20 декабря 2001
121

ТУПИК, ИЛИ ПРАЗДНИК СВЯТОГО ГАБРИЭЛЯ



ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ

Сергей Михайлов.
Тупик, или Праздник Святого Габриэля


Посвящаю моей дочери Елене

Глава первая

Огромная пультовая, чем-то напоминающая пультовую атомной станции,
мигала разноцветными огнями. Сержант сидел перед Центральным Пультом и
напряженно следил за показаниями приборов и цифровых табло.
- Установка готова к работе, сэр!
- Защита? - голос из репродуктора звучал громко и требовательно.
Сержант взглянул на крайнюю слева панель, где только что загорелась
надпись: `Защита включена`.
- Есть - защита!
- Время эксперимента - тридцать секунд!
- Есть - тридцать секунд!
После непродолжительной паузы слышится последняя команда:
- Пуск!
Сержант, незаметно перекрестившись, опустил рычаг. Тут же на
Центральном Табло вспыхнула надпись: `Внимание! Излучение!` Там же, в
правом углу, замелькали цифры, отсчитывающие время эксперимента. Пять
секунд... десять... пятнадцать... двадцать пять... Стоп!.. Надпись погасла,
на ее месте появилась другая: `Эксперимент окончен`.
Сержант вздохнул и тяжело опустился в кресло. Эти эксперименты всегда
производили на него удручающее впечатление.
В небольшом комфортабельном баре в трехстах метрах от Центрального
Пульта собрался почти весь офицерский состав военного испытательного
полигона. Играла легкая музыка, настроение было приподнятым. Слышались
хлопки открываемых бутылок с шампанским; смех и грубоватые шутки,
характерные для сугубо мужского коллектива, создавали впечатление
непринужденной, почти праздничной обстановки.
- Приветствую вас, господа!
В бар вошел высокий стройный офицер с лицом арийского типа.
- А, капитан... - отозвался толстый багроволицый майор,
поворачиваясь к входящему. - Я слышал, все сошло благополучно?
- О, как нельзя лучше! - улыбнулся капитан и взял со стойки бокал с
шампанским. - Тридцать секунд - и сотня белых мышей отправилась на тот
свет.
- Ха-ха-ха! - затрясся в хохоте майор. - В рай или ад?
- В `чистилище`.
`Чистилищем` на полигоне называли биолабораторию, где проводились
различные исследования, в том числе и вскрытие подопытных животных,
подвергшихся действию таинственного излучения.
- Какой же это по счету эксперимент? - спросил майор, отправляя в
свое бочкообразное чрево очередную порцию спиртного.
- Пятнадцатый, - ответил капитан и презрительно скривил губы. -
Только все это детские шалости. Мыши, кролики... Чепуха!
- Чего же вы хотите?
- Я хочу, чтобы новое оружие было применено в настоящем деле, - с
металлом в голосе отрезал капитан, и глаза его сверкнули дьявольским огнем.
Разговоры и смех в баре вмиг смолкли.
- Капитан Хамберг! Вы же физик, - прозвучал в тишине резкий голос
только что вошедшего в бар полковника, чье словно высеченное из камня лицо
заставило офицеров подтянуться и одернуть кители, а седые волосы говорили о
долгом и нелегком жизненном пути. - И ваш гражданский долг, как физика,
как ученого - это служение человечеству, а не истребление его. Вам ясно,
капитан?
- Я офицер, сэр, - твердо ответил капитан, глядя прямо в глаза
полковнику, - и как офицер, как солдат, вижу свой долг в служении
отечеству. Своему отечеству и, если хотите, своему народу. А ваши взгляды,
сэр, - капитан усмехнулся, - отдают пацифизмом, а это, согласитесь,
как-то не вяжется с вашим служебным положением.
Полковник нахмурился.
- Не забывайтесь, капитан! Я свой долг выполняю не хуже вас, и у вас
нет никаких оснований ставить это под сомнение. А пацифистом я никогда не
был, но и фашистом быть не хочу!
С этими словами полковник круто повернулся и вышел.
А в это время в машинном зале вычислительного центра происходила
обработка результатов эксперимента. Работа кипела, информация продолжала
поступать, и целая группа операторов в белых халатах усердно стучала по
клавишам компьютеров. Ход эксперимента автоматически записывался на
магнитооптические диски, и каждый раз, когда очередной опыт заканчивался,
дежурный оператор проверял правильность этих записей.
Вот и теперь, уткнувшись носом в экран монитора, он внимательно следил
за сменяющими друг друга рядами букв и цифр. Все шло как обычно, все было в
полном порядке. И вдруг... Что такое?.. Дежурный оператор выпрямился,
зажмурился и тряхнул головой. Не может быть!.. Он прокрутил запись назад и
снова запустил ее. Так и есть!
Оператора прошиб холодный пот. Он вытер лоб дрожащей ладонью, еще раз
тряхнул головой, но надпись на экране монитора не исчезала. Всего лишь два
слова, но каким ужасом от них веяло! Надпись гласила: `Защита отключена`.
Надо срочно принимать меры! И первым делом оповестить начальство...
Дежурный оператор бросился к телефону и поднял трубку.
Цепочка телефонных звонков достигла, наконец, капитана Хамберга. Он
только что вошел в свою комнату и собирался отдохнуть.
- Капитан Хамберг у аппарата! Да, слушаю... Что?! Вы уверены? Да вы
знаете, что вас за это... Все!
Капитан бросил трубку и вылетел из комнаты. Не найдя полковника, он
бросился прямо к начальнику полигона, генералу Нортону. Пока он мчался по
длинным коридорам, то и дело предъявляя пропуск многочисленным постам, в
душе его боролись два чувства, вернее, не боролись, а сосуществовали, ибо
ответственность за допущенную ошибку в проведении эксперимента и нарушение,
хотя и не умышленное, инструкции для капитана Хамберга играла куда меньшую
роль, чем радость и ликование по случаю совершенно неожиданного расширения
границ эксперимента. Буквально пять минут назад он сожалел, что
командование не решается поставить широкомасштабный эксперимент на открытой
местности, и вот счастливая случайность сама решила эту проблему. А
ответственность... Что ж, капитан Хамберг никогда не скрывался от
ответственности, и если нужно, он ответит по всей строгости воинского
устава. Но как бы строго наказание не было, оно не идет ни в какое
сравнение с тем чувством восторга, которое капитан испытывал при своем
стремительном продвижении по полуосвещенным коридорам военного полигона.
Генерал Нортон, только что закончивший свой утренний кофе, был
несказанно удивлен, когда к нему в кабинет, отбиваясь от адъютанта, влетел
капитан Хамберг с горящими от возбуждения глазами.
- Что вы себе позволяете, капитан? - загремел генерал Нортон,
вставая во весь свой гигантский рост. - Извольте сейчас же объясниться!
Адъютант, поняв, что на этом его обязанности заканчиваются, бесшумно
исчез.
- Господин генерал! Случилось... - задыхаясь, начал капитан.
- Что, что случилось? Возьмите себя в руки, капитан!
- Случилось непредвиденное, - капитан Хамберг несколько успокоился и
отвечал теперь четко и быстро. - Во время проведения последнего
эксперимента по невыясненным пока причинам отказала защита.
- Что?! - взревел генерал Нортон и побагровел.
- Отказала защита, сэр, - окончательно успокоившись, повторил
капитан. - Я готов нести полную ответственность за это недоразумение. Но,
- капитан на мгновение запнулся, а потом продолжал с обычной своей
уверенностью: - Я считаю, что более удачной случайности трудно себе и
представить.
- Вы что, спятили?! - генерал с грохотом вывалился из-за своего
стола и подошел вплотную к капитану. - Вы представляете себе, что всех нас
за это к стенке поставят? А вас уж точно, это я вам обещаю. Не дай Бог,
если найдут хоть один труп! Не дай Бог!..
Потомственный военный, дослужившийся до генеральского чина уже в
преклонном возрасте, генерал Нортон пуще всего на свете боялся ослушаться
шефов из военного министерства и считал, что дисциплина в армии - превыше
всего. Не обладая глубоким умом, он отличался исключительной
исполнительностью, и сейчас, когда в его хозяйстве произошло столь вопиющее
нарушение дисциплины, - а любое деяние, не санкционированное `сверху`,
генерал относил именно к разряду нарушения дисциплины, - он впал в ярость.
Он шипел и плевался, вращая бесцветными глазами, обещал собственноручно
вздернуть капитана на первом попавшемся суку и проклинал тот день, когда
черт дернул его взяться за руководство этим полигоном.
- Оповестить всех! - крикнул он наконец, когда первая волна
растерянности и гнева схлынула. - Вызвать ко мне...
Но вызывать никого не пришлось. Дверь внезапно отворилась, и в кабинет
по очереди вошли все, кто прямо или косвенно отвечал за проведение
экспериментов и обработку получаемой информации. Видимо, весть о
происшедшем ЧП облетела уже весь полигон.
- Отлично, - произнес генерал, останавливаясь у своего стола. -
Значит, все уже в курсе событий. Что ж, проведем внеочередное совещание.
Господин полковник, я вас слушаю.
Полковник, тот самый, который не был ни пацифистом, ни фашистом, вышел
вперед.
- Господин генерал, сегодня утром, в одиннадцать ноль-ноль, - начал
он, - был проведен очередной эксперимент. Установка `ТТТ` была выведена на
рабочий режим и в течение тридцати секунд излучала Т-лучи средней мощности.
Строго следуя инструкции, дежурный офицер провел цикл подготовительных
работ в полном объеме, и в его добросовестности у меня нет причин
сомневаться.
- Кто был сегодня дежурным офицером? - спросил генерал.
- Капитан Хамберг, - ответил полковник.
- Та-ак, - протянул генерал и обжег капитана гневным взглядом, -
Продолжайте, господин полковник.
- Сержант, производивший пуск установки с Центрального Пульта, в
точности выполнял команды дежурного офицера. И именно потому, что показания
приборов на Центральном Пульте свидетельствовали о нормальном ходе
подготовительного цикла, пуск был произведен вовремя и без каких-либо
осложнений. Все показания приборов зарегистрированы. Согласно записям
регистрации защита была включена. Я проверял лично.
- Включена? - переспросил генерал. - Вот как? В чем же тогда
проблема?
- Одну минуту, сэр, - продолжал полковник. - Весь ход эксперимента
и его результаты обрабатываются в вычислительном центре. Так вот, при
поверке дежурным оператором записей о ходе эксперимента он обнаружил, что
защита включена не была.
- Так, - произнес генерал, задумавшись. - Значит, есть все-таки
надежда, что защита сработала? Чему верить? Показаниям приборов или
компьютерам?
- Наша техника редко дает сбои, - выступил вперед начальник
вычислительного центра, коренастый крепыш небольшого роста.
Главный оператор Центрального Пульта кивнул в знак согласия.
- Скорее всего, подвели приборы, - подтвердил он. - Они уже давно
исчерпали свой ресурс, а в министерстве до сих пор не чешутся. Я ведь
докладывал вам, господин генерал.
- Только давайте сейчас не будем выяснять отношения! - вскипел
генерал Нортон. - Дело слишком серьезное!.. Капитан, какова площадь
пораженной местности?
- Если допустить, что защита действительно не сработала, - отчеканил
капитан Хамберг, - то излучение поразило местность в радиусе десяти
километров до отметки 2600 метров над уровнем моря.
- Проклятие! - выкрикнул генерал, испепеляя взглядом капитана. - Не
дай Бог, если хоть один труп... Населенные пункты есть в этом радиусе?
Капитан впервые смутился.
- Есть, - ответил он тихо. - На расстоянии семи километров от
полигона расположена небольшая деревушка.
- Высота? - генерал затаил дыхание.
- 2595 метров над уровнем моря...
- А-а-а! - заорал генерал, сотрясая воздух огромными кулаками. -
Всех под трибунал отдам! Всех!!
- Господин генерал, - осмелился перебить его полковник, - техника
есть техника. Возможно, все-таки, показания приборов верны. Пошлите
вертолет в деревню, пусть удостоверятся.
- Да! Вертолет! - генерал ухватился за тонкую нить надежды. -
Лейтенант! - крикнул он адъютанту. - Вышлите вертолет! Срочно!
Адъютант мгновенно исчез.
- Господа! - произнес генерал. - Через полчаса всех жду у себя. А
сейчас прошу покинуть мой кабинет.
Ответственные лица вышли в приемную, но из приемной никто расходиться
не спешил. Сигары и сигареты появились в зубах большинства мужчин, и вскоре
синий табачный дым окутал помещение.
Багроволицый майор, ведавший интендантской службой, сгорая от
любопытства, подкатил к капитану Хамбергу и заискивающе спросил:
- Ну что шеф? Рвет и мечет? А правда, что защита не была включена?
Капитан молча кивнул.
- Внешняя или внутренняя?
- Болван, - внезапно грубо и на всю приемную произнес капитан
Хамберг. - Внутренняя включена денно и нощно. Если бы не она, мы бы все
давно концы отдали. Внешняя не сработала, внешняя!
С этими словами капитан зло сплюнул, бросил недокуренную сигарету в
пепельницу и быстро вышел в коридор.
Майор покраснел еще больше и растерянно посмотрел по сторонам. Он был
сильно обижен. Ответственные лица раскрыли рты от изумления.
- Что с ним? - спросил кто-то.
- Нервы, - послышалось в ответ.
Полчаса спустя все прошли в кабинет генерала. Буквально следом за ними
вошел пилот вертолета, только что вернувшийся из полета в деревню.
- Ну? - нетерпеливо спросил генерал Нортон, вставая.
Пилот был бледен, а рука, отдававшая честь, дрожала.
- Все мертвы, сэр, - тихо произнес он.
Генерал застонал и тяжело опустился в кресло.
- Это конец, - прошептал он и замолчал.
Тягостная тишина тянулась бесконечно долго.
- Расскажите, что вы видели, - устало произнес генерал, обратившись,
наконец, к пилоту.
Пилот никак не мог прийти в себя.
- Жуткая картина, сэр. Сотни полторы трупов, а кроме того мертвые
лошади, собаки, коровы... И куры... Даже куры, сэр!
- Эмоции оставьте при себе! - строго приказал генерал. -
Продолжайте.
- Я все рассказал, господин генерал. Остается добавить, что сегодня в
деревне праздник... был праздник. Потому-то все люди... погибшие... на
улице. Вся деревня...
- Какой праздник?
- Праздник Святого Габриэля.
- Это что еще за святой? Впервые слышу.
- Это местный святой. Жители близлежащих деревень каждый год отмечают
этот день. Святой Габриэль приносит им счастье и удачу в делах.
- Особенно сегодня, - усмехнулся капитан Хамберг.
- Стыдитесь, капитан, - укоризненно произнес полковник. - Чему вы
улыбаетесь?
Капитан Хамберг действительно улыбался, а глаза его возбужденно сияли.
- Господин генерал! - произнес он. - Ведь это же победа! Новое
оружие проверено в действии и оправдало себя! Это же просто чудо, что
эксперимент вышел за пределы нашего вивария. Слава Святому Габриэлю!
Поистине, он и наш святой!
- Вы мерзавец, капитан! - тихо произнес полковник.
- Господин полковник, вы ответите за свои слова! - с угрозой ответил
капитан.
- Не раньше, чем вы извинитесь за нанесенное вами оскорбление майору
Гопкинсу!
- Тише, господа! - сказал генерал, призывая всех ко вниманию. -
Ваши личные проблемы будете решать вне стен моего кабинета. А что касается
вашего заявления, капитан Хамберг, то я склонен рассматривать его как
мальчишество, не более того. И я надеюсь, что вы не дадите мне повода к
пересмотру моего мнения о вас в худшую сторону. Будьте благоразумны, ведь
`наверху`, - генерал указал пальцем в потолок, - учитывая сложившиеся
обстоятельства, могут увидеть в ваших действиях тайный умысел. А это пахнет
трибуналом.
- Я готов нести ответственность! - горячо возразил капитан Хамберг.
Генерал отмахнулся от него, так от назойливой мухи, и обратился к
остальным членам совещания:
- Господа, я вынужден сообщить в министерство о происшедшей трагедии.
Это мой долг.
С этими словами генерал Нортон вышел в небольшую дверцу в углу
кабинета.
Минут через десять он появился вновь, вытирая платком пот с сильно
покрасневшего лица. Наступила гнетущая тишина.
- Получен приказ, - казенным тоном произнес генерал, - в течение
недели эвакуировать полигон.
- Как - эвакуировать?! - вскричал пораженный капитан. - Ведь это
только начало!
- Прекратите болтовню, когда старший по чину говорит! - взревел
вдруг генерал, тряся кулаками. - Вы готовы были нести ответственность -
вот теперь и отвечайте!.. Далее, - продолжал генерал прежним тоном, -
ликвидировать последствия эксперимента... Слышите, капитан? Через три часа
доложите о выполнении приказа! Идите!..
К вечеру весь личный состав гарнизона военного испытательного полигона
вернулся в расположение части, выполнив приказ командования. Ни единого
мертвого тела, будь то птица, корова или человек, в радиусе десяти
километров теперь не было,
А через неделю полигон был эвакуирован.

Глава вторая

Питер выскочил из дома.
- Мам, я на площадь! - крикнул он на бегу. - По дороге забегу к
Стиву!
- Беги, сынок! - ответила мать. - Мы следом за тобой.
Питер Селвин, белобрысый паренек тринадцати лет от роду, был
единственным ребенком в семье. Отец его гонял гурты овец по малодоступным
горным тропам из дальних деревень в Город и неделями не бывал дома. Мать
одна вела хозяйство, да и хозяйство было невесть какое: корова, с десяток
кур да небольшая хижина, как, впрочем, и у большинства жителей деревни.
Деревня на полсотни дворов затерялась среди каменистых гор.
Земледелием здесь никто не занимался, так как скудная почва и полное
отсутствие растительности, если не считать чахлого кустарника, не
располагали к этому виду сельскохозяйственной деятельности. Основной доход
жителям приносили перегонка гуртов в Город и скотоводство. Пастбища были
далеко, километров за десять от деревни, да и там трава не отличалась
изобилием. Ранней весной, как только сходили снега, пастухи угоняли
деревенское стадо на далекие пастбища и оставались там до глубокой осени.
Только единожды за лето все население деревни, включая гуртовщиков и
пастухов, собиралось вместе. Этот день люди почитали превыше всех остальных
дней в году, и даже Рождество не справляли так весело и дружно. Этим днем
был праздник Святого Габриэля.
Вот и в этот раз праздник Святого Габриэля обещал быть самым лучшим
днем в году. Люди задолго начинали готовиться к празднику: варили вкусные
кушанья, делали квас и брагу, шили наряды и карнавальные костюмы, украшали
дома и центральную площадь.
После праздничной службы в деревенской церкви люди стали стекаться на
площадь. Отовсюду слышались смех и веселые анекдоты, улыбки светились на
суровых лицах горных жителей. Оставив свои повседневные заботы, они могли
позволить себе раз в году расслабиться и забыть все горести и печали.
Невероятные ароматы стелились по деревне, обещая людям обильное праздничное
застолье. Счастье лучилось из их глаз, озаряя всю деревню, пропитывая сам
воздух в этом суровом каменном краю.
Появились музыканты. Заиграла бодрая, призывная музыка. Кто-то
пустился в пляс, мелькнули маски, карнавальные костюмы... Праздник начался.
Питер огородами добрался до хижины Стива. Но Стива дома не оказалось.
Питер нашел его на площади, среди гуляющих.
- Здорово, Стив!
- А, Питер!.. Где тебя носит? Я уже целый час тебя жду.
Стив был на два года старше Питера, но роста мальчики были одного,
наверное, потому, что Питер был не по годам высок и строен.
- Отец вернулся, вот я и застрял, - сказал Питер.
- Твой тоже пришел? А мой еще вчера объявился. Подарки привез!
- Ну да! Покажешь?
- Здравствуйте, мальчики! - раздался рядом с друзьями звонкий
девичий голосок. Друзья обернулись. Перед ними стояла девочка с двумя
торчащими косичками и кокетливо улыбалась.
- Здравствуй, Джейн! - хором ответили мальчишки и оба почему-то
покраснели.
Джейн была необычайно хороша в новом ситцевом платьице. Питер не
отрывая глаз смотрел на нее. Они были одногодками и учились в одном классе.
Питер тайно был влюблен в нее, не настолько, впрочем, тайно, чтобы Джейн не
замечала этого. Как и всем девчонкам, ей нравилось мучить своих кавалеров.
Вот и сейчас, заметив горящий взгляд своего поклонника, она хитро
улыбнулась и сказала, обращаясь к старшему из друзей:
- Стив, пойдем попляшем! Смотри, как весело!
Стив сразу приосанился, победно взглянул на бедного Питера и галантно
предложил даме руку.
- Джейн, ты же обещала танцевать со мной! - умоляюще произнес Питер.
В глазах его стояло такое отчаяние, что сердце юной кокетки дрогнуло.
Однако она решила быть неприступной до конца.
- Стив, пошли! - сказала она и потащила Стива в гущу пляшущих.
- Джейн!.. - крикнул Питер со слезами на глазах.
Девочка оглянулась, вздернула веснушчатый носик, фыркнула, махнула
косичками и исчезла в толпе.
- Ну и пусть! - с решимостью отчаяния произнес Питер и повернулся
спиной к площади.
Он бежал мимо ликующих лиц, один, с тоской и печалью в сердце, среди
всеобщей радости и веселья.
- Никто мне не нужен! - кричал он на бегу. - Все девчонки
обманщицы!
Но никто его не слышал. Праздник поглотил всех без исключения.
Внезапно он остановился. Прямо перед ним стоял высокий тополь,
единственное дерево на всю округу. Сколько раз он со Стивом, с этим
предателем Стивом, взбирался на самую верхушку этой зеленой пирамиды! Не
долго думая Питер, словно обезьяна, вскарабкался на дерево и удобно
расположился на десятиметровой высоте. Отсюда, как на ладони, была видна
вся деревня и площадь, кишащая десятками веселящихся людей. Здесь он и
решил провести праздник Святого Габриэля и схоронить свою обиду в густой
листве.
Праздник набирал силу. Музыка становилась все громче и быстрее, все
больше и больше людей вливалось в общий хоровод танцующих. То и дело
слышались ликующие крики, восхваляющие виновника торжества.
- Слава Святому Габриэлю!..
- Он наш защитник, он наш святой!..
- Святой Габриэль! Ты с нами!..
К площади подошли мать и отец Питера. Как они прекрасны! Как они еще
молоды! И как их любил белобрысый тринадцатилетний мальчуган, сидящий на
дереве!
Взгляд его упал на небольшой домик, прилепившийся к скале высоко в
горах. Настолько высоко, что в облачные дни он скрывался из глаз,
окутываемый туманом. Там жил отшельник Магнус, наводящий ужас на
деревенских мальчишек. Про него ходили слухи, что он занимается колдовством
и алхимией, ест живых детей и каждую субботу летает в Город на помеле.
Как-то раз Стив с Питером отважились пробраться к его жилищу и заглянуть в
окно. Сквозь грязное стекло они сумели разглядеть высокую тощую фигуру с
длинными волосами и очками на остром носу, склонившуюся над столом.
Отшельник что-то писал. Но достаточно было одного его взгляда, как
мальчишек словно ветром сдуло с их наблюдательного пункта. Гонимые ужасом,
они на одном дыхании добежали до деревни...
На площадь выкатили огромную бочку с пивом, встреченную бурными
овациями и ликующими возгласами мужской половины населения. Сейчас же в
руках замелькали ковши и большие алюминиевые кружки, и вот уже пиво льется
по бородам сгорающих от нетерпения и жажды людей.
Внезапно Питер заметил в толпе незнакомого молодого человека в
городском костюме. Он носился по площади, протискиваясь сквозь плотную
людскую толпу, останавливал всех и каждого и что-то с жаром объяснял им. Но
никто его не слушал. Внезапно он исчез и тут же появился на другом конце
площади. Там повторилась та же история. Никто не обращал на него никакого
внимания. Вот он опять исчез. И вновь появился возле священника. Он что-то
говорил святому отцу, что-то горячо доказывал, показывая рукой в сторону
гор. Но священник лишь похлопал его по плечу и отошел в сторону.
Так продолжалось минут десять. В последний раз незнакомец возник возле
его матери. Отца рядом не было. Питер заерзал на своей ветке. Мать
всплеснула руками и отступила назад. Незнакомец что-то долго говорил,
жестикулируя руками, но мать только качала головой. Внезапно незнакомец
резко обернулся и посмотрел на Питера. Как не велико было расстояние,
разделявшее мальчика и человека в городском костюме, их глаза встретились.
Будто бы током пронзило Питера - и тут же отпустило.
Незнакомец исчез и больше не появлялся. А уже через минуту Питер
совершенно забыл о нем.
Праздник достиг своего апогея, когда Питер вдруг почувствовал легкий
укол в сердце. И тут...
В одно мгновение музыка оборвалась, и люди стали падать. Падали все
разом, словно по команде, падали без единого крика, без единого стона,
падали везде, падали на площади, падали на прилегающих к площади улочках,
падали люди, падали лошади, падали овцы, падали даже ласточки, низко
кружащие над деревней.
Все было кончено в считанные секунды. Наступила мертвая тишина, не
слышно было даже назойливых цикад. Площадь была полна неподвижных тел. Пиво
лилось из опрокинутой бочки на вытоптанную десятками ног землю и ручейком
стекало в канаву.
Питер смотрел вытаращенными от ужаса глазами на эту жуткую картину и
никак не мог прийти в себя. Что это такое? Почему они все лежат? Что там
произошло, внизу? Неужели все разом умерли?..
Солнце светило по-прежнему, и легкий ветерок шелестел в листве
могучего тополя так, как будто ничего не изменилось. Питер поднял голову к
небу... Святой Габриэль! Что ты наделал!
Мальчик боялся спускаться с дерева. Он сидел, вцепившись крепкими
пальцами в шершавый ствол, и ждал, что вот сейчас все люди встанут,
отряхнутся и продолжат свой праздник. Ну, если не сейчас, то через пять
минут. Должны же они встать! Не могли же они все разом умереть! Наверное,
они спят... Да, да, спят!..
Но проходило и пять, и десять, и двадцать минут, а неподвижные тела не
просыпались. Тишина, столь внезапно сменившая шум праздника, убивала
мальчика... Что же делать? Мама, бедная мама! Неужели ты тоже... Отец!
Родные мои!..
Внезапный нарастающий шум заставил Питера очнуться. От военного
полигона к деревне летел вертолет. Неясный страх заставил Питера крепче
вцепиться в ствол и спрятаться за густой листвой. Вертолет покружил над
деревней и улетел обратно. И снова потянулись мучительные минуты
одиночества.
Питер не знал, сколько прошло времени, прежде чем он решился
спуститься на землю. Осторожно ступая по веткам затекшими ногами, он,
наконец, добрался до основания дерева. Спрыгнув на пыльную каменистую
землю, он медленно направился к площади. Жуткая картина открылась его
взору. Теперь у него не оставалось никаких сомнений, что все они мертвы.
Тела лежали вповалку в самых невообразимых позах, застигнутые таинственной
смертью врасплох. Осторожно пробираясь между ними, Питер вдруг встретился
взглядом с чьими-то глазами. Он похолодел от ужаса, когда, приглядевшись,
заметил, что у большинства людей глаза были открыты. Смерть наступила столь
внезапно, что многие не успели даже зажмуриться. Но не открытые глаза
мертвецов заставили его содрогнуться, а их лица. Лица их улыбались,
смеялись, ликовали... Святой Габриэль! Ведь сегодня твой день! Или ты
слеп?..
Костер, на котором жарился шашлык, погас. Чья-то рука, при падении
попавшая в огонь, теперь обуглилась. Один из любителей шашлыка, падая,
наткнулся на шампур, и теперь лежал в пыли, проткнутый им, словно шпагой.
Лихой танцор разбил себе голову, и кровь его, уже запекшаяся, смешалась с
пивом.
Тошнота подступала к горлу мальчика, но он все шел и шел вперед,
перешагивая через трупы. Он искал мать, он искал отца.
Внезапно он наткнулся на Стива и Джейн. Они лежали, обнявшись, как
взрослые, и, казалось, спали. Жгучая обида уступила место нестерпимой
жалости к друзьям.
- Прощай, Стив, друг мой верный! - со слезами на глазах прошептал
Питер. - Прощай, Джейн, девочка моя хорошая!
А вот и его родители. Мать, раскинув широко руки, словно готовая
обнять своего Питера, лежала на спине и крепко держала за руку отца. Ей
было всего тридцать пять, а ему сорок... Как они еще молоды!.. Питер ползал
на коленях у тела матери и шептал сквозь слезы:
- Мама, мама, проснись!.. Не умирай!.. Любимая моя! Не бросай меня...
Я же совсем один... Мама!..
Но мать была неподвижна, как и все вокруг. Тогда он поцеловал ее в
лоб, перекрестил, оглянулся в последний раз на мертвую деревню и пошел
прочь.

Глава третья

`Пойду в Город, - решил Питер, - Бог даст - не пропаду`.
Питер покинул деревню в два часа пополудни и теперь шел по выжженной
солнцем каменистой безжизненной стране. Ни единого звука не доносилось до
его слуха, мертвые птицы попадались то тут, то там, редкие здесь цветы
поникли, опустив свои головки.
До Города было около пятидесяти километров, и дорога обещала быть
долгой и трудной. Горная тропа шла под уклон, и чем ниже спускался мальчик,
тем больше мертвых птичьих тел встречалось на его пути. `Что же это? - в
ужасе бормотал он, обходя несчастных пернатых. - Как же это?`
Питер плохо знал дорогу, так как в Городе никогда не был, но ему было
известно направление, в котором располагался Город. Отец как-то говорил,
что в город можно прийти, если все время следовать за солнцем. И бедный
мальчик шел, мучимый жаждой и голодом. Ведь он не позаботился взять с собой
даже глоток воды.
Однажды, взобравшись на скалу, мальчик увидел вдали вереницу
грузовиков, двигавшихся от полигона к его деревне. Он не доверял военным,
как, впрочем, и все его земляки... бывшие земляки. Когда грузовики с
солдатами проехали, мальчик пошел дальше.
Раза два или три ему на пути попадались одинокие хижины. Зайдя в одну
из них, чтобы напиться, Питер увидел грудного ребенка в люльке. Ребенок был
мертв. Во второй раз он даже не смог войти в дом, так как на пороге, у
самой двери, лежал большой пес. Пес уже успел остыть. Третья хижина была
пуста. Только дохлые мухи усеяли ее пол. Даже мухи!..
Все дальше и дальше шел одинокий мальчик по неприветливой горной
стране. Хотя бы один кузнечик затрещал в кустах - и ему бы стало легче. Но
нет! Мертвая тишина преследовала его по пятам, давила на него сверху,
встречала за каждым поворотом тропы.
А что, если умерли все люди на земле? Что, если он остался один? Один
на всей планете, во всей Вселенной?.. У Питера все внутри похолодело,
гонимый страхом и страстным желанием поскорее добраться до далекого города,
он бросился бежать. И тут он вспомнил о военных грузовиках. Значит, не все
умерли! Значит, кто-то еще жив! Да нет, конечно нет, все живы, только...
только его деревня... и мама...
Питер упал на колени и горько заплакал. А потом снова пошел вперед.
Путь его лежал мимо военного полигона, но его Питер решил обойти стороной.
Дважды он натыкался на солдат, рыскавших по скалам, и прятался от них.
Безотчетный страх толкал его на это, вместо того, чтобы обратиться к ним за
помощью. Ему казалось странным и подозрительным, что в этой мертвой стране
выжили только солдаты. Лучше уж им на глаза не попадаться.
К концу дня уставший путник добрался до небольшой горной долины. Здесь
растительность была богаче, а по берегам небольшого ручейка в изобилии
росли ветвистые ивы.
Вволю напившись, Питер заметил вдалеке небольшой аккуратный домик. Но
страх найти в нем пустоту и смерть удержал Питера на месте. Подойти или
нет? Нет, лучше пройти мимо. Хватит с него сегодня впечатлений!
И тут он услышал тихий далекий плач. Какой волшебной музыкой прозвучал
для него этот плач! Как часто забилось сердце бедного мальчика! Не долго
думая, Питер бросился к дому. На пороге он увидел девочку лет десяти, а у
ее ног неподвижное тело молодой женщины. Девочка сидела на корточках и
горько плакала.
- Мама, мама! Моя бедная мамочка! - причитала она. - Не умирай! Ну
пожалуйста...
Питер остановился. И здесь смерть! Но девочка!.. Девочка ведь жива!
Девочка была маленькой и хрупкой, ее опухшее от слез, раскрасневшееся
личико выражало такую скорбь и печаль, что Питер невольно заплакал сам. Он
тихо подошел к девочке, сел рядом с ней и осторожно обнял ее за худые
плечи.
- Не плачь! Бедная моя...
Девочка перестала плакать, вытерла грязным кулачком глаза и спросила:
- Ты кто?
- Я Питер.
- А я Лилиан, - и добавила тихо: - Мама умерла.
- И моя умерла, - ответил печально Питер.
- Да? - удивилась девочка.
Она немножко подумала, а потом спросила:
- Питер, а почему умерла моя мама?
- Не знаю, - ответил он, опустив глаза. - Лилиан, расскажи,
пожалуйста, что здесь произошло.
- Ничего, - снова удивилась девочка. - Я пошла погулять. Мне
хотелось подарить маме большой букет цветов. Знаешь, какие у нас красивые
колокольчики! А потом мама позвала меня обедать. И я пошла домой. Я видела,
как мама махала мне рукой с порога, и я ей тоже махала. Потом мама упала.
Когда я подбежала, мама уже умерла.
И девочка снова заплакала.
- Питер, Питер! - говорила она сквозь слезы. - Не оставляй меня! Я
боюсь!
- Не оставлю, - твердо сказал отважный мальчик. - Ты пойдешь со
мной в Город.
- Да? - спросила девочка и перестала плакать. - А что это - Город?
Это далеко?
Питер кивнул. Он и сам не знал, что это такое - Город.
- Далеко. Но мы дойдем до него, - уверенно произнес он.
- Обязательно дойдем, - согласилась Лилиан и вдруг засмеялась. -
Какой ты хороший, Питер!
Питер поцеловал ее в лоб и вошел в дом. Собрав немного еды и сделав
небольшой запас воды, он взял Лилиан за руку и продолжил свой путь, теперь
уже с маленькой попутчицей.
Пройдя несколько шагов вдоль ручья, Питер вдруг остановился. Прямо
из-под ног выпорхнули две бабочки-капустницы и весело понеслись над водной
гладью. Только теперь Питер заметил, что жизнь вокруг идет полным ходом. В
траве стрекотали кузнечики, в воздухе носились синие стрекозы и
разноцветные бабочки, тут же кишел муравейник сотнями и тысячами маленьких
муравьиных жизней, а высоко в небе беззаботно звенел жаворонок.
- Что ты, Питер? - спросила Лилиан. - Ты передумал?
- Нет, нет, Лилиан! - взволнованно ответил Питер, радостно
прислушиваясь к окружающему миру. - Ты слышишь? Они живы!
- Ну и что, - девочка пожала худыми плечиками. - Здесь всегда так
шумно.
- Так ведь это же просто здорово! - воскликнул Питер и повлек Лилиан
за собой. - Пойдем скорее, нам еще так далеко идти.
Вскоре зеленая долина кончилась, и вновь потянулась бесконечная
каменистая пустыня. Через час Лилиан стала хныкать.
- Я устала, Питер! Я больше не могу.
Солнце к этому времени скрылось за скалой. Стемнело.
- Хорошо! - сказал Питер. - Переночуем здесь.
Спали прямо на камнях, нагретых за день дневным светилом и сохранявших
тепло до самого утра. Утром слегка перекусили и снова двинулись в путь.
Весь день они шли, изредка останавливаясь на отдых. Лилиан вскоре
устала, и Питеру пришлось нести ее на руках. Но как ни тяжела была его
ноша, чувство ответственности за это хрупкое создание придавало ему силы. И
все же к концу дня он настолько выбился из сил, что заснул как убитый.
Третий день пути для двух детей был еще тяжелее. И несмотря на то, что
им изредка попадались зеленые островки растительности, окружающий ландшафт
в основном представлял собой все те же камни, пыль и песок. Горячие камни,
сыпучий песок и едкую пыль...
- А что мы будем делать в Городе? - как-то спросила Лилиан, когда
они в очередной раз остановились на отдых.
Питер не ответил. Он не знал, что их ждет внизу, в чужом и незнакомом
Городе. Он просто еще не думал об этом.
- Питер, что же ты молчишь?
- Я не молчу, я думаю.
Он не хотел расстраивать бедную девочку своей беспомощностью. Он
должен быть сильным: ведь он мужчина.
Питер вспомнил, как мать как-то говорила о своем двоюродном брате,
краснодеревщике, который жил где-то в Городе. Но где? И как его имя? Этого
Питер не знал. Единственное, что мальчик смог еще вспомнить, это то, что
дядя его был баптистом. Но как найти в большом, незнакомом Городе
дядю-баптиста, не зная ни его имени, ни его адреса, - Питер не
представлял.
- Питер, что же ты думаешь?
- У меня в Городе дядя живет, вот к нему мы и пойдем.
- А он добрый?
- Добрый, - ответил Питер, в глубине души все-таки надеясь разыскать
своего родственника.
Девочка успокоилась,
- Это хорошо, что он добрый. А то я злых не люблю. Ты тоже добрый, -
добавила она неожиданно.
Еще день они были в пути. И вот, наконец, на пятые сутки Питер и
Лилиан, голодные и измученные до предела, вышли к Городу.
Город встретил их неприветливым серым туманом. Небо до самого
горизонта затянуло непроницаемой свинцовой мглой. Стал накрапывать мелкий
колючий дождь.
Путники вошли в Город с северной стороны и сразу окунулись в кипучую
беспорядочную городскую жизнь. Люди носились по тротуарам, словно
обезумевшие, визг и грохот автомобилей перекрывал все остальные звуки,
яркие витрины ослепляли изобилием и многообразием красок, а реклама просто
поражала взгляды впервые прибывших в Город. Дело в том, что ни Питер, ни
Лилиан никогда до этого в Городе не были. Может быть, поэтому больше всего
их воображение поразили многоэтажные дома в десять, двадцать и даже сорок
этажей. Как же здесь найти дядю?
Питер приуныл. Огромные серые громадины зданий давили на него всей
своей многоэтажной мощью и лишали последней надежды разыскать родственника.
Наконец Питер решился остановить прохожего, но как спросить о дяде, не
знал.
- Чего тебе, мальчик? - нетерпеливо спросил прохожий.
Питер замялся.
- Мне моего дядю найти надо. Вы мне не поможете? Он краснодеревщик.
Прохожий пожал плечами и помчался дальше.
До самого вечера Питер и Лилиан безрезультатно ходили по улицам
большого Города и останавливали прохожих с одним и тем же вопросом. Чаще
всего прохожие ничего не отвечали и молча убегали, кое-кто огрызался, а
некоторые, хотя и пытались помочь, но не знали как. Слишком уж сложную
задачу ставил перед ними незнакомый мальчик. Наконец один пожилой господин
спросил:
- Баптист? Знаешь что, мальчик, ступай-ка на площадь Смирения, там
обосновалась их община. Может быть, там тебе удастся разыскать своего дядю.
Окрыленные вновь вспыхнувшей надеждой, дети направились к площади
Смирения. Площадь найти не составило никакого труда. Когда они добрались
туда, уже стемнело. Город зажегся мириадами разноцветных огней и наполнился
всевозможными вечерними звуками. На улицах появилась праздно гуляющая
публика, открылись двери кафе, ресторанов и игорных домов. Эти часы люди
отдавали отдыху.
Но на площади Смирения царила тишина. По рассказам матери Питер знал,
что баптисты не пьют спиртного, не курят, не предаются никаким низменным
страстям и излишествам. Их вечерний отдых был благочестив и проводился
преимущественно в кругу семьи. Может быть, именно поэтому здесь было так
тихо и уютно.
Питер постучал в первую попавшуюся дверь. Открыл толстый краснолицый
господин с вилкой в руке.
- Простите, сэр, нам нужен краснодеревщик, - произнес Питер еле
слышным от усталости голосом.
- Кто? - удивился господин. - Краснодеревщик? Я краснодеревщик. А
зачем я вам понадобился на ночь глядя?
- Вы?.. - от неожиданности у Питера перехватило дыхание. - Дядя...
Извините, у вас есть сестра?
- Сестра? - еще больше удивился мужчина. - Есть сестра. Мария! К
тебе пришли. Наверное, опять по делам благотворительности.
- Нет, нет, сэр! - горячо запротестовал Питер. - Другой сестры у
вас нет?
- Другой? Нет, другой нет. Как-то, знаешь ли, не обзавелся. Да в чем,
собственно, дело?
- Очень вас прошу, не сердитесь, дяденька, - чуть не плача
проговорила Лилиан. - Мы с Питером ищем его дядю, он где-то здесь живет.
- Он тоже краснодеревщик, - сказал Питер, - у него сестра в горах
живет... жила.
- Так бы сразу и сказал, - улыбнулся мужчина с вилкой. - Ганс!
Из-за его спины показался чумазый мальчуган лет восьми и тоже с вилкой
в руке.
- Проводи ребят к господину Корнелиусу! - наказал он сыну. - И чтоб
одна нога здесь, другая там. Понял?
Мальчуган стрелой помчался через площадь к одному из домов на другом
ее конце. Питер и Лилиан еле поспевали за ним.
- Быстрее! - торопил их мальчуган, размахивая вилкой. - А то отец
мне уши надерет.
Дом был небольшой, но добротный и ухоженный.
- Вот! Вам сюда. Здесь живет господин Корнелиус, они с отцом друзья.
А я пошел. - С этими словами мальчуган растворился в темноте наступившей
ночи.
Питер нерешительно постучал. Дверь отворилась, и на пороге появился
мужчина средних лет, невысокий, плотный, с волосами, тронутыми сединой, и
большими печальными глазами.
- Здравствуйте, сэр! - начал Питер и сразу перешел в наступление. -

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ И ZIР НАХОДИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован