20 декабря 2001
137

ЦЕНА РИСКА



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

МАЙКЛ СТАКПОЛ

ЦЕНА РИСКА

Мiсhаеl А. Stасkроlе

АSSUМРТIОN ОF RISК

Перевод с английского И. Гаврилова
ISВN 5-7632-0128-0
(С) FАSА Соrроrаtiоn, 1993
(С) Перевод, Гаврилов И, 1996

ПОСВЯЩАЕТСЯ ВИЛЬЯМУ КОКСУ. ДЖОНУ УОТТСУ-СТАРШЕМУ И ДЖОНУ УОТТСУ-МЛАДШЕМУ
ЗА ПОМОЩЬ ТРЕМ РЕБЯТАМ. КОТОРЫЕ НИКОГДА НЕ ПРЕДПОЛАГАЛИ. ЧТО ИМ ПРИДЕТСЯ
РИСКОВАТЬ И НЕСТИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА СВОИ РИСКОВАННЫЕ ДЕЙСТВИЯ
Автор хотел бы поблагодарить всех тех, кто вольно или невольно
способствовал созданию настоящего романа:
Патрика Стакпола за помощь в описании оружия; Дж. Уорда Стакпола за советы
в области медицины; Крисса Хасси и Фредерика Хоффа за то, что заставили
меня быть честным с Каем; Сэма Льюиса за советы при издании книги; Донну
Ипполито за то, что заставила меня писать по-английски; Джона
Аллена-Прайса за персонаж Кокса; Лиз Дэнфорт за то, что терпела все, что я
вытворял со своими героями; Скотта Дженкинса за проверку фактического
материала; Ларри Акаффа, Кейта Смита и Крэйга Харриса за персонажей; GЕNIЕ
Соmрutеr Nеtwоrk за то, что эта книга с моего компьютера сразу попала в
FАSА.




Пролог
Новый Авалон, Маршрут Круцис Солнечная Федерация 17 января 3037 г.

Джастин Аллард сидел в кресле у себя в кабинете, когда вдруг дверь
отворилась и в комнату вошел его шестилетний сын Кай. Одетый в строгий
пиджак, белую рубашку с полосатым галстуком и короткие штанишки, малыш,
по-солдатски чеканя шаг, направился к отцу. Вся ситуация была бы комичной,
она представлялась бы детским подражанием воинской выправке, однако
Джастин прекрасно знал, что это не позерство или кривляние, поведение
мальчугана было вполне осознанным и искренним. Кай совершил проступок и
сам уже определил себе наказание.
Он остановился с левой стороны кресла, предусмотрительно оставив
расстояние, достаточное для того, чтобы отец смог дотянуться и шлепнуть
его. А шлепок мог бы получиться увесистый, поскольку левую руку,
потерянную Джастином в войнах за Солнечную Федерацию, ему заменял
металлический протез.
Очевидно, что Каю было страшно, но ничего в его лице не выдавало
чувств, а в шепоте, которым он произнес свое признание, сквозило раскаяние
и смирение перед неизбежным и вполне заслуженным наказанием.
- Отец, сегодня в школе я сделал одну плохую вещь.
Перед тем как послать машину за сыном, Джастин разговаривал с
директором и все знал о происшедшем. Тем не менее он хотел, чтобы сын
рассказал все сам.
- Ну и что же ты натворил?
Кай крепко сжал губы, сглотнул и, собравшись с духом, заговорил с
такой решительностью, какую Джастину не всегда удавалось видеть даже у
сорокалетних
водителей боевых роботов. Эта смелость и жесткость шестилетнего
мальчика, которому впору еще только резвиться с приятелями, иногда немного
пугала Джастина, но вместе с тем и наполняла его сердце гордостью за сына,
который уже умел оценивать многое с позиции зрелого, взрослого мужчины.
- Наши мальчишки там, в школе, смотрели один головидеофильм - `Битва
водителей боевых роботов на Слярисе`.
- На Солярисе,- поправил сына Джастин.
- Да, сэр, на Солярисе.- Кай потупил глаза, щеки его покраснели, и он
произнес: - Они говорили, что это был ты и что ты убил одного человека. А
еще они сказали, что ты много убивал, вот поэтому тебя и считают героем. А
потом я подрался с Джимми Кефевром. Он говорил, что его отец мог тебя
победить, а я сказал, что это ты мог прикончить его отца. И тогда он
заплакал.
Кай произнес последние слова признания почти шепотом, и Джастин
чувствовал, что даже этот шепот дается ему с большим трудом.
Джастин кивнул:
- Похоже, сынок, нам пора серьезно поговорить.- Он встал с кресла,
положил здоровую, из плоти и крови, руку на плечо сына и повел его к
коричневому кожаному дивану, прямо перед которым находился экран
головизора. Механическим протезом Джастин нащупал пульт дистанционного
управления.
- Послушай меня, Кай,- начал он,- шестьсот лет назад, очень-очень
давно, еще до рождения твоего дедушки Квинтуса, умные люди изобрели боевые
роботы. Они были очень большие, просто громадные. Представь себе три или
четыре дома, поставленные один на другой, и тогда ты поймешь, какие они.
Они были одеты в броню и оснащены всеми возможными видами вооружения: от
простых винтовок до ракет и лазеров. Это были мощные машины, очень похожие
на древних рыцарей в латах.
- Как король Артур или Шарлемань?
- Именно так,- произнес Джастин, погладив сына по голове.- В бою
боевые роботы были ужасны. Почти все во Внутренней Сфере бились с их
помощью, но настал час, когда людям захотелось жить в мире. Тогда-то и
образовалась Звездная Лига. Но вот триста лет назад...
- А дедушка тогда тоже еще не родился?
- Нет, еще не родился,- усмехнулся Джастин и продолжил: - И тогда-то
один очень плохой человек, звали его Стефан Амарис, разрушил Звездную
Лигу. С тех пор многие пытались снова воссоздать ее силой оружия, было
много войн и пролилось много крови.
- Ив одной из этих войн ты и потерял свою руку?
- Это произошло незадолго до последней войны, но давай не будем об
этом.- Джастин нажал кнопку на пульте, и на экране появилась странная
картинка. Другой кнопкой он убрал звук.- Посмотри, Кай, перед тобой
Солярис-семь, или иначе `Мир Игр`. Это место называлось так потому, что
люди играли там в войну. Этим занимались все, и каждый хотел только одного
- стать чемпионом. Как раз незадолго до возникновения последней войны мой
правитель Хэнс Дэвион и приказал мне принять участие в битве за звание
победителя. Я прибыл на Солярис-семь, и вот эта битва. Смотри, Кай.
Мальчик посмотрел на экран, и Джастин почувствовал, как он вздрогнул
от увиденного.
На видеоголограмме, смонтированной и показанной по всей Внутренней
Сфере еще десять лет назад, был виден Джастин в своем `Центурионе` и
противостоящий ему такой же устрашающий гуманоидного вида `Грифон`. Битва
происходила на специальной арене, называемой `Завод`, где все здания и
сооружения по масштабам равнялись тридцатиметровым управляемым боевым
машинам.
Отсутствие звука делало картину битвы двух человек, помещенных внутрь
гигантских искусственных тел, напоминающих человеческие, устрашающей,
жуткой, какой-то нереальной.
- В `Грифоне` находился Питер Армстронг, смелый боец, но он доверился
плохому человеку, который не мог научить его ничему хорошему и умному.
На экране возникло изображение `Центуриона`, выходящего из-под
обломков. Его правая рука, превратившаяся в ствол пушки, нацелилась на
`Грифона`. Тот же в свою очередь широко расставил руки.
- Армстронг думал, что моя правая рука представляет собой всего лишь
легкую пушку, и давал мне шанс сделать первый выстрел.
Из ствола вырвалось сильное пламя, и броня на груди `Грифона`
разорвалась. Он пошатнулся и выстрелил. Ракеты, пущенные с установок,
расположенных на левом плече, забарабанили по броне `Центуриона`,
не причинив ему никакого вреда. Последующие выстрелы `Грифона` из ПИИ
вообще не достигли цели. Робот был весь окутан дымом, идущим из пусковых
установок, но даже сквозь этот дым отчетливо видны были повреждения. На
его груди почти не оставалось защитной брони, и любому было ясно, что
робот Армстронга обречен.
- Он считал меня трусом и хотел убить. У меня же не было мысли убивать
Армстронга, все, что я хотел,- это побыстрее закончить битву.
Даже теперь у Джастина перехватило в горле, когда он увидел, как
`Центурион` осыпал `Грифона` лавиной огня. Второй залп орудий `Центуриона`
сорвал броню с правой руки `Грифона`. Снаряды вгрызались в сделанные из
искусственных волокон мышцы и кости боевой машины. ПИИ выпал из
искалеченной руки `Грифона` на землю и взорвался, осыпанный градом
снарядов, выпущенных Джастином из автоматической пушки.
`Центурион` нацелил на `Грифона` лазер средней мощности, и вспыхнувший
ярко-красный луч насквозь прошил его, повредив кожух термоядерного
двигателя. Возникший пожар грозил пожрать сердце боевой машины.
Взрывом отбросило лицевую часть брони `Грифона`, и впервые Джастину
остро захотелось не видеть того мрачного финала, который так часто
превращал его сон в ночной кошмар. Ему захотелось увидеть, как Питер
Армстронг перелезает из кабины в катапульту, но вместо этого впереди
только языки пламени. Он видит, как `Грифон` валится навзничь и огонь
лижет его, превращая человекоподобный механизм в глыбу закопченного
металла.
Джастин остановил картинку.
- Кай, Питер Армстронг погиб в этой машине. И я не хотел его убивать.
Скажу больше: я хотел, чтобы он остался жив. Не знаю, была ли у него
семья, дети, такие же, как ты и твои сестры и брат. Возможно, у него была
жена, такая же красивая, как твоя мать, или братья и сестры. Точно мне это
неизвестно, но я могу представить, как плакали родители, узнав о его
гибели.
Увидев вздрагивающие губы Кая, Джастин обнял сына.
- Запомни, сынок, запомни навсегда: убить человека очень тяжело. Убив
человека, ты никогда не будешь чувствовать себя спокойно, и было бы
отвратительно, если бы это было иначе. Невозможно избавиться от чувства
горечи или вины. Я впервые смотрю запись этой битвы, до сего дня я никогда
не прикасался к ней, но она не раз снилась мне, превращая мой сон в
кошмар. Питер Армстронг не должен был умереть, а произошло это из-за того,
что Филип Капет внушил ему дурацкую мысль, что боевую машину покидают
только трусы.
Кай посмотрел на отца снизу вверх и кивнул:
- Убивать людей трудно, и так будет всегда. Я никогда не буду никого
убивать.
- Если бы так,- сказал Джастин, обнимая сына,- но иногда происходят
войны, и тогда тебе придется делать это. Но в любом случае, если ты будешь
отвечать за свои поступки, если ты не будешь убивать без особой на то
причины, ты проживешь хорошую, спокойную жизнь, сынок. Ну а что ты
собираешься делать сейчас? - спросил Джастин, и улыбка сошла с его лица.-
Ведь ты обидел своего товарища. Как ты ответишь за это?
Кай нахмурился, изобретая себе достойное наказание, которое, как
Джастин знал по опыту, будет намного хуже, чем он сам мог наложить на сына.
- Я обязан извиниться перед ним. И подарить ему что-нибудь очень
хорошее, чтобы показать, как я виноват.
- И что же ты подаришь?
- Может быть, дискетку с моей любимой книжкой? - спросил мальчуган, но
тут же решительно добавил: - Да, я подарю ему `Совиную Луну`.
- Ну что ж, думаю, ты поступишь правильно. Вдруг мальчик испуганно
посмотрел на отца и спросил:
- Папа, ты меня не презираешь?
Джастин выключил монитор и, подхватив Кая, посадил его к себе на
колени. Как бы он хотел крепко-крепко обнять сына, но этот чертов
металлический протез не способен чувствовать теплоту и биение детского
сердца...
- Ты мой сын, Кай, и я всегда буду любить тебя, что бы ты ни сделал. Я
могу разочароваться в тебе, но все равно буду тебя любить.
- Папа, я тоже тебя люблю.
Джастин сидел, прижимая к себе сына. Вдруг он посмотрел на мальчика и
произнес:
- Ты особенный мальчик.
- Пап, а можно тебе задать один вопрос? - обратился Кай к отцу, и
снова лицо его напряглось.- Ребята в школе говорят, что после вот этой
битвы ты стал чемпионом там, на Солярисе. Это правда?
- Да, правда, я стал чемпионом.
- И почему же ты не остался там?
Джастин молчал, ища ответ, который не только понял бы шестилетний
малыш, но и удовлетворил бы его самого.
- Видишь ли, Кай, Солярис - это мир никому не нужного иллюзорного
самоутверждения, где мужчины бьются друг с другом просто так, безо всякой
причины, цели и необходимости. А многие просто приезжают туда, чтобы
спрятаться от остальных. Мне было противно и то и другое. Я приехал на
Солярис и уехал оттуда только потому, что это было нужно реальному миру.




I
Арк-Ройял, Район Донегала. Федеративное Содружество 19 декабря 3055 г.

Легкий бриз приносил капельки дождя. Они падали на лицо Кая
Алларда-Ляо. `Правильно, что мир оплакивает этот день`,- подумал Кай,
поеживаясь не столько от холода, сколько от зрелища погребения. Он
смотрел, как урну с прахом медленно опускали в сырую черную землю. Кай
поплотнее закутался в плащ, для чего подтянул концы ремня и завязал их
особым узлом, форма его была точной копией одного из узлов желудка.
Стоящий у изголовья могилы священник, прочитав положенные молитвы,
произнес:
- Саломея Келл, твои бренные останки мы предаем земле, дабы свершилось
написанное, что из праха возникнешь ты и в прах обратишься. Мы уверены,
что ты уже на небе, рядом с Господом, и будешь пребывать с Ним во веки
веков.
- Аминь,- проговорил вместе со всеми Кай и перекрестился.
Присутствующие стали постепенно расходиться, и вскоре Кай остался один. Он
стоял, глядя на урну. Мысли его были далеко, он погружался в воспоминания,
не замечая времени. Из раздумий его вывело прикосновение чьей-то руки. Он
обернулся и увидел Фелана Варда из Клана Волка. Как и все в его клане, он
был одет в серый кожаный костюм.
- Спасибо, что ты пришел,- мягко улыбаясь Каю, произнес он. Фелан
родился здесь, на Арк-Ройяле, но в далеком детстве был захвачен в плен
кланом, воспитывался в нем и сейчас на иерархической лестнице клана
занимал высокую и почетную ступень Хана.
Глядя на него теперь, невозможно было представить, что он принадлежит
к племени, о могуществе и свирепости которого слагают легенды.
`Потеря родителей смиряет даже храбрейшего из воинов`,- подумал Кай,
глядя на Фелана.
- Спасибо тебе, что позволил мне прийти сюда,- ответил он и низко
поклонился.
- Для нас высокая честь видеть здесь представителя Объединения Святого
Ива, мой лорд,- сказал Морган Келл и, приблизившись, встал рядом с сыном.
Он протянул Каю левую руку. Пожимая ее, Кай с болью заметил, что пустой
правый рукав куртки Моргана приклепан к плечу.
- Твоя мать,- продолжал Морган,- да и весь ваш народ всегда проявляли
честность в договорах с нами, и мы хорошо помним об этом.
Кай кивком ответил на вежливое замечание Моргана и внутренне
содрогнулся. Вид командующего отрядом наемников внушал страх. Впервые Кай
увидел Келла в Зоне Недосягаемости, где сам Кай проходил обучение по
отражению возможной агрессии со стороны кланов. Морган всегда притягивал к
себе. О его могуществе и живучести говорит даже то, что он остался цел
после взрыва бомбы, на куски разорвавшей и его жену, и Мелиссу
Штайнер-Дэвион. Казалось, Морган пострадал минимально - взрыв унес только
его правую руку. Однако, вглядываясь в усталое, изможденное лицо, Кай
понял, что перед ним стоит уже не тот, прежний Морган, взрыв унес не
столько его руку, сколько сбил с него прежнюю спесь и внешний блеск, самое
главное - взрыв лишил его веры в собственную неуязвимость.
Кай почувствовал жалость к некогда великому человеку, к горлу его
подступил комок, он сглотнул его и заговорил:
- Я всегда делал все возможное, чтобы оставаться в стороне от
серьезных государственных дел, никогда не принимал на себя ненужных мне
обязательств и делал только то, что мне поручалось. Но, находясь здесь, на
Арк-Ройяле, я не просто выполняю печальную обязанность и выказываю вам
уважение нашей семьи. У меня здесь есть и собственный интерес.
Морган пристально посмотрел в глаза Каю, и тот почувствовал, как всю
его душу пронизывает электрический разряд.
- Это связано с твоим отцом, разумеется. Я еще более польщен.
Фелан нахмурился, фраза отца явно привела его в замешательство.
- И давно умер твой отец, квиафф? - Кай сделал вид, что не расслышал
кланизма в речи Фелана.
- Он умер, когда меня схватили на Альине, я тогда убегал с Ком-Стара и
от одного из ваших кланов. Нефритовых Соколов. Впоследствии я побывал на
его могиле на Кестреле, то есть, лучше сказать, посетил его могилу.
Морган Келл задумчиво покачал головой:
- Я знал твоего отца. В войне с Конфедерацией Ляо он столько перенес
горя и стольким пожертвовал, что заслуживает высочайшего поклонения.
Положа руку на сердце я могу сказать, что своей жизнью, то есть тем, что
ты вообще сейчас существуешь, ты полностью обязан своему отцу и его службе
Хэнсу Дэвиону.
Кай улыбнулся в ответ на замечание Моргана:
- Да, действительно, если бы он не работал на Максимилиана и не был
двойным агентом Дэвиона, он никогда бы не женился на моей матери, а Святой
Ив до сих пор был бы частью Конфедерации Ляо. - Но вдруг он помрачнел.-
Да, я посетил его могилу, но меня не было на похоронах... Но я не мог... Я
был далеко...
Морган положил руку на плечо Кая и сжал его, сжал так сильно, что Кай
удивился. Он и не предполагал, что у Моргана сохранилось еще столько
энергии.
- Я понимаю тебя,- сказал он,- но никто тебя не осуждает, все знают,
что ты не мог сказать своему отцу последнее прости. Не стоит так
сокрушаться, а уж тем более завидовать тем, кто прощается со своими
родными или близкими. Мы уже со многими успели попрощаться.- И он обвел
глазами многочисленные свеженасыпанные холмики на кладбище.
Кай снова почувствовал, как к горлу подступает предательский комок.
- Мы с отцом понимали друг друга, по крайней мере он всегда меня
понимал. Он часто говорил, что гордится мной, но я почему-то всегда
считал, что это не так, что в душе он думает обо мне иначе. Мне казалось,
что после Альины и всего того, что я там сделал, он действительно будет
гордиться мной. Но он умер, так ничего и не узнав...
Фелан стоял сжав губы, глаза его сузились.
- Я уверен, что он мог бы гордиться. Недавно у меня был повод побывать
на Альине. Клан Нефритовых Соколов и Волки всегда были соперниками и
относятся друг к другу с плохо скрытой неприязнью. Но когда я встречался с
Таманом Мальтусом, командиром местного гарнизона, то убедился, что только
одно упоминание твоего имени здорово помогает. Мы о многом с ним
договорились - и все благодаря тебе. В обмен на обещание твоего дяди
Даниэла не атаковать его Мальтус снабдил нас всем необходимым. Не знаю,
что уж ты там делал, но Мальтус отзывается о тебе прекрасно, он явно тебя
уважает.
- Таман Мальтус - прекрасный человек. Как и раньше, я бы не колеблясь
снова доверил ему свою жизнь и был бы абсолютно уверен, что он не обманет
и не подведет.
Кай посмотрел сначала на Фелана, затем на старого Келла.
- Но все, что я сделал на Альине и вообще в войне с кланами, не идет
ни в какое сравнение с поступками моего отца. Двадцать пять лет назад он
буквально совершал чудеса героизма. Но я тоже думаю, что ему не было бы
стыдно за меня и мою работу.
- Отцы всегда гордятся своими детьми и их поступками, Кай. Я знаю это
по собственному опыту.- Морган похлопал юношу по плечу.- Твоему отцу
понравилось бы то, как ты действовал на Альине, и он действительно
гордился бы твоими успехами на Солярисе. Я бы сказал, что до некоторой
степени тебе удалось затмить подвиги отца, ведь под твоим командованием
были одержаны впечатляющие победы.
Кай наклонил голову в знак почтения к похвалам старого воина.
`Безусловно, одержанные мной победы порадовали бы отца, но не знаю,
гордился бы он тем, что на Солярис я прибыл, чтобы спрятаться`,- подумал
он.
- Война против кланов изменила мир в лучшую сторону. Хотелось бы
думать, что такие же изменения произошли и во мне самом, но кто может
подтвердить это?.. Остается только гадать и надеяться,- произнес Кай.
Лицо Фелана было спокойным, но во всей его позе чувствовалось
напряжение.
- Войны приносят не только изменения, но и горе и сожаления. Именно
война оторвала меня от семьи.
Только для того, чтобы я смог приехать сюда на похороны своей матери,
принцу Виктору Дэвиону пришлось обращаться за разрешением дать мне
возможность пребывать здесь в качестве представителя Клана Волка при
военном преценторе Ком-Стара. Тот сначала согласился, но затем передал
обращение ильХану для окончательного утверждения. Хотелось бы, чтобы все
было не так, но в то же время сознание подсказывает мне, что иначе быть не
может. Трудности будут, я уверен, что и ты тоже их испытываешь.
- Да, все так,- продолжал Кай.- Война приносит много несчастий, гибнут
боевые товарищи и теряются друзья.
Вдруг совершенно внезапно в его мозгу всплыл образ темноволосой Дейры
Лир.
- Иногда мы слишком увлекаемся извлечением уроков, преподнесенных нам
войной, мы начинаем копаться в самих себе и за этой учебой перестаем
замечать тех, кто нас любит, а зачастую и отдаляемся от них. Конечно,
можно и не замечать уроков войны и жить спокойно. Но это все будет
продолжаться очень недолго, в итоге все равно реальности жизни, те,
которых мы так старательно избегаем, накапливаясь и наслаиваясь, словно
ржавчина, будут подтачивать и разъедать наши жизни до тех пор, пока
полностью не разрушат их.
Фелан странно посмотрел на Кая и покачал головой:
- Нравится нам это или нет, но война сделала нас совершенно другими
людьми, Кай. Война обнажила нас до самой сути, она дала нам понимание цели
нашего рождения и показала нам, кто мы есть на самом деле. Отмахнуться от
этого, закрыть на все глаза невозможно, а если бы мы так сделали, снова
нашелся бы кто-нибудь, кто обратил наше безразличие против нас же самих.
Пристально глядя в глаза Фелана, Кай чувствовал, что между ними много
общего в мыслях, однако как же отличается стиль их жизни, как много
чуждого друг другу им приходится делать, и только для того, чтобы быть
теми, кем они должны быть. Фелан живет в обществе, где воинское искусство
ценится превыше всего. Он воин до мозга костей.
`Мой мир устроен иначе, Фелан,- подумал Кай,- быть воином для меня -
всего лишь игра, один из эпизодов жизни`.
Молчание прервал Морган:
- Давненько мне не приходилось слушать философствующих молодых
воинов.- Он посмотрел на могилу, где покоились останки его жены, и устало
пожал плечами.- За всю свою жизнь я видел много войн, но могу сделать
только одно заключение: жизнь продолжается. Прискорбно, но и нам также
суждено оказаться здесь. Но пока мы живем, мы формируем новые отношения и
в горниле войн становимся мудрее и проницательней.- Он кивнул в сторону
сына.- Я думал, что потерял Фелана, но он возвращается в клан, да не один,
а с красивой женщиной. В круговороте смерти и разрушений он нашел смысл и
цель жизни.
И снова в голове Кая всплыл образ Дейры.
- Вашему сыну повезло, он нашел свое счастье.- Кай посмотрел мимо
стоящих рядом отца и сына, на небольшую группу людей в траурных одеждах.
Их было четверо, трое были одеты в черное и один в белое.- Если я не
ошибаюсь и если программы головизора не врут,- произнес Кай,- то перед
нами Гален Кокс и сестра Виктора - Катрин. Вот уж встреча, в которой
действительно виновата война.
Оба Келла оглянулись и, увидев группу, вежливо наклонили головы. Кай
не ошибся, женщина в белом была действительно знаменитая Оми Курита,
представляющая свое королевство по повелению Синдиката Драконов. Она и
Виктор Штайнер-Дэвион полюбили друг друга в то время, когда глубокая
ненависть, порожденная войной, разделяла их народы. Но заклятые враги,
каждый из которых мог предъявить другому громадный перечень обид,
объединились, чтобы дать отпор кланам, угрожающим вторжением.
Фелан слегка тряхнул головой, отрывая ото лба налипшие мокрые волосы.
- Я понимаю, почему Виктор так любит эту женщину,- тихо произнес он.-
Но мне искренно жаль их. Им никогда не суждено быть вместе.
На лице Моргана появилась скептическая улыбка человека, немало
повидавшего и много понимающего.
- Очень часто случается так, что слово `никогда` приобретает абсолютно
противоположное значение,- заметил он.- Совсем не так давно Синдикат
Драконов уверял всех в том, что он никогда не признает своими
воинов-экспатриантов на Солярисе, но, похоже, настроения меняются.-
Полковник внимательно посмотрел на Кая.- Я так понимаю, что в знак
возможного сближения с общиной представителей Союза на Солярисе Оми-сан
отправится прямиком туда на своем корабле `Тайдзай`.
У Кая даже рот раскрылся от удивления.
- Не может быть,- проговорил он.- О нет, простите, полковник Келл, я
совсем не хочу сказать, что вам не верю, но я просто поражен тем, что
Координатор отправляет свою единственную дочь на Солярис. Это просто
невероятно.
- Это так же вероятно, как и то, что тебе через год с небольшим
придется в седьмой раз защищать свой титул чемпиона. Меня попросили
ускорить осмотр ее корабля, дабы поскорее продолжить путь. Да, кстати, я
добился разрешения отвезти тебя на Солярис на `Гайдзае` и изменить маршрут
полета.
Кай справился с охватившим его волнением и поблагодарил полковника
вежливым кивком.
- Это намного быстрее, чем добираться коммерческим рейсом,- сказал
он,- и исключает возможность нежелательных встреч с прыгунами Синдиката,
постоянно обретающимися возле Острова Скаи. Пропагандистская машина Риана
Штайнера неплохо поработала, распространяя грязную ложь о том, что Виктор
якобы запретил мне появляться на Альине. Эти ребята ничем не брезгуют, в
последнее время они вовсю муссируют слухи о том, что из-за Катрин между
Виктором и Галеном Коксом произошел раскол. Полагаю, очередной уткой будут
`абсолютно достоверные сведения` о том, что в зоне Федеративного
Содружества вовсю орудуют корабли Синдиката Драконов.
- Весьма печально, но ты можешь оказаться совершенно прав. Одно радует
- нет худа без добра. Благодаря своей патологической ненависти к кланам
Риан сейчас целиком поглощен наблюдением за перемещениями Фелана. Он,
кажется, и не подозревает о том, что здесь находится Оми, а я постараюсь
удержать его в этом неведении.
Кай смотрел на Моргана и, заметив появившийся в его глазах прежний
блеск, подумал, что этот израненный, искалеченный человек до последней
капли крови будет защищать Штайнера, его преемников и Федеративное
Содружество.
Морган взглянул на небо, на нависшие серые облака, повернулся и
медленно зашагал вверх по склону туда, где его терпеливо ждали дочь
Кейтлин, Гален, Катрин и Оми.
- За мной, господа.- Он обернулся к юношам.- Мы отдали дань мертвым,
поговорили о делах насущных - и довольно, пойдем выпьем за тех, кого с
нами нет, да и про живых не забудем.
Кай в последний раз посмотрел на могильный холм, склонил голову и
прошептал:
- Когда вы встретитесь с моим отцом, передайте ему, что я по-прежнему
люблю его.
Густой плотный туман белым саваном обволакивал опустевшее кладбище.
Кай еще раз перекрестился и, не оборачиваясь, пошел вслед за Морганом и
его сыном.




II
Таркад, Район Донегала. Федеративное Содружество 19 декабря 3055 г.

Принц Виктор Штайнер-Дэвион в одиночестве стоял у могилы матери и
чувствовал двусмысленность своего положения. Все его поступки были
известны, и каждый трактовал их по-своему. То, что он был на кладбище
один, без представителей прессы и без своих ближайших помощников, многие
сочтут желанием любящего сына проститься со своей матерью без ненужной
шумихи и дешевой демонстрации. Да, именно так подумают бесчисленные
миллионы подданных его империи, выросшей из унаследованной им от отца
старой Солнечной Федерации до гигантских размеров Федеративного
Содружества, простирающегося на многие и многие тысячи световых лет.
Ледяной ветер хлестал по лицу, снежные хлопья слепили глаза. Не
замечая этого, принц обнажил голову. расстегнул нижнюю пуговицу шерстяного
пальто и опустился на колено.
У основания памятника горел вечный огонь, шипя и раскидывая языки
пламени. Одетыми в перчатки руками Виктор копнул снег у основания и поднес
к глазам. Сильный ветер уносил легкие снежинки с его ладоней, оставляя
более тяжелые. Разной формы, они напоминали части разобранной
геометрической головоломки. Он положил их на край принесенного с собой
длинного ящика. Он копнул еще раз. Затем еще и еще.
Виктор прекрасно понимал, что он не может быть абсолютно один,
совершенно очевидно, что спрятавшийся неподалеку какой-нибудь прыткий
репортер не только снимает его, но, возможно, тут же монтирует или даже
передает отснятые кадры, а где-нибудь в другом конце Вселенной операторы
записывают полученные цифровые данные и, переведя их в изображение, делают
`горячую` запись. Еще принц Федеративного Содружества Виктор
Штайнер-Дэвион понимал, что скандальные кадры могут быть рассмотрены как
отчаянная попытка эксгумировать тело матери. Зачем? Да чтобы скрыть
некоторые весьма пикантные детали. Но какие? Да какие угодно, например,
те, которые доказывают, что полгода назад во время посещения принцем своей
матери она скончалась вовсе не от взрыва бомбы. `Не нужно быть особым
провидцем,- думал Виктор,- что те, кому нужно, извлекут для себя
максимальную пользу из этого визита`. Он тщетно пытался найти утешение в
наставлениях своей Катрин, любимой фразой которой была: `Плохой рекламы не
бывает`.
`Ошибаешься, Катрин,- думал принц. Виктора покоробило от мысли, что
его сестру во всем королевстве зовут не Катериной, а Катрин, по имени его
бабушки. У него же язык не поворачивался назвать ее так же.- Ошибаешься,
сестрица, плохая реклама бывает, еще как бывает, и Риан Штайнер умеет ее
делать с дьявольской ловкостью`.
Злость к Риану прибавила Виктору сил, и он принялся копать с утроенной
энергией. Он копал все глубже и глубже, и вот наконец перед ним появилась
выбитая на гранитном основании надпись: `Мелисса Штайнер-Дэвион, любящая
жена, любимая мать, добродетельная правительница`. Он улыбнулся, прочитав
надпись, которую многократно видел и читал прежде.
`Ты была бы счастлива, мама, зная, что тебя помнят именно такой`.
Принцу вдруг показалось, что, подумав, он произнес эти слова. В самих
словах, если бы их кто-нибудь слышал, нет ничего предосудительного, но его
шепот на могиле матери может быть истолкован как угодно. Если Риан Штайнер
и его подручные заметят, что Виктор что-то сказал, они выставят Виктора
дремучим невежественным варваром, который перед принятием важных решений
приходит посоветоваться с духом своей матери.
Эта мысль показалась Виктору настолько дикой, что, разозлившись, он
чуть не ударил кулаком по мраморному надгробию, но сдержался. Легкая
усмешка пробежала по его лицу, когда он представил себе, как этот кадр мог
быть обыгран. Все знали, что принц был крайне несдержан, его ничего не
стоило разозлить. После скандальных программ о нем, которые во множестве
выпускал Риан, принц вообще впадал в бешенство. Легко можно представить,
как взвился бы Риан, увидев, что Виктор колотит по надгробию женщины,
даровавшей ему жизнь.
`Им ничего не стоит переврать что угодно`,- думал Виктор, вспоминая
события полугодичной давности. Тогда его сестра Катрин, получив одобрение
Виктора действовать по своему усмотрению, решила, что оставлять
разорванные бомбой останки матери будет кощунством и оскорблением ее
достоинства и красоты. Поэтому Катрин приказала похоронить Мелиссу
немедленно. И из всех детей на похоронах матери не присутствовал только
Виктор.
Риан быстренько состряпал из этого факта целую историю, центральным
стержнем которой была неприязнь или даже ненависть между матерью и сыном,
который, не исключено, имеет некоторое отношение к ее кончине. Катрин
немедленно выступила с обращением и доказала полную необоснованность любых
обвинений. Ей удалось погасить начавшуюся было кампанию, но нашлись люди,
которые поверили в гнусные россказни только лишь по той причине, что дыма
без огня не бывает. Даже то, что Виктор воспитывался и вырос на Таркаде,
воспринималось как предательство по отношению к наследию Штайнеров, и
многие, даже очень многие были бы счастливы видеть вместо Виктора другого
правителя, более лояльного к традиционным штайнеровским ценностям.
`Ив роли другого Риан видит только себя`. Виктор глубоко вдохнул
морозный воздух. Горло перехватило холодом, зубы заныли. Ничего не
скажешь, Риан - умелый и расчетливый политик, но и Виктор тоже не простак.
То, до чего он сам не додумается, подскажет Катрин, она уже не раз
помогала принцу выбивать почву из-под ног Риана. И сейчас Виктору нечего
бояться - это посещение могилы матери пойдет на пользу ему, а не Риану.
Виктор отвлекся от политики и поднял принесенный с собой ящик. Таркад
славится своей непредсказуемой погодой, бывает, что в самое благоприятное
время вдруг ни с того ни с сего начнется настоящая метель. Некоторые
предсказатели поговаривают, что такая погода в этот день свидетельствует о
недовольстве Господа и что на Рождество следует ждать конца света. Принц
ни на грош не верил в эти бредни и только радовался, что разыгравшаяся
непогода может помешать кому-нибудь шпионить за ним.
Он брал в расчет выкрутасы погоды еще два месяца назад, когда
планировал посетить место успокоения Мелиссы в один день с похоронами
Гончих Келла на Арк-Ройяле. Несмотря на всю свою любовь и почтение к
матери, он очень сожалел, что не может присутствовать там. Ему хотелось
лично поблагодарить Кедлов за успешно проведенную миссию, избавившую
Внутреннюю Сферу от очередной жестокой войны с кланами. Но поскольку
пресса способна сделать сенсацию из ничего не значащего поступка, принц
предпочел отправить на Арк-Ройял в качестве своих личных представителей
Катрин и своего помощника Галена Кокса.
Улыбнувшись своим мыслям, Виктор открыл ящик и извлек из него
прекрасно сделанный хрустальный цветок. По форме он напоминал бутон
микосии, любимого цветка матери, растения необычайно редкого и
прекрасного. Только этот искусственный цветок красотой и тонкостью линий,
пожалуй, превосходил настоящий. Создатель его, а это признанный мастер,
был щедро награжден за свой труд, и тем не менее сейчас, любуясь
хрустальным бутоном, Виктор решил наградить мастера еще.
Каждый лист, каждый лепесток цветка представлял собой искусно
выполненную голограмму. Листья на стебле содержали изображения двоюродных
братьев Мелиссы - Моргана и Патрика Келлов и ее старых, верных друзей,
таких, как Миша Оберн. В широких двойных листьях, поддерживающих бутон,
помещались портреты родителей Мелиссы, Катрин Штайнер и Артура Лувона, а в
каждом из пяти лепестков помещалось изображение одного из детей. В центре
бутона была выполнена голограмма свадебной фотографии Мелиссы и Хэнса
Дэвиона.
Колючий ветер хлестал по лицу Виктора. Не замечая его, принц смотрел
на прекрасный цветок, не в силах оторвать от него взгляда. С трудом
сдерживая наворачивающиеся слезы, он положил бутон на холодную мерзлую
землю у обелиска и медленно поднялся. Коротко помолившись, он нагнулся,
поднял шляпу и ящик и сутулясь пошел к ожидавшему его аэрокару.
Когда до лимузина оставалось всего несколько метров, из его задней
двери вылез высокий человек и холодным профессиональным взглядом обвел
территорию кладбища. Убедившись, что ничего подозрительного нет, он открыл
дверь принцу.
Виктор усмехнулся, наблюдая за поведением осмотрительного
телохранителя, но, только устроившись на сиденье, почувствовал себя
действительно в безопасности. Его визит на кладбище был предметом особых
споров с Курайтисом, который был против того, чтобы принц ходил туда один.
Принц же не желал видеть возле себя никого. Сошлись на том, чтоб в течение
трех суток до посещения кладбище было прочесано вдоль и поперек, а за
восемь часов до визита принца доступ на кладбище был наглухо перекрыт.
`Это не добавит мне популярности в Секретариате Разведки, особенно среди
сотрудников охраны кладбища`.
Виктор расположился на заднем сиденье лимузина, отложил ящик и
расстегнул пальто. Хмурый Курайтис сел рядом и закрыл дверцу. Постучав
пальцами по бронированному стеклу, отделяющему места для пассажиров от
сиденья водителя, он отрывисто произнес в микрофон:
- Пошел.
Заработали турбины, приподнимая лимузин, вихрем взметнуло налипший
снег, казалось, будто бы поднялась настоящая метель, но скоро все исчезло.
Сверхскоростная машина на воздушной подушке оставила позади себя и
снегопад, и правильные ряды памятников Национального Кладбища Триады.
Принцем овладели печальные мысли, он думал, что и он когда-нибудь тоже
будет погребен здесь, рядом с прочими Штайнерами, правившими Лиранским
Содружеством и отчасти повинными в том, что он стал Верховным Правителем
Федеративного Содружества.
Отгороженный от принца пуленепробиваемым стеклом со встроенным
микрофоном, Курайтис сидел в катапультирующемся кресле у двери и тоже
молча смотрел в окно. Виктор знал, что он никогда не заговорит первым, а
будет говорить только тогда, когда принц прикажет. Также Виктор знал о
прохладном отношении к себе со стороны Курайтиса - на этот счет у принца
никаких иллюзий не было. Однако то, что Виктору следовало знать, служба
безопасности передавала ему незамедлительно. И в таких случаях Курайтис
сообщал принцу много больше, чем кто-нибудь еще.
- Есть сведения? Докладывай! - Принц повернулся к Курайтису.
Курайтис приложил руку к уху и кивнул:
- Наши ребята засекли трех головидеосъемщиков недалеко от вас и два
замаскированных высокочувствительных звукозаписывающих устройства,
позволяющих делать записи на большом удалении от объекта. Двух операторов
мы проверили - отпетые мерзавцы, профессиональные изготовители скандальных
материалов. Брать их мы пока не будем, посмотрим за их поведением. Третий
оператор - девушка, новичок, студентка-дипломница факультета журналистики
Таркадского университета. Ее мы пока подержим до получения полных данных,
но предварительная информация о ней не содержит ничего компрометирующего.
- А что с этими устройствами?
- Одно мы взяли, оно принадлежит все той же компании, второе в нашей
картотеке не числится. Будем вести наблюдение. Если в течение двух дней
никто за ним не придет, тоже возьмем.
Виктор одобрительно кивнул и, стянув лайковые перчатки, спросил уже
мягче:
- Ну а что хорошего произошло в империи за это время?
Курайтис повел плечами, как бы выказывая полнейшее равнодушие к тому,
что он говорит:
- Питер председательствовал во время возвращения золотой пантеры Клана
Львов на поляну заповедника Мокрая Земля Дордонь. Представители экологов и
группа спортсменов-охотников были в восторге. Похоже, впервые их реакция
была одинаковой.
Принц широко улыбнулся:
- Это прекрасная новость. А не собирается ли Питер обосноваться там?
- Возможно. Вашему брату, как и Львам, порядком надоело плестись в
фарватере, но он пока терпит. Своей фирме по производству управляемых
боевых машин он нравится, и хотя они еще неоперившиеся новички,
генерал-лейтенант Гарднер отзывается о вашем брате как о воине способном,
пользующемся авторитетом. С местными он тоже нашел общий язык, а та
дипломатичность, с которой ему удалось примирить две враждующие группы,
привлекла к нему много сторонников и с той и с другой стороны. Между
прочим, среди них есть весьма влиятельные люди.
- Что поделывает Риан? Оставил он людей в покое или опять готовит
марши протеста против чего-нибудь?
- Единственно, кто у нас вызывает интерес, так это религиозная община
Беллериве, но протестом их деятельность можно назвать весьма условно.
Виктор покачал головой:
- Они упорно продолжают называть меня антихристом?
- Точно так. А Питера считают не иначе как вашим апостолом.- Курайтис
помолчал.- К сожалению, пока нам не удалось выяснить, есть ли какая-нибудь
связь между ними и Рианом, но на всякий случай мы разработали план
радикальных действий, если вдруг эти бесноватые решатся на нечто большее,
чем молиться на вас и Питера.
- Да пусть хоть лбы себе порасшибают. Мне необходимо ослабить позиции
Риана, и любое сообщение об успехах Питера, а уж тем более информация о
появлении у него влиятельных друзей для Риана будет как гвоздь в ботинке.
- Думаю, не только для Риана, но и для вас.
- Что ты хочешь этим сказать? - Виктор видел, что под маской
равнодушия и спокойствия Курайтис скрывает глубокую тревогу.
- Когда ваша сестра и Гален Кокс, изменив маршрут, полетели на
Гинестру расследовать последствия землетрясения, их совместная работа там
вызвала множество кривотолков. Об их двусмысленных отношениях писала не
только шайка Риана, даже более серьезная пресса вынуждена была это
заметить. Внешне все выглядело вроде бы складно и пристойно. Катрин
утверждала, что изменить маршрут предложил Гален, который пользуется вашим
полным доверием. Но он родом с Острова Скаи, и это дало повод некоторым
врагам Риана начать разговоры о том, что между вами и Галеном возникло
соперничество. Также ходят слухи о том, что во время вашего пребывания в
Зоне Недосягаемости Гален подружился с Рагнаром Магнуссоном. А это
прибавило Коксу вес в глазах ссыльных расалхагцев, находящихся на Скае.
В задумчивости Виктор сплел пальцы рук. Обе новости были хороши, даже
трудно определить, какая ему нравилась больше. Намеки на связь Галена с
Катрин? Прекрасно, Виктор сам поручил ему сопровождать сестру и,
разумеется, предполагал, как это могут истолковать. Он даже подшучивал над

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован