16 февраля 2007
2558

В. Литов: Два подхода к экономическому и научно-техничесскому прогрессу

В начале 50-х годов прошедшего века весь мир говорил о "советском чуде", сегодня говорят о китайском. Темпы экономического роста и социального прогресса сегодняшнего Китая- самые высокие в мире, причем это первенство он удерживает уже многие годы. КНР меняется буквально на глазах, превращаясь в современную, высокоразвитую державу. И, что самое поразительное, в отличие от подавляющего большинства стран с так называемой "рыночной" экономикой, в социалистическом Китае благами бурного экономического роста пользуется не узкая кучка привилегированного меньшинства, а подавляющее большинство трудового населения, жизненный уровень которого в последние десятилетия круто взметнулся вверх. Реальные доходы населения в Китае росли в последние два десятилетия на 6-8 процентов в год, прецедентов чему еще не было в мире. В 70-е годы символом преуспевания среднего китайца были наручные часы и велосипед, в 80-е - телевизоры и холодильники, в 90-е- кондиционеры и видеокамеры, сегодня- легковые автомобили и виллы...Предоставление Китаю права провести Олимпийские игры 2008 года стало вполне закономерным. Ведь он без малейшего напряжения выразил готовность затратить на подготовку к играм сумму, к которой и близко не могли подойти другие конкуренты, в числе которых, между прочим, была и Франция...Бурный прогресс нашего восточного соседа особенно впечатляет на фоне происходящего в России.
Китай куда ближе России, чем западноевропейские государства, не говоря уже о США. У наших стран действительно немало общего- начиная от геополитических, исторических и демографических аспектов и кончая особенностями менталитета населения. Россиян пытаются приучить к равнению на социумы, отстоящие от российского как небо от земли. А ведь куда уместней сопоставлять явления одного порядка.
В Китае до сих пор функционируют основы той самой социалистической системы, которая более семидесяти лет существовала в Советском Союзе. При всех разногласиях между руководством двух стран, мы шли в одном направлении, ставили примерно одни и те же цели, применяли для их достижения схожие средства. А до возникновения этих разногласий и вообще сравнивали себя со "старшим" и "младшим" братом. И только к концу прошлого столетия, с распадом СССР, когда перед двумя государствами во весь рост стала проблема модернизация экономики и обновления общественной жизни, пути наших стран разошлись. Китай приступил к рыночному реформированию в рамках сложившейся социалистической системы, "демократическая" Россия, разрушив ее под предлогом "устарелости" и "консервативности", взяла ориентацию на создание либеральной рыночной экономики западного типа, и, несмотря на смену политического руководства, придерживается ее до сих пор.
Исходные позиции для рывка в ХХ1 век у Китая были несравненно хуже, чем у Советского Союза. Всего двадцать лет назад отставание "младшего" брата от "старшего" казалось непреодолимым. Слишком большим был унаследованный от прошлого разрыв по уровню экономического, научно-технического и социального развития. За два десятилетия Китай утроил свой валовой национальный продукт. Россия же также резко откатилась назад, потеряв за этот период почти его половину. Правда, разрыв по ряду основных направлений в нашу пользу еще сохраняется. Однако динамика развития Китая такова, что уже через несколько лет Россия останется позади, а затем набравший высокую скорость локомотив китайской экономики уверенно перегонит и ведущие капиталистически державы. Кстати, в этом уже мало кто сомневается и на Западе. Согласно прогнозам экспертов Мирового банка, при сохранении нынешних темпов развития уже к 2015 году по объему валового национального продукта КНР превзойдет США, а к середине века выйдет на первое место в мире по показателям эффективности и качества производства. Самая высокая в мире норма накопления- 40 процентов от ВНП- обеспечивает КНР как минимум два десятилетия стабильно высокого роста. Не случайно Китай все более уподобляют льву, проснувшемуся после многовековой спячки. Если следовать этой аллегории, наш российский медведь все еще в этой спячке пребывает.
Конечно, Россию общим аршином не измеришь, у нее, как говорится, особенная стать. Волюнтаристское навязывание "сверху" зарубежных стандартов оборачивается лишь обострением старых проблем и появлением новых, еще более опасных.. И хотя китайская "модель" для нас гораздо интересней, чем явно не подходящая западно - либеральная, она тоже не панацея. Идти надо своим собственным путем. А чужой опыт заимствовать лишь в той мере, в какой он прохождение по этому пути ускоряет. А не как сейчас, когда к осознанию очевидных всем истин приходим путем разрушительных для страны проб и ошибок, постоянно экспериментируя там, где эксперименты не нужны, поскольку велосипед давным- давно изобретен и на нем уже успешно ездят...
С этой точки зрения феномен китайского "чуда" нуждается в осмыслении. Пора серьезно задуматься, почему Китаю удалось то, что не получилось у России. А думать, увы, пока не хотят. "Что нам Китай? Отсталая аграрная страна с тоталитарным режимом. Низкий исходный уровень и огромные дешевые людские ресурсы, поэтому и развивается быстро. России же нужен настоящий цивилизованный рынок". Примерно так высказался недавно один из ведущих правительственных реформаторов, умолчав или просто не зная, что по среднему уровню оплаты труда Китай уже заметно превосходит Россию ( 120 и 97 долларов в месяц соответственно). Невежество и высокомерие, до боли знакомые.
Автору данных строк довелось в 1990 году сопровождать делегацию Всекитайского Собрания народных представителей, приезжавшую по официальной линии в Советский Союз. Китайских парламентариев, среди которых преобладали партийные работники, больше всего интересовали широкоразрекламированные достижения "перестройки" в реформировании экономики. В отличие от горбачевского руководства, увлеченного очередной попыткой "демократизации" политической системы, китайских коммунистов интересовали приземленная проза жизни. "Как вы стимулируете модернизацию отдельных предприятий и отраслей в целом?", "Каковы пределы самостоятельности хозяйствующих субъектов в промышленности и сельском хозяйстве?" "Насколько возрос в ходе перестройки уровень доходов рабочего, крестьянина, рядового интеллигента, служащего?" Все эти вполне естественные конкретные вопросы вызывали у руководителей тогдашнего Верховного Совета СССР, парламентов Украины и Грузии, с которыми мы встречались, явное раздражение: что, мол, эти китайцы, так мельчат, смотреть надо "шире" и "глубже". "Начинать следует не с хозяйственной мелочевки, а с радикальных реформ политического и экономического устройства страны. Хозяйственные достижения появятся уже потом, вы к этому неизбежно придете"- поучали свысока своих партнеров по переговорам наши "перестройщики". Китайцы, при всей внешней любезности не скрывали разочарования пустыми ответами, что, конечно же, не прошло незамеченным. Болтунов и неумех всегда раздражали своей "приземленностью" и "въедливостью" люди практического дела. Видимо, поэтому главный из этих болтунов и неумех М. Горбачев, предварительно проинформированный о настрое китайских парламентариев, отказался с ними встречаться, найдя, естественно, благовидный предлог. Впрочем, гости, ознакомившихся на местах с реальным положением дел, потеряли всякий интерес к опыту нашей "катастройки".
Увы, 15 лет провальных "рыночных" реформ нас ничему так и не научили. По-прежнему наивное упование на всемогущество "судьбоносных" президентских и правительственных декретов, на "макроуровневые" рыночные законы и постановления, одно появление которых заставит весь хозяйственный комплекс сверху донизу работать " как надо". И такое же стойкое игнорирование "хозяйственной" мелочевки, "микроуровня", уровня отдельных предприятий и хозяйств, где реальная экономическая жизнь идет своим чередом, зачастую прямо противоположным спускаемым сверху "прогрессивным" законам и постановлениям.
Практичные китайцы подошли к делу с другого конца. Они начали рыночные реформы именно с "хозяйственной мелочевки", с микроуровня, с отдельных предприятий и хозяйств, которым и уделялось основное внимание. И лишь затем, по мере реального "включения" рыночных стимулов в экономическую жизнь китайские руководители "поднимали" реформы до уровня отраслей и регионов. Делая это кстати, постепенно и осторожно, в зависимости от конкретных результатов. В Китае такой подход называется "градуальным", очевидно для контраста радикализму и лихорадочной спешке кабинетных теоретиков "рынка", которых там, особенно в университетской среде, тоже хватает. Однако экономическую стратегию определяет правящая в стране компартия, а у нее собственные представления о том, каким путем надо идти.
Незыблемым правилом стали эксперименты на уровне отдельных предприятий, отраслей, регионов. И только затем, когда выявятся все их "минусы" и "плюсы", новое распространяется на всю страну. При условии, конечно, что реформы принесут очевидные положительные результаты. Выход на "макроуровень", в Китае, впрочем, только начинается, основные преобразования здесь еще впереди. Пока по данному вопросу существуют различные подходы, идет поиск наиболее оптимальных решений. А в подобных кардинальных вопросах, как впрочем, и более мелких, китайские лидеры не спешат.
Такой путь, естественно, куда медленней и длинней чем пресловутая "шоковая терапия" или школярские "500 дней". Но переход к рынку, как считают в Китае, не может быть мгновенным. Тут поистине надо 20 раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. И чем крупней страна, тем больше надо подобных "отмеров". В таких сложнейших вещах как реформирование крупного народнохозяйственного комплекса за ребяческую нетерпеливость и горячность приходится расплачиваться самой дорогой ценой...
Важнейшая предпосылка успеха -отказ от абстрактных схем, учет достигнутого уровня развития страны, ее объективной специфики, особенно тех "плюсов" и выгод, активное использование которых обеспечивает наибольший экономический и социальный эффект. Такой подход получил название "стратегии сравнительных преимуществ".
Китай- аграрная страна, основа его народнохозяйственного комплекса- сельское хозяйство. Естественно, и начинать пришлось именно с него. На основе "семейного подряда", сменившего так называемые "народные коммуны", превратившиеся в тормоз развития, крестьянским хозяйствам была предоставлена необходимая свобода и самостоятельность. Аграрный сектор, с которого были сняты практически все административные ограничения и в котором до сих пор занято большинство населения, пошел, как говорится, " в гору". В Китае, кстати, не стали внедрять частную собственность на землю Арендная форма оказалась вполне совместимой с рыночными отношениями, которые сейчас преобладают в сельском хозяйстве страны.
Рынок, однако, пришел в китайскую деревню в достаточно мягкой форме. Острые углы неизбежной социальной дифференциации заметно сглаживаются семейными и общинными традициями, глубоко укоренившимся культом "старшего поколения", а также официально исповедуемыми и поддерживаемыми идеологией и психологией социалистического коллективизма, подкрепляемой практической помощью бедным и малоимущим слоям.
Создав необходимую почву в деревне, приступили к реформированию промышленности. Здесь основной упор был сделан на внедрение принципов стимулирования как экономических субъектов, так и отдельных категорий работников, включая управленческий персонал. Предприятиям предоставили достаточно широкие права, и, прежде всего, право свободно распоряжаться частью прибыли. Это позволило многим из них не только обновить основные фонды, но и направить средства в так называемые "угнетенные" отрасли экономики, в первую очередь пищевую и легкую промышленность, лишенных государственных дотации. В результате подъем отраслей тяжелой промышленности сопровождался бурным ростом отраслей группы "Б", практически без дополнительных туда бюджетных вливаний.
Сегодня 90 процентов цен в Китае определяется рыночными факторами. Непосредственно государством планируется лишь выпуск пяти видов продукции: нефти, нефтепродуктов, природного газа, угля и автомобилей. Этого, однако, на нынешнем этапе вполне хватает для сохранения твердого государственного контроля, за экономической ситуацией. Что не исключает, впрочем, расширения сферы планирования при переходе от трудоемких к новейшим капиталоемким и наукоемким технологиям, а Китай к этому уже приступает. Тем более, что уже сейчас в народнохозяйственном комплексе страны наметились серьезные диспропорции, преодолеть которые без усиления государственного регулирования просто невозможно. Правда, высказываются и иные подходы. Решение китайскому руководству еще предстоит принять, и решение непростое.
Другой рычаг государственного регулирования- перераспределение новых ресурсов через так называемую систему "двуколейных" цен, позволяющую гибко сочетать фиксированные и рыночные цены в необходимом государству направлении. Принцип примерно тот же, что пытались реализовать еще в период косыгинких реформ: "плановое-государству, сверхпланое- предприятию". Китайским хозяйственникам, обкатавшим его на уровне отдельных предприятий, а затем регионов, хватило терпения и настойчивости довести до конца то, что было брошено нами на полпути. Это относится, кстати, и ко многим другим начинаниям, предпринимавшимся как советскими, так и российскими руководителями. Яркий тому пример- развитие фондового рынка.
Так же, как и в России, в Китае в начале 90-х годов была принята программа акционирования государственных предприятий. Но если у нас государство сочло на этом свою миссию законченной, переключившись на конвейерный выпуск других рыночных программ и постановлений, в Китае чисто формальным моментом не ограничились. Здесь осуществили полноценную государственную программу по выходу этих предприятий на фондовый рынок. Были разработаны весьма жесткие критерии отбора самих предприятий, при этом учитывалась конъюктура рынка, поддержание баланса спроса и предложения и т. д. Принимая во внимание относительную слабость своих предприятий, китайское правительство ввело ряд ограничений на участие в операциях на внутреннем рынке иностранных кампаний. Итого очевиден: за пять лет капитализация китайского фондового рынка возросла в пять раз, в то время как в России за тот же период она практически не изменилась.
В этом, пожалуй, и состоит принципиальная разница между двумя подходами. Поменьше рыночных программ, законов, постановлений, побольше черновой и "низовой" работы по реальному выполнению немногих, но действительно необходимых решений. Чрезмерный поток "реформистских" бумаг только вредит делу, мешает как достижению практических результатов, так и выявлению, поощрению и продвижению тех перспективных хозяйственников, которые действительно умеют работать, а не только афишировать свою "верность" спускаемым сверху установкам и преданность "вождям". Обращать внимание только на конкретные дела, на способность того или иного руководителя реально изменять ситуацию к лучшему. Этому принципу со времен Дэн Сяопина китайские лидеры следуют неуклонно, и такой подход приносит свои результаты.
Образно говоря, в Китае ведут строительство не с крыши, а с фундамента, постепенно наращивая стены, тщательно просчитывая и продумывая каждую операцию и внимательно следя за прочностью всей конструкции. То есть активно воздействуя на ход строительства, а не бросив его на самотек по принципу: "рынок сам все поставит на место". Здесь прекрасно понимают, что без надежности конструкции и постоянного контроля за качеством работ весь дом может просто развалиться, а его жильцы, получив тяжелейшие травмы, оказаться на улице. Такого китайские коммунисты просто не могут позволить, ответственность перед своим народом у них, как говорится, в крови. Хотя, в отличие от маячащих на телеэкранах политиков "демократического" направления не афишируют своей приверженности "гуманистическим ценностям".
Впрочем, самое важное в китайских реформах как раз то, что они подчинены не каким-либо теоретическим или модным схемам и "моделям", а улучшению условий жизни людей. Прагматизм применяется китайскими руководителями как метод достижения этой цели и не более того. Широко известные слова Дэн Сяопина о черной и белой кошках приводят довольно часто, забывая при этом о главном. А главными критерием оценки реформы, сформулированными им в свое время, является усиление экономической мощи страны в тесной взаимосвязи с повышением жизненного уровня народа. Когда такой взаимосвязи нет, начатые экономические преобразования признаются неудачными и приостанавливаются, начинается поиск другого пути.
Как ни парадоксально, это обстоятельство служит не тормозом, а, напротив, весьма эффективным стимулом развития. Пример Китая показал, что социальная справедливость отнюдь не обуза для быстрого роста экономики, а, наоборот, его важная неотъемлемая составляющая. Здесь стараются заинтересовать основную массу населения, большинство социальных слоев и групп в переходе к рынку. Процесс согласования различных, часто не совпадающих интересов и является самым сложным в рыночных преобразованиях. Понятно, что угодить всем нельзя, недовольные и противники перемен все равно будут. Поэтому выработка некоей "равнодействующей" идет с преимущественной ориентацией на трудовое большинство, на китайские "средние слои", что сводит неизбежные социальные издержки и потери к минимуму.
Конечно, на первый взгляд, подобный путь сильно замедляет и осложняет процесс реформирования. Однако китайские руководители считают такое согласование, постепенный, "градуальный" подход наиболее оптимальным. Они не без основания полагают, что при отсутствие материальной и иной заинтересованности большинства социальных слоев и групп процесс перехода к рынку замедлится. Более того, социальные конфликты и неурядицы, неизбежные при чисто технократическом подходе к реформам, могут вообще их скомпрометировать и даже сорвать. Раздел имущества и ценовые "шоки" не стали в Китае методом проведения рыночных реформ именно потому, что повлекли бы за собой несправедливость в распределении государственных ресурсов, резкое социальное расслоение и, как закономерный результат, недовольство обделенных общественных слоев и групп. "Радикальные реформы - пишут по этому поводу видные китайские экономисты Линь Ифу, Цай Фан и Ли Чжоу,- неизбежно наносят огромный ущерб интересам некоторых социальных групп и могут вызвать бешеное сопротивление, а также разбазаривание ресурсов. В частности, в Китае, подобно другим обществам, социальные группы, получающие свои выгоды при традиционной структуре интересов, обычно обладают довольно большим политическим и общественным влиянием. Их выступления против реформ означает резкое возрастание риска и издержек при их проведении" ( стр. 329). И наоборот, получая конкретную выгоду от реформ, каждый социальный слой, общественная группа или отдельные работники стараются ускорить их проведение, выступают с соответствующими предложениями, инициативами и даже проявляют готовность временно пойти на ухудшение своего положения, твердо зная, что в конечном счете выиграют от проводимых реформ. Быстрый рост материального и культурного благосостояние большинства населения стал основой того мощного патриотического подъема, который наблюдается сегодня в Китае. А массовый патриотизм в свою очередь придает качественно новые импульсы и экономическим преобразованиям. Реформы при таком подходе становятся действительно необратимыми. Отпадает, естественно, и необходимость постоянно твердить об этом с высоких трибун...
После развала СССР и "демократической" революции в России заговорили о " крахе социализма", его неспособности дать адекватный ответ на вызовы времени. Но Китай такой ответ сумел дать. Его пример наглядно показывает, что при компетентном, грамотном и умелом руководстве социализм не только обеспечивает решение назревших проблем, но делает это намного быстрей, надежней и, главное, "гуманней", чем так называемые "демократические" страны. И это касается не только рыночных преобразований. Чем дальше, тем больше преимущества сознательного и планомерного развития общества в интересах большинства будут проявляться при переходе к качественно новым технологиям, технологиям ХХ1 века, внедрение которых станут определять уже не рыночные факторы, что для нашей России с ее уникальной спецификой приобретает особое значение.
Но и на рыночной стадии социализм как способ ускорения экономического и социального развития оказывается более эффективным. Если сравнить, например, развитие Китая с пятью так называемыми "азиатскими тиграми" ( Малайзия, Таиланд, Сингапур, Филиппины, Южная Корея), темпы роста которых в последние десятилетия были самыми высокими в капиталистическом мире, это сравнение будет отнюдь не в их пользу. Темпы роста валового национального продукта Китая были на уровне 10 процентов, что на 3-4 пункта превышали соответствующие показатели "тигров". В пяти же китайских приморских провинциях, каждая из которых по численности населения существенно выше, чем любая из стран Юго-Восточной Азии, эти темпы были на уровне 12 процентов. То есть, как минимум, в 2 раза больше, чем у любого из "тигров". О росте жизненного уровня населения, социальной стабильности и говорить не приходится. Здесь преимущества Китая неоспоримы. Особенно если сравнить Китай с другим азиатским гигантом- Индией, бурный экономический прогресс которой в последние десятилетия во многом тормозится и осложняется социальным фактором.
Социалистическая система позволяет Китаю весьма эффективно использовать в национальных интересах и привлечение зарубежного капитала. Как известно, во всем мире идет конкуренция за привлечение иностранных капиталовложений, которые, естественно, идут туда, где им создаются наиболее привлекательные условия. Давно замечено: зарубежный бизнес куда охотней устремляется в страны с твердой властью и лояльным к ней населением, чем в рыхлые "демократии", руководители которых, не имея продуманного плана действий на перспективу, постоянно колеблются между различными социальными полюсами, вызывая неуверенность и недоверие к своим действиям.
Стабильность и предсказуемость обстановки, ясность и твердость установленных "правил игры". Эти факторы имеют для западного инвестора куда большее значение, чем пресловутый "тоталитаризм" : нахождение у государственного руля коммунистической партии или так называемые нарушения "прав человека". Ежегодный объем иностранных инвестиций в китайскую экономику в 8-10 раз выше, чем в российскую, причем эта пропорция изменяется отнюдь не в нашу пользу. Правда, значительная часть привлекаемых из-за рубежа средств принадлежит "хуацяо"- китайским предпринимателям, проживающих за пределами своей страны. Но ведь и у "новых русских" за рубежом десятки, если не сотни миллиардов долларов, а вкладывать эти деньги в экономику страны они не хотят. И понятно почему. Нет гарантии возврата средств. Нет доверия к государству и его чиновничьему аппарату, некомпетентность и коррумпированность которого отпугивают потенциальных инвесторов. В Китае же государство не на словах, а на деле заботится о привлечении иностранного капитала. Любой инвестор хорошо знает, что его средства пойдут на конкретное дело и будут реально способствовать экономическому подъему страны.
Характерный пример. С начала проведения реформ в Китае таможенные и иные барьеры на ввоз зарубежного капитала, особенно современного оборудования, были сведены к минимуму. Зато на "максимум" выведены таможенные пошлины на ввоз готовой продукции, прежде всего, предметов массового потребления. Государство следило за этим очень строго, хотя соблазн "отрапортовать" населению о быстрых успехах реформ массированным появлением на прилавках более качественно импорта был достаточно велик. Мы- то в России, хорошо помним эти бодрые рапорты о "тойотах" и "киви". Китайское же руководство дешевым жестам на публику предпочло реальную заботу о расширении производства внутри своей страны. В результате внутренний рынок насыщается в основном товарами собственного изготовления .
Другой, не менее характерный момент. На каждый доллар, вложенный в китайскую экономику иностранными инвесторами, государство в начальный период реформ тратило два, а то и три доллара для создания этому инвестору благоприятных условий деятельности (создание инфраструктуры, подготовка рабочих, строительство жилья и т. д. ). Естественно, все это вызвало дополнительные бюджетные расходы, но в конечном счете все же оправдало себя, поскольку уровень зарубежной техники и оборудования был на порядок выше китайской, ее внедрение придавало развитию экономики качественно новые импульсы. Модернизированные с помощью передовых технологий производства становились своеобразными локомотивами народнохозяйственного комплекса, потянувшими за собой другие предприятия и даже целые отрасли. Со временем, однако такая пропорция стала невыгодной. В настоящее время предпринимает конкретные меры с целью ее уменьшения.
Привлечение зарубежного капитала, впрочем, создает и серьезные проблемы для страны. Иностранные, в основном западные кампании стараются не строить в Китае предприятий законченного цикла, умышленно привязывая их к производственным комплексам западных стран. С другой стороны, в погоне за максимальной прибылью зарубежные корпорации форсируют создание в Китае трудоемких производств, поскольку это дает возможность использовать его главное преимущество- наличие многочисленной и относительно дешевой рабочей силы. В то же время развитие капиталоемких и наукоемких производств сознательно сдерживается, что, естественно, способствует обострению и без того ярко выраженных диспропорций между отдельными отраслями и регионами. Обладание ключевыми экономическими высотами, активное использование рыночного стимулирования и регулирования, возможность широкого маневра материальными и финансовыми ресурсами - все это позволяет государству сохранять прочный контроль над ситуацией и предпринимать эффективные меры для преодоления возникающих проблем.
Весьма серьезные успехи достигнуты и в экспортных отраслях. Продукция китайской промышленности быстро завоевывает мировые рынки. И хотя пока это продукция в основном трудоемких, низкотехнологичных отраслей, на ее продаже за рубеж страна получает огромные валютные средства, которые во все возрастающем объеме идут на развитие наукоемких и высокотехнологичных производств. Достаточно сказать, что выручка только от экспорта китайских мягких игрушек в настоящее время уже вполне сопоставима с доходами от продажи за рубеж российской нефти. А это ведь только одна экспортная статья.... Опираясь на растущие бюджетные и валютные поступления, Китай приступил к активному стимулированию наиболее перспективных отраслей научно-технического прогресса, форсированному развитию собственных научных исследований, модернизации национальной системы образования и здравоохранения. Можно не сомневаться, что скоро он выйдет на самые передовые позиции и здесь. Первые сообщения об этом уже поступают...
Развитие Китая опровергает и широко распространенный стереотип о неизбежном господстве при социализме огромной, и своекорыстной партийно-государственной бюрократии, всячески якобы противящейся прогрессивным переменам. Пресловутая "огромность" списана с экономики рыночно-либерального типа, где разбухание чиновничьего аппарата действительно неизбежная закономерность, яркое чему подтверждение- происходящее в сегодняшней России. Социалистическая плановая экономика типа китайской требует значительно меньший управленческий персонал- по некоторым данным, минимум в три раза. Это и понятно контролировать сотни тысяч частных предпринимателей куда сложней, чем сотни государственных предприятий и организаций. А контролировать необходимо: ничем не стесненная жажда наживы способна нанести обществу такой ущерб, от которого оно может не отойти в течение многих десятилетий.
Что же касается "своекорыстия" и "сопротивления прогрессивным переменам", то это явно не по адресу руководителей нынешнего Китая. Подобное с куда большим основанием можно инкриминировать политическим деятелям, фактически покрывающие своими действиями, а подчас и бездействием коррумпированные слои чиновничества и связанные с ними олигархические группировки, которые по чисто корыстным мотивам противятся экономическому и финансовому оздоровлению своих стран. В Китае же олигархи, влияющие на политику государства, попросту отсутствуют. А вот с коррумпированным чиновничеством там в отличие от этих стран не церемонятся. За взятки и хищения государственных средств проворовавшихся чиновников, в том числе и самого высокого ранга, наряду с бандитами и убийцами и насильниками расстреливают прямо на стадионах на глазах у сотен тысяч людей. Меры, для нашего восприятия, может быть, и чересчур жестокие, но, с другой стороны, однозначно укрепляющие доверие населения к государственной власти. А от этого доверия, как считают китайские лидеры, зависит многое, в том числе и успешный ход экономических преобразований.
Впрочем, процесс этот двусторонний. "Какие руководители в стране, так и дела будут идти", подытожил свой огромный политический опыт патриарх китайских реформ Дэн Сяопин. Лучше, пожалуй, и не скажешь.

В. Литов
кандидат экономических наук
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован