной кандидат, мистер Мак Ри? Не слишком ли он высок
для агента? Я предполагала что они должны иметь не бросающуюся в глаза
внешность.
- Это мистер Пол Коркоран, - сказал Мак опустив ее коментарии. - Пол,
Доктор Оливия Мариасси.
Доктор Оливия Мариасси после того, как нас представили, ограничились
кивком в мою сторону.
- Я предполагаю, что это вымышленное имя, - сказала она Маку.
- Плохой выбор. Этот мужчина явно скандинавского, а не ирландского
происхождения.
Она говорила с Маком хмурившись на меня:
- Хорошо, у него не хитрый, обвивающий плющом взгляд, совсем другого
плана. Я не думаю, что смогу долго вытерпеть, когда эту шайку поймают,
этот длинный воротник с пуговицей, не говоря уже о трубке. Я думаю, что
трубка - всегда притворство, не правда ли? Вы курите?
Последний вопрос относился ко мне.
- Нет, мадам, - сказал я. - Если это не требуется для прикрытия.
- Для прикрытия?
- Для роли.
- Понятно. Это уже кое-что, - сказала она. - Только сумашедший будет
отравлять себя угольным дегтем и никотином, после того что об этом было
опубликовано. Вы не пьете?
- Да, мадам, - сказал я. - Я также ухаживаю за женщинами. Но я не
играю в азартные игры. И честен.
Это вызвало ее долгий взгляд сквозь очки.
- Хорошо, - согласилась она, - рудиментарное чувство юмора лучше, чем
совсем никакого, я думаю.
Мак сказал:
- Мистера Коркорана тренировка и опыт...
- Пожайлуста! Я совсем не интересуюсь профессиональными качествами
вашего кандидата. Я уверена, что они быстры и молниеносны, если правильно
употреблено это слово. Я уверена, что они действенны, кровожадны и очень
страшные. Вы играете в шахматы?
Этот вопрос относился ко мне.
- Немного, - отвечал я.
Оливия Мариасси задумчиво нахмурилиь. Последовала короткая пауза.
Затем она вскинула голову и сказала:
- Я вижу мы поладим. Предыдущий был просто невыносим. Если бы мне
пришлось выйти замуж, я выбрала бы этого.
Она повернулась и склонилась над изношенным портфелем, лежавшим на
театральном сиденьи, достала небольшую черную книгу и протянула мне. Это
был томик Капабланки `Основы шахматной игры`.
- Вы бы лучше изучили вот это, мистер Коркоран, - сказала она. Это
развлечет нас во время нашего медового месяца. До свидания мистер Мак Ри.
Я оставлю Вам договор, только сообщите мне, что мне надо будет делать.
Мы проследили взглядом, как она вышла, захватив свой портфель. Мак
ничего не говорил и я молчал вместе с ним. Я не хотел говорить. Я не мог.
Я даже не пытался.



3

Внутри того огромного корабля, на котором мы плыли, не доносилось ни
одного звука, кроме устойчивого слышимого повсюду работающей тяжелой
машины. Самолеты всего мира могли садиться на палубу или совсем не
садиться. Об этом не стоили иговорить.
Мак коротко рассмеялся.
- Мой инстинкт окзался верным. Я совсем нерассчитывал на ваше участие
в работе, поэтому я хотел, чтобы вы полностью отдохнули, исползовав
обещаный вам срок. Но когда вы вчера позвонили вечером, у меня тут же
появилось предчувствие, что вы именно тот человек, который нам здесь
требуется. Огромный труд поребовался нам, чтобы убедить эту леди
сотрудничать с нами. Вначале она с возмущением отказалась, затем,
внезапно, изменила свое мнение, по причинам нам совсем неизвестным - я не
отваживался расспросить ее об этом - ее очень трудно было ввести ввести в
курс дела и ее обязанностей, как партнера. Он долго задумчиво смотрел на
меня, потом, без всякого выражения, продолжил. - Я предполагаю, что
безжалостность и зло имеют что-то манящее и ее интелектуальный ум сумел
преодолеть ее принципы старой старой девы, которую выпячивание мужского
достоинства и силы, почти оскорбили. Или, может быть, она сочла по вашему
внешнему виду, что будет в безопасности.
- К черту все, сэр. - Сказал я.
- Вы кажется победили в споре мужской привлекательности, Эрик, -
сказал он, используя мое кодовое имя, чтобы напомнить мне, что это
официальный разговор и что нам многое позволяется, но босс все-таки один.
- Замужество - основная часть задания, вы понимаете, доктор Мариасси
- ценное государственное приобретение. Вы можете хотя бы судить, какого
высокого калибра те посетители, что находятся сегодня на борту совещаются
с нею и ее коллегами. Мы получили разрешение использовать ее как приманку,
но вы должны быть с ней всегда рядом, днем и ночью, не только
присматривать за ней, но и защищать ее. Вы можете выполнить это задание
только исполняя роль ее любовника или мужа.
- Несомненно, - сказал я. - Но если мы имеем выбор, почему мы должны
выбирать один на основе законности?
- Если мы оставим, тот факт, что она едва ли подходит к типу
альковных женщин, эта леди имеет возможность мечтать об этом. Ни она, ни
государственный департамент, на который она работает, не хочет скандала
связанного с ее именем. Когда вы выполните задание будут приняты меры,
чтобы аннулировать этот союз без всякого ущерба для каждой из сторон. Но
это должно быть действительное замужество, пока оно длится.
- Если она сможет это вынести, то я полагаю, что я тоже смогу, -
сказал я.
- Придется вынести, - сухо произнес Мак. - Но вам придется проявить
дипломатию. Грубое и высокомерное поведение, может свидетельствовать о
том, что она напугана.
- Вы думаете, что она может испугаться и выйти из игры, сэр? Я
попытаюсь не пугать ее.
- С другой стороны, - сказал он, - ваше поведение должно быть вполне
убедительным - поведение вас обоих. Не должно быть и намека фальши. - Он
помолчал. - Операция `Тоссин`, Эрик. Вы знаете, что это значит. Нам
противостоят не любители. Мы должны быть предельно осторожны.
- Тоссин? - Я нахмурился. - Черт, я думал, что со стары маэстро
покончено. Я думал, что он расстрелен после того фиаско в Будапеште в 54
году где-то в Москве.
- Таково было и наше мнение до недавнего времени, но оно оказалось
неверным. - Мак взглянул на меня. - Ты помнишь детали того, чем он
занимался в Будапеште?
- Да, сэр, - ответил я. - Я не участвовал в событиях лично, но меня
информировали после. Нас всех информировали. Была создана техника
прикрытия. Он пытался продать ее как замену для открытых военных действий.
Он всех их прикрывал, всех венгерских политиков, которые не очень
стремились к сотрудничеству. Каждый сомнительный мужчина или женщина в
общественной жизни были прикрыты агентами, тренированными на убийствах и
которые должны были устранить их по первому же свистку. И беда наступила,
когда кто-то излишне перенервничал и свистнул прежде временно. Четверо или
пятеро выдающихся венгерских граждан погибло, разразился огромный скандал,
настоящая буря разразилась со вступлением русских танков в 56 или в 57
году. - Я скорчил гримасу. - Вы хотите сказать, что ему удалось уговорить
их, чтобы они позволили ему осуществить вторую попытку?
- По всей очевидности это так.
- В штате Флорида, в Пенсаколе? - Спросил я. - Боже милостливый,
почему же в Пенсаколе? Какая необходимость здесь воссоздать будапешкую
систему безопасности?
Мак ответил:
- То, что они хотят воссоздать в Пенсаколе, к делу не относится.
Важно другое, что число очень ценных людей, в том числе и доктор Мариасси,
подвергаются опасности, следовательно, мы должны разыскать Тоссин и
остановить его, прежде чем его агенты начнут действовать.
- Несомненно. И как же Вашингтон расчитывает, я должен его отыскать?
Я полагаю, что им неизвестно его точное местонахождение, может нет
необходиости использовать женщину-ученого для приманки?
- Его видели в Пенсаколе несколько месяцев назад, - сказал Мак. -
Поэтому наше внимание приковано туда. К несчастью, тот человек, который
узнал его - не из нашей команды - имел совсем другие цели и отпустил его,
ограничившись упоминанием в своем рапорте. С тех пор Тоссина никто не
видел. Вам прилется начать с этого.
- Начать со свадебной церемонии. - Я открыл книгу, которую все еще
держал и прочитал имя, написанное на форзаце черными чернилами - `Оливия
Элоиза Мариасси`. Элоиза - вы только подумайте. Скажите мне, чего же она
доктор?
- Медицины, - сказал Мак. - Космической медицины, чтобы быть точным.
Она одна из группы правительственных ученых, пользующихся всеми благами
Сша. Медицинская клиника морской авиации в Пенсаколе и клиника в Иглине -
база воздушных сил - их проект. Когда радиус действия ракет Иглена
неадекватен, они вызывают мыс Кеннеди. Вы должны быть в курсе этого. Знать
это. Но что касается их проекта - это не должно вас интересовать. - Он
скорчил гримасу. - Меня проинструктировали, что я должен все это сообщить
тому, кто будет выполнять это задание.
- Разумеется, - согласился я. - Мы должны спасти страну в тайне, как
всегда. Я полагаю, что это что-то сверхсекретная оборонная инициатива,
иначе Тоссин и его боссы не интересовались бы ею так.
- Может быть, - сказал Мак.
- Космической медицины, значит? Что ж, посмотрим. - Я захлопнул
книгу, мне не понадобитя много времени для выяснения. Я буду играть в
шахматы с моей невестой. - Эти слова не вызвали реакции Мака и я добавил:
- Как мы узнаем, что Тоссин попался на приманку?
- Возможно он уже попался на нее, - сказал Мак. - Разумеется не сам
Тоссин. Возможно он был здесь, только по устройству дел местной ячейки
слежения, он скорее всего не рискнет показаться здесь снова. Он будет
конторолировать, следить за тем, как идут дела, на расстоянии, как всегда.
В этом его сила и его слабость. Это причина того, что мы до сих пор не
смогли его схватить, и в то же время это причина его неудачи в Будапешской
операции. Он находится всегда слишком далеко, чтобы вмешаться, когда его
подчиненных охватывает паника. - Мак помолчал. - Что касается дел в
Пенсаколе, мы решили что некоторые из коллег доктора Мариасси уже имеют
людей-прикрытия. Мы решили, что таковых может иметь и она.
- Мы решили, - повторил я. Может нам следовало бы подтвердить это
перед началом операции?
- Мы рискуем встревожить людей Тоссина или женщину, если есть такая,
которой предназначено следить за доктороь Мариасси, как мы думаем. По этой
причине я вывел из дела всех следователей. Ты должен заманить этого
человека в уединенное место, безопасное от вмешательства полиции или кого
либо еще и разузнать у него или у нее, замышляет Эмиль Тоссин.
Я прислушивался к грохоту машины находящейся где-то далеко внизу, в
трюме огромного корабля.
- Да, - сказал я мягко. - Конечно. Вы правы.
Мак кивнул.
- Так справедливо.
- Довольно грубо, - заметил я. - Существуют границы того, что можно
делать с такими людьми, сэр. Если нам попадается упрямец, дело может
закончиться скандалом.
Мак заметил сурово:
- Если дело потребует шепетильности, вы можете позвать на помощь. У
меня всегда на готове есть люди для проведения допросов.
- Оставь своих людей в покое, - заявил я. - Мой желудок крепок, как
дай бог каждому. Только, мне кажется, мы должны быть более проницательны в
этом деле.
- Проницательность уже испытывалась, - сказал Мак. - Много умных
людей работало над этим вопросом, только вот результатов никаких. Вот
потому-то и обратились к нам. Запомни, проницательность в нашем деле ни к
чему, Эрик. Есть и другие вещи.
- Да, сэр, - согласился я, затем нахмурился. - Вы кажется сказали,
что эти люди прикрытия, только недавно замечены.
- Да, в Пенсаколе.
- Я вижу, - медленно произнес я. - Тогда это местное проявление не
первое и не единственное...
- Как бы то ни было, - сказал Мак. - Этот пункт был отобран нами, как
подходящее место для контратаки. Как ты думаешь, отдал бы я тебе приказ,
если бы только одна маленькая группа ученых находилось в опасности?
- Так значит, тогда это огромное дело? В национальном масштабе?
Старина Тоссин держит всех под прицелом не только своего мушкета, но и
шомпола тоже?
- Громадной важности, - согласился Мак. - Подтверждение получено от
Стратегической Базы Воздушных Сил, что расположена к северу от... черт, не
могу запомнить названия. С базы сообщили, персонал под слежением
вражескими агентами и только их работа удержала их от преследования
самолетов.
- Вы полагаете, - сказал я, - что начал звонить колокол?
- Да. Я с сожалением должен заметить, что этот рапорт не был
воспринят серьезно другими правительственными департаментами. Все это
воспринимается несерьезно теми, кто не слышал о деятельности Тоссина в
Будапеште и что у этих людей с Военно-Воздушной базы одержимы манией
преследования.
- Паранойя здесь уместное слово, сэр, - сказал я.
- Спасибо, Эрик. Паранойя. Постепенно стало ясно, что признав
одержимость паранойей за командованием Стратегической авиацией, несомненно
надо признать, что нечто неприятное планируется в очень широком масштабе.
Одна ячейка была вскрыта в Вашингтоне Дистрикт, Колумбия. Можете
представить, какой фурор это вызало там, где полнейшая безопасность. Затем
сам Тоссин был замечен в стране и кто-то вспомнил Будапешт и все
рассыпалось в прах. Ячейки теперь известны или предполагается их наличие
даже в Сан-Диего, Калифорния и в некотором мало-известном правительству
активности в штате Мен. Нам неизвестно сколько их всего. Мы не знаем, кому
предназначено умереть, а кому нет. Это создает некоторую панику, среди
некоторых важных лиц, кто отважно соглашается с возможносью иметь миллионы
убитых в ядерном конфликте.
Я сказал:
- Я знаю. Это немного отличается, когда человек с пистолетом или
ножом охотится за вами.
- И в результате, - Мак продолжал, - некоторыми лицами Эмиль Тоссин
больше уже не рассматривается, как невысокого роста светловолосый
еврей-интеллектуал, он рассматривается, как сам дьявол. Наша работа
обезвредить его. Нам неизвестны детали его операции. Мы не знаем, его
деятельность независима или последует совпадающая акция из-за океана,
чтобы восторжествовать над той неразбирихой, которую он надеется создать.
Мы не знаем, - сказал Мак, - и поскольку вы участвуете в этом деле, нам
нечего опасаться. Информация - это дело других агентов. Единственная
информация, которая должна вас волновать: где Эмиль Тоссин?
- Да, сэр.
- Вы отыщите его, - сказал Мак, - используя все необходимые средства.
Когда найдете, вы его убьете. Есть вопросы?
- Нет, сэр, - сказал я, - Я полагаю, что вы высказались предельно
ясно.



4

Коктейль-бар в `Монтклие Хотел` представлял собой круглый бар,
имеющий неясное сходство с цирковой каруселью украшенный балдахином. По
этой причине, я полагаю он был известен, как `Карнаваль Рум`. Когда я
вошел, все сидения балдахином были заняты. Это заставило меня, к счастью,
выбрать место в стороне от остальной массы посетителей, что казалось
естественным, в противном случае, кто-нибудь бы стал удивляться, почему
одинокий мужчина удалился в темный угол добровольно, вместо того, что бы
сидеть в баре. Кто-то должно быть и удивился позже в силу последовавших
событий, если парень не ожидает подруги в одиночестве.
Бармен победил мое сердце, снабжая меня Мартини с оливками вместо
того, чтобы продать мне луковую шелуху, сморщенные лимоны и прочию чепуху.
Т.к. дверь и все входящие, предположительно, не имели интереса для меня, я
сконцентрировал свое внимание на посетителях, окружавших бар. Со всей
очевидностью я пришел к заключению, что довольно соблазнительная телка
сидела на маленьком стулике. Экспонат женского рода в алом сатиновом
платье, молодой и непринужденный был очень интригующ со спины, ибо
остальное не предстовлялось взору.
Я взял стакан, чтобы отметить мое возвращение ко гражданской жизни.
Уход с коробля совершился на старом пропеллерном, тренировочном самолете,
который лязгал, как бак с болтами через иллюминатор, которого длиной в
триста ярдов взлетная палуба авианосца выглядела очень короткой.
Катапульты не предназначались для пропеллерных самолетов. Пологалось, что
они способны производить взлеты самостоятельно, но был один момент или
два, когда взлетая с палубы видишь только океан перед собой, я сомневался,
не совершон ли кем-нибудь здесь просчет.
Брейсуейт взлетел великолепно и высадил нас на военном аэродроме
далеко от побережья. Там я обнаружил интересный и умеренно откровенную
легкость заставить моего офицера выглядеть хорошим, если бы кто-то
потрудился проследить за мной до самого того момента. Затем мы сели в
автомобиль, который доставил нас в песаколу, где я опять надел брюки и

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован