20 сентября 2004
3193

ВЕДУЩИЙ НТВ СОЛОВЬЕВ: МНЕ ПОЗВОНИЛИ ИЗ КРЕМЛЯ И ПРЕДЛОЖИЛИ ПРОВЕСТИ МИТИНГ НА ВАСИЛЬЕВСКОМ

Main 20261
Известный теледеятель предлагает считать себя демократом

Каждое время выдвигает своих героев. После Беслана телеведущий программы `К барьеру` на канале НТВ Владимир Соловьев оказался одним из немногих влиятельных журналистов, которые решились задать власти неудобные вопросы. О том, что движет им, он рассказал в беседе обозревателю `НГ`.

- Как вы относитесь к последним инициативам президента о том, что губернаторов теперь будут не выбирать, а назначать по его представлению, заручившись перед этим согласием некоей Общественной палаты?

- Я не понимаю, что такое Общественная палата, и смогу об этом говорить, только когда увижу, что имеется в виду. Мне всегда казалось, что народ обязан выбирать, потому что это единственная возможность обучения народа демократии. А теперь я просто не понимаю, в какой стране я живу. Я ничего против не имею, только вы мне, пожалуйста, объясните, как теперь называется это государственное устройство, которое у нас есть? Если мне говорят, что выборы должны идти только по партийным спискам, то объясните мне, пожалуйста, что такое у нас партия, и какова ее идеология, и какие они есть, и как можно отозвать такого депутата? Если мне говорят, что теперь у нас губернаторов назначает президент, то у меня сразу возникает вопрос: а, простите, откуда он будет брать людей? И что произойдет с региональными лидерами? Пока у меня вопросов намного больше, чем ответов. Ну хорошо, предположим, что вся эта схема будет выстроена. А что будет, если к этой схеме, где все концентрируется на одном отдельно взятом человеке, приходит не Владимир Путин, а, скажем...

- Жириновский.

- Да кто угодно. То какова вероятность ошибки?

- Получается диктатура.

- Самое страшное другое. Когда вы прочитаете нашу Конституцию, то выясняется, что то предложение, которое вносит сейчас Путин, соответствует ее тексту. Потому что в тексте нигде не прописано, что губернаторы должны избираться. Ведь ее задача в 1993 году, когда она писалась, была - дать Ельцину полную возможность победить коммунистическую гидру. И в этом-то основная трагедия. Мы продолжаем говорить о личностях и об экстренных мерах. А говорить надо о сущности. А сущность - это законы. И самый главный из них - это Конституция.

- Вам поступало предложение войти в Общественную палату?

- Нет.

- А вы уже знаете, кто в нее войдет?

- Я просто не понимаю даже, зачем в нее должен кто-то входить. Народ должен хоть кого-то хоть где-то выбирать?

- Вы согласны с президентом, что идет война?

- Первым это сказал не президент. По-моему, это первым сказал Сергей Иванов: `Нам объявили войну`. Это было сразу после взрыва на Рижской, еще до страшных событий в Беслане. Я думаю, что да, конечно, это война.

- Если это война, то какая? Война с террором? Третья мировая? Третья чеченская кампания?

- Нет, речь не идет ни о какой третьей чеченской - я достаточно часто бываю в Чечне (хотя жители Чечни обижаются, когда говорят так и называют себя Чеченской Республикой). Там действительно ловят банды и с ними разбираются, но проблема совсем в другом. Я бы не стал на это так узко смотреть. Думаю, что в принципе идет Третья мировая, и я согласен с точкой зрения итальянской журналистки Арианы Фалачи, что это война цивилизаций. Хотя ярые демократы говорят, что нет, это только проблемы свободной Ичкерии. Но, к сожалению, жизнь-то показывает совсем другое.

- Еще Нострадамус предрекал войну христианского Севера и мусульманского Юга.

- Я боюсь, что это, наверное, даже ближе. Меня очень многое смущает в простых ответах. Меня очень, например, смущает, когда говорят: давайте позовем Масхадова, и он все решит. Да ничего он не решит. Так же будут отрезать головы заложникам, как это делают в Ираке. Ситуация уже давным-давно вышла из-под контроля, и смешно верить в единый центр терроризма. Их много - разных центров. Но очевидно, что это абсолютное зло, которое нельзя оправдать ничем. И поэтому, когда на полном серьезе мне начинают говорить, что ну их же можно понять, с ними надо договариваться, - я не понимаю, при каких обстоятельствах можно понять людей, убивающих детей. Для меня это как договариваться с Чикатило.

- Если учесть, что все крупные теракты в мире организованы исламистами, значит ли, что ислам - это абсолютное зло?

- Они не исламисты, а, как я понимаю, ваххабиты, и я бы не хотел на весь ислам такое страшное клеймо ставить. Хотя, конечно, нельзя отрицать очевидного факта, что идет мощное противостояние. Но не между христианами и мусульманами, а несколько по иной линии. С одной стороны - западная цивилизация, в которой есть и атеисты, и христиане, и иудеи, и коммунисты, а с другой стороны - оголтелый ваххабизм. Знаете, наша цивилизация зиждется на том, что мы признаем их право на свой образ жизни, а у них - на том, что они не признают нашего права на наш образ жизни.

- Что же делать? Уничтожать? Ракеты сбрасывать?

- Если вы меня спрашиваете, уничтожать ли базы, - тут сомнения нет. А что же, ждать, когда они уничтожат нас? Если вы меня спрашиваете, бомбить ли Ирак, то ответ `нет`.

- А если их базы в Подмосковье - бомбить Подмосковье?

- Не Подмосковье, а конкретную базу. Скажем больше - если на Кутузовском проспекте находится дом, где засели террористы, то, конечно, их надо уничтожить. Другой вопрос: почему для этого надо использовать ракету, а не десант или спецназ? Если можно, я этот вопрос оставлю риторическим.

- Вы стали организатором антитеррористического митинга на Васильевском спуске. Почему?

- Эта идея родилась во время обсуждения событий со слушателями на радиостанции `Серебряный дождь`. Было желание сказать власти, что невозможно так жить дальше. Я это сказал и на радио, и на митинге, причем мою речь, надо отметить, умудрились нигде не показать, кроме прямого эфира на ТВЦ. Все остальные каналы это аккуратно вырезали. На митинге меня, конечно, очень огорчило то, что вдруг к нему подключились организаторы независимых профсоюзов и прочие, начав по разнарядке сгонять людей. Несмотря на это, очень много людей пришли сами. И еще я рад (я отдельно оговорил, что если будут выступать политики, то я не буду говорить, потому что не хочу, чтобы это было использовано для политического пиара), что, хотя там были и Дмитрий Рогозин, и Любовь Константиновна Слиска, и господин Миронов, - к счастью, у них не было возможности говорить. Поскольку слово им дано не было. И так же я очень рад тому, что не было организованных лозунгов `Единой России` в поддержку Путина и т.д. Хотя были очень разные лозунги, начиная от `Банду Ельцина - под суд`, были какие-то хоругви, коммунистические флаги, элдэпээровские, но это уже кто с собой что принес.

- По новому закону надо согласовывать день митинга за 20 дней. Совершенно очевидно, что этот митинг был санкционирован сверху. Общались ли вы с кем-то из администрации президента, чтобы они дали на это добро?

- Я постоянно общаюсь с кем-то из администрации президента. Просто потому, что до того, как они стали администрацией президента, многие из них в обычной жизни были моими однокашниками по институту или друзьями. Например, с Владиславом Юрьевичем Сурковым я учился в институте, он был на год младше меня, учился на одном потоке с Михаилом Маратовичем Фридманом и юмористом Грушевским. Но при этом степень этого общения всегда такова, что мне говорят: `Слушай, ну что ты с нами делаешь, зачем? У нас такая пиковая ситуация, ты разве не понимаешь?` На что идет мой ответ: `Ребята, вместе - когда есть время поесть в ресторане - с удовольствием, если можно, платить буду я и все дружеские советы в дружеской компании, а не по работе`. Аркадия Владимировича Дворковича, который сейчас работает в администрации президента, знаю много лет, мы вместе играем в футбол и дружим еще до того, как он попал в администрацию. Еще с 1986 года я помню Дмитрия Олеговича Рогозина, когда он пришел работать в Комитет молодежных организаций. А я тогда учился в Институте мировой экономики, где директором был Примаков. А со мной учился Игорь Костиков, который после работал председателем Федеральной комиссии по ценным бумагам. Я помню Егора Тимуровича Гайдара. Когда я у него печатался, он был заместителем главного редактора журнала `Коммунист`. Я просто живу в России и многих людей знаю лично. Конечно, очевидно, что если бы наверху не услышали нас, то у нас не было бы возможности собраться на Васильевском спуске.

- То есть вы просто позвонили тому же Суркову и сказали: старик, есть вот такая идея?

- Я ему не звонил, все было наоборот. Был звонок от него, и он сказал: `Володь, я слышал `Серебряный дождь`, знаешь, это правильно. Давай мы вам площадку эту дадим`. Уже потом откуда-то подключились независимые профсоюзы, но по времени я был первым. Впрочем, идея была настолько на поверхности и так витала в воздухе, что очевидно, что она приходила в голову многим. Другой вопрос, что мы живем в стране, которая не называется Испанией. Когда люди собираются в нашей стране на митинг, многие собираются для совершенно иных целей и задач.

- Да, когда испанцы вышли на улицы, у них сменилось правительство, ответственное, по их мнению, за безопасность сограждан. А у нас пока только отправлены в отставку министр внутренних дел Северной Осетии и руководитель управления ФСБ по Северной Осетии. Что называется - выпустили на митинге пар...

- Я с вами абсолютно согласен, только это вопрос не выпуска пара. Потому что у нас пар и не был направлен на смену президента. Проблема в другом. В том, что мы пытаемся придумать гражданское общество и бунт в нем, а пока для построения гражданского общество резко не хватает граждан.

- Произошло чудовищное событие, погибло огромное количество детей. Кто за это должен отвечать?

- Я и говорю, за это должны отвечать вполне конкретные люди, и на митинге задал вопрос: почему до сих пор не пойман Басаев? Кто за это ответит? Кто ответит за то, что в городе Москве, впервые за долгие годы, стал такой уровень националистических отношений, такой уровень накала? И я не понимаю, чем отличаются подонки, убившие детей в Беслане, от подонков, забивших в Питере таджикскую девочку или убивающих на рынке азербайджанцев.

- Как-то вы незаметно превратились из телеведущего в общественного деятеля.

- А я всегда им был. Но я не хочу идти в политику и не пойду. На прошлые думские выборы мне такое количество партий предлагало войти в партийные списки, что стало просто смешно. Я не буду этого делать. В свое время, в 1998 году, мы на радиостанции говорили, что создали Открытую партию. Когда на второй день после собрания ко мне стали подходить и говорить: `Слушай, давай сейчас создадим Московское отделение, надо кассу найти, надо бабок собрать, а я хочу быть руководителем Питерского отделения`, я сказал: `Нет, ребята, все, это не ко мне. Меня от этого всего тошнит. Я просто говорю то, что наболело у меня на сердце, а мои мысли разделяют или не разделяют люди, которые слушают радио `Серебряный дождь` и смотрят телевизионный канал, на котором я работаю сейчас`.

- Как вы оцениваете работу телевидения по освещению бесланских событий?

- НТВ работало хорошо. Информационные выпуски были в большом количестве, всю информацию, которую могли получить, сообщали. А вообще, чтобы оценить, как работали каналы, нужно определить критерии. Если главный критерий `не навредить`, то с этой позиции тележурналисты работали лучше, чем в случае `Норд-Оста`, если же с позиции `обыватель желает знать` - то, наверное, не на уровне ожиданий обывателя. Ясно одно: необходимо четкое понятие - что можно, а что нельзя. То есть, условно говоря, если мы показываем мертвое тело - то насколько крупно мы должны это брать? В Америке во время страшной трагедии 11сентября никто не показывал крупным планом лица несчастных людей, которые выбрасывались из башен-близнецов. То есть они соблюдали некую этику. Право человека на жизнь выше, чем право обывателя на натуралистические подробности. Но, конечно, не выше, чем право общества на правду.

- Сейчас в политическом истеблишменте раздаются отдельные голоса, которые призывают вообще запретить журналистам сообщать о терактах, поскольку-де террористы работают в тесной связке с журналистами. Вы согласны с ними?

- Не думаю, что это вопрос тесной связки, но очевидно, что любой теракт имеет смысл только тогда, когда он публичен. Потому что тогда он добивается своей цели. С другой стороны, а что мы, собственно говоря, будем называть терактом? Так можно договориться и до того, что и экологические бедствия запретят показывать и т.д. Ясно, что ни одна страна мира не может позволить себе роскошь показывать все особенности проведения военной операции - потому что, обратите внимание, в этот раз бандиты учли все то, что им широко показала прогрессивная общественность в ходе `Норд-Оста`, и выбивали телами детей окна, чтобы не было возможности повторения варианта газовой атаки.

- Как в таком случае быть?

- Мне кажется, что журналистам надо договориться о том, как освещать не тогда, когда случилась очередная трагедия, а, образно говоря, `на берегу`.

- Соответствует ли действительности то, что последнюю вашу программу, посвященную обсуждению бесланской трагедии, достаточно сильно порезали?

- Не порезали, а порезал я сам. Это было связано с техническими моментами, потому что люди, которые пришли в студию, все были на эмоциях, и они говорили существенно дольше, чем 52 минуты. Всегда в передаче `К барьеру` были, есть и будут редакторские ножницы, связанные с оговорками, с перестановкой камер и т.д. Например, свое заключительное слово господин Градский говорил чуть ли не 26 минут. То есть это особенность программы. Но важно другое - ни один из политиков мне не сказал, что его точка зрения была изменена или не прозвучала.

- Не кажется ли вам, Владимир, несколько диким то, что ваша программа, пусть даже в записи, являет собой последний уголок на отечественном ТВ, где люди могут сказать о том, что они думают о ситуации в стране?

- Мне это кажется не несколько диким, мне это кажется сильно диким. Есть же еще и Светлана Сорокина, и я не понимаю, почему она не вышла. Есть и Владимир Познер, и я уверен, будет еще много политических программ. По мне, чем больше конкуренции, тем лучше. Как настоящий демократ, я за конкуренцию.

- Ваш прогноз на ближайшее время - к чему мы двигаемся?

- Мы продолжаем совершать смутные спорадические движения, каждое из которых укладывается в общую доктрину государства как корпорации. Иногда мне кажется, что сейчас, знаете, время декабристов, которые считают, что они все замечательно построят, если только им не будет мешать народонаселение.

- Иными словами, Путин - это Пестель сегодня?

- Как говорится в рок-опере `Иисус Христос - суперзвезда`: `Your words not mine`. Это ваши слова, а не мои.

- Пестель плохо закончил...

- Мне не нравится сравнение Путина с Пестелем, поскольку изначально Пестель мне не близок. Мне из декабристов близок только Лунин. Он по крайней мере не сдавал своих.



Сергей Варшавчик
материалы: Независимая Газетаhttp://nvolgatrade.ru/
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован