13 октября 2004
86

Валерий БАРИНОВ: ЭТА МЕССА СТОИТ ЖИЗНИ

`Петербургские тайны` открыли массовому зрителю удивительного актера
Народного артиста России Валерия БАРИНОВА кинокритики называют русским Жаном Габеном. Но в нашей стране, когда практически отсутствует кинопрокат, только телевидение может принести всенародную известность артисту. И она пришла к нему вместе с ролью Хлебонасущенского в телесериале `Петербургские тайны`.
- Валерий Александрович! Сейчас, когда многие в простое, вы активно играете в театре, снимаетесь в кино, на телевидении... В чем секрет вашей востребованности?

- Как это ни прозаично звучит, но именно в быстроте и качестве, которое я гарантирую в своей работе. Сейчас мы переживаем время, когда многое в искусстве диктуется безденежьем. Некогда искать таланты, нет возможности рисковать материально. В этом, на мой взгляд, колоссальная потеря нашего театра и кино. Театр редко пробует молодых режиссеров. А в кино, если раньше можно было снимать пять-шесть дублей, то сейчас пленки хватает только на один. Поэтому нужен артист, который все сделает за один дубль.

Были у меня вводы и за сорок минут до начала спектакля. Во время гастролей Малого театра в Алма-Ате заболел артист, который играл в постановке `И аз воздам` довольно большую роль, а тут закрытие гастролей, ожидаются члены правительства, чуть ли не сам Назарбаев... И вот мне звонят: беда! Я сказал: если за двадцать минут самую большую сцену выучу - тогда сыграю, если нет - не обессудьте. Выучил. Пришла Люба, суфлер, спрашивает: вам подбрасывать реплики? Нет, говорю, Любочка, вы рвете пьесу и страницы с моим текстом складываете стопочкой. Потом я поставил за кулисами длинную лавку, разложил текст по сценам. Сложилось так удачно, что перед каждым моим выходом у меня оставалось две-три минуты. А в сцене по три-четыре страницы текста. Отыграв, я прибегал к своей лавке, учил слова и снова выскакивал к зрителям. Забыл лишь одно слово. И даже не забыл, а пропустил. Просто в конце большого монолога должен был сказать слово `Тюильри` и почему-то испугался, что могу его неправильно произнести. Больше не было ни одной запинки. Как это происходит - сам не знаю.

- Валерий Александрович, как вы решили стать актером?

- Я родился и жил в Орле. После школы работал на стройке и без отрыва от производства, как тогда говорили, окончил студию при драматическом театре. Орел - город удивительный, с потрясающими литературными традициями. Лесков, Тургенев, Бунин, Фет - они все оттуда, из этой русской лесостепи.

Потом учился в Москве в Щепкинском училище - там была настоящая семья, царило необыкновенно любовное отношение друг к другу. Когда ты приходил, все радовались, что ты пришел, и ты радовался, что всех видишь. После училища меня оставляли в Малом, но мы с женой поехали поступать в Александринку. Проработал там почти семь лет.

Играл я всегда много: и маленькие, и большие роли. Из больших - самая значительная для меня роль Пети Трофимова в `Вишневом саде`. Когда постановщика `Вишневого сада` пригласили в Москву, в Театр Советской Армии, он позвал меня за собой. Потом был Театр имени Пушкина, который мы пошли строить с режиссером Ереминым, как театр своей жизни. Не получилось... По разным причинам, но у меня всегда была внутренняя тяга - вернуться в Малый. И вот я уже семь лет в Малом, а мне до сих пор не очень-то верится, что я - артист Малого театра.

- Он кажется вам слишком непостижимым?

- Да. Здесь особая аура, особая манера игры, особое состояние души. В Малом театре артиста больше волнует не то, что он говорит, а то, что с ним происходит. Текст он словно отдает, отбрасывает от себя. Но при этом зрителю понятно и то, что он хочет сказать, и то, о чем он не хочет говорить.

- Вы в своей жизни сыграли множество отрицательных ролей. Это и тот же Хлебонасущенский в `Петербургских тайнах`, и сейчас в Малом - Кучумов в `Бешеных деньгах`, а вместе с тем в `Трудовом хлебе` играете положительного Карпелова, хорошего Савву в фильме `Агапэ`. Кого вы больше любите играть: хороших или плохих?

- Честно говоря, я не верю в хороших и плохих людей. Хотите я вам расскажу, какой плохой Карпелов? Ну что это за человек! Всю жизнь прошатался, ничего толком не сделал. Никчемный бомж! Но именно этим он и хорош: ничего не нажил и к этому не стремился. Жил только добром, только любовью. У меня есть мечта: сыграть Карпелова так, чтобы сердце останавливалось...

- Что для вас настоящий театр?

- Мне очень нравятся и новые театры, и новые формы. Но настоящий театр я понимаю так: сидит в зале тысяча человек. А на сцену вышли двое. И разговаривают между собой. И те, которых тысяча, не могут от них оторвать глаз. Все остальное - от лукавого.

Или вот недавно я слушал, как один режиссер, выступая по телевидению, долго рассуждал о том, что такое порнография, что можно показывать со сцены и с экрана, а что нельзя. И вспоминал, как много лет назад, когда я был студентом, на сцене Малого проходили гастроли итальянского театра - в спектакле Франко Дзефирелли `Волчица` главную роль играла Анна Маньяни. Ей было уже много лет, и по сюжету она была влюблена в своего зятя. Страстной любовью. Волосы закрывали ей глаза, на ней была белая блузка и черная юбка. Этой женщине было, как мне тогда казалось, неимоверно много лет - за пятьдесят. Она ни разу не разделась, не сделала ни одного двусмысленного жеста, но меня, юношу, колотило от этой женщины, потому что ее страсть захлестывала зал. Вот настоящий театр!

- Вы снялись в двух сериалах `Петербургские тайны` и `На ножах` по Лескову. Как вы относитесь к сериалам?

- К хорошим - хорошо. `Ножи` - очень хорошая, добротная работа. Это наша классика, и такие сериалы необходимы. `Петербургские тайны` - явление массовой культуры. Я редко встречал человека, который сказал бы, что он этого фильма не смотрел. Работал над ним с колоссальным удовольствием и, как говорят артисты, `на чистом сливочном масле`. Материал там простой и доступный, но сыгран добросовестно, и автор по-настоящему владеет языком прошлого века. Наши сериалы нужны хотя бы для того, чтобы перебить `жвачку` мексиканских. Но ставить их дорого. Гораздо легче купить где-нибудь по 200 долларов за серию.

Меня последнее время раздражает лозунг: `Народ устал от сложностей, ему надо что-нибудь попроще!` Нет, народ устал от простоты. От того, что душа бездействует. От того, что она не страдает, не кается. От этого народ устал. Народ хочет плакать и смеяться и хочет, чтобы в искусстве было как в жизни, сложно.

Беседовала Татьяна Семашко


`Российская газета` 30.07.1999http://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован