30 апреля 2012
3235

Виктор Аксючиц: Опыт христианской политики (конец восьмидесятых - первая половина девяностых годов)

Для полноты темы, я предлагаю описание её контекста - до и вокруг деятельности партии "Российское Христианское демократическое движение".

- Выборы

- Декларация в Кремле

- Христианское Движение

- В Ливане

- "Август девяносто первого" Галины Дубовской

- Обращение к интеллигенции

- Беловежский переворот

- Южная Осетия

- Владислав Сурков

- Баталии девяностых

- Расстрел парламента

- "Кровавый октябрь" Галины Дубовской

- Итоги трагедии

- Эпилог публичной политики


Выборы


После начала издания журнала "Выбор" моя публичная общественная активность бурно нарастает, хотя и не по моей инициативе. Ветер перемен предлагал новые возможности и неожиданные ресурсы, принуждал к новым проектам. Где-то в году восемьдесят девятом я признался своим близким: меня будто выстрелили из пушки, но сам не знаю, куда лечу. Впереди были большие политические перспективы, на которые я вышел вполне произвольно.

Следующая статья отражает не столько мою позицию, сколько дух времени и стремление сформулировать проблемы на языке, доступном широкой читающей публике. После отказа опубликовать ряд моих статей в "Огоньке" отдавал их в самиздатские издания.


Виктор АКСЮЧИЦ

СЛЕПЫЕ ВОЖДИ СЛЕПЫХ

Трёхдневная работа Съезда народных депутатов показывает, что номенклатурный аппарат перешёл к яростной борьбе за власть. По логике событий государственная власть всё больше будет сосредотачиваться не в ЦК КПСС, а в Верховном Совете, и потому партийная номенклатура с послушной командой "обкомовских мальчиков" рвётся в Верховный Совет, всеми силами оттирая истинно народных представителей.

Иначе чем объяснить систему коварного просеивания народного волеизъявления?! Сначала аппаратные игры при выдвижении кандидатур и манипуляции так называемыми "окружными собраниями". Зарезервированность мест за "общественными организациями", то есть за тем же аппаратом. В результате, как сказал председатель мандатной комиссии, "как мы провели выборы, такой Совет и имеем". Наконец, избирателям, то есть народу, не доверяется непосредственное избрание полномочных законодателей. Двухступенчатые выборы дают новый аппаратный рычаг. В результате в Верховный Совет, призванный решать судьбу страны, падающей в пропасть, избраны по большей части именно те силы, которые упорно десятилетиями толкали эту страну к пропасти.

Итак, аппарат одержал явную победу, что и было продемонстрировано множеством примеров антиконституционной, антиправовой и антигуманной деятельности. Если нужно аппарату, то Конституция беззастенчиво игнорируется, и Горбачёв, а не председатель Центральной избирательной комиссии ведёт первое заседание Съезда. В этом случае решение Съезда может менять Конституцию. Когда же нужно заглушить неугодную законотворческую инициативу, то провозглашается незыблемость действующей Конституции. Многие законодательные предложения попросту кладутся под сукно Президиума.

Съездовское большинство явно боится признать ту ещё не полную правду, которая прозвучала в выступлениях некоторых депутатов Прибалтики и Москвы. Причём, прозвучала предельно корректно, аргументировано и конструктивно. Но аппаратчикам признать это - значит отказаться от самих себя. И начинается демагогическое шельмование. Запугивают опасностью раскола единства рядов, как во времена, когда Сталин рвался к власти. Некоторые выдающиеся деятели страны буквально сгоняются с трибуны хамскими окриками, свистом и аплодисментами зала. Выступающие переходят к навешиванию ярлыков и личным оскорблениям.

В результате слепое "общественное мнение" Съезда искусно настраивается против Московского клуба избирателей. Огонь критики переориентирован с больной головы на здоровую. Но весь дальнейший ход Съезда показывает, что конструктивное мнение, отвергнутое вчера, сегодня возвращается парламентским кризисом, а завтра это отзовётся кризисом общенациональным.

У нас всех только два пути. Или реальные реформы и тяжкий труд всех над преобразованием жизни. Но это возможно только при росте творческой свободы и ответственности каждого гражданина. Это есть путь демократии. Или упрямое стремление к тупикам демагогии, администрирования, рабства в системе и в душе. Но наш кровавый опыт вопиет, что это путь гибели. Тоталитарные общественные механизмы не способны ничего производить, но только истреблять - людей, культуру, хозяйство, природу... За какой путь проголосовали сегодня наши законодатели, сгоняя с трибуны совесть эпохи - Сахарова, голосуя против, - нет, не отмены - отсрочки антидемократического указа о демонстрациях?

Мне хотелось бы обратиться к нашим "избранникам". Вы можете ещё хотеть привычной для себя атмосферы косности и рабства, простительна и личная боязнь новых веяний свободы. Но во имя собственного самосохранения вы не смеете не замечать, что народ уже проснулся к свободе. Глотка свободы достаточно, чтобы ощутить её вкус и оценить её выше жизни. Опознайте, наконец, какой путь вы, посланцы народа, собираетесь предложить своему народу!

На Съезде прозвучали первые предупреждения. Если вы сегодня игнорируете ультиматум прибалтийских делегатов, то завтра вам придётся иметь дел с ультиматумом народов Прибалтики. Чем мосле сапёрных лопаток вы будете заглушать их голоса?!

Одумайтесь, слепые вожди слепых! Какое впечатление вы производите на страну и мир! Очнитесь, наконец, от корыстных амбиций, прикрываемых идеологической демагогией. Вокруг вас не только кучка раболепных прихлебателей. Вы на виду всего народа. Вы ещё можете обманывать себя, но народ уже прикоснулся к свободе и истине, и его не обманешь.

Если вы сегодня высмеиваете и заглушаете конструктивные предложения московских учёных, то у вас на завтра остаётся только багаж вчерашних идей. А их господство развалило страну. Если вы сегодня задвигаете Ельцина, то куда вы задвинете завтра многомиллионных его избирателей за стенами Кремля?! Если сегодня мы не примете мирную парламентскую революцию, то завтра может разразиться революция кровавая. Вы сами сеете смуту и раздор, чреватые сегодня всеобщей бойней. Или недостаточны пророческие всполохи Сумгаита и Тбилиси?!

Но у вас есть ещё шанс. И он один - в попытке услышать голос народа. Народ устал от насилия и лжи, от безответственности верхов и бесплодного труда низов. Чудовищно вновь слышать семидесятилетние призывы к обездоленному народу: нужно лучше работать. И это всё, что могут предложить оппоненты реформаторов?!

Не помогут заклинания о консолидации, ибо нам нужно единство не в рабстве, а единство свободных граждан. Если вы хотите быть реалистичными политиками, то придётся освобождаться от идеологических штампов. Митинги и демонстрации - это не произвол толпы, а свободное волеизъявление народа. Независимая печать - это не докучливая сенсационность, а гласность народа. Чем больше свободы и конструктивизма в зале парламента, тем меньше произвола на улицах. Закулисные же игры законодателей способны только стирать правосознание и ответственность в обществе.

Настало время, когда мы на таком краю, что сохранить свою власть вы можете только добровольно поделившись ею с народом. Сохранить свои интересы вы сможете, только открывшись интересам общенациональным. И в ваших, и в наших интересах сейчас не утопить окончательно наш дырявый корабль. А путь к этому только один: законодатель призван гласно и ответственно формулировать закон по зову здоровой совести. И давать обществу ответственный пример служения справедливому закону. И потому "находясь в отчаянных обстоятельствах, мы не отчаиваемся", и не теряем надежды, что в нашем парламенте проявятся, наконец, силы свободы, разума и закона.

27 мая 1989 г.



В восемьдесят девятом году в практическую политику уговорил меня пойти Володя Корсетов, мой друг и компаньон по кооперативу. Он предложил выехать в лес и там очень конспиративно убеждал: "Нас задавят коммунисты, если мы не создадим политической защиты, поэтому тебе нужно идти в политику, баллотироваться в депутаты, а я буду контролировать наш общий бизнес". Я возразил, что впервые в жизни я делаю, что хочу, материально обеспечен, меня публикуют в эмигрантских и европейских изданиях. Пожаловался другу Глебу Анищенко о том, что задумал по поводу меня Корсетов. Выслушав, Глеб сказал, что Володя прав и нужно идти. Для меня это означало пожертвовать своим творчеством, завершением своих книг, хотя многое в политике в то время складывалось для меня удачно. Но я рассудил, что ситуация в стране требует временно пожертвовать своими жизненными интересами и сходить на фронт. Володя Корсетов призвал команду молодых людей, которые в предшествующих выборах сделали депутатом СССР Сергея Станкевича. Молодые люди устроили в моей квартире смотрины кандидата в кандидаты - и совсем молодой Артем Артёмов возгласил: он будет депутатом. Я решил, как Бог пошлёт. В первом туре чувствовал себя китайским болванчиком, которого приводили на собрания, а я проговаривал речи. Но когда победил с большим отрывом среди четырнадцати человек, каждый из которых социально был намного успешнее меня - прокурор, следователь, генеральный директор, инженер..., я загорелся, включился на полную и возглавил свою предвыборную кампанию, в метро многие часы подряд митинговал до хрипоты, отвечал на вопросы. (Несмотря на яркую успешную кампанию, вновь вернулись депрессивные состояния: всё же и эта шабашка была мне совершенно чужда. Душевную подавленность чувствовал все годы политической борьбы, которая не доставляла никакой радости. Приходил в себя только в редкие короткие моменты среди родных, близких друзей и книг). Включились и мои друзья: Гена Галкин декламировал актерским голосом в переходах метро свои импровизации: голосуйте за Аксючица, всё у вас получится! Чувствовал, что у многих моя позиция вызывает симпатию, но были и смешные провокации: на одой станции метро появлялись люди с плакатами: Аксючиц - сионист, собирается удрать в Израиль, на другой - Аксючиц антисемит, призывает к еврейским погромам. На следующий день плакатисты менялись местами.

Поскольку избрание для меня не было самоцелью, в предвыборных декларациях решил не оглядываться на тактические компромиссы и высказывался сполна. Поэтому и победил. В программных тезисах более всего использовал разработки Народно-трудового союза солидаристов (НТС).



10.12.89

Движение обновления

Программа кандидата в депутаты Верховного Совета РСФСР

Аксючица В.В.

ИТОГИ

Семидесятилетия беспамятства

(наброски)

На протяжении 70 лет нашу страну возглавляли люди, которые были либо уничтожены как "враги народа" (Каменев, Зиновьев, Троцкий, Бухарин, Берия и др.), либо сняты со своих постов или после смерти квалифицированы как несостоятельные руководители (Сталин, Молотов, Каганович, Жданов, Ворошилов, Маленков, Хрущёв, Брежнев). Только первый и текущий руководитель Советского государства в каждый данный момент объявляются самыми мудрыми и компетентными.

Может ли страна при таком подборе руководителей, которые неизменно вели не туда, куда следует ("левый уклон", "правый уклон", "культ личности", "волюнтаризм", "застой", "ускорение"...), прийти всё-таки к благоденствию?! Если бы это было возможным, то было бы чудом, нарушающим все законы природы. Но чуда ("прыжка из царства необходимости в царство свободы") не произошло. Ибо вот они - "наши завоевания".

Даже по результатам частичной гласности очевидно, что мы сейчас на последнем месте среди цивилизованных стран по всем человеческим показателям. Наша система впереди в служении не благу живого человека, а пресловутого "человеческого фактора". "Наши достижения" сводятся в основном к фикциям и иллюзиям.

Скажем, "жить стало лучше, жить стало веселее", "догнать и перегнать...>>, "всё во имя человека, всё для блага человека", "государственный план", - это фикции, то, что никогда нигде не существовало. А "борьба за мир", "братская помощь", "крупнейшие в мире...>> ... - это иллюзии, то, что реально может быть и существовало, но несло противоположный смысл. Зачем наш "первый в мире" в космосе, если мы здесь, на земле, оказываемся без портков и хлеба?! Какую "братскую помощь" мы несли Венгрии в 56-м, Чехословакии в 68-м, Афганистану в 79-м?!

По здравоохранению мы в Европе на последнем месте (за нами только Румыния и Албания), по детской смертности же - на первом. По уровню жизни - на одном из последних. Нигде в цивилизованном мире нет таких дорог, вернее, такого бездорожья, как у нас. По телефонной связи мы позади 70-ти стран. Какое ещё государство, обладая несметными богатствами, так хищнически их расхитило?! По производительности труда и урожайности земли мы на последнем месте среди высокоразвитых стран.

Мы - последние в делах милосердия: бескорыстной помощи слабым, отсталым, голодающим народам. Зато мы крупнейшие в мире торговцы оружием. "На душу населения" у нас производится больше всего именно то, что этой душе нужно менее всего: чугуна и стали - для ракет, кораблей, танков и... лома; хлопка - для пороха и азиатского самовластия; нефти - для безумного торга.

Наше государство разорило уникальную тысячелетнюю культуру. В результате наши творческие гении либо истреблены, либо изгнаны. На "душу населения" у нас меньше всех в Европе театров, библиотек, музеев, концертных залов. В какой ещё стране почти невозможно приобрести отечественную классику? Где ещё в культурном мире студент-гуманитарий не слышал имён гениальных отечественных философов, учёных, поэтов? Все семьдесят лет у нас целеустремлённо уничтожалось то, чем может гордиться любой культурный народ. И теперь мы удивляемся разгулу безнравственности, преступности, бескультурья. Сицилийская мафия должна казаться детскими играми в стране, где одним из главарей мафии был главный милиционер страны (Щёлоков), а коррупция пронизала "высшие эшелоны власти"...

Все эти псевдо-великие достижения оплачены действительно величайшими в мировой истории жертвами: Гражданская война обошлась России в 10-15 миллионов жизней. В коллективизации загублено 10-12 миллионов крестьян. Террор на протяжении десятилетий снёс около 15 миллионов голов. Таким образом, ради завоеваний коммунизма принесено в жертву несколько десятков миллионов лучших людей страны. И вся правда на сегодня заключается в том, что только монополия коммунистической идеологии, утверждаемая диктатурой коммунистической партии, и является причиной и источником всех наших бедствий.

Мы, беспартийные, то есть абсолютное большинство страны, имеем все основания заявить: коммунистическому эксперименту было отдано семьдесят лет. Результаты кошмарно катастрофичны. И чтобы страну не постигла окончательная катастрофа, необходимо свободное волеизъявление сил, альтернативных коммунистической партии.

В противном случае мы вправе спросить: кому и зачем даже сейчас необходимо слепое подчинение тем идеалам, ради которых многие народы и великая страна подверглись беспрецедентному геноциду?!

Радикализм - в объяснении и понимании, но конструктивизм - в действии и политике.

1. Политическое обновление.

Сильная центральная власть при полном местом и общественном самоуправлении.

Единая надклассовая и надпартийная верховная власть, установленная основными законами государства и строго соблюдающая Конституцию.

Демократизация - это способ отбора лучших.

Государственная власть - на страже свободы граждан и в служении общественному благосостоянию.

Авторитет государственной власти основан на солидарности и доверии граждан и власти.

Не разрушать то, что само рушится, но отстраивать новую государственность.

Наши глобальные проблемы мы решим только всем миром. Консолидация всех творческих сил общества вне зависимости от различия во взглядах, вероисповеданий и национальности.

Демократия - это не диктатура большинства, а самоуправление самостоятельных граждан.

Пути выхода из тупика - возвращение к духовным истокам.



Привожу свою предвыборную листовку, которую во множестве распространяли в 145 избирательном округе Москвы - в Черёмушкинском районе, в Теплом стане и в Коньково.



Виктор Владимирович АКСЮЧИЦ

ОБНОВЛЕНИЕ РОССИИ

Предвыборная программа кандидата в народные депутаты РСФСР

ДОРОГИЕ СООТЕЧЕСТВЕННИКИ!

После семидесяти лет коммунистического правления наша страна оказалась на задворках цивилизации. Мы пришли именно туда, куда нас вели зигзаги "генеральной линии" партии. И ради этих "великих достижений" были принесены величайшие человеческие жертвы. Пять лет перестройки зримо свидетельствуют, что коммунистическая монополия на политику, экономику и культуру не позволяет стране выйти из тупика, но с ускорением толкает её в пропасть. Пришло, наконец, время заговорить беспартийному большинству, выразить ему свою политическую платформу. Мы не получим никаких возможностей для преобразований до тех пор, пока открыто не признаем: ДИКТАТУРА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ИДЕОЛОГИИ И ПАРТИИ (а отнюдь не так называемая "сталинская административно-командная система") является первопричиной всех бедствий нашей страны.

Во всех без исключения странах коммунистическая идеология доказала свою полню несостоятельность, ибо захват власти коммунистическими партиями везде вёл к беспрецедентному уничтожению людей, разорению страны...

... Духовно-нравственные очаги общества: вернуть храмы верующим!

РАДИКАЛИЗМ - В ОЦЕНКАХ, СОЗИДАТЕЛЬНОСТЬ - В ДЕЙСТВИЯХ! Народ не будет доверять власти и плодотворно работать, пока государство не откажется от идеологии безответственного разорения страны и не прекратит утопические эксперименты. Страна находится в состоянии необъявленной всеобщей забастовки - это форма всенародного бойкота правящего режима. Необходима скорейшая отмена всех конституционных статей, где говорится о монополии коммунистической идеологии и коммунистической партии. Только это открывает возможность надклассовой и надпартийной государственной власти, установленной основными законами. Назначение государственной власти - в защите неотчуждаемых прав и свобод личности и гражданского общества, в служении общественному благосостоянию. Авторитет государства может быть основан только на солидарности и доверии граждан и власти.

Прямые всенародные выборы главы государства и глав союзных республик. Двухпалатные законодательные органы страны и республик: Палата Народных Представителей, избираемая на основе прямого представительства, Палата Самоуправлений, составленная на основе ступенчатого представительства. Наиболее полно волеизъявление общества может осуществляться при гармоничном сочетании прямого представительства, ступенчатого представительства и всенародного голосования (референдумов). ДЕМОКРАТИЯ - ЭТО СПОСОБ ВЫЯВЛЕНИЯ ЛУЧШИХ.

Полномочная центральная государственная власть подкрепляется ПОЛНЫМ МЕСТНЫМ И ОБЩЕСТЕННЫМ САМОУПРАВЛЕНИЕМ. Не мёртвые бюрократические структуры, а живой человек и самостоятельные группы граждан должны принимать решения о судьбах страны. НАРОД ИЗБИРАЕТ ДЕПУТАТОВ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОНИ ПРЕДОСТАВИЛИ ВЛАСТЬ НАРОДУ. Расширение гражданских и политических свобод, раскрепощение творческой инициативы личности и общества. Граждане будут готовы трудиться и терпеть невзгоды переходного периода только при условии реальной возможности свободно и ответственно решать собственную судьбу.

Предвыборная кампания, работа Съезда народных депутатов России и Верховных Советов республик предоставляют последний шанс мирного разрешения острых проблем страны. Целью законотворческой деятельности верховных советов всех республик должно быть создание условий для волеизъявления граждан о формах государственного устройства страны. Подготовка Учредительного Собрания для решения этих вопросов.

Разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную. Независимое, гласное, непосредственное судопроизводство, обеспечивающее равенство сторон. Суд присяжных.

ПУТЬ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ: САМОУПРАВЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА. "Перестроечная" пятилетка показала, что идеологическая система не способна на последовательные и плодотворные реформы. Как некогда в Смутное время земское движение спасло страну и народ, так и ныне независимая общественность способна воссоздать собственные организации и возродить органичную государственность. Нам предстоит преодолеть основные препятствия, возникающие на пути преобразований: сопротивление партийной бюрократии и всеобщую апатию. На краю пропасти мы обязаны осознать, что всё зависит от личной инициативы, ответственности каждого из нас и от общих усилий. Не ждать от номенклатуры нашего раскрепощения, но явочным порядком утверждать принципы новой жизни: мы свободные граждане в свободном государстве и хозяева в собственной стране. Явочно проводить в жизнь принципы свободы совести, слова, союзов, собраний, - демонстраций, забастовок и добиваться их законодательного закрепления. Приучать к ответственному жизнеощущению себя, общество, власть имущих. Творческое созидание гражданского общества: звеньев свободной экономики, независимых культурных, общественных, профессиональных, политических организаций, формирование независимых средство массовой информации.

Ответственная политическая инициатива общественности размывает идеологическую монополию, расширяет зоны самоуправления, способствует формированию новых государственных структур. На определённом этапе общественность способна брать на себя функции государственного управления. ДЕМОКРАТИЯ - ЭТО НЕ ДИКТАТУРА БОЛЬШИНСТВА, А САМОУПРВЛЕНИЕ СВОБОДНЫХ ГРАЖДАН И ИХ СОЮЗОВ.

ДЕИДЕОЛОГИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА - ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ. Наш семидесятилетний опыт доказывает, что тоталитарная экономика не способна производить никаких благ. Здоровая экономическая жизнь требует полной свободы хозяйственной деятельности. Многоукладность экономики: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЕКТОР (имеющие общегосударственное значение добывающая, обрабатывающая и оборонная промышленность, энергетика, транспорт, средства связи, денежное хозяйство страны; ОБЩЕСТЕННЫЙ СЕКТОР (предприятия общественного и гражданского самоуправления); ЧАСТНЫЙ СЕКТОР (сельское хозяйство, внутренняя торговля, лёгкая, кустарная и ремесленная промышленность, некоторые виды транспорта и связи, бытовое обслуживание, строительство и эксплуатация жилья). Равноправие государственной, общественной, частной (личной и функциональной) форм собственности при последовательном антимонопольном законодательстве. Экономическая роль государства ограничивается общим регулированием народного хозяйства. Государственная власть обязана создавать условия для хозяйственной инициативы независимых экономических субъектов и способствовать их свободному сотрудничеству...

Отказ от бездумного разбазаривания народных средств и богатств. ПРЕКРАЩЕНИЕ ПОМОЩИ ВСЕМ ТОТАЛИТАРНЫМ И ПРОКОММУНИСИТЧЕСКИМ РЕЖИМАМ. Уменьшение затрат в тех областях, которые не направлены на прямое обеспечение благосостояния народа. Переход от дорогостоящей многочисленной армии к профессиональной: компактной и действенной. Прекращение огульной распродажи ресурсов и тех богатств страны, которые необходимы для нашего экономического возрождения. Внешняя торговля должна служить только целям этого возрождения.

Необходимо создать государственную и независимую общественную программы поддержки малоимущих слоёв населения, используя для этого, в частности, политику ценообразования и роста заработной платы в соответствии с уровнем инфляции. Создание христианских благотворительных организаций и учреждений: обителей и обществ сестёр милосердия, богаделен, лечебных учреждений, домов-интернатов для инвалидов, общине для бывших наркоманов, культурно-оздоровительных центров...

Немедленное прекращение строительства экологически вредных предприятий. Создание независимой общественной комиссии для составления списка экологически вредных объектов и зон. Принятие Верховным Советом Росси решения по выводам этой комиссии. Создание законодательства по опыту цивилизованных стран, регулирующего экологические проблемы.

Органичное разнообразие национально-государственных форм - от общегосударственных образований до видов конфедерации. Полное и взаимовыгодное национальное самоуправление, переход к новому типу межнациональных отношений возможны только после преодоления монополии коммунистической партии на власть. ПРЕЖДЕ ЧЕМ РАЗМЕЖЕВАТЬСЯ, НЕОБХОДИМО ОБЪЕДИНИТЬСЯ.

Совместное созидание правового государства откроет возможность каждому из нас свободно выбрать свою судьбу. Ряд референдумов позволит пересмотреть административное деление РСФСР, ибо границы автономий сегодня столь же произвольны, как цены.

Наши глобальные проблемы мы решим только ВСЕМ МИРОМ - при консолидации всех творческих сил страны вне зависимости от взглядов, вероисповедания, национальности.

НЕЗАВИСИМОМУ КАНДИДАТУ - ПОДДЕРЖКА НАРОДА

Инициативная группа.



Мои умонастроения и атмосферу времени передает интервью в популярном тогда независимом издании.


ПАНОРАМА N 4 (16) март 1990 год
ВИКТОР АКСЮЧИЦ:
"...Мы должны бороться за будущее наших детей"
ВИКТОР АКСЮЧИЦ - редактор христианского самиздатского журнала "ВЫБОР". В последние два года группа православных публицистов - авторов "Выбора" играет всё более заметную роль в культурной жизни Москвы. Для многих неожиданным было решение В. Аксючица баллотироваться в Верховный Совет России.

С Виктором Аксючицем беседует наш корреспондент ТАТЬЯНА ОРЛОВСКАЯ.

- Как произошёл Ваш выход из КПСС?

- Прежде всего, нужно начать с того, как произошел "вход". Я вступил в КПСС в Военно-Морском флоте и считал себя убежденным коммунистом. Но уже тогда, как я сейчас понимаю, мои взгляды были близки к еврокоммунистическим. Я понимал, что коммунизм у нас строится неправильно и горел желанием правильно его строить. Но для этого, естественно, нужно было изучить его теорию. Я поступил на рабфак философского факультета МГУ, и собирался учиться на отделении научного коммунизма.

В двадцать три года мне в руки стала попадать литература, о которой я до этого не подозревал, я стал стремительно менять взгляды. И проделал путь от марксизма к идеализму, от идеализма к христианству и православию за три года.

К третьему курсу я уже был убежденный христианин и, естественно, стал совершенно по-другому видеть мир вокруг себя. И оставшееся время в университете было для меня очень драматично из-за духовной раздвоенности. Внешне все протекало так же, как и раньше, то есть я был членом КПСС, мало того - меня на третьем курсе избрали секретарем партбюро студенческой организации, и каждый год затем переизбирали. Как я сейчас понимаю, только потому, что я проводил христианскую политику умиротворения. Парадоксально, три года подряд я грыз классиков марксизма-ленинизма и получал за это тройки и четверки, когда же мои взгляды изменились, и я перестал их грызть, то по марксистским предметам стал получать одни пятерки. Почему? Потому что я понял ключ этой идеологии и мог уже сам, как шелкопряд, плести все эти формулы и законы.

Затем, после окончания университета, кафедра и партком дружно рекомендовали меня в аспирантуру, куда я и поступил. Кстати, тема моего диплома была религиозной: "Проблема соотношения теологии и философии в неопротестантизме Пауля Тиллиха". Не успел я проучиться в аспирантуре несколько месяцев, как КГБ изъяло у меня библиотечку. Я тогда был инициатором нарождающегося религиозного самиздата в Москве, и сам собирал библиотеку богословской русской мысли и политической литературы, начиная с "Гулага" и кончая программами НТС.

Тогда для меня уже не было самоцелью закончить аспирантуру. Я считал: "Как Бог пошлёт. Нужно Ему, чтобы я окончил аспирантуру - я окончу, не нужно - буду отчислен". И меня это совершенно не волновало.

Меня отчислили. Я перестал ходить не только в аспирантуру, но и "в партию". Тогда "партия" стала ходить ко мне. Полгода меня уговаривали не выходить из КПСС. Сначала они прислали ко мне моих однокурсников. Они говорили: "Как же ты, пятерочник, талантливый философ, перечеркиваешь свою карьеру. Тебе нужно оставаться в партии, чтобы быть философом". Помню один разговор с моим приятелем. Он мне говорил: "Что ты делаешь? Ведь коммунизм - это надолго, по крайней мере - на нашу жизнь". А я ему отвечал: "Ты знаешь, по-моему, нет. И атеизм, и коммунизм скоро на нашей родине кончатся". Интересно, что он мне недавно позвонил и сказал: "Да, ты тогда был прав".

Самым интересным был последний визит. Есть такая организация - Партийная комиссия - бдительное око партии. В ней преимущественно состоят старые большевики, которые просматривают все персональные дела об исключении. Представитель этой комиссии, старушка-большевичка приходила ко мне домой, тоже уговаривала, но когда узнала, что я выхожу по религиозным убеждениям, уходя, прокричала, указывая на моих детей: "И всё-таки, они будут с нами". Полгода это длилось, и, наконец, я получил бумажку о том, что меня исключили.

- Я знаю, что Вы сначала решили бойкотировать выборы, а теперь выдвинули свою кандидатуру. Чем объясняется такое изменение позиции?

- Меня убедили баллотироваться друзья. Я им говорил: "Зачем вы меня гробите? Я и так уже занялся бизнесом, коммерцией, издательской деятельностью, тем, что мне внутренне чуждо. Я хочу быть философом, публицистом и только писать, и не заниматься ничем другим, а если я этим занимаюсь, то только для того, чтобы создать структуры, позволяющие творческим людям писать, публиковаться, и не хочу идти дальше этого, не хочу заниматься политикой". На это мои друзья сказали: "Если мы сейчас не начнём борьбу за власть, то через год мы не сможем заниматься ни философией, ни поэзией, ничем другим". И, в общем-то, они меня в этом убедили.

Я и мои друзья, единомышленники, стоящие на таких же позициях, идём на это, как на крест, совершенно внутренне не тяготея к этому, понимая, что сейчас должны бороться за своё будущее и за будущее своих детей. Положение действительно катастрофично. И каждый из нас должен проявить гражданскую ответственность и мужество.

- В Ваших статьях Вы часто пишете, что образ реального врага всех народов - денационализированный люмпен. Что Вы понимаете под этим словом? Разве наш общий враг не партийная аристократия?

- Кроме партийной аристократии, бюрократии, номенклатуры, есть ещё масса приводных ремней. Есть такое понятие - активисты. Сейчас их становится всё меньше и меньше, но раньше они играли огромную роль в укреплении режима. Это - комсомольские активисты, профсоюзные, просто проходимцы, которые рвались к партийному билету и которые крушили всё и всех вокруг себя. Чтобы стать партийным аристократом, нужно пройти длинный путь, который достаточно труден и кровав. На этот путь встают люди, которые вырываются из органичного национально-культурного уклада. Поэтому я называю этих субъектов денационализированными. Эти люди существуют в отрыве от национальной культуры. Они противопоставляют себя ей и тратят всю свою энергию, чтобы разрушить и историческую память, и историческую традицию, и культуру своего народа. Их сознание, их позиция денационализирована. И крестьяне, и рабочие, и интеллигенция связаны с миром, с природой, с социумом органично, а эти элементы выпадают из социальной органики и создают асоциальную структуру. Поэтому я называю их люмпеном, то есть асоциальным элементом, они спаиваются в единое целое на основе идеологии разрушения, смерти, небытия.

- Я согласна с Вашей мыслью о том, что революция 1917 г. - это явление, которое было чисто механически перенесено из западно-европейской теории в нашу российскую жизнь. Вы считаете, что теории "западников" так же неестественны, как этот эксперимент. Вы часто употребляете слова "всё органично русское". Не могли бы Вы развернуть эту цитату?

- Прежде всего - это тысячелетняя православная русская культура, которой совершенно лишен наш народ. Это - церковная, обрядовая культура, семейно-бытовой уклад, который был выпестован ею. Это - катехизаторская, богословская мысль, которая издается гомеопатическими дозами, как говорил Сергей Сергеевич Аверинцев. Это общественно-политическая, экономическая русская мысль XIX-XX вв., которая абсолютно недоступна как массовому читателю, так и "прорабам перестройки", современным властителям умов. Существуют целые политические программы. Мы сейчас в Литве будем издавать программы Российских политических партий. Это же настоящая энциклопедия, и она тоже пока недоступна читателю.

А интеллектуально-религиозное движение, которое было выражено в сборнике "Вехи": лучшие умы России выступили в этом сборнике и предрекли путь, которым пройдёт Россия. Они предсказали 1917 год. Они призывали интеллигенцию остановить это падение. Но никто не внял, падение произошло. Уже в 1918 г. они выпускают новый сборник "Из глубины". В нём они описывают, как Россия может выбраться из пропасти. Впечатление такое, будто этот сборник написан вчера, для нас, для современников. Там описывается то, что происходит сейчас с нами, с нашей страной, с нашим народом, и то, что будет происходить завтра, - духовное возрождение. Это - пророческая книга. Затем продолжение этой традиции современными авторами, сторонниками Солженицына, в сборнике "Из-под глыб". Мы хотели бы продолжить именно эту интеллектуально-культурную традицию: "Вехи" - "Из глубины" - "Из-под глыб" - "Выбор".

- Какие идеи "западников" Вам кажутся наиболее чужеродными?

- Не столько идеи, сколько (модное слово) менталитет - установка ума. Это - в принципе нежелание видеть историческую российскую органику. Они не хотят знать либеральных традиций России, не хотят на них опираться. Они принципиально не хотят знать историю России, они считают, что её просто нет.

- Вы считаете, что радикализм как "западников", так и "почвенников" проистекает из излишней секуляризации сознания?

- Да, и "западникам" это мешает правильно воспринимать Запад, глубинные ценности христианского либерализма. Что такое либеральная установка? Это - утверждение примата личности, личностного начала в бытии. С чего начинается американская Конституция? - "Все люди равны перед Богом". А личность несёт в себе божественное начало, поэтому она первенствует в бытии; эта ценность - самодостаточная и абсолютная. И отсюда уже следует вся остальная либеральная концепция культуры, экономики, социума. Но ведь эта истина привнесена впервые в жизнь христианством.

- Установка "почвенников" на "ленинские нормы" - это от незнания христианской этики?

- В общем, да. У них душа, в этом смысле, пуста. Они воспринимают традиционную культуру очень фрагментарно и схематично. Они не могут найти идеалы в истории России, а без них они не могут строить современность. Поэтому они и цепляются за ветхие марксистские догмы. Я думаю, - в этом внутренняя логика.

- Вы пишете, что многих религиозных деятелей шокирует развитие молодёжной рок-культуры. А как вы к этому относитесь?

- Я думаю, что всякий либерально настроенный человек должен исходить из очень простой истины, что нужно всем предоставить равные возможности для проявления. И все тогда встанет на свои места. Современное засилье рока - следствие цензуры. Я не против рока, я его сам люблю. Я воспитывался на песнях "битлов", люблю рок-оперу "Иисус Христос", многие современные вещи. Но всему должно быть своё место в иерархии культуры, в иерархии бытия, в иерархии жизни. Рок заполонил сейчас все экраны, потому что он менее опасен для идеологии и отвлекает духовные силы молодежи, музыку же христианских композиторов молодёжь слышит мало. Я являюсь спонсором христианского театра, который уже два года находится в постоянных гонениях, у них уже несколько раз отбирали помещение. Невозможно представить, чтобы так гоняли рок-группу.

- Какова Ваша позиция в национальном вопросе?

- Каждый народ должен суверенно решать эти вопросы. Я имею свою частную точку зрения на балтийские вопросы, но это лишь частная точка зрения, а решать должны они. Я им могу советовать, но не более того. Если они решат иначе, то это их право на ошибку.

Есть ещё один аспект у этой проблемы - моральный. В создании насильственного режима принимали участие все народы. Это не Российская империя, это идеологическая империя. Вина лежит на всех. Представьте себе, что вы живете в большой квартире, и жить вам больше негде, и вы убили своего соседа. Вы сможете жить дальше рядом с трупом? - Нет. Или даже, если вы его не убили, а просто не помогли вылечить. Сможете вы после этого жить в этой квартире? - Нет. Всё, квартира заражена, все будут умирать после этого. Ваш дом перестанет быть жилым. Мы все живём в одном доме. У нас одна судьба, одна вина.

- Какие силы в современном обществе Вы считаете решающими?

- Сейчас все ждут перемен. Ждут, что начнет разваливаться империя, причём с её национальных окраин. История показывает, что когда чего-то ждут, это происходит, но не тогда, когда ждут, а всегда неожиданно, и не оттуда, откуда ждут, а совсем с другой стороны. И когда начнутся массовые движения в столицах, где их никогда не было, и когда заговорит рабочий класс, который до сих пор молчал (он недавно заговорил в Воркуте, и как трезво!), тогда и появится настоящая решающая сила - массовое движение. Но массовое движение дестабилизирует обстановку, оно предъявляет спонтанные требования правительству. Здесь очень важна смыслообразующая роль политической и творческой интеллигенции, тех группировок, которые формулируют идеи, программу. Когда сольются два этих потока, произойдёт сдвиг исторических пластов.

- Вы настроены оптимистически?

- Да, безусловно, ведь вся история оптимистична.

- Каково Ваше участие в организации "Церковь и перестройка"?

- Организатор этого общества - священник Глеб Якунин. Я вхожу в инициативную группу. Широко это движение пока не сложилось, потому что церковная иерархия отторгает всякие изменения. В Совете по делам религий нам сказали, что из-за нас с владыками ссориться не будут. Церковная перестройка целиком зависит от государственной. Поэтому, я думаю, пришло время создавать христианские политические силы.





Декларация в Кремле



Первая моя депутатская инициатива - по поводу российского флага. Олег Румянцев принёс в зал заседаний Съезда флажки - российский бело-сине-красный триколор, предложил мне и Мише Астафьеву установить их на своих депутатских столиках. Эта акция вызвала агрессивную реакцию зала, пошли записки в президиум Съезда. Ведущий Съезд председатель избирательной комиссии СССР огласил проект постановления Съезда: немедленно убрать из Кремля имперские царские символы. Миша Астафьев попытался объяснить историческое значение флага, и что он не является царским, ибо был флагом Временного правительства. Но его появление с флажком возле трибуны было воспринято как провокация, Мише слова не дали и немедленно проголосовали "за" почти единогласно. После чего все депутаты (включая и тех, кто называл себя демократом) встали под собственные аплодисменты. Мне до сих пор не понятен этот порыв, разве что они аплодировали своей безкультурности и недальновидности. Ибо через год в августе 1991 года этот флаг был объявлен государственным. 18 августа 1991 года в зале заседаний Совета Национальностей Дома Советов проходила конференция РХДД, в начале которой нами в президиуме советский красный флаг был заменён российским трёхцветным, который через несколько дней был вознесён над Домом Советов.

Когда Б.Н. Ельцина выдвинули кандидатом в председатели Верховного Совета РСФСР, я подошёл к его столику в зале заседаний, меня поразила его открытая доброжелательная улыбка, - всё-таки это была харизматичная личность. Предложил ему инициировать перед выборами выступления представителей новых партий, чтобы поддержать зачавшуюся многопартийность, что могло быть полезным и для выборов Ельцина. Борис Николаевич в мягкой форме отказался.

Меня выдвинул кандидатом в Председатели Верховного Совета РСФСР лидер воркутинских шахтеров Виктор Яковлев. Это позволило мне воспользоваться общероссийской трибуной для декларирования своей общественно-политической позиции. 29 мая 1990 года на заседании Съезда народных депутатов впервые за годы советской власти в Кремле многое было названо своими именами, что-то звучит актуально и сегодня.



Положение нашей страны настолько катастрофично, что для того, чтобы преодолеть эту катастрофу, обществу необходимо совершить сверхусилие. Опыт истории учит, что сверхусилие общество способно совершить только в том случае, если его возжигает некий сверхидеал. Ибо на великие дерзания человек способен, когда он предстоит не перед прахом земли, а перед небесными, вечными, то есть абсолютными ценностями. Обретение обществом высших идеалов означает религиозно-национальное возрождение, об этом свидетельствует история.

В России мы можем причаститься к духовным ценностям не в утопическом вакууме, а в лоне национальной культуры. Поэтому просвещенный патриотизм должен быть положен в основу всех преобразований. Прежде всего, это любовь к своему народу, его истории, культуре. Но, как всякая истинная любовь, она исключает националистическую гордыню, вражду и шовинистическую ненависть. Просвещенный патриотизм - это знание культуры и истории своего народа. Несмотря на пять лет гласности наш великий народ до сегодняшнего дня насильственно отъединён от основных истоков нашей культуры. В 1922 году по личному указанию Ленина 200 лучших умов России: философов, писателей, публицистов, учёных было выслано из страны, как было сказано, взамен смертной казни. Должен сказать, что и сегодня их произведения у нас ещё не публикуются, а если публикуются, то гомеопатическими дозами. Нам необходимо вернуть наше национальное достояние, ввести в политический и культурный оборот произведения русской философской, политической, экономической и социальной мысли.

Будущее для нас закрыто без ответственной и полной оценки прошлого. Перед всеми нами стоит роковой вопрос: почему богатейшая страна и великий народ с тысячелетней культурой в результате семидесяти лет революций, борьбы, перековки, строительства, перестройки оказалась на задворках цивилизации? Если бы мы абстрактно поставили этот вопрос в отношении абстрактного субъекта, то для всех нас ответ был бы очевиден: причина в том, что вели не туда. Я думаю, и о России надо сказать именно это. Теперь говорится: виновата командно-административная система. Но в чём причина создания командно-административной системы? Я глубоко убеждён, что причина, прежде всего, в коммунистической идеологии. Коммунистические партии во всех странах мира не могли и не создавали других систем, кроме командно-административных. Поэтому нужно признать, что основная вина в бедственном положении нашей страны лежит на руководящей силе нашего общества - КПСС. КПСС будет иметь нравственное право, не то, чтобы на авангардную роль, а на участие в политической жизни только после всенародного покаяния за развал, разорение богатейшей страны и за геноцид народов.

Но на сегодняшний день идеологический догматизм власти и непризнание этих основополагающих фактов являются основным тормозом всех возможных преобразований во всех сферах жизни. Отсюда стремительно растет разрыв ориентации общества и власти. Сознание общества всё более радикализируется, а власть до сегодняшнего дня цепляется за догмы. Страна находится в состоянии всеобщей необъявленной забастовки. Это выражается в отношении к труду, в полной непроизводительности этого труда. Это и есть форма протеста против нечеловеческих условий жизни и нечеловеческого режима. Человек по природе вещей не способен плодотворно трудиться против своих основных жизненных интересов.

Всё, что я говорю, уважаемые депутаты, это не экстремизм. Радикализм в оценках, суждениях вовсе не исключает конструктивизма и солидарности в действиях и политике. Настало время назвать вещи своими именами: добро - добром, а зло - злом, и искать пути к солидарности, к консолидации и реформам. И только это откроет путь ко всем плодотворным преобразованиям в стране. Можно сказать, что именно коммунизм является леворадикальной экстремистской доктриной и идеологий, как это и было в истории. И свидетельством этому то, что все без исключения факты воплощения коммунистической идеологии во всем мире имеют такие же печальные последствия, как и у нас в стране. Законы освобождения от коммунистической идеологии во всех странах тоже универсальны, как и законы порабощения. Мы видим, что во всех странах, которые пережили коммунистическую идеологию, происходит возврат к традиционным ценностям. И это выражается, прежде всего, в национально-религиозном возрождении. Традиционные ценности, прежде всего, ориентированы на отказ от идеологии революций, переворотов, то есть от экстремизма.

Меня могут спросить, почему я, христианин, так принципиально против коммунизма? Среди прочего должен сказать, что коммунизм есть самая радикальная во всей мировой истории антихристианская доктрина и антихристианская сила. Невиданные разрушения и уничтожения, которые принес коммунизм, были направлены не только против христиан, но, как мы теперь видим, и против всего общества. И поэтому, как должно было бы быть по природе вещей, борьба с Богом обернулась борьбой с человеком.

Итак, можно сказать, что Коммунистической партии Советского Союза был дан великий шанс - 70 лет всевозможных экспериментов в богатейшей стране с трудолюбивым народом. И результаты этих экспериментов, в какую бы сторону они не были ориентированы, крайне плачевны. Что доказывает полную несостоятельность коммунистических доктрин. Из всего этого следует необходимость принципиально и последовательно отказаться от коммунистической идеологии. И только это откроет путь к реформам. Здесь может помочь христианский принцип: борьба не с человеком, а догмой, идеологией. Для христианства каждый человек - это образ, подобие Божие, высшая ценность.

Я хочу обратиться к власть имущим коммунистам. Не обнадёживайте себя, называя своих оппонентов экстремистами, неформалами, любительскими объединениями. Оглянитесь вокруг, посмотрите, что происходит в восточно-европейских странах, и вы увидите: сегодняшняя оппозиция завтра становится влиятельной политической силой. Если вы хотите избежать взрыва агрессии, если стремитесь завтра достигнуть национального согласия, то сегодня проявите добрую волю и откажитесь от монополии на власть, экономику и культуру. (Аплодисменты).

Мы выступаем за широкую консолидацию. О консолидации на этом Съезде говорят много и ежедневно. Но возможна ли консолидация на основе разрушительной утопии? Нет. Всякая консолидация возможна только на основе возврата к органичным формам жизни данного общества, а это значит - к исторически присущему образу жизни нашего народа. И я призываю подходить ко всем реформам, исходя из трёх основных принципов: приоритета духовных ценностей, просвещенного патриотизма и отказа от коммунистической идеологии. От идеологии ненависти и разрушения к идеалам солидарности и созидания! Законы, которые мы принимаем, дадут эффект лишь тогда, когда будет проведена полная деидеологизация государства, культуры, экономики. Общечеловеческий опыт показывает, что для огромной многонациональной страны наиболее оптимальной формой государственного устройства является сочетание принципов сильной центральной власти с полным местным и общественным самоуправлением. Все экономические реформы будут обречены на провал, если не будет проведена децентрализация экономики, не будет равноправия всех видов собственности. При этом мы должны помнить, что частная собственность во все времена, и в наше время тоже, является гарантом гражданских, экономических, политических свобод человека, а Госплан, то есть идеологическое планирование, всегда был в экономике "чёрной дырой".

Все наши законы должны быть ориентированы на деидеологизацию культуры. Всё это, вместе взятое, направлено на созидание гражданского общества в стране. Если мы не хотим экстремизма на улицах, то здесь, в этом зале, мы должны пойти на радикальные решения и реформы. Я призываю во всех законах, которые разрабатываются нашим парламентом, прекратить попытки насильственно навязывать очередные утопии нашему народу. Необходимо, чтобы принимаемые законы были ориентированы на творческое раскрепощение человека и общества. Только предоставление обществу свободы инициативы позволит пережить трудный переходный период реформ. Это откроет настоящий кредит доверия власти и правительству. В то же время такой грамотный, уравновешенный подход впервые подключит основные резервы сил для реформ, которые до сегодняшнего дня не были подключены. Это творческая свобода и ответственность человека и самоуправление гражданского общества.

И последнее. Я считаю, что название нашей страны - РСФСР - не совсем соответствует действительности. Предлагаю её называть - Российская Федерация. (Аплодисменты).



Коммунистическое большинство Съезда подвергло выступление остракизму - топали ногами, кричали: долой, человек двести вышли в знак протеста из зала. После же выступления ко мне подходили многие депутаты и выражали поддержку.

Я рассудил, что кандидат коммунистов Полозков большее зло, чем Ельцин, поэтому заявил, что времена для христианской политики ещё не наступили, я снимаю свою кандидатуру. Б.Н. Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР при третьем (последнем по регламенту туре голосования, в котором могли участвовать эти кандидаты) с перевесом только в три голоса. Если бы я не снял свою кандидатуру, то за меня наверняка проголосовало бы несколько человек (мне об этом говорили более десяти депутатов) - антикоммунистов, - и всё могло бы пойти по-другому... Но, не поддерживая явно Ельцина, я не мог баллотироваться и против него. Надо сказать, что это решение было совершенно независимым: мне никто не угрожал и не делал сомнительных предложений.





Христианское Движение



Идеи выступления нашли отклик в обществе, и во многих регионах стали создаваться организации Российского христианского демократического движения, которое я возглавил. С 1989 года политические партии создавались на московских кухнях. Инициатива создания Российского христианского демократического движения принадлежит нам с Глебом Анищенко - издателям журнала русской христианской культуры "Выбор". Православная общественность, которая консолидировалась вокруг журнала и стала основой Движения. Учредительный съезд (Собор) РХДД прошёл 8-9 апреля 1990 года.

Начинали законотворческую деятельность с того, что среди народных депутатов РСФСР нас было двое. Вскоре депутатская группа РХДД выросла до 18 человек. Нашей небольшой партии и депутатской группе в Российском парламенте удалось много сделать по раскрепощению религиозной жизни в стране. В разделе "Религия и свобода совести" программы РХДД говорилось:



3.1. Свободная Церковь в свободном обществе является гарантом нравственного здоровья народа. Режим государственного атеизма в России разорил и пленил Церковь и тем самым обрёк общество на нравственное и духовное оскудение. Поэтому наша первостепенная задача - способствовать восстановлению канонической свободы Церкви.

3.1. Для восстановления доброжелательных отношений с Церковью государство должно признать факт гонений со стороны коммунистической власти. Все здания храмов и монастырей необходимо вернуть верующим. Государство призвано частично возместить нанесённый Церкви ущерб и взять на себя восстановление некоторых монастырей и храмов. Главные религиозные праздники должны быть объявлены нерабочими днями.

3.3. В современных условиях РХДД считает естественным отношением государства к Церкви - благожелательный нейтралитет, который осуществим только в правовом государстве. Для осуществления таких взаимоотношений Церкви и государства необходимо создать новое законодательство о религии, разработать правовые и иные гарантии того, что это законодательство будет неукоснительно соблюдаться государством - его учреждениями и чиновниками.

3.4. В рамках нового законодательства о религии необходимо:

3.4.1. Последовательно провести принцип отделения Церкви от государства и невмешательства государства в дела Церкви;

3.4.2. Предоставить религиозным организациям и объединениям право независимой самоорганизации и самоуправления;

3.4.3. Упразднить Советы по делам религий всех уровней;

3.4.4. Создать в Верховном Совете Российской республики комиссию вероисповеданий.

3.5. На основании этих принципов религиозным организациям и объединениям должны быть предоставлены:

3.5.1. Права юридического лица;

3.5.2. Право созывать собрания своих членов без предварительного уведомления местных властей;

3.5.3. Право на независимую от какого-либо вмешательства хозяйственную и финансовую деятельность;

3.5.4. Право совершать богослужебную и вести проповедь в частных жилищах и общественных местах;

3.5.5. Право преподавания и организации религиозных школ всех уровней.

3.6. Для обеспечения прав верующих в государственной системе народного образования из обязательных дисциплин должно быть исключено всё, что противоречит религиозным убеждениям обучающихся. Преподавание религии и преподавание атеизма должны быть уравнены в правах и стать факультативными.



Мы инициировали создание в Верховном Совете Комитета по Свободе совести и возглавили его. Подготовили и добились принятия закона "О свободе вероисповеданий"; Постановлений Верховного Совета об отмене репрессивных ленинско-сталинских декретов о религии и Церкви (в том чис-ле и дек-рет об изъ-я-тии цер-ков-ных цен-но-стей и иму-ще-ст-ва), роспуске Совета по делам религий, предоставлении религиозным организациям статуса юридического лица, освобождении религиозной деятельности от налогов, учреждении дня Рождества Христова выходным днём в стране, раз-ре-ша-лось пуб-лич-ное цер-ков-ное слу-же-ние, мис-сио-нер-ская, бла-го-тво-ри-тель-ная, про-све-ти-тель-ская дея-тель-ность ре-ли-ги-оз-ных об-щин. Под влиянием закона РСФСР был изменён к лучшему и принимаемый Верховным Советом СССР закон "О свободе совести". Таким образом, мы в основном выполнили программу РХДД в области религиозной деятельности. Демонтаж системы государственного атеизма раскрепостил религиозную энергию народа: за несколько лет в стране были восстановлены тысячи новых храмов, десятки монастырей. При этом новые храмы оказывались полными народа, что свидетельствовало о возврате к вере миллионов людей.

Тогда нам не удалось добиться возвращения собственности (в том числе, земель и храмов) религиозных организаций. В вопросе о собственности демократы и коммунисты оказались на редкость единодушны. Предложенные нами постановление Верховного Совета, затем постановление правительства, затем указ президента были последовательно блокированы. До сего дня мы живём в ситуации правового нонсенса: ленинский декрет об изъятии церковного имущества отменён, но нет правового акта о возвращении этого имущества законным собственникам. Большинство верующих не догадывается, что до сего дня храмы и земли под ними принадлежат государству, которое "милостиво" передаёт их Церкви в безвозмездное пользование. Только в 2005 году Патриарх поставил эти вопросы официально и через пятнадцать лет приступили к их решению.

Тогда мы создавали закон для республики в составе СССР, и когда союзное государство было разрушено, наш закон не мог защитить общество и граждан от псевдорелигиозной экспансии из-за рубежа. Поэтому мы инициировали летом 1993 года принятие Верховным Советом нового закона о "Свободе вероисповеданий", который упорядочивал деятельность зарубежных религиозных организаций в стране и пресекал преступную деятельность разнообразных псевдорелигиозных сект. Но под давлением из-за рубежа и со стороны доморощённых радикал-демократов Президент дважды накладывал на закон вето. Третий раз отменить президентское вето не позволил октябрьский переворот. Можно себе представить, насколько меньше принесли бы бед обществу античеловеческие секты Аум-Сенрикё, Белое Братство, мунисты, хабардисты и прочие, если бы закон был принят в 1993, а не в 1997 году.



Моё выступление на съезде РХДД в 1990 году:



Уважаемые Дамы и Господа!

Сегодня я рад констатировать перед вами факт того, что наше Движение не только не прекратило своё существование, но набирает силу, растёт вместе с демократическим сознанием страны. Необходимо, чтобы в сегодняшней политической сутолоке оно не потеряло своего лица. Для этого мы как христиане должны ощущать ответственность перед Небом и Вечностью, а не перед прахом земным. Это требует от нас борьбы с собственной греховностью: гордыней, леностью, безответственностью. Исторический призыв требует от нас отказа не только от греховности, но и т личных благ: от творчества, даже во многом и от семьи, потому что дело, которое мы на себя взваливаем, - колоссально ответственно и трудно. Наиболее труден выбор, о котором говорил Н.А. Бердяев, - выбор не между добром и злом, но между одним видом добра и другим видом добра. Сейчас мы должны осознавать, что сделали выбор в пользу политической активности не во имя собственных или групповых корыстных интересов, а во имя России и её спасения. Нами должна руководить идея возрождения Родины.

Религиозность и нравственность в политике, которые являются основными критериями нашей деятельности, требуют от нас радикализма в обличении зла, радикальности в оценках происходящий событий. При этом мы должны быть умеренны и конструктивны в наших действиях. Необходимо распространять атмосферу любви и солидарности в рамках Движения и за пределами его - в обществе. Такая установка обязывает, прежде всего, переступить порог страха. Все мы - дети советской системы, и страх формируется в наших душах ещё в материнской утробе. Только любовь и солидарность изгоняют страх. Мы должны любить не только ближних своих, но и врагов своих. Это трудно, но мы будем помнить, что наши политические противники - это заблудшие браться наши во Христе. Мы верой своей - с Богом и сильны этим, они же - без Бога, и в этом несчастье их.

Если исходить из этих принципов в политике, то можно ассоциировать нынешнюю Россию с духовно больным организмом. Это следствие насильственного разрушения национального сознания и исторической памяти. Излечение возможно только творческим восстановлением исторических традиций России: традиционной духовности, общественности и государственности. Конечно, к больному можно относиться по-разному. Можно уйти в сторону, отказавшись от борьбы за оздоровление Родины, - многие так поступают, уезжая за границу. При этом люди предают предназначение Божие, по которому каждый должен вносить свою лепту в преображение своей земной Родины. Можно выбрать позицию наблюдателя-советчика, - это тоже нужно для объективной оценки происходящего, для теоретических рекомендаций, - этим занимаются публицисты и учёные. Но нужны и врачеватели, которые исполнили бы теоретические предписания. И, как на долю оперирующего врача, борющегося за жизнь больного, так и на долю людей, взявшихся выполнить миссию врачевания России, выпадает не самая чистая и благодарная работа.

Мы сделали свой выбор, создав Движение, - дерзнули стать врачевателями больной Росси, но потому, что мы обладаем средствами для излечения Родины - христианской традицией, Божиим словом. Нужно понять, что путь наш долог и потребует больших усилий, чтобы цель была достигнута. Только любовь и христианское смирение помогут нам на этом пути. Мы создали партию, которая не ставит перед собой задачу борьбы за власть. Наша цель - возрождение России. Мы не можем навязывать обществу наши идеи, но мы можем свидетельствовать о них образом своих мыслей и действий. Работа, которую мы ведём - это работа на завтра. Труднее всего при этом осознавать, что сегодня мы не увидим плодов своих усилий. Мы должны найти свою политическую нишу, - участвуя с другими демократическими силами, партиями в процессе обновления страны, мы должны искать свой путь. Наша главная задача - это религиозно-политическое просвещение общества.

Можно представить себе два пути в достижении политической группой, партией влияния в стране. Первый - это ленинский путь - создание жесткой организации, ведущей подрывную деятельность, разлагающую общество, уничтожающую всех мешающих приходу к власти. Другой путь - распространение идей, которые овладеют обществом. Второй путь приобретения политического влияния - это наш путь. Мы должны сеять не идеи разрушения и вражды, а христианского созидания и солидарности. Это самый прямой путь увеличения политического влияния Движения. Так как наша деятельность направлена в будущее, мы должны искать молодых лидеров, воспитывать молодых людей, способных продолжить наше дело. Поэтому мы участвуем в создании катехизаторских школ, детского христианского движения. Только молодое здоровое поколение способно создать завтра здоровое общество.

За последнее время произошло определённое изменение общественного сознания, - общество уже достаточно понимает историческую вину КПСС и коммунизма. Сейчас необходимо, - и мы пытаемся это сделать, - нести в общество идеи созидания, терпимости и любви. В традиционных формах политической борьбы, в парламентской деятельности мы также пытаемся привнести ценности, которым мы служим - христианские. Благодаря стараниям наших парламентариев был создан комитет по свободе совести, распустивший "осиное гнездо" КГБ - комитет по делам религии на территории РСФСР. На днях в Верховном Совете РСФСР принят закон о свободе совести и вероисповеданий, - более демократический, чем общесоюзный, и это также является продолжением наших идей.

Наше участие в съезде "Демократической России" дало неплохие результаты. Несмотря на немногочисленный состав делегации от РХДД, мы смогли изменить концепцию устава движения. Вхождение в "Демократическую Россию" даёт нам возможность нравственного и религиозного влияния на демократические партии и их лидеров, а это - одна из основных задач нашего движения. Влияние идей христианской демократии - это завтрашний день России. Но для того, чтобы этот день приблизить, мы избрали тактику активного участия в общедемократическом движении. Но при этом вовсе не исключается возможность создания блока с близкими нам по духу партиями. Пользуясь политической терминологией, это мог бы быть "правоцентристский блок". Сейчас среди партий, чьи программы близки нам по духу, можно назвать кадетскую партию консервативной ориентации, возглавляемую Михаилом Астафьевым, Народно-трудовой Союз российских солидаристов, многие патриотические движения неэкстремистского толка, "непамятного" направления. Можно подумать также о создании правого парламентского блока, который объединил бы в российском парламенте уже сейчас людей, кому близки идеи христианской политики.

Мы оказались сейчас идейно на острие борьбы. Это не наша заслуга, - таково течение времени. Наша задача видится в том, чтобы и организационно мы оказались на острие борьбы с богоборческой коммунистической идеологией.

Но вместе с ростом нашей силы и нашего авторитета, мы ощущаем сильное сопротивление со стороны противодействующих нам структур, в частности, со стороны "блюстителей коммунистических идеалов", КГБ. По неофициальным каналам по всему миру распространяется ложь про наше Движение и его лидеров. РХДД называют "прокоммунистической организацией, созданной КГБ" и т.д. С одним и тем же блоком дезинформации можно встретиться в Англии, Франции, Германии, Италии, Америке, в Воронеже, Челябинске и в Орле. Очевидна единая режиссура.

Второе направление борьбы с нашей организацией - это инфильтрация в Движение людей, которые пытались бы разрушить его изнутри. В то же время создаются целые организации, псевдодемократического толка, деятельность которых направлена на раскол общедемократического фронта.

Третье направление борьбы против нас - экономическая блокада. В последние месяцы блокируется деятельность предприятий, входящий в структуру нашего Движения. Известно, что в Грузии по прямому указанию комитета государственной безопасности было прервано пять контрактов с нашими издательскими предприятиями. Давление компетентных органов ощутил на себе Рижский кооператив РХДД, как только там стали печатать газету Движения "Путь".

Следующий этап борьбы против нас - информационная блокада. Из материалов о РХДД, подготовленных в различных органах массовой информации, - в газетах, на радио, по телевидению - прошла малая часть того, что говорилось о Движении. Например, съёмочная группа "Взгляд", приглашённая на нашу конференцию, призналась, что "начальство запретило включать материал о РХДДД в программу".

Мы не должны ставить борьбу с подобными акциями в ряд жизненно важных для нас дел. Мы должны направить все силы на рост христианских идеалов, которые мы пытаемся распространить в обществе. В этом залог нашего успеха. Основные политические средства нашей партии - это любовь к России, знание России, вера в Бога, любовь к нашей небесной Родине и бесконечное упование на спасение нашей земной Родины, многострадальной России. Поэтому, "находясь, - как сказано в Библии, - в отчаянных обстоятельствах, мы не отчаиваемся".



В политику вошёл в момент революционных перемен: режим разваливался, разрушая страну, коммунисты частью мимикрировали, поспешая застолбить лидирующие посты в "демократии", частью затвердевали в реакции, толкая власть на безрассудные судороги. В этой ситуации не с кем было солидаризоваться вполне, никакую политическую силу нельзя было квалифицировать однозначно по шкале добра и зла. Можно было только улавливать и выявлять тенденции. Некоторые предощущения и выражены в радиовыступлении.



ПОЛЗУЧИЙ ПЕРЕВОРОТ

Стенограмма выступления по Всесоюзной радиостанции "Россия" 1 февраля 1991 года председателя Политического Совета Российского христианского демократического движения, народного депутата РСФСР Виктора АКСЮЧИЦА

События последнего времени (января этого года) в Литве, реакция на эти события центральных властей, Указы Президента этого месяца, а также приказы двух министров - обороны и внутренних дел (датированные 29 октября) - всё это показывает, что у нас в стране осуществляется ползучий переворот.

Явно запланирован и проводится поэтапно государственный переворот. При этом каждый этап его с огромной натяжкой как-то ещё можно объяснить в глазах общества, хотя, на мой взгляд, эти объяснения несостоятельны. Например, необходимость патрулирования объясняется борьбой с преступностью. Хотя, как известно, во всех нормальных странах с преступностью борются специально созданные для этого структуры, причём борются не тем, что вводится режим для всего общества, но осуществляется целенаправленная борьба с преступными элементами и организациями.

Когда переворот осуществится, к тому времени объяснять его и оправдывать будет некому. Каковы его этапы? Если 1 февраля начнётся патрулирование - согласно известного приказа, то по сути это будет явочное введение режима чрезвычайного положения. Затем будет отменена гласность. Президент уже обращался с таким предложением к парламенту. Потом, очевидно, сначала в Прибалтийских республиках будет введено прямое президентское правление, после этого оно будет распространено на всю страну, то есть и на Российскую Федерацию. Это будет означать роспуск всех парламентов. И последний этап - роспуск или замораживание деятельности всех политических организаций, кроме КПСС.

Судя по всему, действия Президента говорят о том, что он уже свой выбор сделал, и этот выбор привёл к тому, что от Президента отшатнулись демократы. Теперь ему ничего не остаётся делать, как идти до конца, ибо в ином случае от него отшатнутся и те, на кого он пытается опереться, то есть консерваторы и реакционеры.

Насколько далеко зайдёт этот ползучий переворот - зависит, прежде всего, от сопротивления общества. На каждом из этих этапов возможна остановка. Что может пресечь этот переворот, который осуществляется на наших глазах достаточно интенсивно? В первую очередь, консолидация демократических сил общества перед лицом смертельной опасности - и для общества, и для государства, и для свобод и прав каждого гражданина этого государства. Затем решения, которые ещё не поздно принять Парламентам республик, чтобы хоть как-то заблокировать реакционное поступательное движение. И, наконец, главное - это голос общества: акции мирного гражданского неповиновения, всеобщие забастовки (к которым готовятся сейчас шахтёры), манифестации и демонстрации в крупнейших городах страны. Дай Бог, чтобы они в нужный момент оказались хорошо организованными и мирными. Всё это способно пресечь железную поступь переворота.

Сейчас решается: либо мы приступили к новым преобразованиям и добьёмся, чтобы основное препятствие - монополия коммунистической партии и идеологии - была убрана с нашего пути, и впервые страна вступила бы в эпоху экономических реформ, которые, по сути, не начинались. Либо же мы вступили в новый период стагнации. Что ждёт впереди и нас, и наших детей - зависит только от нас, от нашего гражданского мужества, гражданской ответственности, совести и решительности.



С самого начала относился к движению "Демократической России" прохладно и на российских выборах шёл как независимый кандидат. Тем не менее, с декабря 1990 по ноябрь 1991 года по мандату РХДД был членом Совета представителей и Координационного совета "Демроссии". На этапе совместной борьбы с монополией КПСС на власть это было оправдано. Но после августа 1991 года мы вышли из "демократической" коалиции, о причинах этого я говорил тогда: "Мы с самого возникновения РХДД стояли на позициях просвещённого патриотизма. Мы - патриоты, мы - противники разрушения целостности СССР и России. Именно это стало причиной нашего разрыва с демороссами. "Демроссия" много преуспела в разрушении Родины... Она делает всё для возрождения тоталитаризма в ещё худшем виде".



Считая себя сторонником общественно-политической позиции А.И.Солженицына, на Съезде народных депутатов Российской Федерации в начале 1991 года инициировал создание и возглавил депутатскую группу, которую предложил назвать солженицынским "Российский союз". В декларации формулировалась наша позиция:



Депутатская группа

"РОССИЙСКИЙ СОЮЗ"

(Понятие "Российский Союз" ввёл А.И. Солженицын в работе "Как нам обустроить Россию").
Объединяет депутатов Российской Федерации, стремящихся к возрождению исторической, культурной и государственной преемственности России. Основной своей задачей считает защиту вечных неотъемлемых прав и свобод человека на основе возрождения авторитета традиционных институтов семьи, школы, Церкви. Политическим орудием общественного переустройства являются только мирные, скорые эволюционные реформы. Отказ от всех видов политического экстремизма, переворотов, потрясений и насилия.

БЛИЖАЙШИЕ ЗАДАЧИ. Признание КПСС ответственной за репрессии народа, развал и разорение богатейшей страны. Последовательный отказ от коммунистической идеологии как идеологии насилия, рабства и разорения. От идеологии ненависти и разрушения к идеалам солидарности и созидания. Лишить КПСС монополии на власть, экономику и культуру. Нам нужна не анархия и диктатура, а сильная и свободная Россия!

Духовное и политическое просвещение общества, ориентированное на восстановление традиционных ценностей.

Государственное единство Российской Федерации. Создание на её основе Российского Союза при свободном политическом волеизъявлении народов других республик. Признание государственного суверенитета республик, абсолютное большинство населения которых высказалось за отделение от России. Гарантии защиты прав и свобод русского и русскоязычных народов в национальных республиках.

Сочетание принципов сильной центральной государственной власти (президентская республика) с полным местным и общественным самоуправлением. Развитие земского самоуправления.

Конституционные гарантии защиты прав и свобод граждан. Полномочная ответственность государства за законность и порядок.

Рыночная экономика, широкая приватизация, свобода частной собственности и предпринимательства при антимонопольном законодательстве, системе прогрессивного налогообложения, государственных и общественных фондах социальной защиты малоимущих, законодательстве об экологической защите.





В Ливане



Летом 1991 года руководители РХДД - я, Глеб Анищенко, Илья Константинов, Вячеслав Полосин посетили Ливан по приглашению правохристианской партии. Поездка был весьма колоритной во всех отношениях. Бейрут, в центре которого проходила полоса полного разрушения - бывшая линия фронта, затем шли фундаменты, остовы домов, разрушенные коробки, на окраине цветущий город. После семнадцати лет гражданской войны в стране было все необходимое для жизни, чего не было в СССР в тот момент, как и на протяжении многих десятилетий. Горные монастыри - многие выбиты в скалах - христиан-маронитов произвели оглушительное впечатление. Во всех было много копий русских икон. Отношение к русским удивительно тёплое. В одном из монастырей объяснили: мы ещё помним, как в начале ХХ века кровавые столкновения и угрозы прекращали быть при заходе на рейд Ливана русских военных кораблей. В 2008 году в своих воспоминаниях нашу поездку сочно описал Илья Константинов:



Летом того же 91-го года, мы с Виктором Аксючицем оказались в Ливане. Поездка была организована по линии Российского христианского демократического движения (РХДД), одним их руководителей которого я тогда считался.
Из названия партии можно понять, что это была демократическая организация, стремящаяся объединить политически-активную часть православного населения России. Подробнее я расскажу о деятельности РХДД чуть позже, здесь же достаточно упомянуть, что "христианская" составляющая партии со временем все больше и больше заслоняла "демократическую". Руководство Русской Православной Церкви нашу партию не особенно жаловало, зато Аксючиц был на хорошем счету в Христианско-демократическом интернационале, объединяющем христианско-демократические партии шестидесяти стран мира.
Через международные каналы и была организованна наша поездка в Ливан к ливанским христианам-маронитам.
А принимающей стороной были скандально известные на Ближнем Востоке "Ливанские силы" - военизированная экстремистская организация ливанских христиан во главе с Самиром Джаджа.
Мы с Аксючицем оставались ещё "политическими телятами" и слабо соображали к какому "зверю" собрались в логово.
Летом 1991 года в гражданской войне, пожирающей Ливан, случилась небольшая передышка. Но следы боёв были видны повсюду, а Бейрут напомнил мне кадры кинохроники, запечатлевшие руины Сталинграда.
Резиденция "Ливанских сил" находилась на севере страны в горном районе. Чем ближе мы подъезжали к ней, тем тревожнее становилось на сердце: окопы, блиндажи, зенитные установки. У входа в резиденцию - врытые в землю танки.
Штаб "Ливанских сил" представлял собой глубоко врытый в землю железобетонный бункер, способный выдержать основательную бомбардировку.
Честно говоря, мы были шокированы - знали, что в Ливане гражданская война, знали, что "Ливанские силы" являются военизированной организацией, но не до такой же степени!
Написание истории гражданской войны в Ливане не входит в мои планы. Не собираюсь я и давать оценку действиям её участников. Рассказываю всё это лишь потому, что беседа с лидером "Ливанских сил" навела меня тогда на серьёзные размышления о будущем России, а некоторые слова Самира Джаджа оказались пророческими.
Лидер "Ливанских сил" встретил нас приветливо, хотя и находился в странном состоянии. У меня сложилось впечатление, что он был накачан наркотиками. Тем не менее, соображал Самир Джаджа неплохо.
- У Вас интересная резиденция, - начал я. Неужели такие меры безопасности необходимы?
Джаджа усмехнулся:
- Я не выхожу их этого подвала уже много лет. На мне десятки смертей. Стоит мне появиться на поверхности без охраны, меня немедленно убьют. Да и здесь я не чувствую себя в полной безопасности - кровная месть не знает преград.
Он много и интересно рассказывал о последних событиях в Ливане, о ходе гражданской войны, о роли в ней различных государств, в том числе Советского Союза. Внезапно спросил:
- Вы представляете политическую партию?
- Да, РХДД.
- Ваша партия в оппозиции?
- Да, мы выступаем против политики Ельцина.
- Сколько у Вас тяжёлого вооружения?
Этот вопрос поверг нас в растерянность, ни о каком вооружении, ни тяжёлом, ни легком, мы в то время ещё не думали.
Аксючиц деликатно пояснил:
- В России совсем другая политическая ситуация. У нас демократия, и все политические вопросы решаются на выборах. Российским политическим партиям оружие ни к чему.
Самир Джаджа иронично хмыкнул:
- В Ливане тоже демократия, но все вопросы решаются на поле боя. А оппозиционная политическая партия, не имеющая тяжелого вооружения, очень быстро прекращает своё существование. Так происходит в Ливане, так будет и в России.
Он встал и распрощался с нами.
Не раз я вспоминал эти слова лидера "Ливанских сил": и в августе 1991 года, и в октябре 1993 года. Самир Джаджа как в воду глядел!


Лидер ливанских праовохристиан на приватной встрече предложил мне поставить в СССР любые виды оружия в необходимом количестве. Как он говорил, нам нужно указать только место в стране, куда нужно поставить вооружение, а он-то знает дырки в границе. Я, естественно, отказался.

С тогдашним послом СССР в Ливане, который нас гостеприимно принимал и сопровождал, мы встретились в Ираке в 2000 году, куда я привозил компанию русских бизнесменов для налаживания бизнеса с иракцами. (Из этого ничего не получилось, да не могло получиться, хотя сама поездка была очень познавательна). К тому времени бывший посол был специальным посланником президента России на Ближнем Востоке. Он сообщил, что гостеприимно принимавший нас Самир Джаджа был убит после того, как его предали союзники-израильтяне при выводе войск из Ливана.





"Август девяносто первого" Галины Дубовской



Сфера политической деятельности оказалась для РХДД менее плодотворной, чем законотворческая. Наша здравая позиция оказывалась гласом вопиющего в пустыне - политическая элита вся была коммунистической формации и сохраняла большевистский менталитет и радикализм. Нам пришлось оппонировать и слева - коммунистам, и справа - либерал-большевикам. Конечно же, в августе 1991 года мы были среди защитников Дома Советов, ибо понимали, что коммунистический реванш погубит страну. Но в октябре 1993 года нам вновь пришлось защищать Дом Советов, Конституцию, теперь уже от ельцинского переворота.

Свидетельство о том, как в тот момент относилась к нам Советская власть:

"Из показаний работников КГБ СССР московского УКГБ (т.97 лл.д.151-152 до т.97 лл.д.190-191) следует, что с 18 августа 1991 года им было поручено руководством КГБ СССР установить наружное наблюдение (выделено. - Т.Ш.) за следующими лицами:
Адамович А.М.; Аксючиц В.В.; Афанасьев Ю.Н.; Бакатин В.В.; Бурбулис Г.Э.; Бурлацкий Ф.М.; Белозёрцев С.В.; Болдырев Ю.Ю.; Башкин Л.М.; Боксер В.О.; Волкогонов Д.А.; Гдлян Т.Х.; Григорянц С.И.; Дюмаев; Дектярёв; Денисенко Б.А.: Ельцин Б.Н.; Заславский И.И.; Задонский Г.И.; Иванов В.А.; Калугин О.Д.; Коротич В.А.; Комчатов В.Ф.; Ковалёв С.А.; Кирпичный; Кузин В.В.; Кригер В.Ф.; Лужков Ю.М.; Любимов А.М.; Любимов М.; Музыкантский А.И.; Мурашов А.Н.; Новодворская В.И.; Оболенский А.М.; Полторанин М.Н.; Просёлков Н.В.; Попцов О.М.; Попов Г.Х.; Примаков Н.Г.; Пономарёв Л.А.; Рыжов Ю.А.; Руцкой А.В.; Ракитский Б.В.; Ракитская Г.Я.; Румянцев О.Г.; Сулакшин С.С.; Станкевич С.Б.; Сендеров, Скурлатов В.И.; Травкин Н.И.; Тутов Н.Д.; Тимофеев Л.М.; Тарасов Р.М.; Уражцев В.Г.; Уботко Л.Г.; Хасбулатов Р.И.; Черниченко Ю.Д.; Челноков М.Б.; Шейнис В.Л.; Шахрай С.М.; Шеварднадзе Э.А.; Шабат А.Е.; Шемаев А.С.; Шнейдер М.Я.; Шаталин С.С.; Щекочихин Ю.П.; Яковлев Е.В.; Якунин Г.П.; Яковлев А.Н." (т.109 лл.д. 37-72). А разве не было за этими лицами вины перед нашей Родиной? Но за ними только установили наблюдение...>> Ослепший коммунистический режим считал своими врагами всех несогласных всех политических спектров...

Ярко и достоверно описала события августа 1991 года моя Жена Галя Дубовская в своём эссе. Галя пережила со мной все периоды острых политических борений с удивительным мужеством и верностью, не только поддерживала меня, но и помогала в творчестве - и своим творчеством, и редактурой моих писаний. В 1999 году на выборах в Государственную Думу я собирался пойти кандидатом от Красногорского района Московской области, где жил (не получилось - не собрал избирательный фонд). Возникла идея предвыборной агитации: издать большим тиражом и распространить по избирательному округу художественную остросюжетную книгу с описанием моей политической судьбы, которая была сама по себе убедительной агитацией. Чтобы власти не придрались, фамилия героя книги несколько отличалась от моей. Зарисовки отразили исторические события, которые нам пришлось пережить. Отец Гали - Валерий Победин, рано умерший от ранений войны талантливый художник, сын московского священника. Театральный режиссёр, автор стихов, пьес и киносценариев Галя взяла в качестве литературного псевдонима фамилию отца.



Галина ПОБЕДИНА



АВГУСТ ДЕВЯНОСТО ПЕРВОГО



...Неистовое усатое лицо исчезло, и его сменила другая картина: силуэт Белого Дома на фоне бледно-голубого осеннего неба в августе 91-го в конце 20-го столетия, когда всё это начиналось. Накануне он перевёз жену с дачи. Через две недели она должна была родить. Утром они собирались на праздничную службу Преображения в Успенский собор Кремля. Раннюю тишину квартиры пронзил оглушительный тревожный звонок. На пороге вырос водитель Юра с рыжей бородой и рыжими патлами, очень похожий на былинного разбойника. Он выдохнул: "Переворот". Потом Аня расскажет, как её поразила молниеносность реакции Виктора, как будто всю жизнь он ждал и готовился к перевороту. Натягивая брюки, он забросал Юру вопросами:

- Кто?

- Язов, Павлов, Янаев.

- А где сейчас Горбатый?

- Неизвестно. Объявлено, что заболел.

- Может, арестован?

- Не знаю.

- А Ельцин? Ему сейчас срочно рвать надо в Белый Дом. Это его спасёт.

Аня сидела в постели. Огромные перепуганные глаза, огромный круглый живот...

"Боже, как же не повезло России, очередной раз", - без конца повторяла она одну и ту же фразу.

"Ничего ещё не ясно, малыш. Может, как раз наоборот. А чего ты не одеваешься? А мне ехать на службу". Он на мгновение замер. Человек, не знавший его, мог подумать, что в эту минуту оцепенения он принимает решение. Так оно и было, но решение он принимал своим особенным образом, не логически раздумывая над проблемой, взвешивая все "за" и "против", а как бы вслушиваясь и всматриваясь сквозь косность настоящего в реальность будущего. Наконец кратко кинул: "Едем".

На улицах было пусто до жути, но в то же время не покидало странное ощущение, что дома будто ожили и за каждым окном за тобой наблюдают миллионы глаз, тревожно всматривающихся в опустевшую Москву. Москва притаилась на время в отчаянном ожидании. В Кремле, казалось, всё мирно, но по дороге к Успенскому храму четыре раза проверили документы и пригласительные, с подозрением смотрели на Анин живот, попытались даже обыскать, но догадливый ребёнок отпихнул ногой чужую ладонь. Служил патриарх. Ничто не могло нарушить установленный порядок праздничной литургии. Как сто, триста и четыреста лет назад возгласил иерей "Святая святым", что означало, каждый стоящий в храме может стать святым или уже является святым, только мы ещё этого не знаем, и ответил хор от лица паствы: "Един Свят, Един Господь Иисус Христос, во славу Бога Отца, аминь", отказывая себе в святости и тем утверждая только святость Бога. "Фу, попы накадили, навоняли", - громко произнёс чей-то голос. Аня повернулась и только тогда заметила, что по храму шныряют бравые молодцы в штатском, чувствуя себя здесь полноценными хозяевами. Из каких углов и кабинетных застенков вновь вылезли эти лица с крысиным оскалом и тухлыми глазками? Боевая гвардия обкомов, райкомов и госкомитетов, поломав в пору своего величия значительное число хребтов и жизней, казалось, что они, растерявшись и приуныв, растворились в коридорных закоулках своих учреждений, и понадобилось всего несколько часов, чтобы они вновь торжествующе всплыли на поверхность, а мы бы вновь ссутулились под их взглядами.

Когда Виктор и Аня после службы вышли на Манежную площадь, они её не узнали. Два часа назад абсолютно пустая и мирная, сейчас она была заполнена танками: танки у Большого театра, танки у гостиницы "Москва", танки вокруг Кремлевской стены. Картина столь невозможная, что захотелось немедленно заснуть и проснуться вновь посреди старой доброй Москвы. Это конец, это кровь, это уже не рассосётся.

На танках сидели лопоухие и веснушчатые, рыжие и чернявые, смуглые и бледные дети в военной форме и растерянно хлопали ресницами. Между стволами бродило множество людей, почему-то преимущественно пенсионеров; они называли солдат "сынками", призывали не слушаться командиров. "Сынки" в ответ испуганно молчали. Один пожилой человек в квадратных очках, по виду инженер-конструктор, задрав голову, кричал сидящему на танке пацану: "Сынок, да у меня внук такой как ты. Неужто ты в меня стрелять будешь?"

"Та-ак, Юра, сейчас везешь Аню домой, а я беру такси и еду в Белый дом. Пока, зайка", - Виктор чмокнул Аню в щеку, и унёсся в поисках машины. "Попрощался так, будто в баню собрался", - обиженно подумала Аня. Юра стал искать лазейку между танками, но вдруг они по чьей-то неведомой воле дружно загудели и зашевелились. Их огромные корпуса со скрежетом разворачивались. Аня увидела: Юрий занервничал. В кабине стало темно. Справа, вдоль окна - чёрная труба, слева, вдоль окна - чёрная труба, спереди - железо, сзади - железо. Машину затрясло от одуряющего гула. Аня не поняла, что произошло, а когда поняла - стало по-настоящему страшно. Их машину со всех сторон зажали четыре танка. Внезапно она перестала видеть, судя по всему, на какое-то мгновение она потеряла сознание, потому что ребенок подпрыгнул так, будто хотел вылезти через глаза, глаза, глаза. Потом уже, после родов, врач скажет: "Лизин астигматизм и 90% потери зрения на левом глазу - результат сильного потрясения, пережитого матерью на последнем сроке беременности. Что с вами произошло?" Как-то глупо было отвечать: "Я попала в танковую пробку, и ребёнок ощутил себя в моём животе, как в танковой пробке. Ещё не родившись, он, вернее она, почувствовала, что значит родиться в России"

Юра, опытнейший водитель, вывернул машину по узкому коридору, на секунду образовавшемуся между танками.

Наконец, доехали. По телевизору между "Лебедиными озерами" (балет прокрутили три раза подряд) давали заставку с изображением Белого дома. И это был поступок какого-то телережиссёра. Тем самым он давал понять, куда надо всем идти защищать демократию. Кто же тогда знал, что это будет демократия с волчьим оскалом Древнего Рима. Информации никакой. Всё из телефона. Москва повисла на телефоне. Все друг другу передают слухи, предположения, новости вражьих голосов: "Не верьте, что их поддержали все регионы. Псковская, Новгородская, области уже отказались, а Украина приветствует". По "Би-Би-Си" сейчас Старовойтова выступала. "А куда же, - говорит, - Раиса Максимовна делась? Может, и она приболела?"

Многие плакали навзрыд. "Анюта, ещё позавчера, когда мы шли по полю среди подсолнухов, мы не знали, что такое счастье. Как же жалко Россию". Это одна пожилая актриса. Несмотря на разницу в возрасте, Аня была её крестная мать. Ещё звонок: "Господи, у меня в комнате пыль столбом стоит, а под окнами танки всё идут и идут в сторону центра. Нет, этого не может быть, мы коллективно попали в кошмарный сон". И ещё звонок: "Говорят, всех депутатов арестовали, а Виктор дома?". Ну, это уже одна добрая знакомая.

Не звонит только Виктор. "Позвони мне, позвони", - вертится строчка из одного доперестроечного фильма. Ну, наконец-то:

- Малыш, всё хорошо, только лучше тебе переночевать сегодня у соседей.

- Почему?
- Ну, так, на всякий случай.
- А ты?
- А мне придётся остаться сегодня здесь.
- А там есть, где спать?
Дурацкий вопрос. Вроде того: "Иван Иваныча раздавил трамвай". "А какой номер?"

- Анюта, не волнуйся, все депутаты остаются до утра. Здесь сейчас уйма народу. Вся Москва собралась. Ростропович из Америки прикатил. Постараюсь утром приехать.
Уже после путча Аня прочитает в газете, так называемые, расстрельные списки, то есть, кого было решено арестовать в первую очередь. Фамилия Аксючин стояла 13-й, сразу после Ельцина. По Белому дому упорно ходили слухи: Ге-Ка-Чеписты собираются арестовать семьи, чтобы шантажировать депутатов и вынудить их покинуть здание Верховного Совета.

Аня набрала номер соседки Сары Михайловны. Невольно подумала: "Когда-то маленькую Сару и её мать Миру Самуиловну спасла во время войны, спрятав их у себя в погребе, крестьянка из Западной Белоруссии, откуда был родом Виктор. Теперь пришёл Сарин черёд отблагодарить белорусский народ". Аня внутренне опасалась, как всякий русский человек, уверенная в ненадежности евреев, в их скрытой трусости.

- Ало, - зазвучал в трубке кокетливый бас семидесятилетней Сарочки.
- Сара Михайловна, это Аня. Можно я к Вам приду сегодня переночевать?
- О чём ты говоришь, Анечка? Конечно. Не хочу говорить по телефону, но эти сволочи Ге-Ка-Чеписты готовы абсолютно на всё. Я не удивлюсь, если тебя сегодня арестуют. Это не телефонный разговор, но я бы их убила, гадов. Не хочется называть фамилии, но у этого Янаева руки тряслись, алкоголик несчастный. Ну, поднимайся.
Ночь прошла относительно спокойно. Сара Михайловна напоила Аню чаем, накормила пирогами, выделила отдельную комнату, положила рядом с подушкой телефон, утром накормила яичницей из одного яйца. Сара Михайловна была скуповата.

В три часа дня вернулся Виктор, возбуждённый и усталый. "Вчера весь день раздавали с Немцовым листовки солдатам на Манежной площади, ночью с подполковником Юшенковым привели на защиту Белого дома подразделение майора Евдокимова. А Ельцин влез на танк и объявил Ге-Ка-Чепистов "вне закона"". Всё это Аня потом увидит в многочисленных хрониках и, как пишут в конце, американских фильмах. Немцов станет на два года первым вице-премьером, а Виктор будет работать под его началом. Евдокимова выгонят из армии и напрочь забудут о его существовании. Юшенков и Аксючин станут по разные стороны баррикад идеологическими врагами, и будет странно, что когда-то они вместе, раздвигая толпу - "пропустите депутатов Верховного Совета", вели за собой колонну танков, ставших на защиту Ельцина. Ельцин возненавидит Виктора за его непримиримую позицию по Беловежскому заговору и сделает все, чтобы выбросить его из политических кругов. Юшенкова убьют. Точный выстрел киллера сразит его во дворе собственного дома. Но пока они вместе, опьяненные свободой баррикад и свободой незнания будущего. Пока они едины и потому непобедимы.

Виктор лег, но как всегда бывает с человеком, не спавшим больше суток, не смог уснуть. Аня вытянулась рядом, гладила по голове, у Виктора чёрные волосы вились мелкими кольцами. Когда-то, очень давно, она написала ему в письме: "Я люблю твои чёрные кудри на белой подушке". Тогда у него были белокурые, абсолютно прямые волосы, но после этого письма они потемнели и закудрявились. Великая сила слова любви. Он гладил кончиками пальцев по её глазам, щекам, губам, приговаривал: "Я гуляю по твоему лицу".

Потом стал мелко целовать глаза, щеки, губы... С самой первой встречи одинадцать лет назад вспыхнувшая страсть не только не угасла, но и, наперекор всем законам физики, увеличивалась в непонятно какой прогрессии, хотя, казалось, уже некуда было расти. Они сами удивлялись. Но спустя одиннадцать лет они смогли применить к себе слова Цветаевой: "И покраснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами". Страсть коварно подстерегала их везде: в ресторане, в телефонной будке, на приёме. И тогда они помутившимся взглядом встречались глазами и сбегали отовсюду, несмотря на все приличия, только чтобы остаться наедине, вдвоём. Им не нужны были никакие возбуждающие аксессуары: ни тихая музыка, ни интимный свет свечей, ни хорошее вино, ни сексуальное белье. Им нужны были только они сами.



Адам и Ева



Ты разостлал среди цветов ковёр,

Заставил птиц воспеть мою красу,

И с пестика цветка, что рядом цвёл,

Собрал в ладонь прозрачную росу.



Той влагой мне умыл лицо и тело,

Меня укутал солнечным лучом.

От наших вздохов пыль цветочная летела,

Пока мы не забылись сладким сном.



И нам привиделись разлука и отчаянье,

Случайность встреч, частые прощанья,

Рок обстоятельств, краткий срок минут,

Власть расстояний, многолюдья спрут.



Час пики, крики, суета, машин рычанье.

Но мы очнулись, -

снова тишина,

Да птиц многоголосых щебетанье.



И был ковёр, разостланный на цвет,

И солнца луч блистал.

Мужчина был широкоплеч,

А женщина бела.



Ковёр, разостланный на цвет, -

То было так давно.

Но и сейчас им дела нет,

Что столько лет прошло.



После ... он мгновенно заснул. Она ещё какое-то время полежала, глядя в потолок и думая, как же сильно его любит. Это стихотворение "Адам и Ева" Аня написала много лет назад, когда у каждого из них была другая семья. У неё талантливый, добрейший муж, у него - умная, нежная жена. Они жили с очень близкими себе людьми, но когда Виктор и Аня встретились, уже ничто не могло остановить этот яростный полёт навстречу друг другу. Путь к браку был долгим, тяжелейшим. Если бы его жена была стервой, а её муж негодяем, было бы намного легче.

Надо вставать, скоро придут гости. Сегодня годовщина со дня гибели Аниного первого мужа. Его забили до смерти милиционеры на улице шесть лет тому назад. Он их обозлил, видимо, что-то кричал про милицию, про советскую власть. Сейчас этого никто уже не узнает. Дело было закрыто за отсутствием состава преступления. Несмотря на трагичность даты, Аня любила 20-е августа. Приходили друзья, которых она могла не видеть в течение года. Этот день был целиком и полностью посвящен Мише, как будто они всей старой компанией навещали его в родительский день в летнем лагере. Он их ждал у ворот, а потом они шли в лес и расстилали покрывало, и вынимали пахучие летние помидоры, огромные жёлтые груши, и выпивали, и он шутил, потому что они всегда в этот день вновь и вновь вспоминали одни и те же его шутки, и он пел, потому что всегда они ставили пленки с одними и теми же его песнями, и было душещипательно тепло и тоскливо, потому что новых шуток уже не будет, и новых песен он не споёт. Смеркалось, и Мише надо было возвращаться за ворота в неведомое, родительский день закончен, гости разошлись до следующего года.



Скажи, где ты сейчас,

Там есть Москва?

А осень - есть?

Полёт кленового листка

приму за весть.

Охапку листьев соберу и брошу,

Себя листом кленовым осеня,

Мой лист с твоей звездою сложим

Так хлынет горлом осень из меня



Вот и теперь они сидели за столом, под низким абажуром и тихо переговаривались. "Театр абсурда" какой-то", - говорила Лариса. Она была очень красива: скуластое лицо, чуть раскосые карие глаза, уходящие к вискам и рыжая шевелюра. "Напишешь в пьесе - не поверят, - Лариса была актриса - годовщина Мишиной смерти, переворот, ты на сносях ... жена депутата..., Витька в соседней комнате спит после ночи обороны. Скажут: "Накрутил драматург". Такого в жизни быть не может, а ведь это ещё не все. Вон слышите?" Все замолкли, и в этой тишине стал очевиден гул, который в эти два дня москвичи научились тревожно различать среди других шумов города. Гул был ясный и грозный. Ленинградский проспект находился в двадцати минутах ходьбы от Аниного дома. Это сколько должно быть танков, что ощущение, будто колонна идёт по двору. "К Белому дому", - сказал кто-то шёпотом и в это время звонок. Глеб, друг Виктора, ласково, так ласково:

- Анечка, а можно Витю?
- Глеб, он недавно пришёл, всю ночь не спал. Я не хочу его будить.
Глеб совсем сахарно, всё равно, что с беременной разговаривает:
- Разбуди, пожалуйста.
Виктор поговорил с Глебом, вышел к столу, бросил всем "привет, красавицы, всё хорошеете" и стал хватать колбасу с тарелки, жадно проглатывая кусок за куском. Наконец, Аня решилась: "Вить, ну, скажи нам, что Глеб-то звонил?" Пережевав колбасу, запив её рюмкой водки, Виктор ответил: "Всё хорошо. На десять вечера назначен штурм. Отобьёмся. Телик включите".
Они услышали только последнюю фразу: "С 22 часов 20 августа объявить комендантский час".
Они примерно знали из фильмов про войну, что такое "комендантский час". Заговорили все вместе и одновременно: "Это значит: на улицу не выходить, арестовать могут или стрелять без предупреждения".
- А скорую можно будет вызвать, если я рожу?
Он уже в прихожей накидывал пиджак. Она робко подошла и очень неуверенно:

- Вить, а, может, не идти?

Он:

- Что???
Аня от его реакции сама испугалась своих слов:
- Ну, я хотела сказать, может, отсидишься?
- Да ты чего, малыш, "ку-ку"?
Они приникли друг к другу, прощаясь долгим поцелуем, как будто Аня хотела удержать, не отпустить его этим поцелуем. Гости отвернулись, он вынужден был легонько отстранить её. "Ну, всё. Филя, остаёшься за фельдшера при беременной женщине", - это было брошено одному из друзей, долговязому усатому Игорю Филиппову. "Молоко, яйца, сметана в холодильнике, - а это уже Ане. - Всё, я помчался".
После него засуетились и гости. Девушки - чтобы успеть до комендантского часа домой, а из парней всего было двое. Один оставался с Аней, а к другому она подошла и, заглянув в глаза, спросила: "А ты, Андрей, куда? Надеюсь, к Белому дому?"
- Ну, да, - ответил как-то неопределённо.
Зная его трусоватость, про себя подумала: "Не пойдёт". А вслух сказала: "Сейчас каждый порядочный мужчина должен быть там".
Сколько раз, вспоминая тот миг, она убеждалась, что нельзя осуждать человека заранее и подозревать его в худшем, а не в лучшем. Андрей, конечно, пошёл и пошёл со своей женой, и дежурил у самого опасного 20-го подъезда. И потом рассказывал, что когда объявили начало танкового штурма, всем предложено было лечь на землю под танковые гусеницы, иначе говоря, перегородить дорогу своими телами. Ну, и все легли, легла и Оксана, жена Андрея, которая очень сокрушалась, что надела новую белую куртку. Пропадёт куртка на мокром асфальте. Шёл дождь.

ХХХ

За окном шёл дождь, и люди благословляли его. Штурм как-то не вязался с дождём. И вновь звонки:
- Витька пошёл?
- А как же.
- Мой Лёшка тоже пошёл. И ещё два Максима, а у Ольги Михайловны Игорь Витальевич и Петька пошли.
- Аня, - плачет подруга. - Мне страшно, сейчас под нашими окнами по Садовому кольцу на огромной скорости промчались штук десять танков. Все к Белому дому.
Аня ощутила волну боли внизу позвоночника. Она не первый раз рожала и знала - это схватка.

- Боже, неужели началось? А комендантский час?
Снова звонок:
- Аня, что делать? Сейчас по голосам объявили: пролилась первая кровь.
- Как?
- Не знаю. Говорят, какие-то мальчишки в туннеле на Садовой. Кровь по мостовой течёт, а скорую за оцепление не пускают.
- Так есть комендантский час или нет?
- А шут его знает.
И снова зашевелились кости позвоночника. Аня ходила по комнате согнувшись и скулила. Позже Филя скажет: "Вам там было хорошо штурм ждать, а вы знаете, что значит остаться с беременной женщиной, у которой муж ушёл на баррикады?"
- Филя, дай водки выпить.
- Ты с ума-то не сходи.
- Ну, тогда давай позвоним Витьке.
- Ну, звони, тебя ж не остановишь.
- Здравствуйте, будьте добры Виктора Владимировича.
- А Виктора Владимировича нет.
У неё мгновенно поднялась температура.
- А где он?
Тот же бодрый человек ответил:
- Ушёл встречать "Дикую" дивизию. Её с Северного Кавказа на Белый дом бросили.
Как потом оказалось, всем было велено беременной жене Аксючина давать только положительную информацию, случайно у аппарата оказался человек не предупрежденный. Аня повесила трубку, повернулась к Филе:
- Значит, так. Я сейчас буду рожать. Ты будешь принимать ребёнка.
- Может, погодишь чуть-чуть? - сказал побелевший Филя.
- Может, и погожу, но ничего не обещаю. Возьми простыни и начинай их кипятить.
С этими словами Аня ушла в спальню.
- Да, и не забудь прокипятить ножницы. Ими отрежешь пуповину.
Аня вытянулась на кровати и стала прислушиваться к тому таинственному, что сейчас происходило внутри неё. Если бы она знала, что через два года нынешние зверства коммунистов ей покажутся милыми шалостями испуганных стариканов, которым в их тоталитарные мозги не могла влететь мысль отключить, хотя бы, телефоны. Сегодняшние борцы за свободу и демократию будут куда круче, отключат не только телефон, но свет, воду и канализацию, предварительно окружив Белый Дом забором из колючей проволоки, обустроив таким образом небольшой "ГУЛАГчик" в центре Москвы, одной из европейских столиц. А наш пророк, когда-то перевернувший сознание нескольких поколений, автор "Архипелага ГУЛАГ", скажет: "Что делается - делается правильно".
Внезапно прекратился дождь, будто наверху закрутили кран. Стало очень тихо. Затих и ребёнок. Уснул, наверное. И тут Аня ощутила каждой жилкой, каждой клеткой: всё кончено, пронесло. Самое страшное позади. Победа вместе с холодным воздухом рассвета вползла в комнату. У Ани было звериное чутье на всякого рода опасность и катастрофы. В момент Чернобыльской аварии, она чуть было не умерла от головной боли и только после этого узнала о случившемся. Через несколько лет, когда Москву потрясут взрывы, она непременно будет оказываться в нескольких сотнях метров от эпицентра тер. акта. Друзья шутили, что её надо взять на официальную службу в ФСБ в овчарню; как собаки определяют наркотик, так она бежит к месту предполагаемого тер. акта. Но беда Виктора была в том, что она так же чувствовала и его. Обманывать её было бесполезно, как он ни старался. Непонятным способом она точно определяла, где он был и с кем, и даже слова при этом сказанные. Ему приходили иногда самые сумасбродные мысли, что где-то на нём она хитроумно спрятала жучок. Вот и сейчас Аня увидела его смеющимся в своём кабинете, вокруг много молодых людей. Он улыбается, поднимает рюмку коньяка и говорит свой любимый тост из фильма "Подвиг разведчика": "За нашу победу". С этим видением Аня уснула.
А на утро стало ясно: всё кончено, штурма не будет. Началась лихорадка дней победы. Был созван внеочередной Съезд, на котором Виктор первым на всю страну озвучил то, о чём думали все: "Что ещё должна сделать коммунистическая партия, какие ещё преступления она должна совершить перед народом, чтобы, наконец, быть запрещённой?" Зал взорвался аплодисментами. "Этих дней не смолкнет слава".
И прилетел законный президент с семьей, семья почему-то была в пледах, видимо, для пущей жалости. И как в сорок пятом году, незнакомые люди обнимались на улицах и приветствовали друг друга знаком V (Виктория) - победа. И даже похороны трёх несчастных мальчиков казались шествием триумфаторов. И глядя на километровый трёхцветный флаг, возглавлявший многотысячную траурную процессию, Аня вспомнила, как Съезд народных депутатов единогласно проголосовал за то, чтобы убрать имперские символы царской России со столиков трёх полоумных депутатов Аксючина, Астафьева и Румянцева, выставивших маленькие трёхцветные флажки во время первого заседания аж в 1990 году. А потом отмечали уже своим 20-м боевым подъездом солидно в "Метелице". И смотрели плёнки предыдущих дней, на которых Виктор, стремительный, вдохновенный, красивый, казалось, рождённый для баррикад, кричал перед огромной толпой: "К вам обращается народный депутат Российской Федерации Виктор Аксючин. Я призываю вас к мирному стоянию. Не поддавайтесь на провокацию. Они - наши дети, - говорил он, показывая на солдат, - они - наши братья, они - одурманены. Наша сила в мирном стоянии". На плёнке ясно слышны выстрелы, потом станет ясно, что именно в этот момент были убиты те трое.
И Аня умирала от любви, глядя на эти кадры. И там же, в "Метелице", с ними пировал актер Игорь Кваша и поднял тост: "Я думал, что мы живём в говняной стране, а оказалось очень даже приличной". И охмелевшие гости заказали оркестру "Боже, Царя храни". Ещё вчера невозможно было себе представить, чтобы посреди Калининского проспекта в пятьдесят глоток грянуть: "Царствуй на славу, на славу нам". Не пройдёт и пол года, как радостный хмель превратится в труху. И счастье этих дней останется лишь яркой вспышкой прошлого. Ничто не устоит и не удержится. И всё, что казалось незыблемым, сложится как детская пирамидка, как башни-близнецы 11 сентября. Не станет великой страны, законный президент навсегда уйдёт в тот исторический пенсионный плед, а попросту говоря, в результате переворота будет вынужден подать в отставку. В Кремле воцарится краснорожий заплывший Зомби-коммунист, и творческая интеллигенция будет слагать ему оды и прославлять как Отца суверенитетов и Главнейшего демократа всех времён и народов. И поющий сейчас Игорь Кваша "Боже, Царя храни" станет одним из них, и будет сам себе удивляться, как он мог с красно-коричневым Аксючинем защищать 20-й подъезд. И победу присвоят себе все те, кто сидел в нижних этажах Белого Дома, пил водку и жрал чёрную икру во время того, как рядовые депутаты и много тысяч москвичей защищали их, ложась на мокрый асфальт под танки. Нет, правда, признание Ельцина всё-таки выразится в традиционном подарке брежневского застойного периода - в виде часов с гравировкой "Виктору Аксючину - защитнику Дома Советов". Но уже через полгода он будет орать на "защитника" с трибуны съезда во всю, стучать кулаками. Верховный же Совет назовут коммунистическим, и выше названный пророк будет сетовать: де надо было распустить его ещё тогда в девяносто первом. И как-то все позабудут, что именно этот коммунистический Совет спас Россию от коммунистической ремиссии, привёл Самого Демократичного Демократа к власти, и что в нём было такое количество бывших диссидентов, которых потом не было и в помине. Зато, когда разогнали коммунистический Верховный Совет, получили такую "антикоммунистическую" Думу во главе с тов. Зюгановым - любо-дорого посмотреть и послушать.
Но что бы затем ни произошло, Аня всегда вспоминала этот август и те дни, как самые счастливые в своей жизни. Мало кому довелось стать свидетелем единого национального порыва, героической готовности умереть за свои идеалы. Никогда не забыть ей, как разобщённые и подавленные "массы" ощутили себя в одночасье народом, единым народом. Пока мы едины, мы непобедимы! Каждый был кровно связан с каждым. И там, на площади перед Белым Домом, стояла не толпа, а братья и сёстры, отцы и дети, матери и сыночки, бабушки и внуки. Стояла и светилась площадь светом этих прекрасных преображенных лиц, что попрятали они до поры до времени на восемьдесят лет на кухнях малогабаритных квартир, в коридорах коммуналок и курилках НИИ.
21 августа, на второй день после Преображения, радужный нимб завис над Москвой. И было то явление преображенной русской души единого народа.
...Этих дней не смолкнет слава!...




Обращение к интеллигенции



Вскоре после августовской революции оказалось, что победа была пиррова. К власти вместе с Ельциным пришёл второй эшелон коммунистической номенклатуры, но либеральная интеллигенция считала себя идеологом новой власти. Ярко проявились старинные пороки русской либеральной интеллигенции: от иллюзий русского Запада до откровенной русофобии. РХДД и меня "демократические" СМИ стали поливать грязью. Показателен разнузданный тон статьи Максима Соколова - записного "демократа" того времени, который в двухтысячные годы превратился в такого же записного патриота и государственника.



Коммерсантъ N 44 18.11.91

Неделя началась смутно и конфузно. Б. Н. Ельцин решил открыть военные действия против нечестивых агарян, точнее - против нечестивого агарянина генерала Дудаева. Однако качество подготовки кампании было таково, что усмирение мятежной Чечни произошло в духе старинной детской песенки - Malbrough s`en va-t-en guerre, ne sait quand reviendra. Оконфузился российский вождь, но ещё более оконфузились российские государственники (т. е. члены "партии Ильича", демохристиане и кадеты), которые, дабы укрепить государственность и защитить единую и неделимую, даже отряхнули с ног прах "Демроссии" и поклялись не сообщаться с демороссами ни в еде, ни в питье.

После этого все ждали, что тут-то государственность и укрепится; покорённые обаянием лидера российских демохристиан даже были готовы воскликнуть: "Смирись, Кавказ! Идёт Аксючиц!" Да и ситуация была, что называется, hic Rhodus, hic salta - генерал Дудаев прямо-таки напрашивался, чтобы на нём продемонстрировали, как следует укреплять российскую государственность: "Чтоб с трепетом сказать иноплеменник мог: "Языки, ведайте: велик российский бог"". Но вместо всего этого государственники как бы подтвердили мрачное замечание кн. П. А. Вяземского - "Бог всего, что есть некстати, Вот он, вот он - русский бог": сторонники единой и неделимой как в рот воды набрали, и рецепт спасения России так и остался неведомым.



Атмосфера в "демократических" СМИ была настолько русофобской, что вызвала отпор даже у тех, кто всячески и всегда поддерживал Ельцина, считая его подлинно русским мужиком, чуть ли не спасающим Россию. Я и Глеб Анищенко подписали обращение, которое только на короткое время объединило тех, кто по существу был призван сформулировать мировоззренческую альтернативу и коммунизму, и радикальному либерализму. Но обольщение ельцинской "демократией" скоро развело нас. При работе над созывом по инициативе РХДД Конгресса гражданских и патриотических сил России, призванном объединить некоммунистическую оппозицию ельцинскому либерал-большевистскому режиму, мы оказались по разные стороны баррикад с достойнейшими, но ослеплёнными людьми, олицетворявшими для нас патриотическое творческое направление. Верно критикуя орденскую психологию либеральной интеллигенцию, они продолжали считать Ельцина вождём русской революции даже тогда, когда стало очевидно, что именно Ельцин раскрепостил и вскормил русофобскую радикал-либеральную плеяду и проводил антирусскую политику. Некоторые из авторов этого послания поставили подписи после расстрела Дома Советов в 1993 году под призывами к Ельцину расправиться с защитниками конституционного строя.



К РОССИЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Сограждане, коллеги, друзья!

Мы стали очевидцами и участниками великих событий. Враги обновления, ошеломлённые этими событиями, пытаются истолковать их как кем-то подготовленную закулисную "инсценировку". А те из нас, кто в огне происходящего не расставался с интеллектуальным навыком и долгом осмысления, не могли не дивиться стройной логике сценария, написанного Историей или - кому внятно это слово - Провидением.

Уже было подытожено, что в нашей стране совершилась народно-демократическая революция. Думаем, что так и есть: в ответ на выступление "чепистов" народ, снизу, своим волеизъявлением на площадях, начал перемену общественного строя в истинно революционном темпе: коммунистическая система, шесть лет старавшаяся продлить свою жизнь путём лавирования, тёмных интриг и, наконец, военной силы, - рухнула в одночасье.

Но в исторической ретроспективе, в плане "связи времён", происходящие перемены можно назвать "антиреволюцией". Недавно кем-то, сознающим вину огромной страны за десятилетия угрозы человечеству, было сказано: чтобы искупить эту вину и возродиться, мы должны выйти через те же двери, через которые входили в "империю зла". И вот, цепочка символических совпадений, удивительно красноречивых знаков указывает, что мы стихийно встали именно на этот путь очистительного возвращения. Подлинно может назваться антиреволюцией - революция, которая не берёт правительственное здание штурмом, а защищающая его вместе с законно выбранной властью от переворотчиков, на эту власть покусившихся. Пролитая на тех же, что и почти век назад, пресненских баррикадах кровь защитников свободы искупила давнюю трагическую ошибку московских рабочих, своим восстанием приблизивших своё рабство. Всё сопротивление насильникам с самого начала предполагалось под знамёнами ненасилия, что в принципе не было свойственно даже "миролюбивому" Февралю, не говоря об Октябре. И олицетворявший в дни путча легитимность президент вернулся в столицу из того самого Крыма, где когда-то большевики нанесли последнее военное поражение защитникам легитимности.

То были три страстные дня покаяния делом. На площади перед "белым домом" осуществилось то, о чём мечтали лучшие умы России: был преодолён многосторонний раскол - между народом, властью и интеллигенцией, раскол, благодаря которому в своё время победили большевики. Глядя на окна государственного Дома, можно было уже не говорить привычное "они" - необычайное, небывалое переживание! Доподлинно это были дни искомого гражданского согласия.

Это было и согласие национальное. У национал-большевиков, с такой беззастенчивостью присваивающих и оскверняющих исторические эмблемы русской государственности и духовной жизни, эти знаки и знамёна были во мгновение ока отняты народным чувством и очищены от ядовитых наслоений; масса людей скандировавшая "России - я!", единодушно пожелавшая вернуть трёхцветный флаг и не захотевшая слышать имя "Ленинград" даже из уст любимых ораторов, - была воодушевлена чистыми идеалами, несущими другим нардам прежнего СССР весть о такой же свободе и таком же возвращении к своим истокам.

Но все эти люди, только что пережившие неотъемлемою, казалось бы, радость победы (а не одну бездумную эйфорию, как их поторопились одёрнуть), - могли ли они предположить, что буквально на следующий день по средствам массовой информации сплошь прокатится волна смены всех? Прокатилась она, что небесполезно напомнить, ещё до пресловутого вопроса "о границах". Вдруг, без всякого перехода, слово "победитель" применительно к президенту России, чьё мужество и государственная решимость помогли сплотиться беззащитным защитникам свободы, демократии и права, - слово это стало звучать синонимом слова "завоеватель", - как будто российский президент находился не в осаждённом Доме, а во главе танковых колонн утюжил пространство от Карпат до Памира. Зазвучали тревожные, полные подозрительности речи насчёт "усиления России", будто она за это краткое время увеличила свою военную и хозяйственную мощь, а не моральный авторитет. Из уст радикально-демократических лидеров раздались обвинения в российском экспорте некой великодержавной идеологии господства, между тем как Россия победила над коммунистическим центром и открыла для национальных демократий реальную возможность последовать её примеру у себя дома и признанием независимости прибалтийский стран подала пример остальному миру. А уж когда в связи с отделением новых республик возникла тема урегулирования границ (тема, совершенно закономерная и в сводных от тоталитаризма обществах не угрожающая военными конфликтами), - тогда атироссийская истерия достигла пика. Вчера: Россия спасал мир. Сегодня едва ли не: "раздавите гадину".

За последние шесть лет мы наивно привыкли думать, что усилия демократической интеллигенции направлены в большой мере на восстановление разорванных культурно-исторических связей, что нам хоть сколько-то пошли впрок либеральные уроки "Вех", всё это время заинтересованно обсуждавшиеся, и что уже нет возврата к мышлению и лексике 2-х годов, тех лет, которые возможно были более страшные для человеческого духа, чем годы 30-е. и что же? - при первых проблесках возврата великого, но обманутого и совращённого народа на органический путь развития, немыслимый без дорогих исторических воспоминаний, и стана демократических борцов посыпался чуть ли не весь набор клише ленинской пропаганды: Россия - тюрьма народов, долой царистские символы, все на борьбу с великодержавным шовинизмом.

Не повторяется ли здесь по новому кругу одиссея радикального утопизма, желающего выскоблить дочиста доску исторической памяти, чтобы писать на ней свои директивы? Это не только безнравственно, но и абсолютно нереалистично.

Страшна не потеря Крыма, страшна утрата самих себя, той культурной идентичности, которая всегда стояла комом в горле идеологов ленинизма от Бухарина до Емельяна Ярославского. Мы опасаемся, что те, кто предписывает видеть в русском историческом пути вечно возобновляющееся империалистическое насилие и ужас народов, вторично лишает нас (и уже лишают - в инвективах расхожей литературной публицистики!) живого взаимодействия с мыслью Пушкина, Тютчева, Достоевского, Соловьева, Менделеева во всём её объеме и оставят нас при известных положениях статьи Ленина "О национальной гордости великороссов", где единственно допустимой формулой нашего прошлого оказывается фраза Чернышевского: "жалкая нация, нация рабов, сверху донизу все рабы". В конце концов не доведут ли дело до того, что шовинизмом станет считаться не только приверженность к "славе, купленной кровью", но даже то чувство, какое вызывали у поэта "дрожащие огни печальных деревень"? И уж конечно, постараются - уже мечтают! - исключить из публичной сферы русскую православную Церковь. Отделение Церкви и религии от государства - безусловный правовой принцип современной демократии, за который, кстати, боролись в старой России не только атеистически ориентированные партии, но и многие религиозные мыслители, желавшие освободить церковное христианство из государственного плена. Однако участие Церкви в общественном строительстве - это тысячелетняя традиция на Руси, хоть и повреждённая расколом, утесненная Петром и прерванная коммунистической властью. Теперь уже хотят внушить, что нынешнее восстановление этой традиции, воспринятое общественным мнением как позитивный факт, на самом деле есть попытка найти новый, ещё более порабощающий субститут рухнувшей коммунистической идеологии. Опять-таки угроза усматривается в "проклятом прошлом" России, и людей стремятся воспитать так, чтобы они полагались лишь на будущее, проектируемое с нуля.

Мы ощущаем опасность того, что носительница всех этих настроений - свободолюбивая интеллигенция, избавленная ныне от давления официозной образованщины и от смешения с ней, - приобретает знакомые черты старого "интеллигентского ордена", отличающегося, по известном слову Г.П. Федотова, идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей. Вставая между народом и его историей, между народом и его духовными опорами, между нардом и избранной им властью, этот орден снова, как в эпоху катастроф первой половины века, обрекает себя на уничтожение.

Но самое страшное, что сила, которую новые "критически мыслящие личности" могут вызвать на историческую сцену, будет гибельна не только для них, но и для всей страны. В первый раз они подвели Россию к пропасти коммунизма, во второй - они роют ей яму фашизма. Все помнят, что экономическая разруха и национальное унижение в поверженной Германии расположили её народ к партии Адольфа Гитлера. Разруха уже объяла нашу жизнь. Синдром национального поражения, национально-исторической неудачи и позора, оставленный после себя разоблачённым режимом, тоже внедрился в души, но августовская победа вернула нам чувство достоинства и смысл - нашей исторической судьбе. Однако, если без конца твердить людям России, что в них как бы генетически заложена опасность для ближних и дальних соседей, что самоотрицание - это единственный способ для великой страны перестать быть источником зла, они, действительно предадутся в конце концов агрессивному отчаянию, которое будет мобилизовано ничтожным сегодня русским фашизмом и может превратить его в подавляющую политическую силу.

Мы призываем российскую интеллигенцию не становиться на дорогу доктринёрского утопизма и леворадикального отрицания исторических и национальных реальностей, имеющего так мало сходства с плодотворной оппозицией. В момент, может быть, столь же решающий, как и памятные августовские дни, да будем мы носителями того духа всенародного согласия и исторического возрождения, который уже принёс нам первую победу.

В. Аксючиц Г. Анищенко В. Борисов А. Василевский Р. Гальцева С. Залыгин И. Золотусский И. Константинов Ю. Кублановский А. Латынина Д. Лихачёв В. Непомнящий И. Роднянская О. Чухонцев Ю. Шрейдер

Москва, 5.09.1991 г.





Беловежский переворот



Борясь с коммунистическим режимом, мы - народные депутаты России от Российского христианского демократического движения - с самого начала выступали против расчленения страны. На призывы Ельцина: "Суверенитет РСФСР должен основываться на суверенитете автономий, суверенитете территорий, суверенитете предприятий, суверенитете личности" или "Берите суверенитета столько, сколько сможете взять", - я отвечал в выступлении на Съезде народных депутатов РФ: "В одном государстве не может быть более одного суверенитета. Применительно же к территориям надо говорить о самоуправлении, к предприятиям - о независимости, к личности - о правах и свободах".

В день ратификации "Беловежских соглашений" 12 декабря 1991 года атмосфера в зале заседания Верховного Совета поражала общей исступлённостью: и все как один..., - очень похоже на известные процессы тридцатых годов ХХ века. По всей стране сохраняли трезвую голову немногие. Даже моя жена - единомышленник во всём - не выдержала в этот раз: вечно ты против всех. Для меня с момента обнародования Беловежского сговора было ясно, что это катастрофа, поэтому ответил: это отзовётся кровавой баней для наших детей[1]. В те дни Рижская газета "Атмода" опубликовала моё высказывание: Насильственный развал СССР грозит превратить шестую часть суши в чёрную дыру человечества, на краях которой не отсидятся ни маленькая Прибалтика, ни близкая Европа, ни далёкая Америка.

(Очевидно, за это высказывание - других "преступлений" я не совершал - в 1997 году МИД Латвии, где я жил до двадцати трёх лет, где продолжали жить моя мама и брат, где могила моего отца, запретил мне и моей московской семье въезд в Латвию на девяносто девять лет... Мой рижский друг как-то прокомментировал: "Они страшные оптимисты, - думают, что их государство столько просуществует").

В зале заседаний я старался делать всё, чтобы воспрепятствовать попыткам узаконить переворот. Чувство, что находишься среди одержимых, не покидало всё время пребывания в большой политике. При ратификации Беловежских соглашений только несколько человек сохраняли здравомыслие и предупреждали о катастрофических последствиях переворота. После доклада Ельцина мне удалось задать вопрос: "Борис Николаевич, средства массовой информации сообщили, что прежде чем ратифицировать Соглашение, Украинский парламент внёс в него изменения, которые были, как опять же было сообщено, согласованы Президентом Украины с Вами. Каковы эти изменения, если они были?"

Хотя содержание этих поправок ещё не было опубликовано в СМИ, но мне они были известны: Верховный Совет Украины согласился ратифицировать беловежские решения только при условиях: 1) Отныне и навеки границы Украины и России остаются неизменными, вне зависимости от того, будет Украина оставаться в СНГ или нет; 2) Все виды вооруженных сил, находящиеся на территории Украины, переводятся под юрисдикцию Украины; после чего Кравчук объявил себя главнокомандующим. Это означает, что статус Крыма и Севастополя, и всех областей Украины с подавляющим русским населением - необсуждаем. И это значит, что Черноморский флот и ядерные стратегические вооружения на территории Украины отходят к ней. Осознание этих фактов могло помешать ратификации Беловежских соглашений, поэтому президент великой державы солгал:

"В основном это не изменения, а, я бы сказал, замечания, носят редакционный характер, и они даже не включены в текст Соглашения, а просто являются как бы приложением к тексту этого Соглашения. Единственно, о чём они просят, и чтобы мы с вами согласились (наверное, это, действительно, мы в Беларуси не учли), что это Соглашение должно быть ратифицировано Верховными Советами. А раз так, то должна быть статья 15 - о том, что Соглашение вступает в действие после ратификации Верховными Советами этих государств".

Ложь была настолько вопиющей, что министр иностранных дел Козырев в своём выступлении был вынужден смягчить: Были не только редакционные замечания, но и поправки, но не существенные. Я не был готов к тому, что наши вожди будут действовать беспредельно лживо и безнравственно, иначе я огласил бы эти факты в вопросе Ельцину, ибо после вопроса мой микрофон был сразу отключён.

И демократы, и коммунисты - все требовали прекращения прений: хватит болтать... мы предприняли мозговую атаку... президент впервые принял судьбоносное решение... давайте голосовать. Здравомыслящие голоса потонули в общем хоре: даёшь единство трёх славянских народов. Чего здесь было больше - глупости конформистов, предательства врагов России или шкурничества карьеристов и расхитителей!?..

Это отражают выдержки из "Бюллетеня N21 совместного заседания Совета Республики и Совета Национальностей, IV сессия Верховного Совета РСФСР, 12 декабря 1991 года):

"И.В. Константинов (депутатская группа "Российский союз"): Предлагаемое соглашение ... требует внесения соответствующих изменений в Конституцию РСФСР. И в этой связи у меня вопрос. Правомочен ли Верховный Совет РСФСР ратифицировать данное соглашение и не следует ли по этому вопросу обратиться в Конституционный Суд РСФСР?

С.М. Шахрай (автор идеи юридического обоснования Беловежских соглашений, а также соавтор текста соглашений): Несоответствие нормы национального права заключаемому договору не является препятствием для заключения договора ... Если государство подписывает договор, оно берёт на себя обязательства затем привести нормы национального права, в том числе конституционные, в соответствие с заключенным договором".

Другими словами, предпринимается попытка легитимации государственного переворота: правящая в стране группа утверждает своё право заключить международный договор, не только нарушающий, но и отменяющий действующую конституцию Российской Федерации (ибо конституция союзной республики совершенно иное, нежели конституция независимого государства), затем привести конституцию в соответствие с навязанным договором.

"В.А. Шуйков (фракция "Смена"): Российская администрация ещё раз доказала свою, в принципе, непредсказуемость... Но я привык подчиняться реальности, которая складывается... А реальности таковы, что Украина и Беларусь денонсировали Договор 1922 года и фактически уже не являются членами Союза ССР. Значит выбор Российской Федерации должен быть сделан, и именно сегодня.

В.Л. Шейнис (Объединенная фракция Социал-демократической и Республиканской партии): От имени фракции я прошу поддержать принятое решение и ратифицировать соглашение, подписанное в Беловежской пуще.

В.И. Новиков (фракция "Беспартийные депутаты"): Разрешите мне сразу от имени фракции беспартийных депутатов сообщить, что наша фракция единодушно призывает ратифицировать это Соглашение. К нашему решению присоединились и просили передать такую же поддержку члены фракции "Свободная Россия".

В.И. Севастьянов (космонавт, фракция "Отчизна"): Уважаемый Президент Российской Федерации! Уважаемый Председатель! Уважаемые народные депутаты! Тяжёлая обстановка в нашей Российской Федерации и во всей нашей стране, в бывшем, теперь уже всё громко это говорят, Советском Союзе... И вот в этой критической ситуации нам предлагают путь, по которому мы должны пойти, ну если не с сегодняшнего, то с завтрашнего дня. Куда ведёт нас этот путь? ... Слабый документ, несомненно. И тем не менее мы должны его, наверное, сегодня принимать (Смех в зале.) Для того чтобы сохранить сегодня движение хотя бы на полшага вперёд, ну я не вижу другого в этой тупиковой ситуации... Вопрос главный - ликвидация Союза. Мы должны потребовать созыва Съезда народных депутатов РСФСР для рассмотрения этого вопроса. На этом я хотел бы рассмотрение этого вопроса и закончить, но есть позитивный момент. Слава Богу, эпоха Горбачёва на этом закончилась. Спасибо за внимание.

В.И. Морокин: Я считаю, что это только первый шаг этого Содружества. Я думаю, что со временем по многим своим компонентам оно превзойдёт то, что делается в Европе, учитывая, что у нас достаточно высокая итеграция.

П.В. Волков: Мы, члены фракции "Демократическая Россия", одобряя решительность и последовательность действий Президента РСФСР, направленных на сохранение и развитие тесных экономических связей между государствами, бывшими членами Союза ССР, поддерживаем формулу создания Содружества, заключённую в Соглашении... данное обращение поддержали фракции "Беспартийных депутатов", "Левый центр", "Свободная Россия", "Радикальные демократы" и "Рабочий союз России.

С.Н. Бабурин (фракция "Россия"): Сегодняшний день, несомненно, войдёт в историю не только нашей страны. И смысл решения, которое нам предстоит принять, сводится, если отбросить все оговорки, околичности, к одному: чтобы избавиться от недееспособного центра во главе с Горбачевым - предлагается ликвидировать наше государство... Договор 1922 года перестал существовать уже давно. Есть Конституция СССР 1977 года. Нравится нам это, не нравится, но то, что мы сегодня делаем, - это, действительно, антиконституционные действия на уровне Советского Союза.

П.С. Филлипов ("Радикальные демократы"): "Каков же вывод из экономических аспектов достигнутого соглашения? Россия, вне всякого сомнения, получает дополнительные преимущества в проведении радикальной экономической реформы. Именно поэтому фракция "Радикальные демократы", а также "Демократическая Россия" призывают вас сегодня со всей ответственостью подойти к вопросу о ратификации и ратифицировать данное Соглашение.

Д.А. Волкогонов ("Левый Центр"): Это является историческим компромиссом судьбоносного значения ... Я призываю ратифицировать документ и думаю, что если мы ратифицируем его, то откроем новую главу нашей истории, вселяющую большие надежды.

С.Ф. Засухин: Уважаемые коллеги! Мне кажется, что мы с вами сегодня обсуждаем колесо - круглое оно или нет... Парламент должен перейти к ратификации и дальше работать по повестке дня.

Н.И. Травкин: Ни Демократическая партия России, ни Травкин как депутат не выступали и не выступают против ратификации и подписания этого Соглашения. Но мы считаем, и я как народный депутат России и Союза считаю, что не должно быть замены: минское Соглашение может быть принято в дополнение к тому Союзному договору, который обсуждался Президентами республик и был внесён на рассмотрение сессий Верховных Советов... Я убеждён, что и Украина дозреет, люди дозреют. Сама экономическая ситуация заставит это понять, и они придут в Союз.

Р.Г. Абдулатипов (председатель Совета Национальностей): Уважаемый Президент Российской Федерации, уважаемый Председатель, уважаемые коллеги! Центр, который многие из нас поддерживали, видя в нем знак Отечества, знак Согласия, предал нас всех вместе с Отечеством... Сверять свой шаг с Президентом СССР было бы губительно для всех нас... От имени многих членов Совета Национальностей хотел бы с этой трибуны обратиться к народам республик, автономий, краев и областей поддержать Соглашение и быть в этот тяжёлый исторический момент вместе с Президентом, вместе с парламентом.

М.Л. Захаров: Руслан Имранович, у меня убедительная просьба прекратить прения. Все давно определились. Все давно понимают, что Президент сделал лучший шаг в своей жизни и большинство считает, что они сделают такой же хороший шаг. (Аплодисменты)".

Мне удалось призвать немедленно принять решение о созыве Съезда народных депутатов России, ибо Соглашение об СНГ кардинальным образом меняет государственный статус и строй Российской Федерации, то есть меняют конституцию России, на что Верховный Совет совершенно не правомочен.

"В.В. Аксючиц (лидер группы "Российский союз"): "Предлагаю не спешить, так как никакие - ни мозговые, ни кавалерийские атаки не создадут новую государственность... Изменения в конституционный строй может вносить только Съезд депутатов Российской Федерации, поэтому, я прошу обязательно поставить на голосование вопрос о созыве чрезвычайного Съезда народных депутатов России для ратификации этого Соглашения". Эта очевидная истина даже для дилетантов от политики была отвергнута под завесой демагогии.

"Председательствующий (Р.И. Хасбулатов): Уважаемые депутаты! Ставлю на голосование. Проект постановления у вас имеется уточненный. Я прошу соблюдать порядок. (Шум в зале, выкрики) Уважаемые депутаты, ставлю на поименное голосование. (Шум в зале, выкрики) Нет, это будет бесконечно. Всё. Прошу всех присесть. Ставлю на голосование. Прошу голосовать проект постановления. (Шум в зале, выкрики) Уважаемые депутаты, вы свою точку зрения уже высказали. (Шум в зале) Так. Пожалуйста, Комиссия по Регламенту. (Шум в зале) Как нет? Так. Ставлю на голосование. Поименное голосование. Пожалуйста. Прошу голосовать. (Шум в зале, выкрики) В целом, конечно, в целом. (Шум в зале, выкрики) Так. Постановление за основу сперва? (Шум в зале) Хорошо, давайте постановление за основу, прошу голосовать. (Шум в зале) Уважаемые депутаты, прошу голосовать. Поименное голосование. Кто за то, чтобы предложенный проект постановления принять за основу? (Шум в зале) Прошу успокоиться. Вот второй вариант. Здесь несколько ошибок было в первом варианте. Результаты голосования:

за - 185 (74,9%)
против - 5 (2,0%)
воздержалось - 6 (2,4%)
голосовало - 196 (79,4%)
За основу. (Аплодисменты) Так. Пожалуйста, теперь какие-то поправки, предложения к проекту постановления? Так, пожалуйста, первый микрофон.

В.П. Миронов ("Радикальные демократы"): Уважаемый Руслан Имранович! Уважаемые депутаты! По-моему вся мировая практика свидетельствует об одном: либо мы ратифицируем договор, либо мы его не ратифицируем. Раз мы его ратифицировали, какие, извините, ещё могут быть поправки? (Шум в зале) Вы знаете, за рубежом японцы, американцы, англичане, они работают, а потом обсуждают. А мы обсуждаем, создаём комиссии, согласовываем. Пора работать.

Председательствующий: Надо так понимать, что Верховный Совет готов одобрить в целом постановление? Ставлю на голосование одобренный проект постановления в целом.
Из зала: Я подавал письменную поправку, Руслан Имранович, что это такое?
Председательствующий: прошу голосовать... Поименное голосование... Ну вы же видели, как вы хотели, я проголосовал за основу... Уважаемые депутаты, я вас прошу и призываю голосовать. Из зал: Это нарушение Регламента, Руслан Имранович! Мы должны проголосовать... Председательствующий: Уважаемые депутаты, я прошу вас не выкрикивать так... Я прошу вас участвовать в голосовании. Поименное голосование...

Результаты голосования
за - 188 (76,1%)
против - 6 (2,4%)
воздержалось - 7 (2,8%)
голосовало - 201 (81,4%)
(Бурные продолжительные аплодисменты. Все встают)".



В этот же день состоялась встреча Президента с лидерами политических партий. От нашей партии "Российское Христианское демократическое движение" присутствовали его сопредседатели - я и Глеб Анищенко, которому удалось записать дискуссию на диктофон, - и сегодня злободневно звучат многие её фрагменты. Удивляло общее благодушие перед лицом исторической катастрофы мирового масштаба ("геополитической катастрофы" - по характеристике президента Путина). С этим я и обратился к Ельцину. Знаменательно, что Ельцин не прерывал, - оскорбляли и пытались заставить молчать наши "демократы".

"Борис Николаевич, вам уже говорили много лестных слов, слов поддержки. Я же хочу донести до вас критическую позицию. Хотел бы остановиться на некоторых болевых точках. Прежде всего, необходимо отдавать себе отчёт в том, что сегодняшняя ратификация является грубым нарушением нескольких ключевых положений действующей Российской Конституции. Либо решение Верховного Совета неконституционно, незаконно, либо перестаёт действовать Конституция. Эта ситуация конституционной революции, переворота. По существу, высшей законодательной властью России стимулируется правовой беспредел". (Теперь и бывшим депутатам очевидно, что тогдашней ратификацией Верховный Совет открыл шлюзы такого беззакония, которое смыло и его в 1993 году).

После моего вопроса чинная атмосфера за столом была взорвана.

Священник Глеб Якунин: "Мы пришли сюда задавать вопросы, а не читать лекции".

Виктор Аксючиц: "Ваша точка зрения была сегодня многократно высказана на Верховном Совете, позвольте изложить другую позицию. Думаю, и это будет полезно".

Глеб Якунин: "Аксючиц, мы вопросы задаём, а не лекции читаем президенту".

Тельман Гдлян: "Что вы можете предложить, чтобы мы все вышли из этого опасного состояния, крючкотворство или политически выгодное решение?"

В. Аксючиц: "Я всё-таки прошу меня не перебивать. Я обращаюсь не к вам, а довожу позицию нашей партии до президента".

Т. Гдлян: "Вы уже пробовали выйти со своими лозунгами к народу и видели, какая была реакция. И эту митинговщину вы переносите сейчас сюда".

В. Аксючиц: "На наш взгляд поспешный роспуск Союза чреват колоссальными опасностями. Прежде всего, вы сегодня сказали, что стратегическими войсками будут командовать представители всех республик. Это неизбежно создаст колоссальный очаг нестабильности, так как жёсткий, централизованный организм армии требует чёткого централизованного руководства".

Борис Ельцин: "Единое командование стратегическими силами, оно и будет осуществлять контроль".

В. Аксючиц: "Тогда не следует всё время подчеркивать, что создаются не централизованные органы, а лишь координирующие. Единое командование не является органом координирующим".

Б. Ельцин: "Тут вы правы. Армия - исключение. Здесь речь должна идти не о координирующих, а о командных функциях".

В. Аксючиц: "Союзное государство ликвидировано, а значит, ликвидирована и воинская присяга. Кому будут присягать сейчас призывники?"

Б. Ельцин: "Сегодня было хорошо сказано: народу".

В. Аксючиц: "Но это ведь может быть сказано лишь для красного словца".

Б. Ельцин: "Почему? Народу России, если призывается в России, народу Украины, если призывается на Украине".

В. Аксючиц: "Но никаких законов на этот счёт нет. Что делать армии сейчас? Те танки, которые раньше явочным порядком захватывало грузинское руководство, теперь уже оно может захватывать вполне законно, поскольку нет союзного государства, нет руководства союзной армии. Или другой пример. Кравчук уже объявил себя главнокомандующим. Понятно, что он немедленно подчинит себе те двадцать дивизий, которые дислоцируются на Украине. Отдаёт ли себе отчёт российское руководство, против кого будут направлены эти двадцать дивизий?"

Б. Ельцин: "У нас с Украиной есть договор, в соответствии с которым число военнослужащих в национальной гвардии или армии устанавливается только по обоюдной договоренности. Поэтому о 200-300 тысячах речь не идёт".

В. Аксючиц: "Однако Кравчук объявил себя главнокомандующим без консультаций с вами".

Б. Ельцин: "Как раз он консультировался: он меня уговаривал стать главнокомандующим" (российской армии).

Неужели Ельцин не понимал, что приватизация союзной армии и вооружений неизбежно приведёт к тому, что воинские контингенты страны очень скоро окажутся по разную сторону фронтов!? Впрочем, впоследствии российское руководство вооружало Дудаева буквально из собственных рук. Против кого? Во имя чего? Это неизбежное следствие Беловежской доктрины. Далее была затронута ещё одна тема, кровоточащая ныне.

В. Аксючиц: "Это Соглашение непременно будет стимулировать распад Российской Федерации. Многие автономии уже заявляли, что они согласны входить в Союз, но не в Российскую Федерацию".

Б. Ельцин: "Например? Я могу привести вам много примеров обратных; из тех руководителей автономий, с кем я консультировался, все выступают за Содружество. А вы приведите другие примеры".

В. Аксючиц: "Ну, например, Чечня, Дудаев".

Б. Ельцин: "А кто Дудаева признал законным правителем?"

Михаил Астафьев: "Его даже по Центральному телевидению называют не генерал Дудаев, а президент".

Б. Ельцин: "Опротестовать определённое заявление можно, и мы это делаем, заявляя, что Дудаева руководство России не признавало. Я не загадываю, что будет в будущем. Пусть в Чечне процесс развивается естественным образом. Уже сейчас то там, то здесь возникает оппозиция Дудаеву, протестующая против его политики, направленной на выход из России. И этот процесс нарастает, Дудаев его очень боится. Что касается войск, расположенных в Чечне, то я специально посылал туда первого заместителя министра обороны Грачева, который встречался с Дудаевым, и тот твёрдо обещал не посягать на воинские части и на военное училище. Мы хотим всячески избежать крови. Я признал, что мой Указ был ошибочным (имеется в виду Указ в о введении чрезвычайного положения в Чечне в октябре 1991 года. - Акс.) и признал правильность решения Верховного Совета. Сейчас Россия ведёт в Чечне более аккуратную политику".

Это, так сказать, аккуратная политика и процесс развивается естественным образом - и подготовили будущие войны в Чечне. Поскольку разговор о Дудаеве оттеснил важнейшую тему о целостности России, Глеб Анищенко вернулся к ней.

Г. Анищенко: "Борис Николаевич, и всё-таки вы совсем не опасаетесь, что Соглашение может послужить стремительному распаду РСФСР? Ведь в Содружество по замыслу могут войти образования, так сказать, принципиально разных государственных уровней. Вчера президент Татарии заявил, что он хочет войти на равных правах в СНГ".

Б. Ельцин: "Нет, нет, нет". (Троекратно ударяет кулаком по столу)

Г. Анищенко: "Телевидение вчера передавало это заявление президента Татарии".

Б. Ельцин: "Нет, нет, нет, нет, нет".

Г. Анищенко: "Борис Николаевич, но ведь сама логика подсказывает, что так и должно быть после развала единого государства...>>

Б. Ельцин: "Нет, это исключается абсолютно. Войти могут только государства. В этом всё дело".

Увы, многократные заклинания и столотрясения мало повлияли на тех, кто хотел выйти из России. Глеб Анищенко указал на истинные причины беловежского переворота.

Г. Анищенко: "Вы неоднократно повторяли, что главным аргументом за подписание Соглашения являлось то, что ничего другого нельзя было сделать. Мне непонятно, откуда вытекает подобный вывод. Один раз Союзный договор был практически готов, но его подписание совершенно искусственно сорвал путч. Другой раз все республики, кроме, может быть, Украины были согласны подписать договор об ССГ - едином конфедеративном государстве. Но теперь вместо путча появилась другое искусственное обстоятельство - Пуща. Так вот, откуда следует, что были объективные причины, препятствовавшие сохранению единого государства, пусть даже и в форме конфедерации? Ведь никто, по существу, не пытался довести подобные планы до конца".

Б. Ельцин: "Не Пуща виновата, а Пуща - лишь запоздалое следствие того, что договор был взорван Горбачёвым. Поэтому я не могу с вами согласиться, что Пуща искусственно сорвала договор. Может быть, и были какие-то ещё варианты, но мы посчитали, что единственный шанс состоит в том, чтобы каждое государство почувствовало свою независимость и одновременно было связано каким-то содружеством. Типа Британского содружества, ЕЭС и т.д."



Очевидны подлинные мотивы брестского сговора: убрать конкурента - Горбачёва - можно только развалив СССР, поэтому авторы решились расчленить государство, чтобы захватить власть в отдельных его кусках. Поражает масштабность сделки, ради которой на кон было брошено самое крупное в мире многовековое государство.

Конечно же, "Соглашение об СНГ" - это беспримерное попрание закона, пржде всего Конституций СССР и РФ, всех союзных республик. И всякого права. Вспомним, что договор 1922 года об образовании СССР был фактически отменён с принятием в 1924 году Конституции СССР. Союзный договор в 1922 году провозгласил создание СССР, с 1924 года юридической основой существования государства была Конституция. В частности, поэтому впоследствии вновь входящие (или присоединяемые) союзные республики не подписывали никакого Союзного Договора. Конечно, сведущие люди это понимали. Позднее С.М. Шахрай писал: "Документ под названием "Союзный договор 1922 года" с юридической точки зрения является мифом... Союзный договор 1922 года так и не был никем подписан... Текст Союзного договора был одобрен в основном и возвращён в республики для доработки. После же к нему возвратились только для того, чтобы включить в качестве раздела советской Конституции 1924 года. Следовательно, обращение к политической формуле Союзного договора было просто циничным расчётом, не имеющим под собой ни исторических, ни юридических оснований" ("НГ").

В таком случае возникает вопрос: какое государство распустили беловежско-алма-атинские заговорщики, денонсируя Договор об образовании СССР? Строго говоря, Соглашение об СНГ не распустило СССР, Советский Союз юридически существует и поныне. Юридически должен, но фактически не существует, потому что пока мы живём в ситуации закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Повернули известно куда, вопреки волеизъявлению народов о сохранении СССР на референдуме марта 1991, нарушив все существующие законы и поправ все конституции - Союзного государства и союзных республик.

После выступления лидеров РХДД против Беловежского переворота нас стали клеймить: коммуно-фашисты, красно-коричневые.



Весной 1992 года я летел в Брюссель на очередную международную конференцию. В ВИП зале аэропорта Шереметьева подошёл молодой человек: "С вами хочет поговорить министр иностранных дел Беларуси". Молодой ухоженный министр радушно обратился ко мне: "Виктор Владимирович, мы знаем, что вы этнически чистый белорус, мы внимательно следим за вашей политической деятельностью, может быть ваш опыт понадобиться вашей родине. Вы опытный аналитик, скажите, как будут развиваться отношения наших стран дальше?". На этнически чистый я ответил то, что думал: "Мы единый народ. Расчленённый русский народ рано или поздно восстановит своё единство. От нас, политиков, зависит только - раньше или позже, с большими или меньшими жертвами". Министр оторопело: "Ну нас теперь только танками соединишь". На что я выдал своё заключение: "Вас - политиков - может быть и танками, а народ сам воссоединится".





Южная Осетия



В Северной и Южной Осетии была сильная организация РХДД, возглавлял её председатель Верховного Совета самостийной республики Торез Колумбеков, - легендарная личность. Он за политическую деятельность был посажен грузинами в тюрьму, после освобождения пользовался безусловным авторитетом и возглавил республику. Мы старались помогать осетинам в их борьбе. Я добился выступления Колумбекова на Съезде народных депутатов России, что поднимало авторитет Южной Осетии и помогало им защищаться. Затем дважды устроил его встречу с премьер-министром Черномырдиным, что позволило решить некоторые проблемы Южной Осетии. В 1992 году мы с Торезом встретились с председателем Центрального банка, который на просьбу о финансовой помощи Южной Осетии элегантно провёл операцию по передаче целого вертолёта отмененных в РФ рублей, которые в то время имели хождение на территориях бывших республик СССР. Во время переворота октября 1993 года Торез явился ко мне в Дом Советов, сказал, что мы не умеем бороться за власть, что в противостоянии ельцинскому перевороту нужно проявить силу, что у него в Подмосковье сосредоточено несколько сотен южноосетинских бойцов, прошедших боевую подготовку в войне с Грузией и в конфликте Северной Осетии с Ингушетией, которые готовы выполнить приказ Верховного Совета России для защиты конституционного строя, и которые способны решить проблемы в считанные часы. Я повёл Тореза к "министру обороны" белодомовцев Ачалову, тот на приватных переговорах отказался от предлагаемой помощи. Опечаленный Торез со словами: вы проиграли, с вами расправятся силой - уехал.





Владислав Сурков



За несколько дней до переворота 1993 года я вёз на своей машине двух приятелей к себе на дачу в Опалиху. За столом у камина один из них - советник американского посольства - стал намекать, что Ельцин, скорее всего, пойдёт на переворот. Мы дружно не согласились с этим анализом: мол, не решится он. Встретились мы и через неделю после переворота, говорили много и о многом. Запомнилась сентенция моего русского приятеля: я - не сторонник Ельцина, но я бы на его месте довёл дело до конца и расстрелял бы депутатов, настоящий политик должен быть последователен в своих действиях. Мы тогда ещё не знали, что Ельцин отдал именно такой приказ группе "Альфа" - расстрелять всех депутатов. Через несколько лет командир "Альфы" рассказал в СМИ, что сознательно не выполнил этот кровавый приказ, а сделал все, чтобы вывести депутатов из Дома Советов. Американского приятеля звали Томас Грэм, он в начале двухтысячных годов был помощником президента США. Русского приятеля звали Владислав Сурков, он стал помощником президента России.

С Томасом мы знакомы с конца восьмидесятых, он ещё при коммунистах привозил мне из-за кордона книги русских философов и богословов. Сам он защищал диссертацию у Пайпса по Флоренскому. Его суждения всегда были интересны и вполне глубокомысленны. В Белом Доме в США он представлял умеренную позицию относительно России.

С Владиславом Сурковым мы познакомились, когда он - заместитель руководителя банка "Менатеп" Ходорковского по связи с государственным и общественным организациям - в 1992 году предложил мне внести поправку в закон о банках о том, что в течение нескольких лет зарубежные банки не допускаются на территорию России. Это соответствовало моим патриотическим взглядам, я посоветовался с Геращенко, тот обещал поддержку, я собрал под поправкой около тридцати депутатских подписей и как автор поправки выступил на заседании Верховного Совета. В результате из трёх вариантов был принят самый жёсткий по отношению к зарубежным банкам.

Владислав периодически приглашал отобедать, расспрашивал о моём понимании ситуации и текущего момента. Я рассказывал о своих политологических и историософских концепциях. Он говорил мало, но веско. Понятно, что задушевные отношения у Владислава складывались с большинством политических деятелей. Это позволяло ему, с одной стороны, проходить эффективную школу политологии, с другой - эффективно же влиять. Однажды в 1994 году он сказал, что инициировал создание крестьянской партии. На мой вопрос: зачем тебе, антикоммунисту, возиться с этим, он сказал, что хочет добиться создания в Думе депутатской фракции, чтобы иметь возможность влияния. Со временем система влияния развилась в то, что позволило советнику президента практически в ручном режиме управлять Думой, партиями, избирательными кампаниями, губернаторами, - в систему управляемой демократии. В 1997 году Владислав попросил организовать встречу с первым вице-премьером Немцовым, который тогда ходил в преемниках. Мне он сказал, что достиг всего, что мог и хотел в бизнесе и поэтому хочет сделать что-то в политике, для чего ищет: кого поддержать. Немцов быстро "сгорел". В конце девяностых мы вновь пересеклись с Владиславом на теме преемника. Тогда была роковым образом зависшая ситуация в стране, и многие были озадачены задачей преемника. Мы несколько раз встречались в кабинете Никиты Михалкова и вместе с Шойгу обсуждали вариант: Михалков - президент. Для раскрутки кандидата Владислав предложил создать "Союз Союзов", который и должен возглавить Михалков. Но Никита Сергеевич ухмылялся в усы и не очень рвался руководить "Союзами". Вскоре Ельцин выкинул последнюю загогулину - предложил к Новому году своего преемника.





Баталии девяностых



Затем была жёсткая борьба против Беловежского заговора, гайдаровской "либерализации", "народной" приватизации Чубайса... Я выступал на заседании Верховного Совета весной 1992 года, когда Гайдар докладывал о первых результатах "реформ": я, как и абсолютное большинство граждан страны, не экономист, но даже я понимаю, что в ситуации, когда экономика является государственной и монополизированной, и когда не сформирована сфера рыночной экономики, отмена контроля государства над ценами не имеет к либерализации цен никакого отношения; так называемая либерализация приведёт к огромному взвинчиванию цен монополиями, разрушению промышленности и обнищанию большинства. Сидевший в первом ряду зала заседаний Гайдар щерился улыбкой тишинского кота: что, мол с вами - дилетантами разговаривать. Я передал текст, написанный с Володей Корсетовым, в котором анализировали экономическую ситуацию, предлагали альтернативу и предупреждали, что режиму придётся защищать навязываемый курс насилием. Так же безрезультатно.

О том, какой когорте "посткоммунистов" на приходилось противостоять, писал литературный крити и публицист Вадим Валерианович Ко?жинов: "Состав Верховного Совета и депутатского корпуса в большинстве своём являл бывших членов КПСС, однако почти все наиболее активные, задававшие тон депутаты либо никогда не были членами КПСС, либо, автоматически вступив в неё в свои юные лета, вышли из её рядов ещё до 1985 года. Вот эти получившие широкую известность депутаты: Виктор Аксючиц, Михаил Астафьев, Илья Константинов, Николай Павлов, Вячеслав Полосин, Олег Румянцев. Между тем в составе правительства был только один человек, не являвшийся к 1985 году членом КПСС, - Сергей Глазьев, но он-то в сентябре 1993-го оказался как раз в Белом доме! Все остальные правители не только имели более или менее (соответственно своему возрасту) длительный партийный стаж, но и сумели ещё до "перестройки" сделать внушительную карьеру.

Контраст здесь поистине разительный: если Ельцин уже в 1976 году (в 46 лет) стал первым секретарем одного из важнейших обкомов, а Черномырдин в 1978 году (в 40 лет) инструктором ЦК КПСС, то 48-летний Хасбулатов ко времени избрания в депутаты был всего-навсего вузовским профессором, а 43-летний Руцкой - подполковником авиации. И какие такие привилегии могли они мечтать возвратить себе, к какому "реваншу" стремиться?! Я отнюдь не принадлежу к поклонникам Хасбулатова и Руцкого и протестую только против идеологической лжи.

Как ни странно, даже и наиболее молодые, родившиеся в 1950-х годах члены правительства успели весьма высоко забраться ещё до "перестройки", при "тоталитаризме". Так, Гайдар, Чубайс, Авен уже в 1983 году были введены в Комиссию по экономическим проблемам при Политбюро ЦК КПСС, да и остальные будущие правители являлись какими-либо "завами" или хотя бы "зам. завами". Между тем их ровесники Астафьев, Павлов, Румянцев до избрания в депутаты Верховного Совета были рядовыми научными сотрудниками, Полосин - священником, Аксючиц - сезонным рабочим, а Константинов - вообще истопником (хотя и с высшим экономическим образованием и с пристойным титулом "оператор газовой котельной"). И усматривать в них "коммунистов-реваншистов" могут или слепые, или не желающие быть зрячими, или, наконец, зрители, находившиеся много лет за океаном... Правда, рядом с названными были члены КПСС Сергей Бабурин и Владимир Исаков, но суть дела, повторяю, вовсе не в противостоянии коммунистов и антикоммунистов".

Кампания в СМИ до дискредитации РХДД и его лидеров резко усилилось после нашей критики гайдаровской псевдолиберализации и чубайсовской антинародной приватизации с позиций социальной рыночной экономики. Мы были последователями германского реформатора Людвига Эрхарда и понимали, что Гайдар - это "анти-Эрхард".

В середине 1992 года я заявил: "Наша партия участвует в законотворческой деятельности, проводит политические мероприятия, издает газету "Путь". Что же касается социальной опоры, то сейчас, когда Россия находится в состоянии глобальной катастрофы, когда разрушаются все основы жизни, население очень люмпенизировано и подвержено заражению всякими радикальными идеологиями левого и правого толка, она больше слушает и слышит всяких экстремистских политических деятелей. Наша партия может быть единственная, к сожалению, партия в России, ориентирована на перспективу, на оздоровление российского общества. А общество выздоровеет только тогда, когда восстановится его историческая память, национальное самосознание и правосознание граждан. Наша цель - работать над этим".

Понимая разрушительную роль Ельцина, я пытался свидетельствовать об этом общественности. Характерен эпизод столкновений со всенародно избранным. На закрытом заседании Съезда в середине 1992 года я потребовал, чтобы Генеральная прокуратура завела уголовное дело по факту публикации во французской газете "Монд", с фотографией нашего президента перед открытым чемоданчиком для управления стратегическими ядерными вооружениями. Я закончил выступление словами: ибо теперь очевидно для всех, что ядерная кнопка великой державы находится в дрожащих руках. Этим, как мне казалось, достаточно деликатно я хотел обратить внимание на катастрофический для страны алкоголизм президента, что стало общеизвестным только впоследствии. Я надеялся, что эта фраза может стать крылатой и пробьется к общественному сознанию. Но уже тогда был установлен полный контроль над средствами массовой информации, которые всё больше играли роль средств массовой дезинформации. Феноменальна реакция Ельцина: он вскочил со своего места над президиумом и во весь голос завопил в микрофон: это провокация, это я требую завести уголовное дело. Президиум во главе с Хасбулатовым от неожиданности низко склонился над столом, косясь на разбушевавшегося президента. Идя от микрофона по затихшему залу заседания, я видел тысячу пар глаз с одним выражением: ты, Аксючиц, может быть храбрец и хороший парень, но ты - покойник, - потом приходилось и слышать подобное. С этого момента началась информационная блокада всей деятельности моей и РХДД, затем целенаправленно стали разрушать материальную базу нашего Движения, что успешно было завершено после переворота в сентябре-октябре 1993 года.

В январе 1993 года я призывал к принятию "Основного Закона Российской Федерации переходного периода", после чего необходимо провести досрочные всеобщие выборы и добиваться при этом, чтобы "в результате выборов была сформирована сильная национальная власть, способная отстаивать государственные интересы России, защищать достоинство, права и свободы её граждан".



Атмосферу и фактуру ревущих девяностых хорошо описал Михаил Болотовский (член Политсовета, пресс-секретарь РХДД) в своих воспоминаниях.



Декабрь 1992, Белый дом. "Нехорошая комната" 6-67

Даже сегодня Виктор Черномырдин вряд ли подозревает, кто именно решил его судьбу в конце далёкого 1992 года, когда - неожиданно для всей страны и во многом для себя самого - он возглавил правительство. В те дни, накануне декабрьского съезда народных депутатов, ему было известно, что президент намерен предложить парламенту кандидатуру Егора Гайдара. И не просто предложить, а отстаивать её - кнутом и пряником. Это Ельцин умел.

"Атака на Гайдара - это атака на реформы, а значит и на президента, - сказал Ельцин с телеэкрана за неделю до съезда, - Компромисса тут быть не может. Реформы будут продолжены"...

Комната 6-67 по праву может претендовать на грядущее паломничество туристов и любопытствующих потомков. Её хозяином был депутат Виктор Аксючиц, председатель партии "Российское христианское демократическое движение", глава парламентского подкомитета по связям с зарубежными религиозными организациями, один из лидеров оппозиции. Именно в этой комнате - большой, просторной (площадью не менее пятидесяти квадратных метров) и должен был работать подкомитет. Здесь же часто проходили заседания политсовета РХДД. Сам Аксючиц и его заместитель по партии - депутат Илья Константинов - разместились в небольшой комнате напротив.

Летом 1992 года им стало в ней тесно. Константинов, разочаровавшись в традиционных, легальных формах деятельности оппозиции, с головой ушёл в работу по созданию Фронта национального спасения - предельно радикальной организации, считавшей возможными любые средства борьбы против "временного оккупационного режима". Между тем, Аксючиц, человек (вопреки бытующим представлениям о нём) далекий от экстремизма и считавший радикалов любого толка вольными или невольными провокаторами, присоединяться к Константинову решительно отказался. Сейсмическая трещина пролегла через комнату 6-67. Здесь работали и те, кто поддерживал Аксючица, и те, кто ушёл "на фронт" вслед за Константиновым.

Теперь здесь проводились ещё и заседания верхушки Фронта. Геннадий Зюганов, Виктор Алкснинс, Сажи Умалатова, Сергей Бабурин, Василий Белов, Альберт Макашов, Александр Невзоров, Амангельды Тулеев, Александр Проханов... Теперь они были равноправными хозяевами комнаты. Возник некий коммунальный мир, но отношения между соседями были, как и полагается в коммунальной квартире, напряженными. Аксючиц, по сути, единственный не вошедший во Фронт видный оппозиционер, был убежденным антикоммунистом, отвергавшим любые формы организационного объединения с "красными". Правда, "фронтовиков" он из комнаты не гнал, но на своих вчерашних союзников - Астафьева и Константинова - обиделся не на шутку. Верные своему лидеру и "белой идее", аппаратчики РХДД демонстративно выказывали по малейшему поводу свою неприязнь к коммунистам.

Кто бы узнал в человеке, робко сидевшем на краешке стула с чашкой чая - в ожидании соратников по Фронту и во враждебном окружении христианских демократов - будущего кандидата в президента России Геннадия Зюганова? Кто бы поверил своим глазам, увидев, как у дверей комнаты 6-67, не решаясь до поры войти в "белогвардейское логово", угрюмо прогуливаются Макашов и Проханов?.. Но было, было!

С этой комнатой вообще связано настолько много разных историй, что её смело можно сравнивать со знаменитой булгаковской "нехорошей квартирой". До 1990 года, когда в Белом Доме ещё располагалось правительство РСФСР, она служила кабинетом заместителя министра торговли, впоследствии севшего на 8 лет за всяточничество. После прихода в Дом неспокойного депутатского племени комнату стало лихорадить ещё пуще: ни один чиновник не задерживался в ней дольше месяца. Всякий раз, когда въезжал новый обитатель - соседи по этажу заключали пари: досидит ли он на месте до истечения магического срока. Дело пахло бесовщиной.

Правда, после того, как комната 6-67 перешла в ведение комитета по вероисповеданиям, в ней на время воцарилось спокойствие. Но ненадолго. Достаточно сказать, что именно в окно многострадальной комнаты 6-67 залетел ранним утром 4 октября 1993 года первый (ещё не танковый, а "ручной") снаряд, выпущенный по Белому Дому.

Но нас интересует другое событие, произошедшее в её стенах годом раньше.

К тому времени, о котором пойдёт речь, Егор Гайдар руководил российской экономикой уже около года. Результаты проводимых им и его командой реформ воспринимались неблагодарным народом без надлежащего пиетета... По его мнению, дела обстояли всё лучше и лучше. А народ жил всё хуже и хуже... Президент поддерживал Гайдара во всём. Не потому, что был согласен с его экономической политикой - в этом деле Ельцин мало что понимал...

Седьмой Съезд народных депутатов России должен был открыться 1 декабря 1992 года, во вторник. Как водится, для подготовки проекта повестки дня создали рабочую группу. Сумрачны были взоры членов этой группы... Они прекрасно понимали, что с первых минут работы съезда повестка полетит ко всем чертям, и на первый план выйдет, по сути, один вопрос: оставаться ли Егору Гайдару во главе правительства?

Всем было ясно, что судьбу премьерского кресла способны решить, договорившись, две фракции: "Российское единство" (коммунисты, социалисты и национал-патриоты) и "Гражданский союз" (народная партия "Свободная Россия" Руцкого, демпартия Травкина и "Союз Обновления" Вольского и Владиславлева). Но столь же отчётливо аналитики понимали и то, что точек соприкосновения у этих фракций практически нет. Депутаты от "РЕ" категорически отказывались сдвинуться правее кандидатуры Юрия Скокова - это был для них предел соглашательства. В свою очередь, для представителей "ГС" максимально посильным сдвигом влево стало бы согласие на кандидатуру Георгия Хижи. Между Скоковым и Хижой простиралась безбрежная пустыня, абсолютный вакуум, заполнить который не мог никто.

Дней за десять до Съезда свой приговор вынес человек, известный в Белом Доме как гений компромиссов - депутат Владимир Новиков. Глава группы беспартийных депутатов, Новиков обладал непререкаемым авторитетом в межфракционных спорах. Он десятки раз умудрялся выводить съезды из таких тупиков, из которых, казалось, не могло быть даже теоретического выхода. Но на сей раз сдался и Владимир Ильич. "Встреча лидеров двух основных противоборствующих сил бессмысленна, - заявил он корреспонденту "Независимой газеты" Владимиру Тодресу: - они всё равно не договорятся".

Депутаты "Демократической России" уже не скрывали торжества. Разумеется, их голосов не хватило бы для утверждения Гайдара полноправным премьером. Но, объединяясь при голосовании попеременно с "РЕ"" и "ГС", они могли торпедировать любую кандидатуру. Итак, будущее нарисовалось со всей отчётливостью: после нескольких безуспешных попыток усадить в премьерское кресло того или иного претендента, Ельцин идёт на сохранение "статус-кво", оставляя Гайдара исполняющим обязанности главы кабинета.

Сам президент, надо заметить, сильно боялся приближающегося Съезда. Созданный Ельциным в октябре Совет глав республик первым делом обратился к парламенту и народу (кто бы ответил, причём тут народ?) с призывом перенести Съезд на весну 1993 года: с тем, чтобы за этот срок разработать и принять новую Конституцию. Мотивировка вызывала недоумение. Ну, конечно, конституцию нужно и писать, и принимать, - но зачем откладывать Съезд, посвящённый совсем другой теме, а именно "разбору полётов" команды Гайдара? Как это связано-то?.. Кремль не опустился до разъяснений. Зато по личному указанию Ельцина была создана группа под руководством Геннадия Бурбулиса, Михаила Полторанина и при активном участии Павла Грачёва, которые сели разрабатывать план введения 24-25 ноября прямого президентского правления с одновременным роспуском парламента, о чём и поведал всему свету депутат Иона Андронов, получивший информацию по старым добрым чекистским каналам.

Чем так пугал Ельцина седьмой Съезд? Ответ прост: 1 декабря истекал срок дополнительных полномочий, предоставленных ему ещё пятым съездом. И со Съезда номер семь президент рисковал уйти и без полномочий, и без верного ему кабинета. Сколь же ласкающее звучали для него сообщения о том, что "РЕ" и "ГС" о согласованной тактике не договорились и, на 99 процентов, так и не договорятся!..

Уныние медленно, но верно овладевало оппозицией. В бой, казалось, уже никто не рвался.

Но именно в эти дни в стенах комнаты 6-67 родился заговор, которому суждено было в одночасье всё переменить. Именно тогда Аксючиц и его ближайшие сопартийцы составили тот самый "список пятнадцати". На сложенном вчетверо сером бумажном листке были выведены имена тех, кто ещё был способен воздействовать на ход событий.

И именно тогда к Владимиру Новикову в кабинет пришёл мрачный усталый человек, имя которого за суматохой нынешних политических будней уже забыто, и сказал примерно так:

- Ты накаркал, что мы не договоримся? Так знай: мы договоримся, причём в твоём кабинете! Давай ключи!

- Ни хрена вы не договоритесь, - сердито ответил ему депутат Новиков. - А ключей мне не жалко, только стаканы не побейте...

В назначенный час в кабинете Новикова встретились лидеры всех основных оппозиционных партий и фракций: Виктор Аксючиц, Михаил Астафьев, Александр Владиславлев, Андрей Головин, Владимир Исаков, Геннадий Зюганов, Илья Константинов, Николай Куликов, Игорь Муравьев, Сергей Полозков, Иван Рыбкин, Николай Травкин, Валерий Хомяков и Михаил Челноков. Имя пятнадцатого - того, кто приходил за ключами, - должно было бы стоять в этом алфавитном списке третьим (им и был Михаил Болотовский)...

Жюри присяжных...

Председательствовал на заседании - на правах организатора - Виктор Аксючиц... Открыв заседание, Аксючиц предложил участникам вступить в свободную дискуссию. Поначалу разговор не клеился: заговорщики не спешили раскрывать карты. Холодок попытался растопить Николай Травкин. Загнув для образности несколько крепких фраз, он предложил перейти к делу и подумать над тем, как фракциям вести себя при обсуждении вопроса о доверии правительству. Но разговор упорно не шёл.

Зюганов: "Я думаю, тут ответ однозначный - недоверие и отставка".

Владиславлев: "Гайдару или всему правительству?"

Зюганов: "Всему правительству".

Травкин: "Тут у "Гражданского союза" не совсем такая же позиция... Надо сначала выслушать президента. Во-первых, какие кадровые перестановки будут? Во-вторых, какая линия?

Константинов: "Николай, какая может быть линия, если Гайдар останется? Это же несерьёзный разговор".

Головин: (фракция "Смена" - "ГС"): "Нет, это как раз серьёзный разговор. 26 числа на сессии надо однозначно решать. Да, недоверие, понятно. Но будем ли требовать отставки? Я не уверен".

Челноков: "Не понимаю, как это можно совместить - недоверие выражаем, а отставки не требуем. Надо однозначно выступать за отставку".

Исаков: "Это понятно, но мы не в безвоздушном пространстве висим. Мы же будем работать по повестке, и там нам свяжут руки... Инициативу "ДемРоссии" по перевыборам парламента тоже надо обсудить и решать, как противодействовать. Сейчас надо идти по повестке, и, конкретно, по дополнительным полномочиям Ельцина, глав администраций...>>

Травкин: "Мы как раз не против полномочий на местах. А отставка - это крайнее оружие".

Владиславлев: "Проще всего махнуть шашкой: в отставку! Да, у нас есть реальные кандидатуры. Но их задавят поодиночке".

Собрание забуксовало.

И в этот момент Аксючиц предпринял едва ли заранее продуманный, а скорее интуитивно найденный ход.

Аксючиц: "Господа! Минуточку внимания. Мы собрались здесь вопреки всем попыткам противопоставить нас друг другу. Если бы сейчас нас слышали наши оппоненты - они бы радовались тому, что мы с самого начала зациклились на разногласиях. Я предлагаю... и даже настаиваю на такой схеме работы: предлагается тема, потом - короткое обсуждение, и если нет единого мнения - сразу переходим к следующей. По принципу консенсуса. Вот мы говорили о персоналиях. Конкретно: вот имена - Бурбулис, Полторанин, Махарадзе, Козырев. Есть здесь кто-нибудь, кто против из безоговорочной отставки? Иначе мы утонем, простите, в болтовне. Мы пришли сюда делать дело".

Подобно Дону Корлеоне на знаменитом совещании глав кланов, Аксючиц нашел единственно точные слова - да, это наше дело, "коза ностра", и никто за нас его не сделает.

В следующие два часа было решено почти всё: отставка Гайдара, отставка поименованной выше четверки, отказ от продления особых полномочий президента. Была выработана согласованная тактика работы на съезде с ежедневными совещаниями координаторов и согласованная же повестка дня...

Оставался один вопрос, но зато какой! Вопрос о премьере.

И снова забуксовали. Скоков? Хижа? Яров? Шумейко?..

Двух последних кандидатов отмели сразу. По двум первым согласия достичь не могли. Было ясно: Скокова не пропустит "Гражданский Союз", на пути Хижи встанет "Российское единство". Тупик?

Сегодня даже по протоколу невозможно установить, кто первым произнёс имя Виктора Черномырдина. Но, единожды вспорхнув, оно пошло гулять по умам и речам заговорщиков. Они и не думали ни о каком Черномырдине, когда шли сюда, в новиковский кабинет!..

Рыбкин: "А собственно, почему не Черномырдин? Он крепкий хозяйственник. Я не думаю, что он в восторге от всех этих гайдаровских экспериментов. Посмотрите, у нас по газу и электроэнергии претензий нет. Я бы поддержал эту кандидатуру, как возможную".

Травкин: "Если Ельцин её предложит... А если будет рейтинговое голосование?"

Астафьев: "Никто не мешает нам разложить голоса с тем расчётом, чтобы кандидат Икс, которого мы считаем приемлемым, прошёл и через рейтинговое голосование. Мы так спорим: Скоков, Хижа... Нам их ещё не предложили, кстати сказать. Отводим Гайдара на рейтинговом, делаем первым кого-то... его Ельцин всё равно не предложит... и с гарантией получаем в кандидаты второго по рейтингу".

Голоса: "Да, это разумно...>>

Аксючиц: "Я могу так понимать, что мы вышли на договорённость? Это очень важный момент".

Голоса: "Да, да".

Аксючиц: "Мы, конечно, никак не можем закрепить эту договорённость. Только устно".

Голоса: "Этого достаточно".

Послесловие.

Этого и впрямь было достаточно. Отдадим должное участникам совещания: они не нарушили своей договорённости.

Съезд был бурным. Ельцин требовал назначения Гайдара, он сулил золотые горы, он угрожал. По призыву президента его сторонники-депутаты покидали свои места в надежде не срыв кворума. Съезд продолжился.

Потом случилась достопамятная драка... Потом, не выдержав напряжения, убежал из-за стола Президиума за кулисы Хасбулатов... А за стенами Кремля бушевали митинги, не прекращавшиеся даже ночью... Всё бурлило. Лишь введенные в Москву солдаты спецчастей молча курили в промерзших автобусах, загнанных в боковые переулки, примыкающие к главным улицам и площадям...

Рейтинговое голосование принесло следующие результаты ("за - против - воздержались"):

Скоков: 637 - 254 - 25

Черномырдин: 621 28 - 24

Гайдар: 400 - 492 - 46

Каданников: 399 - 470 - 33

Шумейко: 283 - 578 - 41

И президент сдался. На утверждение была предложена кандидатура Виктора Черномырдина.

"Борис Николаевич приложил все усилия для того, чтобы никому не удалось свернуть курс на реформы, - сказал журналистам Сергей Филатов, назначенный вскоре главой президентской администрации. - И это удалось. Но остался открытым вопрос: с помощью каких механизмов работать с депутатским корпусом, который открыто занимает антипрезидентские позиции?"

Через одиннадцать месяцев эти механизмы были найдены. Танки.



Много лет спустя Скоков рассказывал, что Гайдар после рейтингового голосования убеждал Ельцина: кто угодно, только не Скоков.

Поскольку основной кандидат В.С. Черномырдин не изложил свою позицию и возможную программу действий, я перед голосованием задал ему вопрос: как вы относитесь к тому, что Съезд народных депутатов неоднократно оценивал деятельность предыдущего правительства отрицательно, а также осуждал позицию министра иностранных дел Козырева? Ответ мог помешать кандидату набрать необходимое количество голосов. Поэтому вмешался председательствующий Хасбулатов: это не корректный вопрос, отключите микрофон. После избрания Черномырдина при выходе из зала меня, как возмутителя спокойствия, окружили корреспонденты с вопросами. Я сказал: нас вынудили тыкнуть пальцем в небо, дай Бог, чтобы нам повезло. Вечером по телевизору услышал: депутат Аксючиц заявил - мы тыкнули пальцем в небо, и попали в цель. Средства массовой дезинформации быстро учились эффективно работать.





В 1992 году РХДД пыталось создать широкую некоммунистическую оппозицию. В феврале в Москве был созван Конгресс гражданских и патриотических сил, председателем оргомитета которого я был. Утром рассказал жене сон: вхожу в зал кинотеатра "Россия" и вижу в центре большую группу чёрнорубашочников из провокационной шовинистической организации "Память". Так и оказалось. В огромном зале собралось около трёх тысяч человек со всей страны. Провокаторы из "Памяти" Васильева пытались силой согнать президиум заседания, нас защитили казаки, но вечерние новости сообщили, что Аксючиц и Васильев созвали Конгресс, а Аксючиц является единственным христианским демократом в мире, который одновременно является коммуно-фашистом. Конгресс учредил Российское народное собрание (РНС), организации которого создавались по всей стране. Для меня наступил момент внутреннего выбора. Политика отнимала всё время и все силы, я деградировал как философ: можно представить, что чувствует пианист, который должен бренчать на инструменте каждый день, но вынужден каждый день колоть дрова. Я решил не увеличивать дальше непосильную общественную нагрузку и сдал руководство РНС Илье Константинову, который принёс его и РХДД в жертву авантюристическим политическим проектам.

В Интернете неизвестный участник описал атмосферу Конгресса: "В феврале 1992 года ряд известных политиков попытался создать массовое оппозиционное движение, которое бы выполнило роль Третьей Силы и смогло бы спасти как демократические завоевания перестройки, так и народ от массового разорения и разрушения российской промышленности. Несмотря на то, что попытка создания Третьей Силы под названием "Российское Народное Собрание" оказалась тогда неудачной (в силу многих объективных и субъективных причин), сама эта попытка не была совсем безрезультатной, так как через некоторое время большая часть его активистов образует другую структуру под названием "Фронт Национального Спасения" сыгравший важную роль сопротивления ельциновскому авторитаризму и защите Парламента в Октябре 1993 года.
Основная инициатива по созданию Третьей Силы принадлежала Виктору Аксючицу, возглавлявшему в тот период влиятельную структуру РХДД ("Росийское Христианское Демократическое Движение"). 8-9 февраля 1992г., в громадном зале кинотеатра "Россия" прошёл съезд (конгресс) гражданских и патриотических сил. Собравшихся делегатов и активистов было около двух тысяч. Организаторами съезда были депутаты ВС РФ: Виктор Аксючиц от РХДД (он же ведущий), М. Астафьев от "кадетов", Н. Павлов от парламентской фракции государственников "Россия" и лидер НРПР Н.Н. Лысенко. На этом представительном конгрессе выступали с речами самые известные национал-патриоты того времени: Игорь Шафаревич, Галина Литвинова и даже вице-президент А. Руцкой, громогласно позиционировавший себя в качестве оппозиционера "гайдаровскому геноциду". Необходимо отметить, что этот конгресс попытались сорвать представители васильевской "памяти", таинственным образом просочившиеся в зал в количестве около 150 человек. Не желая усугубления ситуации организаторы предоставили слово Васильеву, который как обычно повторил свою старую жвачку про "масонов и сионистов", после чего его сторонники покинули зал. По-видимому, Д. Васильев не смог выполнить заказ ельцинистов по срыву конгресса.
Где-то в конце февраля состоялась демонстрация РНС на Манежной площади, от которой сохранилось несколько фотографий":



Сбор участников


Демонстрация движется по Якиманке.








РХДД никогда не вступало в блоки с коммунистами. Другое дело, что нашим депутатам в Верховном Совете приходилось участвовать в широкой оппозиционной коалиции: если коммунисты называли чёрное - чёрным, наш антикоммунизм не давал нам оснований называть чёрное белым. По существу с самого начала именно патриотическая демократическая альтернатива была реально опасна режиму номенклатурного компрадорского капитализма и поэтому нас громили всеми средствами массовой дезинформации и провокациями.

В 1993 году меня долгое время уговаривали соратники по РХДД Илья Константинов и Артём Артёмов согласиться с тем, чтобы наша партия вошла во Фронт национального спасения. Их аргументы: у левых (коммунистов) - массы, но у них нет популярных лидеров; у нас - правых - плеяда ярких лидеров, но нет сформированных массовых организаций; объединившись с коммунистами во Фронте мы сначала отправим в отвал Анпилова, затем Зюганова и, возглавив все лево-правые политические силы, придём к власти; лидером Фронта национального спасения и его кандидатом в президенты должен стать Аксючиц. Я был категорически не согласен с этой авантюрой, убеждал, что мы - принципиальные антикоммунисты - не имеем права организационно объединяться с коммунистами; ни к какой победе эта провокация не приведёт, напротив, поставит под удар популярную патриотическую идеологию и организации. В итоге мы разошлись, договорившись о компромиссе: я отказывался от руководства РНС, который сливается с Фронтом, они не будут откалывать во Фронт структуры РХДД. Но договорённости выполнил только я, а мои бывшие соратники инициировали раскол РХДД, московская организация которого заявила о входе во Фронт национального спасения. После расстрела Дома Советов Фронт национального спасения был разгромлен, подверглись ему и структуры РХДД, а массовому сознанию была навязана ложь о том, что мы объединились с коммунистами во Фронте.

В итоге была упущена возможность сохранить наиболее перспективную политическую организацию, которая была последовательно антикоммунистической и выступала против ельцинского либерал-большевистского курса с демократических патриотических позиций. Мы были носителями политической идеологии, под демагогическими лозунгами которой в скором будущем победил на выборах Жириновский. Эта идеология ныне во многом принята российской властью. Чтобы сохранить РХДД в этих бурных условиях, потребовались такого рода политические и нравственные компромиссы, на которые ни я, ни Глеб Анищенко, пожалуй, способны не были. Я же не мог беззаветно и полностью отдаться политической борьбе, ибо чувствовал, что теряю свою профессиональную квалификацию, как философ. Я и Илью Константинова ввел в РХДД и сделал его вторым человеком в партии, в том числе и потому, что надеялся подготовить себе достойную замену, а самому усилить свой творческий тренинг. В людях я ошибся. Но на творческое самоубийство во имя политики я не был способен.



Мы оказались в резкой оппозиции курсу президента Ельцина, ибо не могли согласиться с развалом страны и гибельными экономическими "реформами". В ответ в средствах массовой информации развернулась мощная пропагандистская кампания, в которой нас именовали коммуно-фашистами и красно-коричневыми, всеми средствами фальсифицировали нашу деятельность, внедряли в обществе агрессивное отношение к лидерам РХДД. От смешного до драматичного. По новостной программе центрального телеканала сообщили, что лидер христианских демократов Аксючиц во время поста в кремлёвском буфете ел пирожки с мясом (пирожки были с капустой). Через несколько лет руководитель охраны президента Коржаков писал в воспоминаниях, что на случай реального импичмента на балконах зала заседания Съезда были приготовлены баллоны с газом, которым собирались выкурить депутатов из Кремлевского дворца. То есть, на переворот Ельцин решился уже за полгода до расстрела Дома Советов. После заседания Съезда народных депутатов по импичменту президента весной 1993 году я вышел из Спасских ворот Кремля, чтобы пройти в гостиницу "Россия". Васильевский спуск был заполнен беснующейся "демократической" толпой, поддерживающей Ельцина. От ворот выставлена дорожка из ограждений, я и двинулся по ней среди агрессивных воплей и угроз. Посреди толпы дорожка прервалась, но повернуть было бы позорным, я двинулся прямо в толпу. Состояние было стрессовым: я понимал, что главное не остановиться, но не бежать, двигаться уверенно, не реагируя на агрессию, ни в коем случае не вступая в контакт и непосредственное соприкосновение с кем-либо из толпы. Стал молиться. Ощутил себя в невидимой прозрачной сфере, которая ограждала от ударов (замахивались не только кулаками, но и палками), о которую размазывались агрессивные рожи, перед которой толпа расступалась, меня достигали только угрозы и грязная ругань. Напряжение нарастало, кольцо сжималось, мне уступали дорогу уже непосредтсвенно перед носом, я понимал, что в любую минуту толпа бросится на растерзание. Вдруг появилась группа крепких парней в штатском: "Виктор Владимирович, мы вас выведем", окружили и под нарастающие вопли озверевшей толпы протолкали меня к гостинице. Ощутил, что соприкоснулся с бесовщиной.





Расстрел парламента



Выступая против разрушительного курса Ельцина, мы оказались в оппозиции и к руководству Верховного Совета, ибо противоборствующие стороны являли собой плеяду советской номенклатуры, не соответствовали роковым событиям эпохи, не понимали сущности происходящего.

Трагические события октября 1993 года многим омыли взор. Перед расстрелом 4 октября десятки депутатов крестил в осаждённом Доме Советов протоиерей Алексей Злобин, - он был секретарём комитета Верховного Совета по свободе совести. Время способствует осознанию событий - на расстоянии затухают страсти. Кто-то одумался, когда обнажилось сокрытое. Годовщина трагедии обязывает к её объективному осмыслению.

Прежде всего, о причинах переворота. Его сторонники до сих пор утверждают, что народные депутаты РФ были избраны при коммунистическом Советском Союзе, поэтому их деятельность в независимой России была по существу не законна и они подлежали роспуску. На это можно указать, что и Ельцин тоже был избран президентом республики в составе СССР, а не как президент независимой страны. Далее все время говорится, что российский парламент мешал реформам президента. В то время как, напротив, Съезд народных депутатов России избрал Ельцина Председателем Верховного Совета, выведя его из политического небытия. Затем Съезд принял закон о введении поста президента и выдвинул Ельцина кандидатом в президенты. После чего парламент предоставил президенту чрезвычайные полномочия для проведения реформ. То есть, Ельцин как политический лидер состоялся только благодаря поддержке парламента и получил карт-бланш для благотворных преобразований. Только после того, как президент использовал свои чрезвычайные полномочиями не во благо страны: разрушил Союзное государство и развалил экономику, обездолил большинство жителей радикальными реформами, - парламентское большинство вынуждено было уйти в оппозицию "реформам". Именно крах реформ вынудил ельцинский режим пойти на силовой переворот, чтобы уничтожить мощную оппозицию в лице высшего органа государственной власти страны (каковым был Съезд народных депутатов), добиться безнаказанности и навязать стране жёстко авторитарный режим, защищающий новый правящий слой и компрадорский номеклатурно-олигархичекий капитализм.

Вспоминаются эпизоды в осаждённом Доме Советов после указа N 1400 21 сентября 1993 года. На первом заседании разогнанного Ельциным Съезда по электронной системе мне выпало выступать одним из первых. Я призвал депутатов исходить из реальных фактов: президент, безусловно, является узурпатором и совершил государственный переворот, но он, в отличие от Верховного Совета обладает рычагами власти. Поэтому Съезд должен отказаться от обличительных бездейственных деклараций и утопических призывов, а принимать решения, которые способны реально остановить беззаконие. В этом смысле я озвучил предварительно размноженный на моей полиграфической технике, незадолго до этого завезённой в здание Верховного Совета, проект постановления Съезда. В нём предлагалась чрезвычайная концепция выхода из чрезвычайной ситуации. В первом пункте предлагалось назначить сроки одновременных досрочных выборов президента и народных депутатов. Во втором - вступить в переговоры с президентской стороной для разработки правовых основ досрочных выборов. В третьем: в случае отказа президента пойти на законные досрочные выборы квалифицировать его действия как государственный переворот, что является тягчайшим преступлением. В итоге предписывалось всем силовым структурам страны приступить к задержанию участников переворота. Я пытался сформулировать реальную концепцию выхода из кризиса - задать поле между альтернативами: президентским заговорщикам предлагалось мирное разрешение конфликта, отказом от этого они обнажали свои узурпаторские мотивы и потому на законных основаниях подлежали аресту. В ответ со всех сторон, в том числе и от своих коллег патриотов-государственников я услышал обвинения в том, что предлагаю вступать в переговоры с узурпаторами, которые находятся вне закона. То есть услышал очевидные, но политически беспомощные декларации политиков, призванных к спасению страны. Выступая затем каждый день, мне с помощью Олега Румянцева удалось убедить Съезд принять-таки решение о досрочных одновременных выборах, но сделано это было уже после силовой и информационной блокады Дома Советов, отчего за пределами колючей проволоки никто об этом решении узнать не мог.

Через несколько дней после переворота руководство Верховного Совета поручило мне провести переговоры с председателем Центрального банка Виктором Геращенко о том, чтобы банк перечислил Верховному Совету причитающиеся ему финансовые средства, без которых невозможна нормальная жизнедеятельность высшего органа государственной власти. Виктор Владимирович вышел из своего кабинета на лестничную клетку и сказал примерно следующее: если меня снимут, это не нужно и вам, поэтому я могу срочно перечислить отпускные депутатов и сотрудников Верховного Совета, - это тоже приличные средства. На том и порешили. Но и за этот совершенно законный шаг "демократические" СМИ обвинили председателя ЦБ в предательстве.

До сих пор слышны слова о попытке коммуно-фашистского переворота, хотя об этом уже не прилично говорить. Примерно 25 сентября 1993 года ко мне в Доме Советов обратился знакомый американский тележурналист: как вы - демократ по убеждениям - могли оказаться среди экстремистов и фашистов? Я спросил, где он видит таковых. Журналист показал на площадь перед Домом Советов. Мне пришлось указать на очевидные факты. Всегда и везде политические перевороты сопровождаются выплеском на улицы экстремизма. С той лишь разницей, что у нас не бьют витрин, не жгут автомобили, не избивают милицию, что, в обстоятельствах гораздо менее радикальных, уличная толпа делает всегда в "добропорядочной" Америке и Европе. И сегодня нужно признать объективное: вплоть до 3 октября при потоках лжи в средствах информации, полной блокаде с колючей проволокой (даже машины скорой помощи не пропускались), отключении всех средств жизнеобеспечения - в течение двухнедельной эскалации насилия тысячи защитников Дома Советов вели себя невиданно сдержанно. Далее я попросил журналиста указать мне хотя бы на одного депутата-экстремиста или фашиста. Или, хотя бы на одно экстремистское фашиствующее выступление депутатов, или такого рода постановление российского парламента. Ничего подобного американский журналист привести не мог, ибо депутаты в той ситуации проявили удивительную уравновешенность.

Никаким коммуно-фашизмом в депутатском корпусе не пахло. Другое дело, что происходящее у стен Белого Дома, как всегда в подобных обстоятельствах, было неуправляемо со стороны парламента. Откуда пришли и кому были выгодны отряды РНС Боркашёва с фашистской символикой марширующие у американского посольства и перед зарубежными телекамерами? То же и большевистские вопли коммунистической агитбригады Анпилова. Как президентской пропаганде без таких провокаторов удалось бы убедить мир в коммуно-фашистском путче?

Один из примеров провокаций. За несколько дней до расстрела я подъехал к Краснопресненскому райисполкому, в котором был своего рода штаб той группы депутатов, которая осталась снаружи колючей проволоки вокруг Дома Советов. На моих глазах к райисполкому подбегает группа вооруженных до зубов молодых людей в камуфляже. Они ставят к стенке и разоружают милиционеров, наряд которых постоянно находился в машине при входе. Размахивая огромными "базуками" - ручными пулеметами, они поднимаются по этажам, обыскивая всех встречных. Я следом за ними вхожу в кабинет председателя райисполкома. Саша Краснов стоит за столом с большим количеством телефонов под дулами автоматов-пулеметов. Я называю себя и спрашиваю, в чём дело. Александр: Виктор, они требуют, чтобы я немедленно отдал распоряжение всем отделениями милиции района выдать им оружие. Во-первых, у меня нет на это никаких полномочий, и меня никто не послушает. Во-вторых, милиция в данный момент занимает нейтральную позицию, и подобная акция немедленно подтолкнёт её выступить против Верховного Совета. В общем, нам удалось убедить боркашёвцев (это были они), в бессмысленности требований. Это был не наивный патриотический энтузиазм, а хорошо продуманная провокация, и если бы она удалась, кровопролитие началось бы раньше. Кстати, никто из баркашёвцев не попался при штурме Дома Советов, все вовремя ушли известными им подземными тропами или дырами в оцеплении.

Многие годы в годовщину расстрела у стен стадиона возле Дома Советов собирался массовый митинги протеста, сотнями портретов расстрелянных людей. Всякий раз их пытались "возглавлять" коммунистические организации - КПРФ Зюганова и радикалы Анпилова, что тоже способствует распространению мифа о "коммунистическом перевороте". Но у КПРФ не было своей фракции среди депутатов, коммунисты не имели большого влияния в парламенте. У Дома Советов они были далеко не в большинстве, заметна была только малочисленная, но крикливая группа Анпилова. Уже забылось, что накануне расстрела лидер коммунистов Зюганов выступил по центральным телевизионным каналам и призвал коммунистов покинуть Дом Советов и не выходить на улицы.



После того, как Дом Советов изолировали колючей проволокой, я старался в различных "горячих" точках предотвращать насилие. Увёл с митинга на площади у здания МИД к Киевскому вокзалу большую группу протестующих в тот момент, когда ОМОН по команде явно шёл на расправу с людьми. Около двух часов через мегафон разоблачительно-призывными спичами гасил импульсы агрессии со стороны ОМОНа, одновременно организуя не панический отход под натиском вооружённого до зубов милицейского отряда. У Киевского вокзала я призвал народ разойтись и собраться на следующий день в другом месте. В другой раз я оказался возле метро Красопресненская, где перед милицейским заградительным кордоном собралась большая масса народа. Забрался на троллейбус, но без мегафона я безоружен. Обратился к людям с просьбой найти мегафон. Через полчаса какой-то бойкий парнишка принёс, а как это было, описал в своём дневнике белодомовского сидельца Хасбулатов:

Ребриков рассказывает: вчера у Аксючица не было мегафона для выступления перед стихийной демонстрацией. Парнишка лет 12 вызвался пройти через все кордоны и доставить. Прибежал. Говорит: "Меня дядя Аксючиц прислал за мегафоном, - от него передал записку: "Срочно нужен мегафон". - Я пройду, я знаю как пройти", - и пронёс, чертёнок.

Вскоре пошёл проливной дождь, но обстановка накалялась, люди заботливо передавали нам на троллейбус сухую одежду, зонтики. Я читал постановления Верховного Совета, противоборствующим сторонам вещал о ситуации, призывал ОМОН не проявлять насилия по отношению к своим согражданам. В результате нескольких часов "пропаганды" омоновцы начали размягчаться, поддались нашим уговорам и стали передавать в Дом Советов еду и лекарства. Дело шло к тому, что могли пропускать врачей. Далее поступила команда (цитируется по записи радиоперехвата):

- Начать оттеснение, не дать возможности прорыва демонстрантов. Сейчас от "Мира" подбросим подкрепление...

- Как действовать?

- Оттесняйте, выдавливайте. Снимите с поливальной машины эту гниду Аксючица и других нардепов. Отобрать у них мегафон...

- Куда нардепов?

- Те, что с внутренней стороны - пусть стоят. Полезно помокнуть. А тех, кто вне оцепления, не пускать в Белый дом ни под каким предлогом. Если что - бить, но аккуратно, без следов...

- Поняли, погоним к "1905 году"...

Появилось несколько автобусов со свежим подразделением милиции, гораздо свирепее вооружённом и настроенном. Под руководством человека в штатском они стали оттеснять людей и окружали наш троллейбус. Пришлось спрыгнуть и вновь организовывать организованный отход под натиском ОМОНа. Несколько часов стена щитов по широкой улице теснила скандирующую толпу к станции метро 1905 года. Периодически некоторые горячие головы или провокаторы пытались бросать в ОМОН металлические трубы и булыжники - их приходилось осаживать. В другую сторону обращался с призывами не проявлять насилия к мирным людям, вышедшим на мирную демонстрацию. У метро прокричал, что мы честно выполнили свой гражданский долг и сейчас нужно уйти от столкновения с милицией в метро. Несколько молодых людей обозвали меня предателем. Я же ответил, что предательством было бы провоцировать гражданских людей к столкновению с вооружённым до зубов отрядом, явно готовым пойти на самые крутые меры. Кровавые столкновения могли начаться раньше 3 октября...



Конечно, у депутатов было много ошибок, слабости, глупостей. Но где и когда в радикальной ситуации, в которую вогнал страну указ N 1400, было иначе? Да, решение об одновременных досрочных выборах президента и парламента нужно было принять в первый же день заседания Съезда (как настаивал я и Олег Румянцев), а не через неделю, когда об этом уже никто не узнал, ибо информационная блокада была полная. (Гайдар в очередную годовщину лгал на страницах "НГ": депутатов пришлось разогнать потому, что они не соглашались на одновременные выборы.)

Действительно, руководители Съезда проявили отсутствие политической и государственной мудрости. Примерно 27 сентября я принес руководству Верховного Совета проект постановления Съезда, в котором предлагалась одна из возможных (я убеждени поныне) моделей мирного урегулирования конфликта властей. Предлагал решением Съезда сформировать Конституционную Ассамблею. Задача такого рода экстраординарного органа (а ситуация и требовала только неординарных решений): разработка и принятие конституционных законов об одновременных выборах президента и парламента. Роль Верхней палаты Собрания мог выполнить Конституционный Суд, задача которого в ситуации остаточной законности найти границы допустимого в правовом смысле для выхода из чрезвычайной ситуации. Нижнюю палату предлагалось сформировать паритетно из представителей народных депутатов России и глав субъектов Федерации. Понятно, что это предложение, помимо всего, позволяло увеличить степень влияния Съезда, привлекая на свою сторону Конституционный Суд и губернаторов, которые в этот момент в помещении Конституционного Суда собрались на Совет Федерации, - как раз для поисков выхода из политического кризиса.

Председатель Верховного Совета Хасбулатов сжёг мой проект на свече (которая была единственным источником освещения) и дружески посоветовал никому об это не говорить, так как мы уже имеем одних узурпаторов, а эта затея превращает в узурпаторов и региональных руководителей. На мой вопрос: отцы-командиры, что прикажете делать? - я получил ответ: не рыпаться и ждать. Дождались известно чего. Лидеры противостояния президенту мало соответствовали трагической ситуации и безвольно отдавались революционной стихии, которая умело направлялась профессиональными провокаторами. Сначала был двухнедельный концлагерь, устроенный президентской властью парламенту страны, затем выстрелы с в защитников Дома Советов из мэрии, и только затем возгласы Руцкого о захвате Останкина - вслед бросившейся туда толпе.

Сознавая приближающуюся кровавую расправу, я предпринимал попытки поспособствовать началу переговоров. Из Конституционного Суда позвонил митрополиту Кириллу и призвал срочно начать переговоры, а посредником может быть только Патриархия. Он сказал, что сегодня руководители РПЦ встречаются с президентом, но до этого хотели бы встретиться с председателями палат Верховного Совета Абдулатиповым и Соколовым. Я отвёз их из Конституционного суда в Данилов монастырь, где был оговорен формат переговоров, начавшихся на следующий день. В переговорах участвовала делегация, представленная находящимися в Доме Советов, а я оказался за пределами колючей проволоки и потому непосредственно в переговорах участия не принимал. Запомнился эпизод, когда после многочасовых сидений в холл вышел заместитель председателя Верховного Совета Воронин и сказал мне, что достигнуто соглашение, которое сейчас перепечатывается, после чего оно будет подписано: демилитаризация ситуации вокруг Дома Советов, частичное снятие блокады - пропуск в Дом Советов корреспондентов, продовольствия, включение водопровода, начало переговоров о разрешении политической ситуации. После этих разумных тезисов он добавил: а завтра соберётся народ и - на Кремль... (Ещё пример роковой неадекватности). Впоследствии депутат Валентина Домнина рассказывала, что в последний момент перед подписанием соглашения о перемирии Филатов сказал Лужкову, что президент не примет это соглашение, ибо оно узаконивает депутатов. Представители президента покинули переговоры, но средства массовой дезинформации объявили о том, что переговоры были прерваны по вине народных депутатов.

Танковый расстрел Дома Советов, к которому вынудил Ельцин армию, выплеснул на улицы столицы инфернальные силы. Самое страшное в том, что верховная власть не только разрешила, но и призвала к массовым убийствам, во многом организовала их. Как рассказывал впоследствии руководитель группы "Альфа", Ельцин приказал расстрелять в Доме Советов всех депутатов, приказал Коржакову пристрелить Хасбулатова и Руцкого. Слава Богу, "Альфа" не выполнила приказ, напротив, способствовала мирному выводу депутатов им многих защитников из Дома Советов. В прессе писали о сотне снайперов (собранных Коржаковым по стране и за её пределами), которые отстреливали обе противостоящие стороны и мирных жителей, чтобы взнуздать конфликт и вынудить спецназ к штурму Белого Дома. При этом со стороны Дома Советов не было ни одного выстрела, которым кто-либо был ранен или убит. Беззаконие власти мгновенно отозвалось разнузданием звериных инстинктов у тех, кто не чувствует Бога в душе. Толпы мирных жителей глазели на расстрел и рукоплескали танковым залпам. Штурмовые отряды, сформированные из армейских выродков, спецслужб, а также частных охранных фирм, при первом запахе крови мгновенно расчеловечились и устроили кровавую бойню.

Инфернальную атмосферу вокруг Дома Советов отражает фрагмент расшифровки милицейского радио-эфира в ночь на 4 октября 1993 года:

Никого живым не брать... Мы их перевешаем на флагштоках везде, б..., на каждом столбу перевешаем, падла... И пусть эти пидарасы, б..., из Белого дома, они это, суки, запомнят, б..., что мы их будем вешать за ...! Ребята, они там, суки, десятый съезд внеочередной затеяли... Хорош болтать, когда штурм будет? Скоро будет, скоро, ребята. Руки чешутся. Не говори, поскорее бы! ... А мы их руками, руками. Анпилова ОМОНовцам отдать, вместе с Аксючицем и Константиновым.

Вооруженные подонки расстреливали людей у бетонных стен стадиона, в подвалах, в укромных местах окрестностей Дома Советов избивали и пристреливали попавшихся безоружных, охотились за мелькающими в окнах жителями. Особенно усердствовали анонимные профессионалы, как впоследствии писали газеты - "снайперы Коржакова". Установлено около тысячи убитых. Сотни родителей с портретами расстрелянных молодых людей являлись на каждую годовщину к поминальному Кресту возле Дома Советов. А сколько убитых было сожжено в столичных моргах?! Мой друг, прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры Володя Соловьёв бросил в радио-эфире короткую фразу, которая всё во мне перевернула. Ведущий передачи спросил: что заставляет его так ретиво отстаивать свою позицию. Он ответил: после того, как я увидел около Белого Дома окровавленные машины с телами молодых людей, меня ничто не заставит говорить или делать что-либо противное своим убеждениям. И никто за это не понес никакой ответственности!

Никакие ошибки белодомовцев, все провокации вокруг не оправдывают массовую кровавую бойню. Через два дня после расстрела Дома Советов я имел возможность спросить советника президента Сергея Станкевича: без споров - кто виноват, кто прав, что законно или нет, - зачем же танками, зачем столько крови, если своих целей вы могли достичь менее жестокими средствами, например, усыпляющими газами? Ответ я получил искренний: это - акция устрашения для сохранения порядка и единства России, ибо теперь никто и пикнуть не посмеет, особенно руководители регионов.

Столичная интеллигенция и поребовала от президента перманентного устрашения, называя это демократией. После кровавого расстрела Дома Советов группа московских интеллектуалов в своём обращении, видимо, устыдясь своей слабости ("нам очень хотелось быть добрыми, великодушными, терпимыми"), так определила самое "грозное" в происходящем: "И "ведьмы", а вернее - красно-коричневые оборотни, наглея от безнаказанности, оклеивали на глазах милиции стены своими ядовитыми листками, грозно оскорбляли народ, государство, его законных руководителей, сладострастно объясняя, как именно они будут всех нас вешать... Хватит говорить... Пора научиться действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу. Так не пора ли её продемонстрировать нашей юной... демократии?" Пушечной демонстрации и расстрелов сотен молодых людей оказалось недостаточно, требовали чего-то более радикального.

И доныне одни из них заклинают, что благодаря кровавой расправе над политическими оппонентами шаг к демократии мы сделали, другие же убеждены, что тогда поступили правильно, хотя и признают, что ни к какой демократии это не привело. И никаких тебе мальчиков кровавых в глазах - всё та же классовая ненависть застит взор! Впоследствии только у Юрия Давыдова хватило мужества признаться: "Мне не следовало пользоваться правом на глупость". У авторов обращения проявлялась не только глупость. Самые известные из подписантов впоследствии не защищали свои расстрельные призывы (Белла Ахмадулина, Василь Быков, Даниил Гранин, Дмитрий Лихачев, Булат Окуджава, Виктор Астафьев). Один из печальных итогов того времени: обе стороны хуже, ибо ещё не сформировалась новая политическая элита России.





"Кровавый октябрь"



Вновь привожу соответствующий отрывок из эссе Гали Дубовской-Побединой. События осеннего переворота в нём переданы адекватно, а переживания - соответствующие моменту истории.



Галина ПОБЕДИНА

КРОВАВЫЙ ОКТЯБРЬ

Как-то тётя Инночка сказала, что она ощущает в себе предназначение Пьера Безухова, рассчитавшего по звёздам, что он тот самый человек, кому суждено остановить мировую катастрофу, застрелив Наполеона. Беззубая, толстая, гениальная, глубокая пенсионерка Инночка, та самая, что всегда застегивала юбку на булавку, поскольку молния давно была сломана, и надевала разные чулки: на одну ногу со швом, на другую - без шва; та самая Инночка, сказавшая когда-то сакраментальную фразу, ставшую крылатой: "раздолбали страну до магмы", в семьдесят с лишним лет ощутила в себе зов, а главное, мощь перевернуть весь ход мировой истории, убить Бориса Николаевича Ельцина. И, что характерно, о своём высоком предназначении Герострат-Жанна Д`Арк-Брут-Инночка сообщала подругам-пенсионеркам исключительно по телефону.

- Пусть, пусть меня заберет НКВД, - кричала в исступлении Инночка (на дворе уже давно бушевала ФСБ), - Я не отступлюсь. Они даже могут вызвать мне карету "скорой помощи", но этот крошка Цахес, этот слонообразный Нейрон, этот Голеб (в скобках заметим, что Инночка была энциклопедистом) должен быть раздавлен. И его карающим мечом, его Персеем, его Далилой и Голиафом стану я, Инна Николаевна Глухоедова, корректор издательства "Искусство" в отставке.
Инночку спас её кругозор. Если бы даже мастерам с Лубянки и вздумалось прослушивать телефонные разговоры Инночки, они поняли бы только одно слово "отставка". Но если бывшего корректора с Борисом Николаевичем Ельциным связывали отношения поистине космогонические, то счёт Ани к президенту больше походил на оскорблённость обрюхаченной и брошенной невесты. Она как-то личностно, со всей женской страстью, физиологически ненавидела его. Ей казалось, что в лице целого народа он обманул и обесчестил её, Аню Аксючин. И как в мыльных операх говорит, обычно, главная злодейка: "Моя душа жаждет мести", Аня могла это сказать про себя. О, как много неотразимых, остроумных монологов произнесла она перед его рабочим столом, расхаживая по спальне в ночной рубашке, принимая душ в ванной. О, сколько блистательных, горьких слов правды пришлось выслушать Борису Николаевичу, когда Аня гуляла с коляской по осеннему лесу. А как менялось выражение тигриных глазок, когда Аня бросала самые смачные оскорбления в его окаменелое лицо во время утреннего чаепития у себя на кухне. Бедный Борис Николаевич. Но, видно, Аня и тетя Инночка не были одиноки в своём клокочущем кухонном негодовании. Каким-то неведомым образом энергия народного гнева перевалила за пороги квартир, докатилась чёрной волной до Красной площади, взяла штурмом стены Кремля и ворвалась, наконец, в кабинет "работающего над документами" президента. Борис Николаевич и впрямь был гением, гением инстинктов. Но два из них были развиты запредельно, непостигаемо. Крысы, с их жалкими побегами с корабля задолго до крушения и массовым покиданием городов, где вскоре начнётся голод, по сравнению с Борисом Николаевичем - детские плюшевые игрушки, лишенные нюха и чутья. Борис Николаевич понял раньше, чем волна народного ропота материализуется в Русский бунт, бессмысленный и беспощадный "ни приведи, Господи, увидеть который". Надо было срочно найти виновника всех бед, мешающего в проведении реформ и зовущего в проклятое прошлое. Да его и искать не надо, он сам, как неразумный дитя, прыгал в Уральские объятия самого демократичнейшего Демократа на Земле. Да и какой виновник! Неразумный, не прагматичный, крикливый, праздношатающийся, не работающий над документами, не дальновидный, ну, в общем, чудо, а не виновник. Так вышел указ за номером 1400 о роспуске Съезда Народных Депутатов. С 21 сентября в жизни Ани начались две недели "хождения по мукам". Что там девяносто первый - увертюра, детский спектакль с плохими дядями коммунистами. События девяносто третьего года отложились в памяти, как поток эпизодов, 13 дней превратились в один долгий-долгий день, что-то из области фантастики. Что-то случилось со временем - оно перестало существовать как объективная реальность, данная нам в ощущениях. Не зря Аня была женой философа. Куда-то провалились ночи, по крайней мере, Аня их не помнит.

Эпизод первый. Только что объявили о роспуске Съезда Народных Депутатов. Аня в это время была у Виктора в кабинете, только что вернулись из храма, Рождество Богородицы как-никак (ох, и любят коммуняки православные праздники), собирались на день рождения Аниной старшей ("угораздило Сашку в этот день родиться"). Когда читали по радио указ, все столпились вокруг приемника. Аня увидела эту группу со стороны: лица подняты вверх, на всех одно и то же выражение: попытка осознать случившееся, и потому лица сосредоточены, глаза серьёзны. Что это напоминает?.. Вспомнила: кадры сорок первого года. Объявление войны. То же выражение, те же глаза, поднятые к репродуктору. У Ани и мелькает: вспомнила не случайно, указ за номером 1400 - это начало гражданской войны.

Эпизод второй - тот же день через пятнадцать минут. Буфет, стеклянные стены, сквозь них солнце заливает оранжевым потоком лучей салаты, зелень, колбасу, искрится в зёрнах красной икры, за стойкой превеселая буфетчица кокетничает с крепким старичком, депутатом, на лацкане пиджака которого бликует звезда героя коммунистического труда. Аня сидит с секретаршей РХДД Наташей. Пытаются пить кофе. Переливаясь глянцем крепких розовых щёк в лучах заходящего солнца, в буфет входит довольно высокий человек с лицом хряка. Сходство дополняют очень маленькие круглые глазки и бородавка на кончике носа. Издалека видно - бывший номенклатурщик, ныне не у дел. Внезапно Хряк ныряет в глубокий куртуазный реверанс: одна ручища грациозно отставлена назад, другая лапища протянута в сторону девиц и очень мягко, очень по-мужски целует Анину руку. "Как приятно в столь смутное время видеть столь очаровательных дам" - воркует Хряк. Сейчас пока он даже не депутат. Очень скоро он станет лидером самой многочисленной фракции в думе, прославится на всю страну, будет главным соперником Бориса Николаевича на президентских выборах. Ну, пока никому не известный безмашинный Хряк (как-то Аня и Виктор подвозили его в поликлинику) спускается в кабинет к Виктору, берет под козырек и рапортует: "Какие будут распоряжения?"

Эпизод третий. Огромная пустая квартира в центре Москвы (бывшая коммуналка). Сейчас толстенные стены кажутся картонными. Нет ощущения дома-крепости, любой может войти и вытащить за шкирку да на улицу, да к стенке. Сегодня объявили: "Вокруг Белого дома протянули заграждение из колючей проволоки, депутат Аксючин пытался проникнуть за ограду, солдатам пришлось на руках его вынести на свободу". Все предшествующие ночи Виктор был в Белом доме, там уже отключили свет, канализацию, воду. Зашел домой рубашку сменить да помыться, вернулся в Белый дом, а там: "Добро пожаловать в "ГУЛАГ"". Туда нельзя, и оттуда тоже. Вечером этого дня он расскажет, как его после бесконечных уговоров, после того, как он добровольно перелез на территорию лагеря, умоляя оставить его в заключении, двое солдат, приподняв под локотки, пронесли над проволокой, поставили на землю, выпроводив таким деликатным манером на свободу с чистой совестью охранников.

Шел 12-й час, за окном лил дождь. Начавшись днем, он лил, не переставая, до сих пор. Сплошная серая завеса из холодных колючих потоков. Аня ничего не знала о Викторе, кроме смехотворного выноса тела утром. Никакой информации. Это тебе не 91-й годик со старикашками-коммуняшками, с их уважением прав человека; оставили депутатам и свет, и газ, и, даже, туалет: "Милые мордофеи, нате обороняйтесь и побеждайте нас с комфортом, в уюте, тепле. Хотите гениального виолончелиста из Америки? Будет вам музыкант. Чего ещё хотите?" Аня вздрогнула: "Ключ в замке... У кого могут быть ключи от двери? Может, у Виктора вытащили? Ну, тогда что с ним? В больнице? Избили? Убит? Зачем пришли? Может, хотят выкрасть документы важные?" Не случайно звонили и не отвечали. Запугивали. С ключом долго неумело возились - незнакомый замок, впервые открывают. Аня понеслась на кухню, схватила железный топорик для мяса, вернулась на цыпочках в прихожую, встала за дверью. Блин, ну, прямо Раскольников какой-то. План возник моментально: оглушить, перескочить через тело (милицию не вызывать категорически - узнают, что жена депутата, для начала изнасилуют, а потом посадят за нанесение тяжких телесных и т.д.), добраться до мамы к метро "Аэропорт", ну, а там уже решать, что делать. Наконец, с замком справились. Дверь приоткрылась. Аня вжалась в угол, подняла топор над головой, приготовилась бить и... обнаружила, что собирается нанести сокрушительный удар по кудрявой голове родного мужа. Он отвернулся, закинул голову и стал сотрясаться, должно быть, от смеха. Почему "должно быть"? Странный это был смех: беззвучный, но не совсем, нечто вроде коротких свистящих выдохов раздавалось в тиши прихожей. Затем Витя красноречиво покрутил пальцем у виска, жестами попытался объясниться с Аней. Она подумала, что ему отрезали язык - всякое бывает в Демократические гуманные времена. Аня готова была заплакать и уже отклячила нижнюю губу (привычка с детства). Витя, безнадежно махнув рукой в её сторону, удалился. Вернулся с листком бумаги, показал жене: "Я потерял голос. Целый день под дождем выступал с троллейбуса перед людьми и оммоном. Сделай что-нибудь". Она наполнила ванну до краёв горячей, почти кипяток, водой, сама раздела его. Включила торшер для уюта, вместо столика поставила табуретку, на неё - бутылку коньяка, две рюмки; сама села на краешек. Первое, что он сказал, когда смог: "Господи, зайчик, как же я тебя люблю". Они пили коньяк, болтали, и стены квартиры из картонных вновь сделались каменными, старинными, толстыми, почти крепостными, а дождь из злого и колючего превратился в уютный осенний и, казалось, они вдвоем, во всем недосягаемы и неприкасаемы, плывут, плывут на своем корабле по облакам сквозь дождевые дали. Что будет завтра, пока не знают, но и Слава Богу. Аня помнит, как через месяц в предвыборном прямом теле-эфире в студию раздался звонок и мужской голос произнёс:

- Уважаемый Виктор Владимирович, вы один на протяжении многих часов, под дождем, сдерживали толпу, призывая обе стороны избегать насилия. Я был один из тех, кто стоял в толпе и видел, как на протяжении многих часов, Вы призывали нас к гражданскому неповиновению, не поддаваться на разного рода провокации. Если бы ни Вы, кровопролитие могло случиться на несколько дней раньше и в более катастрофических масштабах.


Эпизод четвертый. Вечер тридцатого сентября. Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья. Водитель Юра, Наташа и Аня сидят в темной машине у метро "Баррикадная" в переулке. Виктор и его друг Глеб только что выскочили из машины, куда-то унеслись. Снова дождь, в свете розовых фонарей он кажется чёрным, площадь оскалилась криком страха и боли. Из метро никого не выпускают, того, кто пытается проникнуть на улицу, ошалевшие милиционеры бьют дубинками - всех без разбора. Бросается в глаза, что это, по преимуществу, женщины после пятидесяти, с сумками, спешащие после работы домой. В это время веселый голос по радио сообщает: "Только что банды оголтелых хулиганов, так называемых, защитников Белого дома, прорвала оцепление в районе метро "Баррикадная" и учинила там настоящий погром, кровопролитную потасовку. Со своей точки, откуда я веду этот репортаж, мне видно, как они всем, что попадется под руку (камнями, прутьями и железными палками) избивают молодых беззащитных парней, наших с вами законных стражей порядка". Мимо машины пробегает полная женщина, в руках у неё кудрявый белокурый парик, видимо, какой-то "беззащитный страж порядка" сбил дубинкой, на лбу кровь. Из сумки вываливается бутылка кефира, разбивается, белой лужей растекается по мостовой. Женщина бежит дальше. Радио продолжает: "Я прощаюсь с вами, но не скучайте, мы встретимся ровно через полчаса и продолжим репортаж с места событий, где оголтелая банда хулиганствующих элементов развязала настоящий погром. Пока же послушайте "My darling for ever I never forget, I nothing forget" в исполнении группы "Funny intentions girls and cool boys". Голос звучит фривольно, судя по всему, это тонкая ирония вполне адекватная моменту. Аню начинает трясти, Наташа выговаривает ей со всей партийной принципиальностью о недостойности такого поведения, что в эту трудную минуту женщина не имеет право на трусость. Вваливаются промокшие Виктор и Глеб. Услышав последние слова наташиной отповеди, Виктор:

- Во, во. Я Глебу говорю: "Пойдём скорее в машину, а то там Анюта, наверное, уже гузкой трясёт".

А Глеб:

- Как она может ею трясти, если она на ней сидит?
Мужчины более снисходительны к женской трусости.

Эпизод пятый. 3-е октября. Решено Владимирскую Божью матерь перевезти из Третьяковски в Елоховскую церковь. Что это? Спустя столетия вдруг вспомнили: Богородица, России покровительница, спасала всегда. Спасла на поле Куликовом, в Смутное время после всенародного поста вразумила, спасет и теперь, не оставит, защитит.

Всю жизнь человек существует так, будто Бога нет, а как приспичит, - то и понеслось. И перед важной сделкой подкатывает на джипе цвета черной розы к храму бизнесмен, заглянет на минутку, поставит дорогую свечку Николаю Угоднику (говорят в денежных вопросах помогает) и укатит. Забежит студент перед экзаменом, поставит дешевую свечку перед иконой Иоанна Кронштадтского (говорят, учился плохо), неуверенно и стесняясь перекрестит лоб и убежит дальше на экзамен. И впервые в жизни взмолится женщина в отчаянии, что теряет любимого. Упадет перед Святым Пантелимоном (говорят, вылечивал многих), зарыдает, потом у бабок спросит, что делать, как молебен заказать и уйдет обнадёженная. Но чуда не произошло - сделка не удалась, студент на экзамене провалился, любимый человек умер. И ропщут, и ожесточаются бизнесмен, студент и женщина. Как же так, и свечку ставили, и молебен заказывали, а не услышали их. Да есть ли кому слушать? Видимо, правильно в школе учили: "Никого там нет - наверху". Так и 3-его 93-его не могло быть чуда. Икона не картина по природе вещей, и она должна быть намолена, и писал её евангелист Лука на столешнице Тайной Вечери не во имя произведения изобразительного искусства, а как собеседницу, как пристанище для всех страждущих, и только в результате настоящего обращения к ней, как к живой Матушке-заступнице, она и впрямь оживает, избавляя, спасая, вразумляя. А музеи - это кладбища умерших икон. Они превратились в картины, а святые на них - в мумии. Господь слышит человека, если только тот к нему обращается. Вот и теперь, прежде чем внести в храм Владимирскую Божью Матерь, долго стояла она на заднем дворе храма всеми покинутая, ожидающая, когда её, словно золотого идола внесут в храм и поставят перед алтарем среди раскаленной толпы.

Задолго до молебна в огромную Елоховскую церковь не войти. Здесь все: и неистовые бабушки-богомолки (в прошлом комсомолки), те пришли, пользуясь возможностью, приложиться к святыни, много пожилых мужчин с партноменклатурными лицами, теснятся в толпе среди простого люда и известные политики. Всем, всем страшно, а ещё что-то носится в воздухе не доброе, не братское, будто и не в церкви вовсе, будто и не народ один. Где-то тихонечко запел хор:

"Радуйся, во обстоянии сущим скорую помощь дарующая. Радуйся, отчаянным надежду возвращающая. Радуйся, Пречистая, от иконы Твоея милости нам источающая".

- Да куда ты прёшь? А ты чего, старая, совсем ослепла, к иконе приложилась?

"Радуйся, междоусобных браней утоление; радуйся, ожесточивших сердец умягчение"

- Ты чего - совсем охерел, ты чего меня толкаешь?
- А чего ты на дороге стоишь?
- А куда я пройду, сам не видишь?
- Да пошёл ты...
"Радуйся, надежда всех лишенных; радуйся, спасение во дно адово нисшедших; радуйся, пришествием иконы Твоея Москву возвеселившая"

- Слышишь, сирены завыли? Витя, я боюсь. Он всё может. Зальет Москву кровью.

- Не бойся, Богородица поможет, молись.

"Радуйся, земли нашей забрало; радуйся...>>

- Ты чего к Пречистой присосалась? Видишь, за тобой сколько народу? Все приложиться хотят.

- Вы, бабки, всё искушаете. Как я вас, крысы церковные, ненавижу. Из-за вас молодежь в храм не ходит.

"Радуйся, страны нашея преславная Защитнице; радуйся, призывающим Тя скорая помощнице"

- Ооо..., сволочи, икону свалили!
И стало в храме тихо, тихо...

"О, Мати Божия, спаси землю Русскую".





Итоги трагедии



В ре-зуль-та-те кро-ва-во-го го-су-дар-ст-вен-но-го пе-ре-во-ро-та ок-тяб-ря 1993 го-да и на-вя-зы-ва-ния ав-то-ри-тар-ной кон-сти-ту-ции окон-ча-тель-но сфор-ми-ро-вал-ся авторитарный ель-цин-ский ре-жим. У До-ма Со-ве-тов столк-ну-лись сле-дую-щие си-лы.

Пе-ре-во-рот ор-га-ни-зо-вы-ва-ли или под-дер-жи-ва-ли: сто-лич-ная пра-вя-щая но-менк-ла-ту-ра; струк-ту-ры тор-го-во-го и фи-нан-со-во-го ка-пи-та-ла, свя-зан-ные кор-руп-ци-ей с но-менк-ла-ту-рой (ком-пра-дор-ская бур-жуа-зия) и их ох-ран-ные от-ря-ды; кри-ми-наль-ные струк-ту-ры и их бое-ви-ки; ли-бе-раль-ная ин-тел-ли-ген-ция, идео-ло-ги-че-ски об-ра-ба-ты-ваю-щая об-ще-ст-во; за-пад-ные по-ли-ти-че-ские ли-де-ры, об-ще-ст-вен-но-сть, фи-нан-со-вые кру-ги, одоб-ряющие дей-ст-вия Ель-ци-на и по-могающие ему - про-ель-цин-ская про-па-ган-да за-пад-ных средств массовой ин-фор-ма-ции. В российской прессе неоднократно писалось об участии в событиях снайперов, привлеченных Коржаковым из-за рубежа (официальная пропаганда называла их "снайперами Руцкого"). Различные си-лы объ-е-ди-ня-ло стрем-ле-ние со-хра-нить ре-жим, пре-дос-тав-ляю-щий не-ви-дан-ные воз-мож-но-сти обо-га-ще-ния и кон-тро-ля над Рос-си-ей. Мно-гих по-бу-ж-да-ла к дей-ст-ви-ям бо-язнь пра-во-су-дия.

По дру-гую сто-ро-ну бар-ри-кад, внут-ри До-ма Со-ве-тов, бы-ли пред-став-ле-ны сле-дую-щие со-ци-аль-ные и по-ли-ти-че-ские груп-пы. Боль-шин-ст-во де-пу-та-тов вы-ра-жа-ло ин-те-ре-сы ди-рек-тор-ско-го и управ-лен-че-ско-го кор-пу-са - про-из-вод-ст-вен-но-го ка-пи-та-ла, ко-то-рый по сво-ей при-ро-де ори-ен-ти-ро-ван го-су-дар-ст-вен-но. Бы-ла там и часть но-менк-ла-ту-ры, по тем или иным при-чи-нам вы-бро-шен-ная из сфе-ры рас-пре-де-ле-ния вла-сти и бо-гат-ст-ва. Сре-ди де-пу-та-тов бы-ло не-боль-шое количество пат-рио-тов-го-су-дар-ст-вен-ни-ков, сво-его ро-да идеа-ли-стов - но-си-те-лей пат-рио-ти-че-ской го-су-дар-ст-вен-ной идеи; на этот мо-мент они бы-ли ра-зоб-ще-ны, име-ли ма-лую об-ще-ст-вен-ную под-держ-ку, ибо на-цио-наль-ная идео-ло-гия бы-ла не-дос-туп-на ши-ро-кой об-ще-ст-вен-но-сти и дис-кре-ди-ти-ро-ва-на сред-ст-ва-ми ин-фор-ма-ции. Всех объ-е-ди-ня-ло стрем-ле-ние про-ти-во-сто-ять раз-гу-лу без-за-ко-ния, раз-ва-лу и рас-хи-ще-нию стра-ны, за-щи-та соб-ст-вен-ных жиз-нен-ных ин-те-ре-сов, ко-то-рые не сов-па-да-ли с кур-сом ре-жи-ма. Боль-шой раз-брос груп-по-вых ин-те-ре-сов был при-чи-ной аморф-но-сти ре-ше-ний Съез-да и ру-ко-во-дства Верховного Совета, не-спо-соб-но-сти к опе-ра-тив-ным адекватным ситуации дей-ст-ви-ям.

Во-круг До-ма Со-ве-тов со-бра-лись раз-но-шер-ст-ные эле-мен-ты: представители обез-до-лен-ных, де-клас-си-ро-ван-ных и обоз-лен-ных слоев, боль-шей частью не объ-е-ди-нен-ные ни-ка-ки-ми по-ли-ти-че-ски-ми ор-га-ни-за-ция-ми; ком-му-ни-сти-че-ские ор-га-ни-за-ции раз-лич-ных от-тен-ков, стре-мя-щие-ся к вос-ста-нов-ле-нию ком-му-ни-сти-че-ско-го Со-вет-ско-го Сою-за; ма-ло-чис-лен-ные пат-рио-ти-че-ские ор-га-ни-за-ции и мно-го-чис-лен-ные пат-рио-ти-че-ски на-стро-ен-ные гра-ж-да-не, за-щи-щаю-щие российский парламент как ру-беж со-про-тив-ле-ния ан-ти-на-цио-наль-но-му ре-жи-му, а не потому, что он выражал их интересы. По-ми-мо это-го, воз-ле До-ма Со-ве-тов бы-ло мно-же-ст-во про-во-ка-ци-он-ных групп, руководимых спецслужбами. Все вме-сте это пред-став-ля-ло пе-ст-рую, не тол-пу, свои-ми ло-зун-га-ми и дей-ст-вия-ми не вну-шаю-щую до-ве-рия рав-но-душ-но-му обы-ва-те-лю.

До кро-ва-вой раз-вяз-ки стре-ми-лись быть ней-траль-ны-ми ре-гио-наль-ные по-ли-ти-че-ские эли-ты, ар-мия и си-ло-вые струк-ту-ры, а так-же боль-шая часть об-ще-ст-ва. Ини-циа-ти-вы Пат-ри-ар-хии об уми-ро-тво-ре-нии сто-рон вла-сть ис-поль-зо-вала в ка-че-ст-ве идео-ло-ги-че-ской за-ве-сы, скры-ваю-щей её це-ли и дей-ст-вия. Пол-ной бло-ка-дой До-ма Со-ве-тов, огол-те-лой ин-фор-ма-ци-он-ной про-па-ган-дой, че-ре-дой кро-ва-вых про-во-ка-ций сто-рон-ни-кам Ель-ци-на уда-лось вну-шить об-ще-ст-ву миф о мно-го-чис-лен-ных воо-ру-жен-ных "ком-му-но-фа-ши-стс-ких" от-ря-дах в Бе-лом До-ме, яв-ляю-щих-ся уг-ро-зой об-ще-ст-вен-ной безо-пас-но-сти. Спо-соб-ст-во-ва-ли это-му и про-во-ка-ци-он-ные мар-ши-ров-ки пе-ред те-ле-ка-ме-ра-ми от-ря-дов праворадикалов с фа-ши-ст-ской сим-во-ли-кой, провокационное на-па-де-ние на зда-ние шта-ба СНГ левых радикалов "Союза офицеров" Терехова. В ре-зуль-та-те с ог-ром-ны-ми уси-лия-ми Ель-ци-ну уда-лось вы-ну-дить армейское руководство по-да-вить со-про-тив-ле-ние. Не-ви-дан-ный в ци-ви-ли-зо-ван-ных го-су-дар-ст-вах рас-стрел за-кон-но-го пар-ла-мен-та из танков и кро-ва-вая рас-пра-ва над его за-щит-ни-ка-ми по-на-до-би-лись Ель-ци-ну для за-пу-ги-ва-ния об-ще-ст-ва и оп-по-зи-ци-он-ных по-ли-ти-че-ских сил. Сви-ре-пая ак-ция уст-ра-ше-ния во мно-гом дос-тиг-ла сво-их це-лей: ре-гио-наль-ные ли-де-ры, мно-гие ко-леб-лю-щие-ся по-ли-ти-ки по-спе-ши-ли про-де-мон-ст-ри-ро-вать ло-яль-ность по-бе-дителю.

Кон-сти-ту-ция бы-ла навязана на ре-фе-рен-ду-ме де-каб-ря 1993 го-да при на-ру-ше-нии за-ко-на о ре-фе-рен-ду-ме. Не со-бра-ла она, как теперь известно, и необходимого ко-ли-че-ст-ва го-ло-сов, соответствующего ука-зу Ель-ци-на о референдуме. На вы-бо-рах в Фе-де-раль-ное со-б-ра-ние бы-ли вы-би-ты из борь-бы пат-рио-ти-че-ские не-ком-му-ни-сти-че-ские ор-га-ни-за-ции. Ряд их лидеров был арестован, у них изы-ма-ли по-ме-ще-ния, от-клю-ча-ли те-ле-фо-ны, пе-ре-кры-ва-ли воз-мож-но-сти фи-нан-си-ро-ва-ния пред-вы-бор-ной кам-па-нии, их ак-ти-ви-стов в раз-ных го-ро-дах милиция задерживала при сбо-ре под-пи-сей, они не до-пус-ка-лись к го-су-дар-ст-вен-ны-м ра-дио и те-ле-ви-де-нию, по ко-то-рым шла ин-тен-сив-ная дис-кре-ди-та-ция их дея-тель-но-сти.

В то же вре-мя бы-ли пре-дос-тав-ле-ны все воз-мож-но-сти для пред-вы-бор-ной кам-па-нии Жи-ри-нов-ско-го, который по-лу-чил го-ло-са мно-гочисленных избирателей-патриотов, так как все ос-таль-ные пат-рио-ти-че-ские объ-е-ди-не-ния не бы-ли до-пу-ще-ны к вы-бо-рам. Об-ще-ст-во ока-за-лось не-спо-соб-ным про-ти-во-сто-ять гу-би-тель-ным дей-ст-ви-ям ре-жи-ма по-то-му, что в на-ро-де, из-му-чен-ном де-ся-ти-ле-тия-ми ре-прес-сий и подавления, ещё не вос-ста-но-ви-лась ис-то-ри-че-ская па-мять, не воз-ро-ди-лось на-цио-наль-ное са-мо-соз-на-ние, не пробудилась национальная воля. Соз-дав без-вла-ст-ную Ду-му, сфор-ми-ро-вав ма-рио-не-точ-ную оп-по-зи-цию, пол-но-стью кон-тро-ли-руя пра-ви-тель-ст-во, ко-ман-да Ель-ци-на раз-вя-за-ла се-бе ру-ки. Но с это-го на-ча-лась же-ст-кая борь-ба раз-лич-ных кла-нов в пра-вя-щей олигархии, что и оп-ре-де-ли-ло мно-гие по-сле-дую-щие со-бы-тия.

Главный вывод из всего этого недоступен не только авторам обращения либеральной интеллигенции к президенту, но и многим современным радикал-демократам. Нормально, что в обществе ведётся политическая борьба и даже конфронтация. Нормально, что все мы придерживаемся различных политических взглядов. Патология начинается в тот момент, когда ради своих целей вожди превращаются в палачей. ещё более патологично, когда люди, называющие себя интеллигенцией, пытаются всех убедить, что альтернативы кровавому разгрому быть не могло. Выбор был и в те дни, он был совершен со всей определённостью: большинство сегодняшних реалий, которые так не нравятся и демократам-обращенцам, являются роковым следствием кровавой акции насилия. Если демократией называть расстрел безусых юношей на стадионе, тогда что такое фашизм? До сего дня русская либеральная интеллигенция, презиравшая Лескова, не подававшая руки Достоевскому, подарившая России три революции, - остаётся верна своей исторической безответственности перед судьбой России.



Эпилог публичной политики



На президентских выборах 1996 года я исходил из того, что при победе коммунистов катастрофы не будет, ибо современная коммунистическая партия, придя к власти, в современных условиях вынуждена будет отказаться от коммунистического реванша и во многом сохранить курс перехода от коммунизма. Объективные условия политической борьбы принудят коммунистов преобразоваться в левую социалистическую или социал-демократическую силу, как это и происходило в странах Восточной Европы. За годы власти левых в стране оздоровились бы правые силы и мы получили бы органичную сформированную политическую систему. Я предложил кандидату от КПРФ Геннадию Зюганову концепцию предвыборной кампании. Силы патриотов государственников разгромлены, но патриотическая идеология очень популярна в обществе, а лидеры её широко известны. Нужно помочь созвать Конгресс патриотических сил, на котором отдельно от КПРФ кандидатом в президенты был бы избран Зюганов. Таким образом, он шёл бы на выборы как кандидат двух независимых политических "колонн" - от КПРФ, и от патриотов, что резко увеличило бы количество его сторонников. Коммунисты созвали Конгресс, на котором в президиуме сидели лидеры КПРФ вместе со всеми радикальными левыми и правыми группами (Анпиловцы, баркашёвцы), и на который по этой причине не могли прийти популярные политики патриотического направления. Это было явное контр-продуктивное провокационное действо. Оно не объединяло, а лишало Зюганова голосов миллионов людей, которые ненавидели ельцинский режим, но не могли голосовать за коммунистов и экстремистов. Стало понятно, что Зюганов и КПРФ реально за власть не борются, заведомо смирились с поражением и согласились на комфортную роль ручной "системной" оппозиции. Последующие события и воспоминания тогда всемогущего охранника Ельцина Коржакова подтвердили это.



Моя публичная политическая деятельность закончилась с расстрелом Дома Советов в октябре девяносто третьего. В политике, где невозможно без компромиссов, мы шли на них только в той степени, в какой допускали наши принципы. Объективные причины неудач таких партий, как наша, в том, что в России нет социальной базы для многопартийности - широкого среднего класса. Христианская демократия в России не состоялась и потому, что православная общественность политически поляризована - от поддержки коммунистов, до голосования за Гайдара. Субъективные причины наших поражений нам тоже известны: в каждый решительный момент мы вели себя не политично - не боролись за власть всеми средствами. Для вхождения во власть либо в ручную "системную оппозицию" надо было, отложив принципы, служить сильному и пихать вместе с большинством слабого; говорить не по убеждениям, а по конъюнктуре; припадать к кормушке и закрывать глаза на всеобщее воровство. У нас было достаточно талантов, чтобы и на этом поприще добиться многого. Но это был не наш путь. Нам удалось сделать гораздо меньше, чем мы рассчитывали, но несравненно больше других партий того времени: в законотворчестве, в благотворительной деятельности и, особенно, в просветительстве - во многом мы первыми говорили то, что со временем становилось очевидным для всех. И если в России сейчас возрождается религиозная жизнь, пробуждается национальный дух и кристаллизуется государственническое сознание, элита осознает необходимость социальной рыночной экономики, то в этом есть и наша лепта. Наш голос должен был звучать в революционное время, стабильность востребует другие типы общественных деятелей. Я сознавал степень своей наивности в политике. Но быть в политике не наивным, то есть циничным можно было только за счёт многих человеческих качеств, расставаться с которыми я не мог. Конечно, опыт публичной политики был бесценным в познании России: мои теоретические изыскания подтверждались политической практикой, и наоборот.


30.04.2012

http://narodpb.ru
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован