19 февраля 2007
2110

В компании `Гарант` состоялась интернет-конференция руководителя ФАС России Игоря Артемьева

Тема конференции: "Российская государственная политика в области конкуренции и новое антимонопольное законодательство".

Ведущая интернет-конференции - Комарова Татьяна Юрьевна (заместитель директора по внешним связям компании "Гарант").

Ведущая:

Добрый день, уважаемые дамы и господа, уважаемая интернет-аудитория! Начинаем интернет-конференцию с Руководителем Федеральной антимонопольной службы Артемьевым Игорем Юрьевичем.

8 июля 2005 года Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации в первом чтении приняла проект Федерального закона "О защите конкуренции".

Учитывая особую значимость защиты конкуренции на современном этапе развития экономики Российской Федерации, принятый законопроект предусматривает совершенствование правового регулирования отношений по защите конкуренции, уточнение правовых основ государственной политики в этой сфере, обновление правового инструментария пресечения и предупреждения монополистической деятельности на товарных и финансовых рынках, а также унификацию правового регулирования отношений по защите конкуренции на товарных и финансовых рынках.

В ходе интернет-конференции Руководитель Федеральной антимонопольной службы Артемьев Игорь Юрьевич ответит на актуальные вопросы интернет-аудитории, касающиеся предстоящих изменений в антимонопольном законодательстве.

Добрый день, Игорь Юрьевич! Разрешите задать Вам первый вопрос?



Ведущая: Вопрос от Батагова Юрия из Самары. Как вы определяете роль государства в регулировании рыночных отношении в России на современном этапе развития экономики? И еще вопрос, связанный с этим от Светланы Суворовой из Москвы. Как бы Вы определили важнейшие задачи, которые стоят перед антимонопольными органами на современном этапе развития рыночных отношений в России?

Артемьев И.Ю.:

Во-первых, государство должно создать правила игры, правила рыночной экономики, и эти правила должны быть справедливыми, они должны быть ориентированы на развитие рыночной экономики. Но вовсе не ради самой рыночной экономики, а ради того, чтобы благосостояние наших сограждан было лучше. Вот собственно то, что должно сделать государство. И второй аспект, с которым мы сталкиваемся -это то, что нам как раз не очень нравится, пока еще государство у нас очень часто выступает как хозяйствующий субъект, причем в тех сферах, когда это и необязательно необходимо. То есть сферы, где государство под видом государственных компаний еще достаточно долгое время будет существовать, например, в сфере естественных монополий или в сфере естественно-монопольных компонентов. В энергетике это, например, сети электрические, газовая труба и так далее. А вот те рудиментарные вещи, которые мы часто наблюдаем, когда государственные компании начинают на открытых рынках конкурировать с частными компаниями в разных секторах экономики, и при этом они подпитываются из бюджета, подпитываются административными ресурсами, разрушают конкуренцию. Но самое главное даже не то, что это разрушает конкуренцию, а то, что следствием такого разрушения конкуренции является замедление экономического роста, искажение рыночной среды, и, в конечном итоге, падение эффективности по всем направлениям. Вот в этом смысле роль антимонопольной службы заключается в том, чтобы, во-первых, отслеживать на рынке ситуацию, чтобы конкуренция была добросовестной. Тем самым мы будем способствовать реальной конкуренции повышению производительности труда. А во-вторых, наша задача следить за нарушением тех правил, то есть законов, которые сегодня приняты в нашем обществе. Мы правоприменительный орган, орган надзора и контроля, поэтому мы должны одинаково для всех применять это право. В этом роль антимонопольного органа.



Ведущая: Антимонопольная политика России, в целом, как последовательная деятельность органов государственной власти, направленная на защиту конкуренции на рынках страны, сегодня отличается от той, которая проводилась, скажем, 10 и 5 лет назад? Спрашивает Сорокин Вадим из Тулы.

Артемьев И.Ю.:

Бесспорно отличается. Я вообще делю для себя (это моя субъективная точка зрения) этот период на три. Первый период - это период формирования и подвижничества, когда формировались антимонопольные органы, и люди, которые участвовали в этом, сделали очень большую работу. В непосредственном соприкосновении с Советским Союзом, с его сверхмонополизированной экономикой нужно было иметь особый склад ума, характера и мужество для того, чтобы построить новый орган, который был призван бороться против всего этого. Это период таких больших и, на мой взгляд, несбывшихся надежд. Второй период более длинный - начиная, наверно, с середины 90-х годов почти до последнего времени - это период, когда в политической системе антимонопольные органы были никому не нужны. Шел период первичного накопления капитала, сверхконцентрированные действия, расцвет естественных монополий, слияние государства и бизнеса, рождение олигархии, как высшей формы монополистического капитализма, а как следствие этого - окончание ельцинской эпохи с теми результатами неоднозначными, которые мы сегодня имеем. И, наконец, последний период, здесь я ставлю большой знак вопроса, я вижу, чувствую и знаю, что политика по отношению к защите конкуренции в государстве изменилась. Насколько удастся достигнуть долгосрочных целей в этой сфере, об этом нам следует поговорить через год. Но то, что позитивные изменения сегодня происходят - бесспорно. А насколько они временны или постоянны - посмотрим.



Ведущая: Следующий вопрос прислал Петр Субботин из Екатеринбурга.В какой момент встал вопрос о необходимости разработки новых правил игры на рынках России, нового конкурентного законодательства?

Артемьев И.Ю.:

Дело все в том, что сам рынок, нормальный рынок, без защиты конкуренции не возможен потому, что на наших рынках огромное количество монополий. Если сильному позволить все время бить слабых, то это будет обязательно происходить, и не о каких ценностных характеристиках говорить тогда не придется. Монополия выполняет роль верзилы-старшеклассника, который лупит сегодня со страшной силой первоклашек. И должен придти милиционер в нашем виде для того, чтобы вразумить этого гражданина из десятого класса. Вот мы этим сейчас заняты, при том, что у нас уже от этих первоклашек уже мало что и осталось на самом деле. Многие уже просто ушли из школы, потому что им не интересно туда ходить. Малый бизнес у нас, понятно, в каком состоянии находится. Поэтому время уже было такое, когда нужно было ситуацию спасать. Может быть, у нас не все получается, но мы стараемся сделать все, что необходимо.



Ведущая: Вопрос от Юрия из Архангельска. Кто привлекался к разработке нового законопроекта?

Артемьев И.Ю.:

Мы считали, что этот законопроект нужно писать самим. Мы очень уважаем экспертов, которые нам помогали, они сыграли огромную роль в этом законопроекте. Но правильно будет сказать, что мы написали его сами от первой до последней его буквы. Я имею ввиду наше ведомство, наших специалистов, которые работают в нашей системе. Но, разумеется, нам нужны были блестящие умы, авторитеты, то есть те люди, которые занимались этим законодательством, начиная с 1991 г. Это такие специалисты Института сравнительного правоведения как, например, легендарная, не побоюсь этого слова, Нина Исаевна Клейн. Она просто "мама" всего нашего антимонопольного законодательства. Она нам активно помогала. Мы привлекали специалистов Института частного права к этой работе. Мы благодарны коллеге Авилову, коллеге Шеститко из Бюро экономического анализа и многим другим людям, действительно профессионалам, которые помогали нам правильно формулировать те задачи, которые были сформулированы. Но, в целом, вся идеология выстроена была изначально самим ведомством, она прошла непростой путь согласования в Правительстве РФ. И она никогда бы не появилась в Госдуме в виде закона, если бы руководство Правительства РФ не поддержало этот закон.



Ведущая: Этот вопрос задает Александра Акопян из Санкт-Петербурга. Достигнут ли, по вашему мнению, в новом проекте необходимый баланс, позволяющий, с одной стороны, гарантировать бизнесу защиту от произвола чиновников, а, с другой стороны, обеспечить представителям антимонопольных органов эффективно бороться с проявлениями монополистической деятельности?

Артемьев И.Ю.:

Прежде всего, я хотел бы сказать, что сам пакет законодательных инициатив состоит из двух законов. Первый - "О защите конкуренции", а второй закон - это поправки в Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации, который еще находится в Правительстве РФ. Если будет принят только первый законопроект без второго, то мы половину всего того, что было задумано, потеряем, потому что, скажем, "Газпром" будет у нас платить максимально возможный штраф 16 тысяч долларов, чтобы он не делал. Понятно, что это не деньги для Газпрома. Поэтому первое без второго не работает. С другой стороны, вот на сегодня, на эту минуту можно говорить об определенном балансе, но при этом не все компании, крупные, разумеется, согласны с этим балансом. Многие крупные компании прямо заявили о том, что этот закон противоречит их интересам, и они будут с ним бороться. Поэтому с их точки зрения компромисс - это вообще отсутствие какого-либо движения в этом направлении, то есть отсутствие всякой реформы в этой сфере и возможность произвола для монополий, что и имеет место сейчас. Разумеется, с этим, в свою очередь, мы не можем согласиться. Хрупкий баланс заключается в том, что большинство российских министерств и ведомств согласились с нашим законом. Баланс заключается в том, что малый и средний бизнес поддержал, значительная часть крупного бизнеса согласна, скрепя сердце, другая часть не согласна. А вот на какой точке после голосования в Госдуме этот баланс и компромисс остановятся, об этом можно будет сказать только к концу этого года. Это чисто политический вопрос. Если бы мы поставили совсем завышенную самооценку, то мы просто взяли бы и переписали американский закон, но он бы у нас просто не работал, потому что существуют российские антимонопольные традиции, и хотя они не очень большие, они очень значимые именно для нашей страны. И мы постарались все крупные вопросы, принятые как наилучшая практика в России и за рубежом, сформулировать в этом законе. Но опять же - вам судить, что у нас получилось.



Ведущая: Будут ли внесены поправки в КоАП РФ, касающиеся штрафных санкций за нарушения антимонопольного законодательства? И если будут, то какими они будут? Спрашивает Максим Верещагин, юрисконсульт

Артемьев И.Ю.:

Сам законопроект о поправках в КоАП РФ на уровне концепции был согласован всеми ведомствами. Это была отдельная и непростая работа. Мы благодарны всем службам Правительства и, в том числе, аппарату Белого Дома, который помог нам концепцию одобрить. Она одобрена Правительством России. Если концепция была одобрена, то дальше, по идее, должно быть так, что просто пишется закон юридической формулой. Но когда мы написали этот закон и согласовали его без единого замечания со всеми ведомствами, которые должны за это были отвечать, этот вопрос неожиданным образом не попал в программу Правительства РФ на этот год. И Михаилу Ефимовичу Фрадкову пришлось вмешаться лично для того, чтобы этот вопрос был рассмотрен и будет, теперь точно я знаю, рассмотрен летом. Я об этом говорил уже "Известиям" в интервью, это случилось буквально на днях. Но о чем это говорит? Это говорит о том, о чем я уже сказал: первая часть, первый закон без второго, он ну почти лишает смысла всю реформу. То есть мы все будем знать, как правильно нужно делать то или иное дело, но все над нами будут смеяться, и никто не будет бояться, и будут делать по-своему. Это говорит о том, что лоббирование относительно этого закона продолжается и сейчас, и будет продолжаться.



Ведущая: Следующий вопрос от Семена Гудкова из Москвы.Как соотносятся полномочия ФАС России, предусмотренные в новом проекте закона с полномочиями, установленными принятым недавно Положением о ФАС России? Потребует ли изменений, принятое ранее Положение о ФАС России в связи с принятием нового законопроекта?

Артемьев И.Ю.:

На мой взгляд, нет. Наше Положение написано универсальным языком и отражает те полномочия, которые сегодня есть. Если понадобятся какие-то изменения, то минимальные. Вот как раз наши противники говорят о том, что мы пытаемся в новом законе присвоить себе полномочия так называемой экономической прокуратуры. Я хочу сказать, что это, может быть, к сожалению, не так. И каких-то существенных изменений наших полномочий не происходит. Происходит изменение базовых определений, связанных с антимонопольной деятельностью, в частности, меняется определение товара. Если раньше под товаром можно было понимать, и под товарным рынком, весьма ограниченную категорию позиций, то сейчас к обращению товаров и к сфере услуг будут отнесены также, например, обязательственные права в области аренды, или, скажем, появится такой термин, который должен найти свое закрепление уже в Земельном кодексе РФ, законе "О недрах", как "антимонопольный контроль ограниченных природных ресурсов". Что это значит? Это значит, что мы должны будем следить, чтобы все полезные ископаемые какого-нибудь вида случайно не оказались бы в одних руках, у одного гражданина. Хорошо, если нашей страны, а еще хуже, если не нашей. Мы должны будем это отслеживать. Этого раньше не было в антимонопольном деле вообще. Сейчас такие вот вещи появляются. Таким образом, происходит внедрение антимонопольных принципов в некоторые другие сферы. Вот, например, в эти две, которые я перечислил выше. Но само Положение, наши функции и права, закрепленные в нем, остаются, в основном, неизменными



Ведущая: Сколько решений и действий антимонопольных органов обжалуется в судах, и какая часть их них удовлетворяется? Вставал ли в процессе разработки закона вопрос о возможности передачи части функций, закрепленных сегодня за антимонопольными органами, в судебные инстанции (например, в части определения размера убытков, причиненных незаконными действиями, и возможности их взыскания)? Вопрос от Баринова Александра из Москвы.

Артемьев И.Ю.:

Мы, во-первых, сторонники того, чтобы все больше полномочий передавалось именно в суды. Я сейчас приведу несколько примеров. Начну я с цифр. Может быть, это покажется вам странным, но обжалуется всего лишь около 15% всех наших решений. Это означает, что 85% всех наших решений выполняется сразу. Вот я, в свое время, очень сильно удивился, почему так, но потом понял, что в основном, конечно, речь идет о малозначительных нарушениях, когда компании не трудно на самом деле изменить какие-то там внутренние свои приказы, или принять короткие решения, которые не являются капиталоемкими. И, в основном, этот процент создается за счет относительно небольших дел. А вот 15% обжалуются в судах, и, как правило, это крупные дела, связанные с крупными штрафами, связанные с крупными компаниями. Так вот из этих 15% оставшихся мы проигрываем, в среднем, около 20-25% всех дел. И, соответственно, около 75% всех дел мы выигрываем. Причем, здесь динамика идет у нас как бы в двух направлениях. Мы недавно проводили специальную коллегию, на которой подводили итоги как раз судебной практики. У нас есть, чем похвалиться, и есть, над чем подумать и посмотреть, где мы плохо работаем. Сразу хочу сказать, что мы стали последние годы плохо взыскивать административные штрафы. Мы нарушаем часто, к сожалению, процедуры, которые существуют в КоАПе РФ, иногда не по своей вине. Там сроки совершенно жесткие. Но мы иногда наши дела по наложению штрафов разваливаются в судах. И у нас, к сожалению, негативная тенденция. Если раньше у нас таких дел было немного, то сейчас их количество увеличилось почти в 1,5-2 раза, когда наших дела об административных штрафах судами очень жестко отметаются за нарушение процедур при наложении штрафов. И мы этот вывод для себя на коллегии сделали, мы постараемся сейчас поправить ситуацию. Совершенно принципиально по-другому будем на эту ситуацию смотреть (я надеюсь, вы это увидите, наверное, месяца через 3-4). Мы сейчас, что называется, осознали, в чем наш прокол. И я очень рад, что в содержательных аспектах за эти 1,5 года изменилось многое. Могу привести вам такую статистику просто по памяти. По делам о спорах об интеллектуальной собственности мы выиграли 100% всех дел, по рекламе мы выигрываем 90-95% всех дел. Это я хочу всем гражданам, любителям зонтичных брендов, просто эту цифру на всякий случай привести, в том числе, туда входят и эти дела. Кстати говоря, вчера было очень важное событие. Вчера Кассационная коллегия Высшего Арбитражного Суда РФ приняла прецедентное решение. В одном журнале 10 страниц рекламы, и на всех 10 страницах водка нарисована. Мы думали, как трактовать? Это один штраф или 10 штрафов в сумме? Вот мы считали, что это 10 реклам и соответственно 10 штрафов. Соответственно, рекламопроизводители, рекламодатели возражали против этого и говорили, что раз один журнал у них 10 водок рекламирует, то это одна реклама. Вчера суд принял решение, что это 10 штрафов. Ну, понятно почему. В газете одной одна реклама водки. Ну, допустим, суд установил, что это неправомерно, штрафная санкция, допустим 1000 рублей. А у этого 10 таких реклам. Понятно, иначе возникает несправедливость. По делам естественных монополий я хочу сказать о том, что мы выигрываем более 75% дел по линии энергетики, мы выиграли более 90% дел против РАО "РЖД". Это я статистику привожу за последние 1,5 года. Мы одно дело только проиграли по РАО "РЖД" за все это время. По связистам мы выигрываем около 75% дел. И только с "Газпромом" у нас отрицательная статистика. Вот сейчас мы отмечаем, что "Газпром" выигрывает все дела во всех в судах. Вот сегодня мы проиграли еще одно дело "Газпрому", хотя, на мой взгляд, совершенно очевидно мы были правы. Поэтому общая статистика сейчас такова, что мы выигрываем у них не более 20% дел, а 80% проигрываем. Если это дойдет до нуля, тогда надо будет что-то делать серьезное, но я уже точно не знаю, что. Наверное, обращаться к Президенту РФ. В общем, здесь есть некоторая проблема, на мой взгляд. Еще, может быть, имеет смысл привести статистику по статье 7. Мы часто ведем дела против самих органов власти, вот эти дела нас сильно отличают от других органов исполнительной власти. В этом смысле нас другие органы исполнительной власти не очень любят за это. Ну, кому нравится, когда против вас возбуждается судебное дело, хотя вроде бы как у нас принято говорить: "ты - чиновник и я - чиновник, что же ты делаешь и так далее?". А против нас возбудить дело может Генеральная прокуратура РФ, но другие коллеги наши не могут. Но здесь положительная статистика. Мы выигрываем более 60% этих дел. Это значит, что эти дела, во-первых, ведутся не в Москве. И здесь особенность в том, что мы часто в суде первой инстанции по понятным соображениям проигрываем, но нам удается выигрывать в апелляционной и кассационной инстанциях. В целом, очень много еще проблем, очень много трудозатрат, которые государство сегодня, финансируя антимонопольную службу, поддерживает при таких мелких штрафах. Трудная работа она имеет значение бесспорно для нормализации климата в стране, но если штрафы будут больше. Я думаю, что нам еще следует сократить количество дел вообще, и надо создавать новые прецеденты. Не надо гнаться за валом. Нужно пытаться, насколько у нас получится, формировать другой климат в целом, а это можно сделать только в борьбе с крупными, настоящими, умеющими себя защищать монополистами.



Ведущая: С какими нарушениями антимонопольного законодательства чаще всего сталкивается ФАС России, как со стороны компаний, так и со стороны государства? Вопрос от Голышевой Марианны из Москвы

Артемьев И.Ю.:

Мы уже говорили об этом, но я еще раз напомню эту цифру, за 10 лет 52% всех дел было возбуждено Федеральной антимонопольной службой и МАПом против чиновников всех уровней. Главным монополистом и нарушителем за 10 лет является чиновник. Сейчас мы отмечаем некоторое снижение количества дел по нарушению антимонопольного законодательства разными чиновниками. Некий положительный процесс сегодня все-таки происходит и уже сейчас фактически количество дел, которые мы возбуждаем против естественных монополий, уже почти опережает количество дел против чиновников. Вторые по значимости - это естественные монополии, которые, как вы знаете, не естественные, но которые нарушают больше всех.



Ведущая: С чем связано появление в законе норм об антимонопольном контроле в сфере ограниченных природных ресурсов? Иванникова Тамара Максимовна из Пскова прислала такой вопрос.

Артемьев И.Ю.:

Это связано с тем, что уровень монополизации добычи природных ресурсов сегодня, так же как и наличие прав у отдельных физических лиц очень велико. Существуют рынки, где одному - двум людям принадлежат все национальные ресурсы или права на их добычу. Это сверхмонополизация. Это совершенно непозволительная ситуация, которая будет рождать в будущем большие проблемы в экономике.



Ведущая: Насколько новый закон будет способствовать развитию рынков? Изменятся ли принципиально положения закона, касающиеся государственной помощи? Вопрос от Иванова Ивана из Троицка

Артемьев И.Ю.:

Да, мы считаем, что госпомощь в неурегулированном варианте, как сейчас, это большое зло. Выделение государственных финансов для поддержки частного бизнеса должно осуществляться либо на конкурсной основе, либо через бюджеты, но ни в коем случае это не должно делаться так, как сейчас делается. Когда администраторы на разных уровнях вливают государственные ресурсы или предоставляют преференции отдельным частным компаниям, тем самым, разрушая рынки. Одна компания получила ресурс от чиновников, другие погибли, потому что они оказались поставленными в неконкурентные условия. Значит, бизнес разорился, за этим следует экономический спад, поэтому эта компания участвует в госпомощи, в несанкционированно и неконкурентно, с точки зрения недобросовестной конкуренции, работает. Она просто сама-то богатеет, но вместе с этим уничтожает российскую экономику. Кроме того, такие компании всегда аффилированы чиновниками, и всегда, в той или иной степени, коррупционны. Мы против этого и в законе мы попытались написать специальную 16 главу. Это та глава, которая, без преувеличения вынесла самые трудные баталии при подготовке закона.



Ведущая: С экономической точки зрения рынок есть саморегулируемая система, при которой конкуренция должна обеспечивать необходимую состязательность хозяйствующих субъектов. Однако практика показывает, что именно эта состязательность обнаруживает в итоге тенденцию к монополизации. В этом смысле, как бы Вы определили место и роль государства в современной российской экономике? Вопрос от Васильева Семена из Омска.

Артемьев И.Ю.:

Я хотел бы сказать, что лиса в курятнике будет призывать всегда к демократии, к равенству прав. Вот у нас абсолютно такая же история, у нас те, кто уже по разным причинам стали сильнее или занимают монопольное положение - они говорят о демократии, о том, что нужно, чтобы у всех были одинаковые права. При этом почему-то они всегда оказываются в привилегированном положении. Вот этого быть не должно, поэтому роль государства в этой сфере должна заключаться в том, чтобы создавать справедливые правила. Заведомо кто-то физически сильнее, кто-то умнее, кто-то менее умен, но это рынок отрегулирует. Да, но равные стартовые возможности, или нивелирование каких-то особенностей, связанных с доминированием, с монополизмом и защита слабых - это роль государства. Потому что, в принципе, ни одно малое предприятие вообще существовать не может, если ему не помогать. Ну, я имею в виду, налоговая политика и т.п. Ну, долго существовать во всяком случае. Поэтому здесь меры по защите нужны. Вот роль государства заключается в том, чтобы действительно десятиклассник не бил первоклашку.



Ведущая: Каковы основные тенденции концентрации производства и рыночной концентрации в России? Такой вопрос прислала Мария Егорова из Владимира.

Артемьев И.Ю.:

Тенденции, с одной стороны объективные и понятные, а с другой стороны - тревожащие именно наше ведомство. Россия в борьбе за новые рынки движется по совершенно правильному пути, пытаясь разными способами повысить конкурентоспособность своих компаний, и сами компании стремятся к этому. Одно из необходимых условий - это определенная концентрация капитала, рабочей силы и так далее, потому что без этого выйти на мировые рынки и что-либо завоевать очень тяжело. Поэтому в этой части, в части повышения конкурентоспособности российских компаний - объективная тенденция, и она соответствует сегодняшнему дню, и это правильно. Но мы не должны допустить, чтобы эти компании, которые создают высокую концентрацию, использовали свое доминирующее положение на рынках для злоупотребления, для уничтожения малого бизнеса, чем все они в той или иной степени сегодня предпочитают заниматься. Часто бывает так: они выходят на мировые рынки, считая себя вполне великими, а там у них возникают большие трудности. И вот вместо того, чтобы бороться с этими трудностями, со всей имеющейся возможностью, они начинают пытаться на внутреннем рынке хулиганить, устраняя конкурентов, зарабатывая легкие деньги, и уже только на словах заботясь о выходе на мировые рынки в общих наших национальных интересах. И вообще очень часто, когда говорят о национальных интересах, нужно внимательно смотреть за тем, что за этим стоит, так как это может быть лозунг, но на самом деле это связано с тем, чтобы получить доминирование на рынке, поднять тарифы, устранить конкурентов. Сплошь и рядом такие случаи наблюдаются. Поэтому вторая часть этой проблемы нас очень заботит и беспокоит.



Ведущая: В ежегодных докладах антимонопольных органов говорилось о необходимости расширения и уточнения понятийного аппарата законодательства о конкуренции. В отношении каких понятий это было реализовано в новом проекте закона? Спрашивает Александр Геннадьевич из Тулы.

Артемьев И.Ю.:

В отношении всех основных, это доминирующее положение, коллективное доминирование, согласованные действия, монопольно высокая и низкая цена. То есть практически весь инструментарий, по которому работали 15 лет антимонопольные органы, претерпел изменения.



Ведущая: Нечеткость и недостаточность правового регулирования практически не позволяет идентифицировать соглашения и согласованные действия хозяйствующих субъектов, направленные на ограничение конкуренции. Изменится ли данная ситуация с введением нового закона?

Артемьев И.Ю.:

Да, мы, наконец, пытаемся устранить это противоречие. Теперь, по новому закону под соглашениями будут подразумеваться только письменные или устные соглашения с четкой фиксацией цены. Т.е. когда все договорились и речь шла именно об установлении фиксированной цены. Устную договоренность, конечно, труднее доказать. А согласованные действия переводятся по примеру Европейского союза в совершенно особую категорию, которая никаким образом не связана с заключением письменных или устных соглашений по ценам, а которая определяет взаимообусловленный экономический параллелизм на рынке. Что это такое? Это, если вы знаете, что ваш сосед опубликовал свой прогноз и будет повышать цену, условно говоря, с первого сентября и вы решили тоже без экономических оснований повысить с первого сентября. И если еще один ваш конкурент, работающий на рынке, тоже решит повысить цены, - все это называется согласованными действиями. Наказание за такие действия равно наказанию за картель. Эта норма действует во всех странах ЕС. Вокруг этой нормы огромное количество споров и у нас, и в Европе, и в целом в мире, т.к. существуют теоретическая и практическая вероятность того, что случайно совпадут графики и политики разных компаний, связанные с повышением цен, не в связи с ростом налогов, скажем, и т.д. Поэтому делается несколько оговорок, компании должны в этом случае заранее знать о ценовой политике друг друга, и антимонопольный орган должен будет это знание их совместное доказать в суде. В противном случае это не будет признано согласованными действиями.



Ведущая: Спрашивает Антон Чистяков из Самары. Какие положения будущего закона "О конкуренции" можно назвать по Вашему мнению антикоррупционными?

Артемьев И.Ю.:

Очень много таких положений и мы старались максимально решить рассматриваемые вопросы, но мы не считаем, что тема коррупции закрыта уже сейчас. Кстати, с удовольствием бы приняли Ваш совет, журналисты например, "собаку съели" на этих все коррупционных схемах, уж сколько они видели всего в разных отраслях нашей экономики, чего наверное, никто не видел. Кстати говоря, мы очень любим, читать критические замечания в наш адрес, и будем готовы очень многое еще поменять. То, что мы просто в 33 раза сокращаем количество сделок, которые попадают под наш контроль, не означает сокращение коррупции в 33 раза, но это значит, что в 33 раза сужается поле для коррупции. Если раньше у компании активы составляли 20 миллионов рублей, то она должна была спрашивать, при какой либо сделке, наше согласие на нее. А мы сейчас увеличили порог в 150 раз до 3 миллиардов рублей. Значит количество всех фактических сделок, которые мы разрешаем уменьшилось в 33 раза. Следовательно, в 33 раза меньше коррупционный потенциал. Эта очевидная мера, которая даст определенный коррупционный результат, а также это еще и мера прозрачности. Мы хотим сделать из нашей службы открытую службу. Мы сейчас начали публиковать предписания и наши решения. Мечта в том, чтобы все решения и предписания публиковать на нашем сайте. Мы сейчас начали публикацию решений судов против нас направленных, т. е. когда мы проигрываем мы публикуем. Но знаете, тут у нас есть одна просьба к вам. Мы еще публикуем их не из желания самобичевания, а мы просто хотели бы, чтобы вы видели, какую глупость иногда пишут в решениях судов, и как оправдывают тех же самых монополистов. Потому что у нас нет трибуны, для того чтобы людям это объяснить. Более того, мы не имеем права, как чиновники, представляющие вторую власть не подчиняться решениям судов, и не имеем права даже комментировать это бред, который иногда там появляется, а вы имеете право. Поэтому мы с надеждой будем это делать, поэтому вы нас ругайте за то, что мы где-то не доказали, где-то не справились. Если вы прочитаете, выскажете свое мнение, кстати, и против нас тоже, если сочтете возможным, это будет едва ли не единственная надежда на то, что у судей появится хоть какой-то иммунитет. Потому что только открытость и прозрачность может привести к изменению имеющейся практики.



Ведущая: Следующий вопрос от Вадима Матросова из Ярославля. Каковы основные направления государственной политики демонополизации экономики? Существуют ли отраслевые программы демонополизации? Расскажите подробнее о программе мер по развитию конкуренции в сфере ЖКХ и строительной сфере.

Артемьев И.Ю.:

Думаю, что это огромный вопрос. Собственно о программах демонополизации в российской экономике может сказать только председатель Правительства РФ. Вряд ли об этом я могу сказать, потому что мы всего лишь орган надзора и контроля. Поэтому, по сути, вопрос демонополизации - это вопрос о структурных реформах. Если есть структурные реформы, то там обязательно мы будем рядом. Потому что у нас практически нет таких реформ, которые не были бы так сильно связаны с демонополизацией. Возьмем реформу здравоохранения: одна госсобственность на здравоохранение! Я все время привожу этот пример. У нас будет сейчас колоссальный демографический спад, будем закрывать больницы, закрывать школы, которые уже будут не нужны. Почему не отдать эти же школы и больницы в концессии, в частные руки, в частную собственность, на базе существующих высших учебных заведений, которым не хватит абитуриентов, создать частные структуры? Почему не сделать так, чтобы в этих частных структурах, если это будет, например, частный университет в России, платили любую зарплату преподавателям, лишь бы нашелся кто, захотел бы из крупных структур? Таким образом, без демонополизации никакой реформы образования, или, скажем, здравоохранения не будет. Без реформы железных дорог, без реформы РАО ЕЭС России, без реформы Газпрома, без реформы СвязьИнвеста мы никогда в этих отраслях не добьемся эффективной экономики. Если кто-нибудь назовет мне какую-нибудь реформу, которую можно сделать без демонополизации, я буду, честно говоря, очень рад, потому что все нужно демонополизировать. Еще, к примеру, жилищно-коммунальное хозяйство - нужны ли примеры? Не нужны. Поэтому это вопрос не о демонополизации, не о роли антимонопольного органа, это вопрос о курсе реформ, проводимых органами власти Российской Федерации. Если это курс на эффективную рыночную экономику, с социальной защитой (конечно же, естественно, для нашей страны ничто другое не возможно), то эта эффективность будет базироваться и будет только тогда существовать, когда мы увидим, что реальная конкуренция появилась как движущий механизм. Можно не надолго сделать эффективным предприятие сверхмонополизированное в разных сферах, в оборонке, например, но все равно через какое-то время нам придется все там менять. Потому что без конкуренции все превращается в застой по истечении определенного периода времени.



Ведущая: Каковы торговые аспекты конкурентной политики в контексте присоединения Росси к ВТО? Участвуют ли представители антимонопольных органов в переговорах, которые ведутся в этой области? Что делается для защиты внутренних рынков РФ? Вопрос от Лидии Плешковой из Москвы.

Артемьев И.Ю.:

Переговоры ведут полномочные представители Правительства России. Мы прямых переговоров не ведем, но активно участвуем в рабочих комиссиях с разными ведомствами, прежде всего с Минэкономразвития России, где обсуждаются многочисленные вопросы. Один из вопросов, который очень важен для нас, заключается в том, что мы в большей степени озабочены конкуренцией, чем защитой внутренних рынков. Но нельзя сказать, что мы вообще не поднимаем этот вопрос. Мы очень внимательны к вопросам защиты внутренних рынков, но если сравнить нас с другими ведомствами, то мы в большей степени будем и должны думать о защите конкуренции, о повышении эффективности экономики. Поэтому, когда говорят о необходимости защиты банковского сектора, мы говорим: да, это, наверное, нужно делать. Но мы всегда занимаем позицию, что нужно как можно быстрее открывать рынок по банкам, так как мы хотим, чтобы это происходило в интересах потребителей, чтобы качество услуг росло. Если говорят о сельхозсубсидиях и о том, что нельзя сюда пускать иностранные продукты питания и все остальное, то мы говорим, что понимаем эту проблему, но нам хотелось бы, чтобы продукция эта приходила, потому что ( особенно, если она более дешевая и более качественная), мы защищаем интересы, во-первых, потребителя, а во-вторых, эффективных предприятий, и вовсе не предприятий госсектора, которые существуют по-прежнему за счет государственных дотаций, но уже крайне неэффективно. И так далее, и так во всем. Поэтому мы полагаем, что не всегда импорт - это обязательно зло. Если импорт более дешевый, он позволяет населению удовлетворить свои потребности, а наши производители готовы продавать, закрываясь таможней в 4 раза дороже. Мы понимаем и то, и другое, но наши настроения проконкурентные, и, соответственно, наш взгляд на перспективы присоединения к ВТО проконкурентный. Конечно же, хотелось бы, чтобы мы присоединялись к ВТО, поскольку это позволило бы еще и эти правила конкурентные тоже унифицировать.



Ведущая: В какой части антимонопольный орган осуществляет регулирование таможенной тарифной политики (речь идет, в первую очередь, о ввозных пошлинах на импортные товары)? Существуют ли нетарифные методы регулирования внешнеэкономической деятельности? Вопрос от Максименко Виталия из Санкт-Петербурга.

Артемьев И.Ю.:

Мы входим в комиссию по защитным мерам. Там у нас один голос. Кроме нас в комиссию входит много других уважаемых ведомств. Мы работаем, иногда даже остаемся вообще в одиночестве в этой комиссии, и таких случаев немало. Но это нормальная практика, все это результат сложения разных сил в Правительстве РФ и мы участвуем в этих мерах. Но, конечно, мы не главные. Министерство экономического развития и торговли РФ занимает здесь главную позицию, мы лишь только стараемся помогать и иногда высказываем или стараемся, во всяком случае, высказывать независимую точку зрения.



Ведущая: Вопрос задает Семенова Татьяна Андреевна от компании с иностранными инвестициями, которая участвует в международной выставке в России. Для привлечения внимания иностранных клиентов необходимо разместить часть материалов на английском языке в виде дублирования или в качестве перевода. Материалы будут размещены только на выставке. Однако, нас беспокоит запрет в законе о рекламе в части языка размещения рекламы. Хотелось бы узнать мнение ФАС России по данному поводу.

Артемьев И.Ю.:

Мне кажется, что нет проблемы. Сейчас только в Москве существует около десятка двух выставок, и вы сможете найти материалы и на английском языке, и на китайском, и еще на каком-нибудь языке, и никогда это проблемой не являлось. На мой взгляд, проблемы здесь нет.



Ведущая: Спрашивает Семенова Татьяна Андреевна. Я - арбитражный управляющий. При осуществлении процедур банкротства я столкнулась с тем, что Архивные управления Администраций городов - монополисты в сфере принятия и хранения обязательного перечня документов. Я в соответствии с ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" обязана их передать архиву. При передаче заключается договор оказания услуг по хранению документов. Приложен прейскурант цен. Например, 1 ед. хранения в год 17-50 руб. Скажите, пожалуйста, должны ли быть согласованы с территориальным органом ФАС России данные тарифы естественного монополиста? Спасибо.

Артемьев И.Ю.:

Действительно, это естественная монополия. Очевидно, что государство должно определенным образом содержать индивидуальные регистры граждан, и документацию об этом. Это обязанность государства. Поэтому это будет еще долго естественной монополией. В таких случаях соответствующий тариф должен согласовываться Федеральной службой по тарифам, и такие организации должны находиться под нашим надзором, когда они устанавливают цены. Как это осуществлять, сейчас я пока не могу сказать, но знаю, что было в десятилетней практике антимонопольных органов несколько случаев, когда такая цена устанавливалась высоко, и были даже судебные процессы. Мой ответ положительный, только мы не саму цену должны согласовывать, а мы должны согласовывать экономику всего этого дела. Саму цену должен устанавливать государственный регулятор в области цен, тарифная служба либо соответствующая региональная организация в субъекте РФ.



Ведущая: Сейчас на протяжении последних нескольких лет, в этом году достаточно активно обсуждается тоже проект закона "Об обеспечении доступа к официальным документам органов власти". Вот пока он еще даже в Думу не внесен, но там есть альтернативные варианты. В случае его внесения, принятия органы власти получат право на возмездной основе оказывать услуги по предоставлению информации. Планируете ли Вы тоже как-то участвовать, держать под контролем вот эту ситуацию в части с обоснованностью тех цен, которые будут выставлены? Это вопрос от Игоря Станиславовича из Новосибирска

Артемьев И.Ю.:

Да, это нужно будет делать, но мой взгляд здесь очень простой. Вы тоже это прекрасно, наверное, знаете практику. Оплачивается не услуга по предоставлению информации органам власти, а оплачивается стоимость копирования одного листа бумаги. То есть правильная постановка вопроса такова, что для своих граждан сама информация, кроме специально оговоренной в законе, должна быть бесплатной. При этом вся информация о правах и обязанностях граждан обязательно должна быть бесплатной. Однако плата может взиматься, но ее величина не должна быть более стоимости копирования либо иного способа тиражирования этой информации. Это есть очень большая разница. Налогоплательщик однажды уже оплатил работу чиновника, и он не обязан второй раз оплачивать и говорить, что он услугу ему оказал. Если он оказывает фактическую услугу, что-то делает, чертит чертеж, что-то рассчитывает, например, то тогда да, это нужно оплачивать по определенным тарифам. Мне кажется очень важным, чтобы здесь нюансы были соблюдены, иначе наши граждане будут чувствовать себя ущемленными со стороны государства, и справедливо.



Ведущая: В настоящее время в концепции законопроекта несколько другой подход. Посмотрим на этапе внесения.

Артемьев И.Ю.:

Да, хорошо.



Ведущая: Следующий вопрос пришел от Семенкина Дениса Леонидовича. Уважаемый Игорь Юрьевич! В настоящий момент корпорация "Российские железные дороги" продолжает издавать распоряжения и телеграммы, которые фактически влияют на права и обязанности третьих (клиентов и пользователей услуг, предоставляемых железной дорогой). Что делает Ваша служба для того, чтобы максимально исключить регулирование перевозочной деятельности внутренними документами такого хозяйствующего субъекта, как РЖД?

Артемьев И.Ю.:

Понятно. Сейчас в судебном производстве находится несколько дел относительно случаев, когда издавались именно телеграммы "РЖД", которые неукоснительно принимались к выполнению. Например, последнее дело, которое мы возбудили, касалось компании "Балтика", всем хорошо известной. Ей запретили перевозить пиво в, так называемых, крытых вагонах. Т.е. в начале пять лет компании объясняли, что рефрижераторных вагонов не хватает и нужно вложить большие деньги, построить специальные крытые вагоны, чтобы можно было перевозить пиво, как пищевой продукт: "Он же может испортиться"! Они купили 150 вагонов. Вдруг выходит телеграмма, в которой сказано, что нельзя больше возить в крытых вагонах, потому что температура осенью, видишь ли, упала ниже определенного уровня и все это запрещается. Идите в дочернюю компанию, и она вам будет возить, но только по тарифам в четыре раза более высоким. Вот классический пример. Я спрашиваю: "Друзья, скажите, пожалуйста, откуда такая забота о том, что пиво испортится. Кто убытки понесет? Железная дорога?" И мы еще в судах годы будем с ними бороться. И еще неизвестно, какое мы получим решение в первой инстанции, во второй инстанции, в третьей. У нас такие телеграммы, почему-то даже уже не МПС издает, а РЖД, т.к. он и перевозчик, и владелец инфраструктуры. А правильно-то должно быть как? Владеть инфраструктурой должно государство: мосты, тоннели и шпалы, а перевозчики - другие компании.



Ведущая: В связи с тем, что МПС уже в ходе административной реформы ликвидировано и вопросы переданы Минтрансу может быть как раз это и ослабило государственное внимание к этим вопросам? Больше функций передано РАО непосредственно?

Артемьев И.Ю.:

Знаете, я не берусь утверждать. Если кто-то скажет, что государственное влияние ослабло в Газпроме, например, или в РЖД, я не соглашусь, оно усилилось!



Ведущая: Вопрос из Москвы от Беловой Елены. Скажите, пожалуйста, планируется ли внести поправки в антимонопольное законодательство, упрощающие порядок совершения сделок? Например, возможность осуществлять сделки по передаче голосующих долей/акций предприятий внутри группы лиц, в том числе в результате реорганизации внутри группы лиц, без предварительного согласия ФАС, а лишь с уведомлением этого органа. А также планируется ли ввести трехуровневое рассмотрение сделок с базовыми порогами 25+1, 50+1 и 75+1 акция как было предложено Андреем Цыгановым (Российская Газета, 25 января, ? 21493)? И если нет, то почему? В других странах СНГ, например на Украине, такой опыт есть.

Артемьев И.Ю.:

Да, ответ положителен по всем позициям, это все содержится в новом законе. Про акции 25%, 50%, 75% не буду сейчас долго пояснять в чем суть, но это где-то более чем в 15 раз уменьшит количество документации, которую нам нужно направлять. Вот я сейчас хожу и не знаю, что делать с этими завалами документов, которые уже архив не принимает. У нас денег нет, чтобы хранить всю эту документацию, которую нам вся страна писала эти 15 лет просто в огромном количестве, причем бессмысленно требовали эту документацию предприниматели, контролировали малый бизнес, зачем непонятно. Вот всю эту бумагу сейчас мы отправляем в архив, и архив у нас весь рыдает и плачет горючими слезами - не знает что делать. Потому что по правилам архива это все нужно хранить, причем всем ясно, что никому уже не нужно. И нам никогда не было нужно для своих целей. И тем не менее вся страна работала на антимонопольную службу, и все предоставляли документы, вот так было совсем недавно. Это очень меня огорчает. Но то, что касается упрощения, я уже об этом сказал. Последний вопрос, который звучал в теме про сделки внутри группы лиц. Это не очень простой вопрос, это сложный вопрос. Хотя бы, потому что перечень группы лиц, признаков группы лиц никогда в законодательстве ни одной страны не является закрытым. В этом смысле возникает одна правовая проблема. Вот я предприниматель, вот я решил, что это одна группа лиц, и не стал обращаться в антимонопольную службу за разрешением на сделку. Стоимость сделки 5 миллиардов долларов. Провел эту сделку, а потом выяснилось, что я был не прав, неправильно определил группу лиц. Что делать? Но тем не менее мы не испугались, и мы подтвердили и в ГосДуме, и на встречах с предпринимателями, что мы уже подготовили ко второму чтению поправку от Правительства, в которой предусматривается, что сделки, осуществляемые в единой группе лиц (добавлю по усмотрению менеджеров, которые так определили группу лиц) будут у нас рассматриваться в уведомительном порядке, т. е. никаких задержек с осуществлением таких сделок не будет. Это равносильно тому, что для крупных компаний срок осуществления сделок сократится - и составит от 3 месяцев до 6, обычно все реорганизационные процедуры у них занимают только рассмотрение с нами не меньше 3 с лишним месяцев. Сейчас они просто нам напишут бумагу в уведомительном порядке, и это будет большим достижением, это очень существенно ускорит процесс. И я думаю, что это правильно. В тех случаях, когда будет спор, суд установит, кто прав - мы, или ошибшийся предприниматель. Но это ничего страшного, это будут разовые случаи.



Ведущая: Следующий вопрос от Дятлова Владислав Валерьевича. Я - юрист, на протяжении нескольких лет наблюдаю за развитием нормотворчества субъекта РФ - г. Москвы в области регулирования деятельности компаний - рекламораспрастранителей наружной рекламы. Скажите, оценивала ли ФАС соблюдение антимонопольного законодательства в этой области, каковы результаты и предстоящие планы?

Артемьев И.Ю.:

Мы работаем над этим. Такой доклад сейчас готовится, но это касается не только Москвы, но и других субъектов РФ. Могу сказать, что уровень монополизации наружной рекламы во многих городах очень высок. Также как и уровень телевизионной рекламы. Плюс криминализация многих видов бизнеса. Вспомните, что за последние 2-3 года происходило на этом рынке в разных российских городах. Все это говорит о не благополучности ситуации, поэтому наш вклад здесь тоже будет, мы занимаемся анализом этих рынков, мы будем работать над этим тоже.



Ведущая: Что делается и делается ли что-нибудь для преодоления олигополии (а по сути - монополии в виде сговора нескольких крупных компаний) на московском строительном рынке? Александр из Москвы задает этот вопрос.

Артемьев И.Ю.:

Сегодня мы работаем над этим. У нас пока, к сожалению или к счастью, нет доказательств, что на московском строительном рынке существует монополия. И думаю, что монополии там нет, а олигополия есть. Ограниченное количество игроков есть, и они по разному связаны с чиновничеством. Мы продолжаем работу по установлению того, какие связи у разных компаний друг с другом, какая между ними афилированность. Это очень большая работа, она пока не завершена, и ближайшее время она еще будет продолжаться. Вообще, тревожные моменты такого рода в области строительного бизнеса, мы считаем, есть примерно в трети российских регионов. В одной трети российских областей и краев реально существует на рынке только одна-две компании. Иногда это даже просто одна компания, во главе которой один человек, который контролирует весь строительный бизнес в этой области. Вот это результат того, к чему мы пришли и, как правило, вся эта компания собрана под крышей государства. В начале были уничтожены частные компании, которые нарождались в свое время в начале 90-х годов под предлогом необходимости освоения новых далей, вершин, новой целины и стремления к лучшему будущему. Все это было собрано в единый холдинг, затем приватизированы по-тихому в адрес одного-двух человек за бесценок. И сегодня эти компании, уже крупные, уничтожив всех своих конкурентов процветают на бюджетных деньгах. Разумеется, цены от этого на строительных рынках только вырастают. Это очень серьезная проблема. Это опять вопрос афилированности бизнеса и власти, и в том числе это вопрос антимонопольный. И мы будем стараться тоже работать по этой линии.



Ведущая: Уважаемый Игорь Юрьевич, какие основные тенденции изменения политики ФАС в отношении регулирования городских маршрутных пассажирских перевозок? Будут ли наконец сняты ограничения на организацию и проведение органами местного самоуправления конкурсов по допуску перевозчиков всех форм собственности на маршрутную сеть городов? Спрашивает Виктор Жиглов, г.Самара.

Артемьев И.Ю.:

Спасибо за этот вопрос, он один из самых сложных. Первое, что замечу, что решать это вопрос будет Правительство и Парламент. Федеральная антимонопольная служба может лишь высказывать свою точку зрения. Но я хочу, чтобы вы нас поняли, это один из самых тяжелых и чувствительных для нас вопросов. Вот на нас смотрят как на людей, прилетевших с Марса, когда мы начинаем спорить с главами администраций, причем практически по всей стране повсеместно этот процесс продолжается. Мы говорим, ради бога, не проводите, пожалуйста, конкурсов. На нас все смотрят как на сумасшедших. Как же, конкурс - это же хорошо. Конкурс - это же всегда вопрос конкуренции. Раз есть конкурс, есть из кого выбрать, так мы сейчас и выберем. Что вы против конкурсов-то выступаете? Вы за монополизм что ли, какое же вы антимонопольное ведомство? Вот это то, что мы часто слышим. Поэтому я одну секунду вашего внимания хочу попросить. Это сложный вопрос. Дело все в том, что конкурсы надо проводить тогда, когда есть бюджетные деньги, ну чтобы это дешевле обошлось бюджету, тогда это имеет смысл. Более того, ни в коем случае нельзя допускать, чтобы победитель был один, нужно сохранять на этих рынках, в том числе для социальных перевозок, там 2 - 3 -5 компаний, чтобы они конкурировали друг с другом. Почему мы занимаем позицию, что не надо чаще всего никаких конкурсов проводить? Потому что мы хотим, чтобы любой человек, имеющий соответствующую лицензию на свое транспортное средство, мог спокойно работать на этом рынке. Потому что конкурсы у нас превратились не в свободу конкуренции, а в ограничение конкуренции. Конкурсы приводят к тому, что побеждает, как правило, какое-нибудь государственное предприятие "Пассажиравтотранс", для которого заранее формулируются условия. Примерно так: ну-ка, давайте, мы сейчас решим - победитель у нас будет один, перевозки будут на весь город, ну, допустим конкурс только у того, у кого 2800 автобусов большой вместимости, 28 ремонтных баз, 39000 работающих, и чтобы еще он имел опыт работы на рынке 48 лет. И вот эта патриархальная советская структура вороватая, которая в рынке вообще не работала, получает весь рынок подрядов.



Ведущая: Вопрос от одного из наших пользователей звучит следующим образом. Монопольно высокая цена - цена, при которой прибыль может быть получена существенно более высокая, чем в условиях конкуренции. За расплывчатостью этого понятия есть возможность скрыться как злоупотреблениям недобросовестных работников ФАС, так и таким же злоупотреблениям недобросовестных хозяйствующих субъектов. Не целесообразнее ли установить для доминирующих субъектов максимальную величину рентабельности, тем самым, упростив процедуру проверки соблюдения антимонопольного законодательства, и убрав основу для множества злоупотреблений.

Артемьев И.Ю.:

Вопрос в точку. Скажем, что такое монопольно высокая цена? Для нас это означает следующее. Антимонопольная служба обязан привлекать к ответственности и проводить расследования, в том случае, если цена отличается от среднерыночной. Вот вы сами подумайте, что получается? Напишем в законе, если цена отличается на 20%. Нечто подобное налоговая инспекция делала для целей налогообложений. Вы справедливо стали критиковать. А если я изобрел нечто такое, что по качеству дает сразу порядок разницы, а цену беру всего в 2 раза больше, кто же меня будет тогда за это ругать. Если я сегодня мобильный телефон выпускаю и готов продавать за 3 тысячи рублей, а раньше он стоял 5000 долларов. Вы же меня не будете ругать, а я зарабатываю на этом заработаю 300% прибыли. Конечно, нет! Иными словами такие формулы, устанавливающие фиксированные отличия от некоего среднего, неэффективны. И когда начинают говорить о том, что иначе все остается на усмотрение чиновников, я говорю, что да. Но упаси бог вам арифметикой заняться здесь, потому что справедливость возбуждения дела или несправедливость должна защищаться от коррупции состязательностью в судах и гласностью у прессы. И нет у нас другого оружия, оружия кроме ваших перьев и судебных процедур, какие они у нас бы не были, все остальное от лукавого, не придумало человечество.

Пресс-служба ФАС России
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован